Продам любовь. Дорого

Дурацкое начало...

- Пошла вон, шалава! – Артём оглушительно хлопает дверью перед моим носом, оставляя нас с Матильдой посреди лестничной клетки.

И, нет, я сейчас не про ту «Матильду», о которой многие из вас подумали…Хотя, эта тоже лысая.

- Мяу! – пищит с недоумением египеткий кусок кожи, после чего, резко восстановив сигнал с космосом, разъяренно бросается на, уже закрытое на два оборота, железное полотно.

- Точно, черт! – читаю кошачьи мысли и начинаю колотиться в квартиру. – Вещи хоть дай собрать, говнюк! – рявкаю слишком бойко для пятиминутной брошенки и досадливо морщусь, когда со скрипом открывается дверь, к сожалению, соседская...

- А ну, пошли отсюда, паразиты! – старческий ультразвук эхом проносится от бетонных лестниц до потолка. – А, дорогая, это ты, - щурит свои, выцветшие от возраста, глаза гроза шпаны - Алевтина Борисовна. – Я думала, молодежь опять балуется...

- Балуется, но не молодежь, - тяну неестественную улыбку, безуспешно пытаясь отвлечь кошку от поломки когтей об железного врага с замком. – Артём, вот, закрылся изнутри, а я ключи дома забыла…

- А где ты была? – с пытливостью детектива вынюхивает соседка, придирчиво окидывая меня сканирующим взглядом.

- На работе, - ляпаю, не подумав, и болезненно морщусь, понимая, что стою посреди подъезда с шизанутой кошкой, одетая в домашние шорты, "кожанку" и голубые плюшевые тапки со Стичем.

От неловкого момента спасает меня «возлюбленный», что решает в этот момент, наконец, отпереть засов и поставить меня в ещё более неловкое положение.

- На! – швыряет к моим ногам черную спортивную сумку и с презрительным выражением на лице снова скрывается в квартире.

- Ублюдок, - цежу с нескрываемой обидой и понимаю, что вся моя выдержка держится чисто на добром слове.

- Поругались, да? – без грамма сочувствия, лишь с голым любопытством интересуется прилипчивая старуха.

- Алевтина Борисовна, - от сквозящей в моем голосе грозовой бури даже отшибленная Матильда решает заткнуться и поджать свои огромные локаторы.

- А? – соседка аж встрепенулась, наполовину вылезая из своей нафталиновой берлоги, приготовившись слушать увлекательную историю.

- Вам что, телеканал Россия от спутникового отключили? – несдержанно рявкаю, наплевав на приличия.

- Не знаю, - заторможенно хлопает большими глазами, будто та сова из видео в «Тик-Ток», и фокусирует на мне обеспокоенный взгляд. – А что, была какая-то информация? Вот, беда-то, у меня же через полчаса «Сельский роман» начинается, пойду проверю, - расстроенно причитает и, слишком бодро для семидесятилетней пенсионерки, улепетывает вглубь жилища.

- Ага, сходите, - выплевываю, завуалированный в доброжелательные слова, мат и, пока она не вернулась, агрессивно топаю вниз.

Между третьим и вторым этажом залипаю взглядом на зеленой обшарпанной стене, где совершенно вандальным образом выгравировано лаконичное послание: «Маринка – шалава!».

Я, конечно, не Маринка, но с недавних пор причислена к ряду барышень, не обремененных высокими моральными принципами, если верить словам моего благоверного. Раньше, проходя мимо этого шедевра, я думала: «Это ж чем так надо обидеть мальчика, чтобы он опустился до таких пакостных слов?». А теперь понимаю. Нужно всего лишь не прогнуться под этого «мальчика», пытаясь отстоять свои личные границы и право на саморазвитие и, вот, ты уже не «любимая булочка», а «пошла вон, шалава».

Выхожу из подъезда и, гордо задрав голову, с ошалевшей кошкой в одной руке и вещами в другой, уверенно топаю под моросящим дождем подальше от дома, словно имею конкретную цель и точку прибытия. Идти мне некуда. Но на это и был расчет Артема. Он просто хотел меня унизить. Показать мое место и дать понять, что без него я никто. Но, кажется, забыл, что мне уже очень давно не двадцать. За прожитые годы я набралась мудрости и осознала, что себя я люблю больше всех. Больше мужиков. И не родился еще тот, кому будет позволено так со мной обращаться.

Добредаю до крытой детской веранды в соседнем дворе и замерзшими пальцами открываю приложение банка. Фатальная сумма размером в три тысячи рублей насмешливо смотрит с экрана, словно глумясь над моей ситуацией. Даже сильные и независимые иногда плачут. Чуть – чуть. Что себе позволяю сделать и я…

К черту этот айфон, который я по большой любви и доброте душевной решила подарить Артему на день рождения полгода назад. «Он же дарит мне дороги подарки, почему я не могу?» - язвительно передразниваю саму себя и презрительно сплевываю. Да, потому что, тебе за него платить еще два месяца теперь, а ближайший платеж списали сегодня утром.

Кому звонят большие девочки, когда их обидели? Конечно, мамам. Это уже не тот возраст, когда ты в слезах изливаешь душу подружкам, чтобы услышать поддержку в виде фраз: «Да, козел он! Урод! Ты – царица! Давай сделаем ему порчу на понос?!», это момент, когда ты просто хочешь услышать голос родного человека, чтобы он сказал, что ты всё делаешь правильно, даже если нет, и всегда можешь вернуться домой…

На душе немного теплеет, когда вспоминаю каменную печь в деревне, теплые мамины пирожки с картошкой, плетеные дорожки на полах и этот невероятный запах нагретого старого дерева, который источает сам дом…

- Алло, Сашенька, - вздрагиваю от родного голоса в трубке. Когда я успела её набрать?

