Проект "Суккуб"

Глава 1

— Кэп, там жопа, — космофон шумел помехами, но густой рыкающий бас Сифа пробивался даже через них. — Здесь натуральная резня была. Кто-то порвал всех в кровавые лоскуты.

— Выжившие есть?

— Один. Вернее, одна. Во время инцидента была в медицинской капсуле, и до нее там не добрались.

— А это, часом, не она всех того-с? Покрошила народец-то, а после влезла в капсулу и сделала вид, что цветочек аленький? — предположил, глянув со значением на Клима, вечно во всем сомневающийся, а потому совершенно бесценный во время разведывательных операций Дельф.

— Хех! — хмыкнул Сиф. — А ей и прикидываться не надо — чисто цветочек и есть.

— В смысле?

— Увищ! Доставим на борт, и увищ! Только слюносборники всем раздай, кэп, а то загадят весь пол. Я вот пока что сдерживаюсь только потому, что в броне сырость разводить…

— Отставить разговорчики, — негромко скомандовал Клим. — Снять инфу с компа станции вместе с носителем, скачать все данные в отсеке безопасности и личной каюте руководителя проекта. Взять биологические пробы. После запрограммировать станцию для самоуничтожения. Медкапсулу с выжившей — на «Альтаир». Выполнять.

— Есть выполнять, — четко отозвался Сиф. — Отбой.

Клим вздохнул. Команда у него была слаженной… Да что там! Она была лучшей в разведанном секторе космоса! Самой эффективной, самой опытной. Но как же иногда с этой сворой, слепленной из сплошного тестостерона с примесью индивидуальных особенностей и уникальных способностей, было сложно! Тот же Сиф, например, даже не был человеком! Как, впрочем, и Дельф, и Хосс, и даже сам Клим, хоть таковым считался по всем документам. Но разве можно было называть его стопроцентным Гомо сапиенс, если многочисленные генетические модификации и спонтанные мутации, через которые прошли его предки, приживаясь на новой, только что открытой планете в нескольких парсеках от родной Земли, привели к весьма серьезным изменениям? Например, Клим видел в темноте и слышал тихие, едва различимые звуки не хуже кошек, постепенно, вместе с волнами эмиграции, расселившихся едва ли не по всей освоенной части Вселенной. А еще его кожа могла осознанно изменять плотность, становясь то обычной, человеческой, хоть и с легким серовато-стальным отливом, то твердой как металлопласт — такой, что не всяким оружием пробьешь.

Так что команда капитана Клима Данилова была настоящей сборной солянкой. И именно поэтому стала лучшей.

Сиф — матерый ворлак, житель лесов с планеты Хор, вращавшейся вокруг звезды Варитате, что в созвездии Андромеды, благодаря своему чуткому носу был лучшим в команде следопытом.

Уроженец планеты Аламан, известной залежами уникальных полезных ископаемых и малой гравитацией, вечно настороженный, чуткий, нервный и беспокойный крылан Дельф обладал странным и очень непостоянным даром предвидения (за что, собственно, и получил свое прозвище). Дар мог проявить себя внезапно, а мог молчать месяцами. Но это не мешало Дельфу и в отсутствие этой никому не понятной магии, служить своего рода радаром для команды. Интуиция у него работала всегда одинаково точно, и если Дельф говорил «жопой чую», то никто и не думал сомневаться, что все так и будет.

Покрытый переливчатой, легко меняющей цвет и температуру чешуей узкоглазый и стремительный Хосс с Сорисса был лучшим в отряде разведчиком — бесшумным; совершенно неприметным и каменно-терпеливым, когда это было нужно; и резким, быстрым и смертоносным, если ситуация складывалась иначе. Он стал просто-таки идеальным напарником Сифу, и Аумм (еще один член их команды — здоровенный чернокожий и четырехрукий горэн с далекой мрачной Горэнты, вращавшейся вокруг звезды-карлика) вечно дразнил их, называя «сладкой парочкой».

Но на самом деле парочкой в том смысле, который вкладывал в это Аумм, обожавший дергать Сифа за хвост в прямом и переносном смысле, они не были. Матерые самцы, из которых группа Клима в конечном итоге и сформировалась, все, поголовно, были гетеросексуальны. И это становилось проблемой. В первую очередь потому, что женщин в боевых экипажах было немного, а те, что воевали плечом к плечу с мужчинами, вряд ли могли согласиться на роль постельной игрушки для остальной команды. И все бы ничего, всегда можно было дождаться возвращения на базу, но дело в том, что в реалиях армейской службы существенную роль играла такая штука как боевой коктейль.

