Проект Феникс 3 Или Кровные Узы

Глава 1. Тишина после бури, или Рысь уходит

Глава 1. Тишина после бури, или Рысь уходит

Часть 1. Утро без Грома

База «Север-2» встретила рассвет непривычной тишиной. Не было слышно, как Степаныч гремит посудой на кухне, не пахло свежими блинами и наваристым борщом. Прошло три месяца с того дня, как Максима похоронили рядом с Совой, Искрой и Степанычем. Четыре креста на холме белели на фоне серого неба, и каждый раз, когда кто-то из команды смотрел в ту сторону, внутри что-то сжималось.

Гром сидел на кухне один. Перед ним стояла тарелка с остывшей яичницей, которую он даже не попробовал. Рыжая борода была неопрятно взлохмачена, волосы торчали в разные стороны. Он смотрел на пустую полку, где раньше стояли Степанычевы баночки с соленьями, и молчал.

В столовую вошёл Андрей. Он замер на пороге, увидев друга.

— Ты чего не ешь? — спросил он, садясь рядом.

— Не хочется, — глухо ответил Гром.

— Три месяца прошло, Гром. Надо жить дальше.

— Я живу. — Гром взял вилку, поковырял яичницу, отложил обратно. — Просто... не хочется.

Андрей не стал настаивать. Он закурил, открыв форточку, и они молча сидели вдвоём, пока в столовую не начали подтягиваться остальные.

Волк и Гордеева вошли вместе, держась за руки. Они изменились за эти три месяца — стали спокойнее, увереннее, словно их свадьба стала не просто праздником, а точкой отсчёта новой жизни. Но сегодня оба были хмурыми.

— Рысь не пришла, — заметил Волк, садясь за стол.

— Она вчера сказала, что хочет побыть одна, — ответила Гордеева. — Наверное, снова на холме.

— Каждый день туда ходит, — вздохнул Гром. — Утром, перед завтраком. Я видел.

— Она так и не пришла в себя после... всего, — тихо сказала Гордеева.

Никто не ответил. Слова были лишними.

Ассоль и Роза появились в дверях столовой. Ассоль была бледной, под глазами залегли тени, но держалась она прямо, с той самой лисьей упрямостью, которая помогала ей выживать. Роза, как всегда, была невозмутима, но взгляд её был прикован к сестре.

Они сели за свой столик в углу — тот самый, где раньше сидели вчетвером с Максимом. Теперь Ассоль занимала место одна, Роза напротив. Третьего стула не было.

— Доброе утро, — сказала Ассоль, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Доброе, — ответил Волк. — Выспалась?

— Нормально.

Она взяла кружку с чаем, поднесла к губам, но пить не стала. Поставила обратно. Роза смотрела на неё, но ничего не говорила.

Соня пришла с ноутбуком и кактусом. Кактус стоял на подоконнике, такой же молчаливый и колючий, как и три месяца назад. Соня села в угол, открыла ноутбук, но работать не стала — просто смотрела на экран, где застыла фотография. На ней Максим улыбался, обнимая Ассоль. Соня так и не смогла удалить этот снимок.

— Может, хватит уже? — не выдержал Гром. — Все ходят как в воду опущенные. Три месяца прошло. Макс бы не хотел, чтобы мы...

— Не надо, — перебила Ассоль. Голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь.

Гром замолчал. Он посмотрел на Волка, тот покачал головой.

Тишина затягивалась. Её нарушил звук шагов в коридоре. Все обернулись.

В дверях стояла Рысь.

На ней была её обычная форма, за спиной — белая винтовка. Но что-то в ней изменилось. Она выглядела спокойной, даже умиротворённой, как человек, который принял важное решение.

— Доброе утро, — сказала она, проходя к столу.

— Доброе, — ответил Волк, настороженно глядя на неё.

Рысь села, взяла чашку чая, отпила. Посмотрела на Ассоль, потом на Розу, потом на всех остальных.

— У меня есть разговор, — сказала она.

В комнате повисла тишина.

---

Часть 2. Разговор

— Я ухожу, — произнесла Рысь.

Слова прозвучали негромко, но их услышали все.

— Что? — переспросил Гром.

— Я ухожу из команды. Не навсегда. Но на время. Мне нужно... побыть одной. Понять, кто я теперь. Без войны. Без стрельбы. Без всего этого.

— Катя... — начала Гордеева.

— Не пытайся меня переубедить, — Рысь посмотрела на неё. — Я решила. Я должна.

— Это из-за Анны? — спросила Ассоль.

Рысь помолчала. Потом кивнула.

— Я каждое утро хожу к ней. К ним всем. Сижу, говорю, плачу. И каждый раз думаю: а что я здесь делаю? Кого я защищаю? От кого? Ольга сидит в своей Швейцарии, ждёт, когда мы придём. А мы ждём, когда она нападёт. И мы ждём уже три месяца. И будем ждать ещё? Год? Два? Пока она не состарится? — Рысь покачала головой. — Я так не могу.

— Мы не ждём, — возразил Волк. — Мы готовимся. Соня собирает данные, мы анализируем...

— Три месяца, — перебила Рысь. — За три месяца мы могли бы уже десять раз ударить. Но мы не ударили. Потому что... — она замолчала, подбирая слова.

— Потому что это было бы самоубийство, — закончил за неё Волк.

— Может быть. — Рысь поднялась. — Я не знаю. Я знаю только, что не могу больше сидеть здесь и ждать. Я должна... жить. По-другому. Не той жизнью, которой жила.

Она посмотрела на Ассоль.

— Я не бросаю вас. Я просто... ухожу. Ненадолго. Может быть, я вернусь. Может быть, нет. Но сейчас я должна это сделать.

Ассоль встала. Подошла к Рыси. Встала напротив.

— Ты уверена? — спросила она.

— Уверена.

— Тогда иди. — Ассоль обняла её. — Но если я позвоню — приезжай.

— Приеду, — ответила Рысь, обнимая её в ответ.

Они стояли так несколько секунд. Потом Рысь отстранилась, подошла к Розе, к Гордеевой, к Волку, к Грому, к Андрею, к Соне. С каждым обнялась, каждому что-то сказала. Слова были разными, но смысл один — прощание.

У двери она остановилась.

— Я буду жить у могилы. Рядом. Я поставила там домик. Небольшой. Если что — я там.

— Ты одна будешь? — спросил Гром.

— Одна. — Она посмотрела на него. — Мне нужно побыть одной.

— Мы будем навещать, — сказал Гром.

— Я буду ждать.

Она вышла. В столовой снова повисла тишина.

Гром опустился на стул, уронив голову на руки.
— Ещё одна, — глухо сказал он. — Ещё одна уходит.