- Мам, - выдавливаю капризным голосом, и плотину из слез с треском прорывает. – Мы с Артемом расстались, можно я приеду?

- Как расстались? – громко охает и, клянусь, хватается за сердце. – Из – за чего?

- Ну, сначала он запрещал мне работать, - начинаю жаловаться о наболевшем, некрасиво шмыгая носом. Матильда моих страданий не оценила. Окинула высокомерным взглядом и, кажется, надменно цокнула бы, если б могла.

- И что? – недоумевает родительница. Это же прекрасно! Разве не об этом мечтает каждая женщина? Быть домохозяйкой, как у Христа за пазухой…

- Ну, ты продолжай-продолжай, - начинаю закипать и даже не замечаю, как слезы перестают катиться из глаз. – Мам, сначала он убедил меня отказаться от моей съемной квартиры и переехать к нему…

1. Пролог. Немного забегая вперед...

Длинные волосы крупными волнами спускаются на шею, мягко обнимают мои оголенные плечи, ласкают грудь, высоко поднятую в выразительном декольте… Откровенное, но, в то же время, достаточно целомудренное платье средней длины прячет под своей красной тканью все изгибы, но идеально их подчеркивает. Мажу несколько раз тушью, обещающую экстра – объем, по длинным ресницам и любуюсь своим отражением. Серо – зеленые глаза, словно северная морская вода под обилием водорослей, лихорадочно блестят. Кожа на груди притягательно сияет под обилием шиммера, пухлые губы эротично вздрагивают в подобие улыбки… Я чертовски привлекательна… Я сама уверенность… Я воплощение секса…

- Я не смогу! – сокрушенно стону и роняю голову на ладони, сложенные на туалетном столике.

- Ты что творишь, макияж размажешь! – рявкает подруга, буквально за волосы, оттягивая мою голову назад и возвращая ее в вертикальное положение. – Милая, соберись. Я всегда буду на связи, - уговаривает, словно девственницу перед первым свиданием. – Если что, сразу звони, - дает наставления, усаживаясь прямо на пол в моих ногах. – Поняла?

Отрицательно машу головой, ощущая, как по кончикам пальцев от нервного перенапряжения пробегает электрический ток.

- Сань, не дрейфь… В жизни случается разное дерьмо. Разгребешься с долгами и забудешь это всё, как страшный сон, - сочувственно поджимает губы и стискивает мои руки в ободряющем жесте. – К тому же, вдруг, он окажется каким-нибудь красавчиком, м? – игриво передергивает бровями подруга, на что я иронично закатываю глаза.

- И как много ты знаешь красавчиков, нуждающихся в подобных услугах?

- Ну… ни одного, - честно отвечает и разочарованно цокает Лика. – Но я и ни одной красавицы с высшим образованием не знаю, у которой бы была такая же жопа в жизни… Кроме тебя, разумеется.

Что-то мне подсказывает, что элитные проститутки не ездят на развалюхе десятых годов из «Убера», но и я, простите – подвинтесь, первый раз на данном поприще, а там, глядишь, подтяну познания, боже упаси, конечно…

- Садовая двадцать три? – уточняет водитель такси, беззастенчиво разглядывая меня в зеркало заднего вида.

- Умгу, - коротко мычу и пытаюсь трясущимися от волнения руками разблокировать телефон.

«Я в пути», - печатаю короткое сообщение и стараюсь хоть как-то отвлечься, переводя свое внимание на, снующие мимо по залитым сентябрьским дождем, мокрым дорогам, автомобили.

Мать моя родная, как тошно-то. Косточка эта дурацкая из лифчика тычет под ребра, стринги неудобные впиваются в задницу…

- На свидание едете? – сует свой любопытный нос таксист, даже не думая переставать на меня пялиться. – Были бы вы свободны, я бы тоже вас на свидание позвал…

- Пять тысяч рублей, - машинально отвешиваю идиотскую шутку, которая, в свете последних событий, не такая уж и шутка. И, вполне возможно, не такая уж и идиотская.

Вячеслав: «С нетерпением жду)».

Тупо пялюсь в экран, пока меня не начинает ощутимо потряхивать. Ещё не поздно развернуться и уехать, ещё не поздно…

- Приехали, красавица.

Ан-нет, поздно.

Отстегиваю ремень безопасности, что нарочито прочно запутался в моих волосах, будто не желая выпускать, но когда ж это я прислушивалась к знакам вселенной? Не выбирая ласковых выражений и остервенело вырывая пряди, избавляюсь от оков и покидаю автомобиль, тут же ступая в мерзкую холодную лужу длинным каблуком.

Я бы могла ещё постоять и прокрастинировать, но мой внешний вид и так уже привлек несколько любопытных зевак преклонного возраста, проживающих исключительно на нижних этажах. Семеню до подъездной двери и рефлекторно отшатываюсь назад, когда та распахивается, выпуская наружу всклоченную дамочку, одетую в строгое серое пальто и дурацкие сапоги с длинным носом. Женщина презрительно окидывает меня холодным взглядом и, пока намеревается задать самый дежурный из вопросов министров не по своим делам «а вы к кому?», решительно просачиваюсь мимо и ныряю в ещё открытые створки лифта.