Спецотряды вроде того, которым командовал Клим, да и вообще все военные принимали его перед каждой серьезной операцией для повышения выносливости, скорости реакции и усиления прочих полезных для воина свойств. Но эта химия, которая на армейском сленге именовалась «Кровавой Мэри» (не из-за цвета, а исключительно из-за последствий ее приема — в ходе боев-то кровища так и лилась!), не могла находиться в организме слишком долго без вреда для него. Солдаты, возвращаясь на базу, были вынуждены пить антидот, а он, зараза такая, работал как-то так, что ударял в голову диким, практически неконтролируемым возбуждением.

Сначала Клим думал, что это случайное побочное действие. Потом же ему объяснили, что нет. Оказалось, что именно во время занятий сексом боевой коктейль выводился из организма наиболее полно и быстро.

Глава 2

На базах, расположенных близко к густонаселенным планетам, эта проблема решалась легко. Желающих подзаработать, при этом получив порцию здорового секса в исполнении неутомимого мачо, да еще и героя войны, всегда было достаточно. Иное дело глубокий космос и станции, расположенные по периметру разведанного сектора Вселенной или рядом с системами, в которых полыхали войны и которые по этой причине считались официально закрытыми. На таких форпостах проблему спермотоксикоза у состава приходилось решать иначе. «Девочки для удовольствий» в таких подразделениях не были обычными завозными шлюхами, а, напротив, являлись хорошо подготовленными психологами в погонах. И в армейской среде только полные дебилы и штабные офицеры относились к ним с презрением и как-то порицали за «аморальность».

Нет, конечно, солдаты подтрунивали и стебались над «милашками» в погонах с литерой «П». Как без того? Но каждый из них порвал бы любого, если бы тот стал задирать нос или хвост на такую вот «постельную воительницу», как их иногда называли опять-таки шутя: на самом-то деле буква «п» означала не постель, а была знаком офицера-медика из службы психологической поддержки. Не один лишь секс был их задачей, но и сеансы иного рода: психолог на то и психолог, чтобы позволить солдату, пришедшему к нему, выговориться, суметь поддержать его, успокоить, ободрить, верно мотивировать…

У боевых спецгрупп вроде команды Клима, которые проводили в космосе, в отрыве от всех, иной раз не по одному месяцу, такая вот женщина в звании офицера-психолога и вовсе должна была стать неотъемлемой частью, постоянным членом единого боевого коллектива.

Если получалось, конечно, потому как сложностей была куча. Во-первых, мало кто мог выдерживать аппетиты нескольких здоровых мужиков достаточно долго. А во-вторых, такой вот офицер с литерой «п» должен был еще и влиться в тесный коллектив на уровне интересов вне «кабинета психологической помощи» с кроватью в центре. Между ним и бойцами должна была возникнуть общая межличностная приязнь, а в идеале дружба, основанная на сходном чувстве юмора, близких взглядах на жизнь и слаженном взаимодействии в разного рода критических ситуациях. Если же этого не происходило, если «психологиня» оставалась в коллективе чужой, в тесной скорлупе летящего через бесконечность пространства коскара наступала натуральная жопа.

До самого последнего времени офицер-психолог в команде Клима была… пока не сплыла.

Эрика продержалась дольше прочих, но и она сбежала. Хотя ни у кого и язык не поворачивался назвать это именно что бегством. Она честно выполняла свой долг, помогая своим товарищам во время отходняка и в иные тяжелые эмоциональные моменты, а потом… потом просто устала, выложилась, перегорела. Захотела нормальной жизни, наконец. Когда не «одна на всех» и «спасибо, подруга, помогла», а «люблю тебя, моя единственная». Так что ребята лишь пожали Эрике руку и пожелали всего хорошего, когда она, пряча глаза и смущаясь, сказала о своем желании уйти в отставку. На гражданке ее уже ждала хорошая работа. Специалисты-психологи такого уровня на дороге не валялись.

