— Ты следующая, — тетка деловито прицепила мне на ниточку стрингов циферку.
Ее грубые пальцы скользнули по коже — и я вздрогнула от неожиданности и внезапного отвращения. Терпеть не могла, когда ко мне прикасались, а ситуация, в которую я попала, делала это вдвойне невыносимым.
Комнатушка была тесной, душной, пропахшей потом и смесью парфюмов. Пол под ногами ощущался липким от неизвестно чего, а все горизонтальные поверхности были усеяны самыми разными вещами — от помад до туфель на каблуках.
Все время, пока меня наряжали, я упорно отводила взгляд от мутного зеркала на противоположной стене. Но глаза невольно возвращались к отражению — и каждый раз сердце обрывалось: это действительно я? Девушка, выглядящая как шлюха? Судя по всему, выходило, что да.
Я машинально обвила себя руками, пытаясь прикрыться, но тут же опустила их, осознав, насколько это глупо там, куда я попала.
— Давай быстрее, не стой столбом, — проворчала женщина. — Туфли где?
Ее голос был хриплым, как у курильщицы с многолетним стажем, да и выглядела она соответствующе.
— Я не нашла свой размер... — пролепетала я. — Тут только большие...
— Большие? — переспросила тетка. — А ты думала, это бутик с индивидуальным пошивом? Тут берут то, что дают. Надевай что есть, и шагай.
Она наклонилась, вытащила из кучи обуви пару черных туфель на огромных шпильках — явно не мой размер. Вся надежда возлагалась на блестящие ремешки, которые должны были плотно обхватить лодыжки, как ошейники. Тетка бросила обувь мне под ноги — она стукнулась о пол с глухим звуком.
— Обувайся и не ной. Еще две минуты — и ты на сцене. А там уже не до размера будет.
Я сжала губы — внутри все кипело от злости на Вадима и на себя и от стыда перед женщиной, которая наверняка считала меня... ну, той самой, что отражалась в зеркале. А кто еще согласится появиться на публике в таком развратном виде?
Мысль о том, что теоретически я могла отказаться, злила сильнее всего. Но я все же согласилась. Значит, это был мой осознанный шаг, пусть и сделанный из нужды.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться, однако слезы все равно некстати навернулись на глаза.
Казалось невероятным, что Вадим уговорил меня на это, и я находилась в этом сомнительном месте, да еще и в таком позорном образе.
На мне были красные стринги — если так можно было назвать эти крохотные куски ткани, не прикрывающие абсолютно ничего. Тонкая нитка врезалась в кожу между ягодиц. С трудом верилось, что кто-то добровольно носит такое.
Черный топ был из сетки. Он выставлял грудь напоказ — через дырочки наружу торчали соски.
Теперь наряд дополнили и туфли — стояла я на них с трудом, а ведь мне еще и предстояло на них передвигаться.
Тетка отступила, осмотрела меня с головы до пят и кивнула:
— Нормально. Грудь вперед, не сутулься. И улыбайся, или никто не клюнет.
Честно говоря, мне было плевать, клюнет на меня кто-то или нет. Как сказал Вадим, от меня требовалось всего лишь пройтись по подиуму.
Женщина подтолкнула меня к двери, откуда, как я поняла, был проход прямиком на сцену:
— Все, иди. И не забывай делать все, что просят.
— Кто просят? — оглянулась я, чуть не потеряв равновесие.
Ее реплика не вызвала у меня особого интереса. Но я готова была ухватиться за любой повод — отсрочить бы тот миг, когда придется выйти из-за кулис и предстать перед всем залом во всей своей красе.
Тетка нервно махнула рукой и мотнула в сторону выхода. Так что мне ничего не оставалось, кроме как шагнуть под свет прожекторов.
***
листаем -->