Так, а этаж то какой? Листаю короткую переписку с моим «кавалером» на вечер, но не нахожу ничего, кроме номера квартиры. Шестьдесят восемь. Это получается… Примерно восьмой. Тычу пальцем в нужную кнопку и дергано разворачиваюсь к зеркалу, придирчиво оглядывая отражение напротив. Господи, ну, куда я лезу? Морщина эта дебильная посредине лба… Хотя, если сильно не удивляться, то, вроде, и ничего, не видно… А чему мне там удивляться? Вряд ли у него в штанах что-то такое, от чего мои брови полезут на лоб, да?

Волосы эти торчат в разные стороны… Кто там мечтал о кудрях от природы? Нормально у вас всё? Вы хоть пробовали их когда-то расчесать? И это главная ошибка! Первое правило кудрявых – ни в коем случае не расчесывай сухие волосы. Ни за что. Никогда.

Короче, поехала-ка я домой…

Дзынь!

Болезненно морщусь, когда лифт тормозит на нужном этаже, и двери разъезжаются в стороны. Неудачница. Выдыхаю воздух из легких и шагаю на лестничную клетку, бегло окидывая нумерацию на дверях. Блин, мне на следующий что ли? Тихонько стону и, цокая каблуками, поднимаюсь выше. Твою дивизию, неужели так сложно повесить номерки на каждую квартиру?! Если там была пятьдесят семь, то тут шестьдесят, ага… Путем несложных вычислений, добираюсь до нужной мне квартиры с обшарпанным деревянным полотном и, хвала небесам, успеваю отскочить назад, когда та распахивается, ударяясь об стену, а прямо в меня влетает тучное покачивающееся тело с умопомрачительным амбре…

- Ля, пардон, мадам, - тянет нараспев сиплым голосом пьяный индивид, молниеносно обрубая во мне все зачатки женской энергии и уверенности в том, что я справлюсь.

- Ого, - слышится где-то позади него ещё один мужской возглас. – Проходи, киса, - отшатываюсь в сторону и по инерции лечу вперед, когда, собравшийся до этого уходить, толстяк подталкивает меня в спину и заваливается следом.

В темном коридоре с закопченными от табачного дыма обоями нахожу еще двух мужиков не самой привлекательной внешности. Один из них с голым торсом, усеянным светлыми кучерявыми волосками и татуировками голубоватого цвета. Ладно, чего я тоже кокетничаю, никакие это не татуировки, это наколки! Второй, слава богу, одетый, но от этого не менее отталкивающий…

2. Неправильная прелюдия

Словно безвольную тряпичную куклу, чьи-то сильнющие руки перетаскивают меня в соседнюю квартиру, и я прихожу в себя только тогда, когда слышу звук захлопнувшейся двери.

- Проходи, - как ни в чем не бывало, бросает мне хозяин квартиры и широкими ленивыми шагами уходит вперед.

Не моргая и забывая, как дышать, гипнотизирую его широкую спину с узкой талией и мужской зад, обтянутый обычными серыми спортивками, судорожно соображая, как мне выкрутиться из сложившейся ситуации.

- Простите… Спасибо за помощь, я просто этажом ошиблась, наверное, мне надо идти, - суматошно начинаю блеять, но резко затыкаюсь, когда незнакомец останавливается и бросает на меня через плечо насмешливый снисходительный взгляд. Ого, да он совсем молоденький! Как и не побоялся этих упырей…

- Марина? – припечатывает меня вопросом, от которого истеричный писк встает поперек горла.

- Да, - неуверенно отзываюсь, четко понимая, что именно это имя указала в анкете на сайте досуга.

- Этажом ты не ошиблась, квартирой чуть промахнулась, - разворачивается на сто восемьдесят градусов и опирается плечом о косяк, складывая руки на груди и окидывая меня изучающим заинтересованным взглядом с легкой игривой улыбкой на чуть пухлых губах. – Я в окно видел, как ты вышла из машины, - легко поясняет, задерживаясь светло-голубым взглядом в районе моего декольте. Странно, но в отличие от предыдущих аборигенов, этот взор не кажется мне липким и мерзким. Больше любопытным. – А до меня так и не дошла, - завершает свое объяснение и ставит конечную точку своего блуждающего взгляда на моих глазах. – Ну? Раздевайся, - нетерпеливо подгоняет, а у меня от этой фразы начинает троить в мозгу. – Обувь я имею ввиду, Марин, и верхнюю одежду, - саркастически ухмыляется, не обойдя вниманием мой растерянный внешний вид. – Я на кухне! – негромко оповещает, скрываясь в витиеватых поворотах прихожей.

Твою мать… Что делать-то? Суматошно мечусь взглядом по стенам, пока не натыкаюсь на узкое длинное зеркало сбоку. Боже, куда ты влезла, Саша?! Досадливо хмурю брови и впадаю в полное отчаяние, когда снова замечаю ненавистную морщинку на лбу. Он же совсем парнишка ещё! Сколько ему? Двадцать три-то хоть есть? И что мне с ним делать…? И как? Он, вон какой, кровь с молоком, кожа сияет, мышцы бугрятся, а у меня что? Целлюлит на жопе и пару растяжек на боках! Из того, чем я могу перед ним похвастаться – это только пластичность и гибкость, спасибо моей работе хореографа, но вряд ли это отвлечет его от того факта, что я, мать вашу, просто старуха! Или он любитель милф? А может, просто не разглядел меня в темноте, сейчас рассмотрит получше и сам передумает? Да, было бы славно…

- Ну, ты че, замерзла тут? – из-за угла высовывается темноволосая вьющаяся макушка и вопросительная физиономия, которую хочется потрепать за щечки, а не грязно оттрахать, несмотря на его внушительные габариты и брутальную щетину на лице. – Помочь чем-то?