Клим доставил Эрику на центральную базу, где ей должны были дооформить соответствующие документы. Написал блестящую характеристику… А после на «Альтаире», отбывшем на очередное задание, так и не приняв на борт нового офицера-психолога, все-таки наступила жопа. Резиновая. В виде доисторической куклы с мерзко разинутым ртом, двумя дырками между ног и встроенным компом, «мозгов» которому, кажется, хватало только на то, чтобы секс-игрушка могла стонать вовремя и занимать ограниченное количество поз по четко сформулированной команде…

В армейской среде ходили темные слухи, что «высоколобые» в своих лабораториях пытаются проблему решить. Что речь якобы идет о создании существ, которые обладали бы гибкой психикой и неутомимым в постельном смысле телом. На самом деле было даже странно, что ничего подобного до сих пор так и не сконструировали. Уж каких только модификаций человеческого тела не было придумано. Сам Клим тому был ходячим примером. Да и раса Дельфа — крыланы — изначально, несколько сотен лет назад была генетическим экспериментом, в ходе которого скрестили людей и местных существ, обладавших идеальным для условий планеты телом и даже зачатками разума. Никто об этом уже, конечно, не вспоминал, но сам факт! Так почему ж не состряпать существо, охочее до секса?

И все же таких вот модификаций не было…

Всегда готовые рвать глотку на тему «начальству нет до нас дела», естественно, утверждали, что причина именно в этом: в наплевательском отношении к нуждам армии. Клим же, в силу личных причин неплохо разбиравшийся в вопросах генетического моделирования, понимал, что, судя по всему, что-то постоянно не получалось. Шло не так. Впрочем, ничего нового. Когда человек пытался влезть в природу, слишком часто приключалась все та же жопа. Уже не резиновая, а самая что ни на есть натуральная. С последствиями которой зачастую приходилось бороться жестоко и любыми средствами.

После одного кровавого инцидента, когда свихнувшийся, а после вырвавшийся из лаборатории прототип суперсолдата покрошил половину базы, исследовательские центры такого рода стали строить как отдельные объекты. Сначала на поверхности малонаселенных планет, а после и в космосе. Тем более что это автоматически гарантировало соблюдение режима секретности. В том числе и в тех случаях, когда что-то опять-таки шло не так. Сделать вид, что ничего такого и не было, всегда было проще, когда по галактическим телеканалам никто не вопил о «фашистской евгенике» и опять-таки о том, что «начальству на нас наплевать».

Раньше приходилось исполнять танцы с бубнами, успокаивая общественность, теперь же на место инцидента просто отправляли «чистильщиков». Происходило подобное не так чтобы часто, но и не редко. Клим и его команда это прекрасно знали, потому что их не раз бросали на погашение таких вот генетических «пожаров». Как, собственно, и в этот раз. Станция, которая скоро должна была превратиться в облако космического мусора, являлась секретным объектом, на котором как раз велись разного рода генетические эксперименты. Интересно, что же на этот раз пошло не так? И кем окажется тот «цветочек», которого Сиф и Хосс сейчас буксируют на «Альтаир»?

Глава 3

Глава 3

— Что говорит твоя волшебница-жопа? — поинтересовался Клим.

Но Дельф, которому и был обращен этот вопрос, лишь развел белоснежными (ангельскими, как говорил шутник Аумм) крыльями — такого рода жест вполне заменял ему традиционный людской вариант, выполняемый при помощи рук, — а после все-таки уточнил:

— Чует неприятности. Но их она чует всегда. Так что ничего необычного, кэп.

— И то хлеб, — кивнул Клим и уставился на экран косрода: две фигуры, затянутые в силовую броню, выполнявшую и функции скафандра, приближались, маневрируя при помощи ранцевых двигателей. А между ними неторопливо плыла серебристая капсула с «цветочком» внутри. Интересно будет взглянуть…

Любопытство, похоже, терзало не одного Клима, потому что после того, как Сиф и Хосс задраили транспортный люк, через который и завели внутрь «Альтаира» свою добычу, посмотреть на «груз» отправились все. Взрыв обезлюдевшей станции был неинтересен (сколько такого уже повидали?), а вот «цветочек» — другое дело!

Небольшое окошко медицинской капсулы, защищенное бронестеклом, открывало лишь лицо и верхнюю часть груди.

— И правда цветочек аленький, — прогудел Аумм, которому из-за его гренадерского роста все было отлично видно и из задних рядов.

— А я о чем! — согласился Сиф. — Ну что? Будим и выпускаем?

— Нет, — качнул головой Клим, который слишком хорошо помнил предположения Дельфа о том, кто на самом деле мог покрошить всех на станции. — Сначала надо найти инфу о ней в документах, которые вы с собой, я надеюсь, приволокли.

— У нее цифры на груди справа. Похоже, клеймо какое-то.

— Вот по нему и поищем, — согласился Клим, разглядывая девицу в капсуле.

Та действительно казалась «цветочком». Была непозволительно хороша собой, неприлично юна и хрупка – в том числе и из-за выбритой под ноль головы. Куколка, сладкая девочка, мечта любого матерого альфача… Такого, как Клим. Или Сиф, который даже язык из пасти вывалил, разглядывая свою находку… Или Аумм, сопевший откуда-то сверху, но прямо в маковку Климу так жарко и неровно, что стало ясно: того гляди и правда придется слюносборники раздавать. Или спермоприемники, блин…

Аумм — как всегда, несмотря на все свои «хотелки», осторожный и предусмотрительный — остался караулить возле капсулы. Хосс и Сиф отправились по своим каютам — им предстояло несколько феерических часов отходняка после воздействия антидота, нейтрализующего «Кровавую Мэри». Дельф прихватил доставленные ими носители информации и потопал в рубку, к центральному терминалу. Клим же, еще раз глянув в окошко медкапсулы, а после повздыхав тяжко, отправился следом за крыланом. Действительно следовало попытаться понять, что же именно произошло на станции и кем была на самом деле девушка, на груди у которой было выбито скупое: «С-22089/м».

Информационные банки поделили: Клим взялся смотреть записи с камер слежения — искал те, которые бы зафиксировали последние часы жизни коллектива теперь мертвой станции. Дельф принялся разбирать научные записи, чтобы найти упоминание существа, записанного под идентификационным номером, значившимся на теле «цветочка».

Клима ждало разочарование: он лишь увидел, как нечто стремительное до смазанной картинки, покрытое крепкой костяной броней и оснащенное когтями-саблями крушит все на своем пути: аппаратуру, людей и нелюдей в белых комбезах научных сотрудников, солдат с энергометами, а после — израненное, но несмотря ни на что живое — ползет в центр управления и… всё на экране гаснет, запись просто прекращается.

— Твою мать! — кратко прокомментировал Клим и потянулся к кнопке космофона. — Сиф! Ты еще как, жив там, соображаешь?

— Я всегда соображаю, — буркнул тот и вдруг зарычал тоскливо и зло: — Но уже плохо. Что надоть-то?

— Вы на станции дохлых монстров не находили? Целых, а не порванных в клочья?

— Нет, кэп. Я бы уж такое не пропустил. Зато одна ячейка спасательной капсулы пустовала.

— Понял, — Клим вновь повернулся к экрану и на этот раз зашел в раздел технической информации.

Так… все верно. Система станции зафиксировала сброс спасательной капсулы… И по времени совпадает — как раз после резни и отключения камер слежения. Хитрая сволочь оказалась. И опасная, умная, хоть и монстр. Это могло означать лишь одно: капсулу придется искать. Нельзя, чтобы ее подобрал какой-нибудь мирный пассажирский лайнер. А это, блин, как иголку в стоге сена! Твою мать! Хорошо, если маяк работает, а не отключен, и поймать его сигнал получится достаточно быстро, пока капсула еще близко! Клим запустил программу пеленга, а после вновь сунул нос в техническую документацию станции…

— Кэп, — вдруг позвал Дельф. — Глянь.

— Нашел?

— Ага. И глазам не верю.

Клим крутнулся вместе с креслом и сунулся в экран, перед которым сидел Дельф. Выбившееся из его крыла легкое перо по закону всемирной подлости, естественно, тут же сунулось в нос, и Клим неконтролируемо расчихался, а потому только через какое-то время «вкурил» то, что было на мониторе. «Проект “С” суккуб» — вот, что значилось вверху страницы. Дальше шел текст с общим описанием задач, а после — информационная база опять-таки с пересказом результатов. Ну и в качестве слона на торте — результаты расчетов, изысканий, экспериментов и исследований. Одно это занимало кучу терабайт информации. А ведь были еще и личные дела «экспериментальных объектов».

— «С» у нее на груди — это «суккуб». Номер, видимо, порядковый. Нехило они настругали этих самых объектов… — Дельф покачал головой, скашивая на Клима глаза — по-птичьи черные и лишенные белка, но зато оперенные густыми длинными ресницами.

— Да уж, двадцать с гаком тысяч. Небольшой городишко на Старой Земле. Или крупный полис в колонии. Еще что-то важное о нашей гостье есть?