Отрицательно качаю головой, не зная, как техничнее слиться, и, вопреки своим мыслям, избавляюсь от каблуков и пальто. Ступая на цыпочках, словно боюсь кого-то разбудить… Хотя, почему «словно»? А вдруг, он реально живет с родителями? Или, пока мамка на работе, он тут девочками по вызову балуется? И вообще, искренне не понимаю, зачем ему я? У такого экземпляра, насколько мне известно из жизненного опыта, проблем с противоположным полом быть априори не должно. Напротив, отбиваться ещё должен впопыхах. Если только… Не проблемы с размером корнишончика… Ну, конечно! Какая ещё может быть причина у молодого красивого парня пользоваться услугами такого характера…

В общем, иду по наитию и вхожу в просторную кухню. Первое, что бросается в глаза, это светлый овальный столик, на котором изящно устроились два высоких бокала, ведерко с шампанским и льдом и круглая вазочка фруктов.

- Присаживайся, - по-свойски бросает и указывает жестом на мягкий стул, даже не глядя в мою сторону, поскольку занят тем, что выуживает изо льда бутылку игристого и четкими знающими движениями начинает её открывать. Зато я, вот, перестать пялиться на него не могу. Господи, да лучше бы меня оставили с теми тремя троллями. С этим ещё страшнее. Так униженно, неуверенно и оскорбленно я себя ещё не чувствовала никогда. Мало того, что и так целую ночь боролась со своим самолюбием, настраиваясь на данный шаг, так теперь моя самооценка и вовсе втоптана в дерьмо рядом с ТАКИМ первым клиентом. – Или сначала…? Ну…? – игриво передергивает бровями, неверно расценив мое замешательство. – Спальня налево…

В общем, я сама не знаю, как так вышло. Но слово «спальня» сработало для меня будто самый жуткий триггер, и я просто позорно разрыдалась. Да, вот так, с пузырями и соплями, всё, как полагается, испуганно закрывая лицо ладошками.

- О, как, - пораженно выдыхает хозяин квартиры, впечатленный таким представлением. Вряд ли это то, что он ожидал, заказывая девушку легкого поведения. А на прелюдию мой перфоманс дерьмово тянет.

Немного пошатываюсь от чужого вторжения в моё личное пространство, но поддаюсь ведущему и усаживаюсь задницей на стул, не переставая при этом завывать белугой, и уже не забочусь о том, захочет он меня или нет. Зато теперь он совершенно точно выставит меня за дверь, а мне больше не придется терпеть этот позор.

- Чай будешь? – широко улыбается, отлепив мои руки от лица, и довольно щурит свои голубые кошачьи глаза.

Какой чай…? Ты дурачок, что ли…?

3. Двумя днями ранее...

- Съем «однушки» в Красносельском… Далеко от работы, да и чёрт с ним, сорок пять тысяч, - размашисто черчу на клочке бумаги страшные цифры.

- Ты добираться оттуда будешь только часа полтора на автобусе и метро с двумя пересадками, - резонно замечает Лика, подливая в пузатый бокал белое полусухое.

- Ну, что делать-то, - досадливо поджимаю губы и передергиваю плечами. Очень хочется снова заплакать от обиды и несправедливости этого мира, но такими темпами моему организму грозит обезвоживание, а я не могу себе позволить такую роскошь, вода так-то тоже не бесплатная.

- Пока Димка с Никиткой на соревнования уехали, ты можешь пожить у меня…

- А я и поживу, - больше прозвучало, как угроза, но у Лики нет вариантов, кроме, как терпеть меня, раз назвалась подругой пятнадцать лет назад. Да, и идти мне, как выяснилось, больше некуда. – Но они вернутся уже через неделю, за это время мне надо где-то найти, - задумчиво грызу кончик ручки и плюсую к страшной сумме ещё такую же за последний месяц, плюс пятнадцать тысяч залога и одиннадцать тысяч комиссионных за никчемную работу риелтора, который с умным видом покажет мне, тупице, где поставить подпись, будто без него в жизни бы не разобралась. – Итого: сто шестнадцать тысяч на квартиру, - тяжело вздыхаю и возвожу, налитые тяжелой влагой, глаза к потолку.

- А когда у тебя ближайшая зарплата? – сочувственно интересуется подруга, задумчиво обводя пальцем бортик бокала.

- Какая зарплата, Лик, я же сама на себя работаю, - устало сжимаю переносицу. – С младшей группы я собрала плату на месяц пару дней назад… И всю её слила на платеж по кредиту за этот сраный Тёмочкин айфон… Чтоб он накрылся медным тазом… А старшая группа платит через неделю… Но там в общей сумме всего около полтинника… От индивидуальных я отказалась, потому что Артем бесился, что я провожу с ним мало времени.

- Тебе надо найти подработку, - решительно заявляет Лика, аж пальцами прищелкнув от такой гениальной идеи, посетившей её блондинистую голову.

- Мать, я, кроме, как танцевать, больше нихрена не умею, - бросаю на неё снисходительный взгляд, уже заранее понимая, что сейчас она предложит мне подработать стрипухой в её клубе, где Лика много лет трудится на должности управляющей. – Я училась этому пять лет, у меня своя студия, и мне вполне хватало на жизнь и даже больше, пока не связалась с этим, - досадливо сплевываю, вспоминая озлобленное лицо уже бывшего, вышвырнувшего меня на лестничную клетку, как котенка за малейшее неповиновение.