Глава 4

Дельф кивнул, негромко рассмеявшись:

— Генетически сконструированная девочка для удовольствий под романтичным именем С-22089/м. «М» — это наверняка, потому что мечта.

— «М» — мутант, дубина ты летуч…

— Я не ослышался? — голосом Сифа вдруг поинтересовался динамик, и Клим саданул себя кулаком по лбу: забыл ведь отрубить связь, отвлекшись на Дельфа и его долбаные перья!

И вот что теперь?! Сиф же сейчас вполне может с катушек слететь! У него ж отходняк в полный рост! А он и так парень не сильно терпеливый — одно слово ворлак. И это сейчас у него еще гона нет, а если бы волчьи «хотелки» еще и совпали с… Впрочем, если бы Сиф был близок к этому своему периоду, Клим бы его на задание просто не послал. Так что нечего и думать об этом. Тем более что и других, абсолютно реальных проблем хватает. Их бы разрешить без последствий.

— Это не точно, — Клим потер кулаком лоб. — Охолонись. Может, Дельф прав, и она ходячая бомба.

— Ты сам в это не веришь, кэп. Тот, который всех там покрошил, не будь дураком, свалил. А цветочек… Короче, я готов рискнуть. Ты себе даже не представляешь, как я на это готов. Да и Хосс, я уверен, тоже. Через переборку слышу, как он там у себя шипит и хвостом бьет. В случае чего пристрéлите эту самую суккубу, или как там надо говорить, и вся недолга.

— То есть ты предлагаешь нам вооруженными до зубов сидеть и наблюдать, как вы ее пялить будете?!

— А что, в первый раз, что ли? Я про «наблюдать», ясное дело, а не про оружие.

— Нет, конечно, не в первый, но…

Клим призадумался. Когда живешь столь тесным коллективом, почти семьей, у всех членов которой один, общий объект «приложения страстей», ясное дело, бывает все. Сколько раз они занимались сексом с той же Эрикой все вместе? А куда деваться, если бывали задания, на которые они уходили всей командой и, соответственно, все пили «Кровавую Мэри», а потом схватывали «отходняк».

Эрика таких моментов боялась. Это было видно по ее лицу, по тому, как дрожали пальцы и стискивались в одну побелевшую ниточку губы. Нет, садистов и извергов среди парней Клима не было. Просто… Просто их было слишком много. И их самих, и их неуемных, химически взрощенных желаний. Эрику, а до нее других офицеров-психологов они берегли как умели и могли, как нечто действительно важное и ценное, но все равно такой вот выброс сексуальной энергии было трудно… погасить.

И вот теперь суккуб… Существо, чья генетика, если верить написанному, изначально проектировалась так, чтобы секс был ему интересен в любых объемах и проявлениях… Со всем, что ходит, ползает или летает… Всегда…

— А твоя жопа? Молчит? — наконец поинтересовался Клим у Дельфа.

Тот засмеялся:

— Жопится. Что же до меня самого, то я взглянул бы на такое. Да и прав Сиф: пристрелить, если что-то пойдет не так, никогда не поздно.

Клим еще подумал, а после объявил общее голосование. Сиф и Хосс предсказуемо были «за». Дельф вызвался стоять над ними со свечкой — в смысле с бластером. Клим колебался. А вот Аумм оказался категорически против:

— Надо изучить документы до конца, а уже после выпускать ее.

— На это уйдут месяцы, — возразил Клим.

— Столько спать цветочку все равно нельзя, — тут же влез Сиф. — После просто не проснется от такого количества наркоты. Медкапсула ведь не криокамера…

Аумм и Сиф тут же предсказуемо сцепились. Клим слушал, соглашался по очереди с каждым и думал. Обо всем и на перспективу, как и положено хорошему командиру. И результатом этих его размышлений стало следующее: сначала читать инфу в личном деле объекта С-22089/м (наверняка ведь там есть какие-то общие и более или менее краткие описания, а главное, результаты!), потом будить, а уже после решать по обстоятельствам. Может, эта самая суккуба (или надо просто – суккуб?) сразу покажет себя полной неадекваткой, и все решится само собой. Тогда Аумм переправит ее — живую или мертвую — в отсек криосна и заморозит до лучших времен. А вот если девица действительно окажется цветочком, пироженкой сладенькой и вообще красотулей-ласкулей, это может стать решением очень многих проблем.

Личное дело объекта С-22089/м оказалось «тяжелым», пожалуй, самым «тяжелым» из всех, собранных в папку «Проект “С” суккуб». По простой причине: работа с этим существом велась уже давно. И в первую очередь потому, что оно оказалось… удачным. Именно в его случае все пошло так, как и задумывалось. Научный руководитель проекта, ныне свежеубиенный профессор Дарстен Кант писал про объект С-22089/м совершенно четко: «успешно».

— Там еще полтонны проведенных экспериментов и полевых испытаний, — проворчал Дельф, проматывая страницы. — Везде стоит «успешно», но в чем была их суть… Смотреть?

— Потом, — тяжело вздохнув, решил Клим. — Бери пушку. Пойдем эту самую суккубу выпускать из ее «лампы».

— Суккубы — это не джинны, — поправил Дельф, а после вынул из оружейного шкафа, стоявшего в рубке, любимый бластер с облезлой от частого использования рукояткой, подкрутил в нем настройки и потопал в сторону грузового отсека.

Клим еще раз вздохнул, глянул на экран монитора, с которого на него открыто и в то же время тревожно смотрела девушка-мечта, цветок-суккуб, а на самом деле хрен знает кто, повернулся ко всему этому спиной и отправился следом за крыланом.

«Ничего, в случае чего действительно всегда можно будет пристрелить…»

Глава 5

— Тебя что, по кускам сшивали? — мрачно поинтересовался Клим после того, как перепуганная и нервно оглядывающаяся по сторонам девушка выбралась из медкапсулы.

Нагота ее, похоже совершенно не смущала, а вот команда Клима, выстроившаяся вокруг, так и бегала глазами, испытывая густую смесь из смущения и жадного любопытства, замешанного на не менее остром желании.

— Нет, меня пытались на куски разрезать.

От этих простых слов повеяло таким могильным ужасом, что стоявший рядом с Климом Дельф нервно переступил ногами. Девушка действительно вся была в шрамах. Заживших, что после медкапсулы не удивительно, но все равно заметных. На животе, под левой грудью, на бритой голове… В рамках какого это генетического эксперимента такое вот делалось, хотелось бы знать?!

— Ты из-за этого всех там порвала? — сделал «вброс» Дельф.

— Нет, — девушка качнула головой и обхватила себя за плечи руками — ее знобило, — это Чудо. Он… Он больше не смог.

— Чудо?

— Опытный образец Ч-1.

— А ты?

Девушка молча ткнула пальцем в верхнюю часть своей груди, где были выбиты буквы и цифры, и Клим, задавший этот вопрос, поморщился:

— Нет. Имя. У тебя же, наверно, тоже есть имя, как у этого… Чуда.

— Так его называла только я. Потому что… хотела.

— А он? Он тебя как-нибудь называл? — настаивал Клим, стараясь не пялиться на стройное обнаженное тело суккуба.

— Инь. Он называл меня Инь.

— Почему?

Девушка лишь пожала плечами, зато заговорил Аумм:

— Слитые воедино два древних знака Инь и Ян — это единство женского и мужского начал, черное в белом и белое в черном, зло в добре и добро внутри зла… Ян — мужчина, свет. Инь — женщина и чернота… Твой этот Чудо где про такое читать-то мог, цветочек?

— Ну… Было время, — «опытный образец» по имени Инь улыбнулась криво. — Не худшее в нашей не-жизни.

— Не-жизни? — переспросил Клим, а Дельф даже крыльями растерянно развел.

— И он, и я не были рождены, — пояснила Инь. — Мне говорили, что я создана, сконструирована, а значит, я не разумное существо, наделенное душой и жизнью, а образец… Так ведь проще думать, когда наступает время… резать.

— Твою мать! — потрясенно прокомментировал Дельф, который грубо выражался примерно раз в год.

— Ты голодна, Инь? — спросил Клим, теперь страстно желая уйти от им же поднятой темы.

— Нет. Медкапсула, пока спишь в ней, питает тело.

— Но, может, просто чего-нибудь… ну… вкусненького?

— Вкусненького? — Инь улыбнулась и сразу стала еще моложе, еще красивее и еще беззащитнее.

— Шоколад, — пророкотал Аумм. — Ты когда-нибудь в своей не-жизни пробовала шоколад?

— Однажды, — ответила Инь и вдруг помрачнела.