- Ну, пятнашка у меня отложена, я тебе дам, как разгребешься вернешь, - задумчиво кусает пухлую нижнюю губу и, по хитрым синим глазам вижу, что ляпнет сейчас какую-то дичь. – Может, к Денису обратишься…?

- Я тебя щас вилкой пырну, - выпускаю весь воздух из легких, пронзая эту засранку убийственным взглядом. От одного упоминания имени бывшего мужа меня накрывает приступом тошноты и отвращения, а это за сегодняшний день уже второй раз - откровенный перебор для моей нервной системы.

- Поняла, - вскидывает руки в капитулирующем жесте. – Слушай, я бы тебя, конечно, позвала к себе на подтанцовку, - о, вот, о чём я и говорила. – Но там, как раз набор был на прошлой неделе, мне просто некуда тебя воткнуть…

- Не надо меня никуда втыкать, - предупреждающе тычу в нее указательным пальцем и приглушаю из бокала остатки. - Я не собираюсь трясти перед мужиками голыми сиськами…

- Да, почему голыми, - нахохливается Лика, будто я не знаю, что завуалировано под гордым термином «танцовщица» ночного клуба.

- Погоди, - обрываю её начавшийся поток оправданий, завидев на экране телефона номер директора бизнес-центра, где я арендую помещение для своей студии. – Да, Олег Петрович…?

- Александра, добрый вечер, я там вам выслал на почту, но так и не дождался ответа, - деловито начинает тараторить, пока я, оторвав телефон от уха, пытаюсь понять, чего он от меня хочет. – Там нужно подписать новый договор аренды и внести плату до четверга за следующий месяц…

- Что?! – громко возмущаюсь, ощущая, как внутри меня с новой силой начинает клокотать паника и отчаяние. Казалось бы, куда уж хуже. – Мы же после двадцать пятого всегда платили…

- Александра, вы хоть иногда письма читайте, - нагло ухмыляется в трубку, что-то щелкая на клавиатуре. – У нас новый владелец, мы ещё неделю назад начали переоформлять договоры с новой датой оплаты…

- П*здец, - сокрушенно выдыхаю рваным голосом, положив трубку. Дрожащими пальцами беру ручку и вырисовываю на листке ещё одну сумму размером в тридцать две тысячи рублей. – Да, мне нужна подработка, - категорично соглашаюсь, вытирая предательские соленые капли с ресниц.

- Сань, ты за такое короткое время нигде не заработаешь такие деньги… Вообще нигде.

- А ты поддерживаешь, или добиваешь?

- Слушай… Мы же взрослые люди, да? – начинает издалека, и, вот, по лицу вижу, что сейчас извергнет какую-то очередную чушь. – Некоторые из моих девочек в гримерке болтали, что… Короче! – набирает полную грудь воздуха, а я даже подосаниваюсь от такого напряженного момента. – Некоторые девочки спят с мужиками за деньги.

- Ну, это неудивительно, я тебе ни раз намекала, - снисходительно фыркаю и машу рукой.

- Нет, ты не поняла, не с посетителями… Есть какой-то сайт, где они выкладывают анкеты и ищут там себе клиентов…

- Лика, ты охренела?! – всплескиваю конечностями и округляю от праведного возмущения глаза. – Я не буду работать проституткой!

- Саша, это твои предрассудки… Зато, это быстро! И дорого! Просто отобьешь нужную сумму и забудешь, как страшный сон…

- Лика, пошла в жопу! – грозно рявкаю и встаю с места, решая принять душ и лечь спать. Утро вечера мудренее, как-нибудь разгребусь. – Завтра пойду в ближайший супермаркет, я видела, им требуются кассиры, - остервенело расстегиваю сумку и замираю на полуслове, с невероятной с болью в сердце разглядывая её содержимое. Этот козел до отказа набил её моими лифчиками с трусами, и пару носков. И на этом всё. Даже интересно знать, куда он меня отправлял с таким содержимым.

4. Брудершафт

- Чаю…?

- Нет –нет, простите, - размазываю по лицу тушь с соплями, мысленно заставляя взять саму себя в руки. Боже, позорище-то какой, а. – Вы извините, пожалуйста, у меня просто собака умерла, - ляпаю первое, что приходит на ум, дыбы хоть как-то оправдать свое неадекватное поведение.

- Оу… Давно? – сочувственно хмурит брови и смотрит на меня своими ясными голубыми глазами, такими искренними, прямо, как у Цезаря – старого сибирского хаски, что жил с мамой в деревне.

- Три года назад, - по новому кругу заливаюсь белугой, даже не осознавая, что попытка исправить усугубила положение.

- А-а, - рассеянно тянет парень и непонимающе хлопает ресницами. Ну, один – в - один Цезарь! – Я всё-таки шампанского налью тогда, - легким пружинящим движением поднимается на ноги и заканчивает манипуляции с бутылкой. – У меня тоже собака была, - как-то неожиданно подхватывает мои страдания, поджав губы в подобие грустной улыбки. – Два месяца до дембеля меня не дождалась… Прям, как бывшая, ха-ха! – резко веселеет, разливая пузырящуюся жидкость по бокалам. Мне бы поучиться у него, как за секунду переключать настроение, а то заклинило в одном режиме.

- А давно вы… Из армии вернулись? – аккуратно уточняю, стараясь не выдать свою заинтересованность его юным возрастом.

- Позавчера, - припечатывает четким ответом и сует мне прямо под нос фужер, из которого выпрыгивают шипучие игривые пузырьки.

Уверенно вкладывает его в мою ладонь, подхватывает со столешницы свой и с ловкостью циркача переплетает наши руки так, что я ничего не успеваю понять.

- Вячеслав, - внезапно озвучивает свое имя, игривым жестом бровей намекая на то, что неплохо было бы представиться и мне.

- Марина, - благо на сей раз мне хватает мозгов не ступить и не облажаться.

Не отрывая от меня прямого пронзительного взгляда и не расплетая рук, парень легко опрокидывает в себя бокал. Вижу, как дергается его кадык и кончик языка скользит по влажным губам, слизывая горьковато-сладкие капли.

Тихонько выдыхаю и повторяю этот трюк. Морщусь от кисловатого привкуса шипучки и не успеваю прийти в себя, как мой рот накрывают прохладными мягкими губами. Будто двадцать пятый кадр. Он мелькает и исчезает так же стремительно, как появился, и был ли вообще…?

- Что…? – рассеянно хлопаю глазами, глядя на самое невинное и невозмутимое в жизни выражение лица напротив.

- Надеюсь, теперь ты мне перестанешь «выкать»? – хитро ухмыляется и расплетает наши руки, оставляя меня в полном недоумении уже с сухими дорожками от соленых слез на лице, что неприятно стягивают кожу.

- Умгу, - невнятно блею, осторожно оставляя хрупкий бокал на краю столешницы. От количества выпитого разом, кровь приливает к щекам, и я физически ощущаю, как те начинают алеть.

Машинально мажу ладонью по лицу и практически стону в голос, когда вижу на пальцах черные разводы. Боже, это фиаско, Саня. Это мне ещё придется ему доплачивать за нанесенную психологическую травму и бесполезную трату времени.

- Не подскажешь, где у тебя уборная? – стыдливо прячу взгляд за волосами, внимательно проследив за движением мужской руки.

- По коридору прямо и налево, - отвечает мягким неторопливым тоном, который на ярком контрасте с моей истерикой начинает бесить ещё сильнее.

Торопливо скрываюсь в указанном направлении и несколько секунд болезненно морщусь, собираясь с духом прежде, чем взглянуть на себя в зеркало ванной.

- Ёбушки – воробушки, - беззвучно шепчу, уставившись на своё опухшее отражение с черными ореолами вокруг глаз.

Бегло окидываю взглядом стерильную комнату с черным кафелем и отсутствием любого намека на проживание здесь холостяка, если не считать одинокое брошенное полотенце в бельевой корзине и суровый гель для душа с черным углем, которым я и решаю смыть свои остатки былой роскоши с лица. Хуже уже не будет. И пускай я навсегда отобью у него желание заказывать женщин легкого поведения вслепую, руководствуясь только фотографией в анкете. Это не мои проблемы. Впредь теперь будет просить у них при входе медицинскую карту и справку о психологическом здоровье. Мстительно хихикаю на грани истерики, вытирая лицо бумажными салфетками, и чувствую, как телефон, лежащий в сумочке на бедре, издает короткую вибрацию.

Лика: «Ты как там? Всё пучком, помощь не нужна?», - читаю заботливое сообщение от подруги и набираю полную грудь воздуха.

Вы когда-нибудь отправляли очень тихие, но очень гневные голосовые? Шепотом, но орущим.

- Нужна! Психологическая! Мне и моему клиенту! После такой проститутки, как я, ему потребуется терапия! – щелкаю экраном и забрасываю телефон обратно, натыкаясь ладонью на масло для губ.

Не знаю зачем, но придирчиво окидываю взглядом свое отражение и легонько провожу кисточкой по чуть припухшим губам с еле уловимым оттенком от смытой красной помады. Красиво…

Выключаю воду и, уняв нервную тряску, возвращаюсь на кухню, к моему удивлению пустую… Сбежал? Из своей же квартиры? Приступ неконтролируемого смеха начал щекотать ребра изнутри. Но недолго. Пока я не услышала низкий зов со стороны спальни.

- Если что, я тут…

5. Собаки. Злые и не только

Хватит! Собралась, Саня!

Кладу сумочку на стул, разглаживаю холодными ладонями подол платья и судорожно поправляю волосы. В этом нет ничего такого. Это только мое личное дело. Никто не узнает. И постыдного тоже ничего нет, а кто считает по-другому, пусть ткнут в меня пальцем, и мы вместе поковыряемся в их нижем белье. И я на тысячу процентов уверена, что обязательно там что-то найду.

Двигаюсь по наитию в сторону комнаты, откуда раздался голос, и замираю на пороге, прилипнув взглядом к совершенно пустой кровати с темным постельным бельем.

- Нравится? – из-за балконной двери высовывается улыбающееся лицо с вьющимися темными волосами. – Мама выбирала, - горделиво заявляет, и я прыскаю со смеха от ироничности момента. – Она решила, что постельное бельё это лучший подарок сыну на возвращение из армии. «Такому хозяйственному мужику как ты», - говорит, - «пригодится».

- Ну, пригодилось же, - охотно соглашаюсь с его родительницей, отмечая взглядом практичность подарка и хорошее качество хлопка.

- Ну, да… Тем более, на предыдущем бывшая с любовничком трахалась, я бы на нём всё равно стать не спал, - игриво цокает и снова скрывается за дверью, а меня от чего-то прошибает горестным состраданием к этому парню, хоть по нему и не скажешь, что он по этому поводу как-то сильно скорбит.

От чего-то стараясь звучать беззвучно, скольжу на цыпочках по скользкому ламинату и выхожу следом на балкон. Холодные вечерние лучи такого же, лишенного тепла, желтого цвета отчаянно пробиваются сквозь плотные сизые тучи, пытаясь людям хоть немного поднять настроение перед тем, как город окончательно поглотит плакучая и депрессивная питерская осень.