Видимо, воспоминания тоже были те еще. Блин. Нет, понятно, что все это, наверно, было необходимо для продвижения вперед науки, для блага цивилизации, но… «Опытный образец», «не-жизнь», мать его!

Клим отвел Инь в кают-компанию, где Дельф накинул ей на плечи плед, а Аумм сунул в руки плитку шоколада, сказав:

— Садись и ешь. Говорят, в нем гормон счастья.

— Спасибо.

— Сказал бы «не за что», — Клим уселся напротив, — да не могу. Дело у нас к тебе. Твое это «с», — он указал пальцем на сейчас скрытую теплой тканью грудь суккуба, — оно, насколько мы поняли, означает, что ты… создавалась для… для секса?

Инь замерла, опустила глаза и осторожно откусила от плитки темного шоколада. Зубы у нее были снежно-белыми и ровными. Белое на черном, черное в белом… Зло в добре… Блин! Как трудно-то!

— Так я прав?

— Они… Да. Но…

— Двое моих бойцов, — вздохнув, вновь, уже в который раз перебил Клим, — участвовали в операции по твоему… спасению. Мы прибыли сюда, потому что станция, на которой ты… жила, перестала отвечать на вызовы из центра. Естественно, перед тем, как десантироваться на нее, они выпили боевой коктейль. Имеешь представление о его действии?

Инь кивнула и еще раз откусила шоколад. На лице у нее появилось странное выражение.

— Я поняла. Можно я только… доем? Вкусно. Тот шоколад, который был раньше, он не такой совсем. Этот хороший. Не горький.

— Твою мать! — опять, уже во второй раз сказал Дельф и глянул на Клима.

Тому тоже было не по себе. Девушка поняла все, что ей хотели предложить, и приняла поставленную перед ней задачу как-то поразительно сразу. Легко. Не до конца осознает, с чем придется иметь дело?

— Их двое. У них отходняк. И они не люди. Ты правда… сможешь? Подумай. Взвесь.

— Я готова. Они придут сюда? Или мне куда-то надо идти? Хотя вряд ли. Вы ведь не захотите оставлять меня с ними наедине…

— Ты слишком хорошо все понимаешь, — не сдержался Клим.

— Опыт, — Инь усмехнулась, сунула в рот остатки шоколада, облизала пальцы и поднялась, кутаясь в плед. — Но сейчас я впервые займусь сексом потому, что сама так решила. Я благодарна вам за спасение, за шоколад… И за предоставленный выбор.

— Это какой-то гребаный звездец, — подвел черту под сказанным Дельф и вдруг спрятал голову и нахохленные плечи в расправленные крылья.

Одно из них было калечным, летать Дельф уже не мог, разве только планировать, но в космосе, где он проводил большую часть времени, это было и не нужно. Хотя Клим знал, что Дельф принял свою инвалидность не так уж легко. И сам не раз говорил с ним об этом, и офицеры-психологи немало времени провели с крыланом, работая на его внутреннее восстановление. И как раз в тот момент, когда все стало налаживаться и выправляться, самого Клима вызвало к себе начальство с мерзкими подкатами: мол, а не подведет ли офицер Э’Спириос о’Сай в тяжелую минуту боя, не сломается ли, спраздновав труса? Клим их послал, а Дельфу даже говорить ничего не стал, но по некоторым признакам догадался, что крылан все знает…

Глава 6

Аумм хлопнул себя по коленям нижней парой рук и поднялся:

— Я отведу Сифа и Хосса в каюту Эрики. Ты, цветочек, если действительно согласна помочь им, уже сейчас можешь идти туда. Ребята… проводят. И ничего не бойся. Мы хоть и не люди, но и не звери.

— Я вижу, — откликнулась Инь, а после вопросительно глянула на Клима и на все еще прятавшего лицо в крыльях Дельфа.

— Иди вперед, — чувствуя себя полным мудаком, скомандовал Клим. — Я скажу, где повернуть.

И Инь пошла. В пледе она и сама стала похожа на нахохленного крылана, которому не суждено более узнать радость полета. Вообще. Никогда.

И вот что за сука-жизнь, которая еще ко всему и «не-жизнь»?

Под каюту офицера-психолога, в которой до недавнего времени обитала Эрика, по традиции отводилось самое большое жилое помещение на коскаре. По понятным причинам — в ней должна была поместиться широченная кровать. А кроме нее несколько стульев и кресел у стен, шкаф для личных вещей и письменный стол со встроенным в него терминалом, необходимым для работы. Эрика вела записи и много времени посвящала их систематизации. Клим еще, помнится, как-то высказал ей: мол, не хочу быть подопытным кроликом. Да-а… Воистину все познается в сравнении. Надо было встретить «опытный образец» С-22089/м, чтобы почувствовать разницу.