- Как так вышло? – этот вопрос вырывается сам собой и априори не должен звучать из моего рта. Его душевные стенания – вообще не моего ума дело. Если за услуги бабочки мне с горем пополам хоть как-то могут заплатить, то консультацию психолога тут точно никто не заказывал.

Но интересно ведь! Смотрю на точеный профиль с выразительным носом, идеально прямым, будто у греческой статуи, на высокие скулы, мужественный не по годам подбородок и не могу сложить в уме, какого черта, молодежь поддается такой грязи? Вы же ещё пороха не нюхали. Бытом не затрахались. Не обзавелись пивными животами и обвисшей грудью. Чего вы ищете на стороне? Чего не хватало его пассии, что она так подло поступила с таким красавчиком?

- Если верить словам моего брата, то раком, - совершенно деловито заявляет парень, пронзительно глядя прямо перед собой куда-то вдаль.

- Чего-о-о? – неприлично так открывать рот и пялиться на человека, но я тут немножко в шоке, мне простительно. – Это она ещё и с твоим братом…?

- А, нет, - снисходительно хохочет, подхватывая со столика заведомо принесенный, мой бокал и вручает мне. – С моим коллегой по работе. Брата я попросил проведать Настю, она сначала сказала, что заболела, а потом сутки не отвечала на звонки… А ей тут, оказывается, прогревание горла членом делали, зря людям помешали…

- Кошмар, - встряхиваю головой и смачиваю губы игристым, пряча свою растерянность.

- Знаешь, если выбирать между двумя недождавшимися, собакой и Настей, то о первой я сожалею куда больше, - грустно улыбается и передергивает широким плечом, на котором заметно напрягаются и бугрятся мышцы.

- Хотя, вторая тоже та ещё сука, - гневно фыркаю, затаив на эту пакостную незнакомку, кажется, куда большую обиду, чем сам её бывший.

- Ха-ха-ха, - низко раскатисто хохочет, обнажая белые крупные клыки. – Тебя мой брат, что ли, укусил?

- Меня на той неделе бешеный чихуа за лодыжку в парке цапнул, если это был не твой брат, то тогда нет, - снисходительно цокаю и молниеносно вспоминаю, что сильно отвлеклась и забыла, по какому поводу мы тут собрались.

- Эй, милая, ну ты так-то не расстраивайся, она того не стоит, - неверно расценивает мой резкий упадок настроения, мягко щелкнув по носу, словно приунывшего ребенка.

Прекрасно. И как мне его соблазнять? Господи, даже от одного этого слова в его сторону корёбит, какой «соблазнять», тётя, окстись…

- У тебя глаза такие… Кайфовые, - неожиданно озвучивает, внимательно рассматривая вышеупомянутые, пока я буквально давлюсь неловкостью и незнанием, куда себя бедную деть. И открытое окно восьмого этажа не кажется таким уж плохим выходом – больше намеком. – Будто мёд по корице разлили, - медленно подбирает слова и расплывается в широкой самодовольной улыбке. – Ты так забавно краснеешь, из чего я могу сделать вывод, что мужчины нечасто делают тебе комплименты, - прячет свое самодовольство и улыбку за полупустым бокалом, отворачиваясь к окну.

Во-первых – да, во – вторых… Ты что, засранец, имеешь ввиду? Что обычно мне сразу пихают деньги в трусы и имеют, не размениваясь на глупости? Ну, конечно, меня ведь ты вызвал за этим же!

Поджимаю губы и ставлю свой бокал на столик. Потрепались и хватит. Время не резиновое, а исход неизбежен. Видимо, капля алкоголя прибавила мне храбрости, а жгучая злость её закрепила. Отрываю левый локоть парня от подоконника и протискиваюсь между ним и горячим телом, воинственно задрав подбородок и глядя прямо в голубые, как утреннее летнее небо, глаза.

- У тебя тоже очень красивые, - отвешиваю ответный комплимент, ехидно дергая уголком губ.

- Я знаю, - негромко выдыхает, слегка сощурившись, словно ожидая какой-то подвох.

- А ты, видимо, комплиментами избалован…? Часто пользуешься подобными услугами? – кладу ладошки на твердую грудь, замирая, когда чувствую под ними мощное биение сердечной мышцы.

Ладони парня опускаются на подоконник по обе стороны от меня так, что я оказываюсь в плотном кольце крепких жилистых рук. Дребезжащее волнение неровной холодной струйкой течет от шеи к желудку, скручивая тот в тугой болезненный узел.

- Первый раз, - отвечает, глядя прямо в упор, того и гляди, вот-вот выстрелит своими голубыми зенками. – А ты…?

- Я тоже, - отвечаю на автомате, запоздало сообразив, что вообще не поняла, что именно он имел ввиду.

6. Ужас

- Что-то не так? – настороженно уточняет, пока я замираю в капкане из сильных загорелых рук, а шестеренки в моей голове со скрипом набирают обороты.

Ночь… Какая ночь?! Я к часу-то была не готова, а тут… Что же делать, что же делать? Мысленно луплю себя по щекам, заставляя вспомнить, что я, вообще-то, взрослая женщина, а молодой неопытный щегол тут он. И это ему положено смущаться и краснеть. А у меня, исходя из этой ситуации, одни плюсы – смогу сразу закрыть задолженность по аренде помещения. Боже, ну, вот, я уже начала думать, как расчетливая алчная шлюха!

- Чем займемся? – томно тянет, ведя носом дорожку от мочки моего уха до скулы, а у меня пальчики на ногах истерично подгибаются от двусмысленности вопроса. - Фильм посмотрим? – сам же спасает патовую ситуацию, выбивая из моей груди нервный смешок.

Да, фильм посмотрим… В парке погуляем, мороженое поедим, на самокате покатаемся, или чем вы, малолетки, там ещё занимаетесь?

- Можно, - выдавливаю из себя, вопреки веселящим мыслям, и крупно вздрагиваю, когда мужские ладони тяжелым грузом ложатся на изгиб талии.

- Переоденешься? – мило интересуется, слегка собирая гармошкой ткань платья на бедрах. – Неудобно же наверно…

- Умгу, - крякаю в ответ, задержав дыхание, которое уж слишком подозрительно начинает сбиваться.

Неслышно выдыхаю, выжимая весь воздух из легких, когда Слава отпускает меня и, развернувшись, шагает в комнату. Покорно следую за ним, ощущая себя до невозможности глупо, комично и некомфортно, будто в дебильном второсортном сериале неумелого режиссера. Интересно, сколько девушкам требуется времени, чтобы их чувства и самолюбие атрофировались, и они начали принимать происходящее в данных ситуациях, как обыденность. Мне кажется, я бы никогда не смогла достичь подобного дзена… Даже представлять не хочу, насколько они теряют себя, и как выкарабкиваются после из этой ямы…

- Держи, должно подойти, - открыв высокий платяной шкаф, выуживает оттуда белоснежную футболку с ярким принтом, похожим на уличное граффити.

А почему не с покемоном? Мне, вот, например, майка, что на нём больше нравится…

Со сдержанной улыбкой принимаю вещь и неуклюже замираю, не подрассчитав дальнейший свой ход. Переодеться прямо здесь? Или уйти в ванную? Черт, к чему это кокетство, он же меня не в приставку пригласил играть, все мы знаем, чем закончится сегодняшний вечер!

Бросаю косые взгляды на хозяина квартиры, что, кажется, вообще не заинтересован моими телодвижениями, и занимается тем, что щелкает пультом от телевизора и листает обложки фильмов.

Неуклюже стягиваю чулки, стараясь не наводить много шума и не привлекать внимание, завожу руки за спину и осознаю, что до застежки мне попросту не дотянуться. Опрометчивым решением оказывается задрать подол и попытаться высвободиться от оков через голову, платье предательски застревает на груди не желая двигаться ни туда, ни обратно. Издаю жалобный писк и понимаю, что нахожусь на грани рыданий с неуклюже телепающимися руками и задранной до головы юбкой.

- Тебе помочь? – насмешливый голос раздражает и доводит до исступления, но, прежде, чем я успеваю осознать этот факт в полной мере, горячие пальцы скользят по моим предплечьям и резко дергают ткань вниз, возвращая всё на исходные места.

Обняв меня, словно глупого несмышленого ребенка одной рукой, второй он ловко подцепляет бегунок и медленно тянет его вниз, останавливаясь на пояснице. Грубоватая подушечка невзначай скользит по поясу кружевных трусиков и исчезает, а я, вылупившись от напряжения во все глаза, гипнотизирую радостного Пикачу на его груди, что издевательски смеется, глядя мне в лицо с мужской майки.

- Не благодари, - игриво подмигивает и отворачивается вновь, излучая само целомудрие и высшую степень уважения, позволив мне избавиться от платья не под прицелом его изучающего взора. – Что будем смотреть?

- Ужасы, - несдержанно фыркаю, выскальзывая из тугой ткани, и тут же ныряю в просторную футболку, приятно пахнущую свежим гелем для стирки и немного своим хозяином.

- Любишь пощекотать нервы? – одобрительно кивает, бросая на меня через плечо задорный взгляд.

- Не люблю рыдать над драмами, лицо потом опухшее…

- Почему сразу драмы, есть же ещё комедии, - падает на кровать, что пружинит под его мощной фигурой и жалобно скрипит.

- Да, куда уж веселее, - бубню себе под нос, осторожно опускаясь рядом, но стараясь не касаться его тела никакой своей частью.

И это вообще не потому, что парень мне как-то противен. Наоборот, как-то уж странно на меня влияет контакт нашей кожи…

Динамики взрываются глухим громким звуком начинающейся заставки, а я стыдливо поджимаю ноги, ощущая себя не ночной феей, что пришла соблазнять пубертатного засранца, а девственницей – студенткой перед горячим солидным профессором. В голову очень некстати начали ползти картинки с содержанием подобного сюжета из взрослых фильмов, и как бы я не старалась их прогнать, даже стремная рожа мертвой монашки на экране не помогала избавиться от фантомных жарких стонов и летящего нижнего белья в моей голове.

Сам же хозяин квартиры, кажется, полностью был поглощен происходящим на экране. Его широкая грудная клетка спокойно вздымалась, губы расслаблены, длинные ресницы слегка подрагивают, внимательно наблюдая за картинкой. В какой-то момент стало даже немного обидно, если честно, что какая-то страшная бабища с мертвецкой кожей его интересует больше, чем я…

- Говори уже, - неожиданно гремит его хрипловатый голос, и я первые секунды даже не понимаю, что вопрос был адресован мне. Хоть бы от телека отлепился! – Ты меня сейчас насквозь просверлишь.

- Сколько тебе лет? – палю первое, что приходит на ум, но этот вопрос, и правда, меня жуть, как волнует.

- Мне, - снисходительно усмехается парень, но важный ответ на животрепещущий вопрос так и остается в секрете, ведь сие откровение оказывается нагло прервано настойчивым дверным звонком.