Инь потопталась, осматриваясь, а после присела на кровать. Ее босые ноги смотрелись трогательно и опять-таки беззащитно, но Клим усилием воли задавил это чувство: Дельф с ним не пошел, а значит, именно Климу держать «свечку»…

В коридоре раздались голоса. Что-то гудел Аумм. Клим прислушался, напрягая чуткие уши: речь как раз шла о суккубе и о том, что с ним надо бы вести себя поосторожнее.

— Я действительно готова помочь, — сказала Инь. — Не стоит беспокоиться.

Значит, тоже слышала… А ведь мало кто из двуногих обладал таким же слухом, как Клим… Сюрприз за сюрпризом, однако. Дверь в каюту с шелестом ушла в стену. Первым внутрь шагнул вечно нетерпеливый Сиф. Потом Хосс, чья чешуя от перевозбуждения, вызванного отходняком, приобрела нездоровый ярко-красный оттенок. Последним шел Аумм.

— Сиф, — начал представлять товарищей Клим. — А это Хосс. Аумма ты уже видела. Парень с крыльями, который остался в кают-компании — Дельф. Я Клим. А это, ребята, — Клим повернулся к друзьям, — Инь. Пользуйтесь, пока она добрая.

— Ашс-с, — выдохнул Хосс и потянул с себя мягкие шаровары с прорезью для хвоста.

— Чур, первый! — рыкнул Сиф и одним прыжком оказался рядом с кроватью.

Его лохматый хвост так и мотался из стороны в сторону, демонстрируя состояние ворлака. Инь невольно шарахнулась от него.

— Поспокойнее, волчоночек, — пробасил Аумм. — Не надо пугать малышку.

— Что бы я делал без твоих советов, папочка, — огрызнулся Сиф и с силой втянул в себя воздух, явно наслаждаясь запахом потенциальной сексуальной партнерши. — Ты точно все для себя решила, цветочек? Не бойся моего нетерпения. Скажи. Еще не поздно пойти на попятную. Мы с Хоссом еще способны вернуться к себе, хотя он, я уверен, будет в большом расстройстве. Как бы не расплакался!

Хосс хмыкнул и тоже скользнул к кровати, опускаясь перед ней на колени:

— Сиф прав. Скажи нам, девочка: ты действительно… хочешь этого?

— Да, — решительно кивнула Инь, скидывая с себя плед.

— Проклятье, — заскулил Сиф, опять завилял хвостом и сунулся лизаться.

Из-за строения пасти и острых зубов в ней целоваться он не мог, зато его язык был подвижным и нежным. Наблюдать, как этот двуногий волк ласкает своих партнерш, всегда было волнующе приятно. Сейчас он вылизал Инь лицо, целя в нос и в губы, а после сместился на шею и грудь. Хосс, ставший совсем малиновым, развел ей ноги и уткнулся носом в промежность, тоже впитывая в себя запахи. Но Сиф, решительно отодвинув Хосса, теперь лизнул Инь и между ног, а после заскулил, заговорил сладко и жадно:

— Вкусная. Вылижу тебя всю. С ног до головы, цветочек, но чуть позже. Прошу, прости меня, но я больше терпеть не могу. Ты готова принять меня?

— Да.

Сиф зарычал, решительно выпутался из одежды, еще раз торопливо вылизал Инь между ног и, приставив головку напряженного члена к розовеющему отверстию, надавил. Инь тихо ахнула. Сиф замер. Но потом Клим увидел, как она сама потянул волка на себя, обхватив ногами за бедра. Хосс, так и оставшийся сидеть на полу у кровати, жадно смотрел за процессом совокупления. За тем, как крупный член Сифа двигается в теле Инь, а покрытые короткой шерсткой яички болтаются туда-сюда, периодически при особо глубоких фрикциях шлепая ее по ягодицам. В основании полового органа Сифа уже начал раздуваться характерный для его расы узел, и Хосс вскочил, положив руку приятелю на плечо:

— Дай мне теперь, волчоночек.

Его покрытый мельчайшей чешуей член, уже полностью выдвинувшийся из скрытой двумя плотными складками щели внизу живота, был тоньше, но заметно длиннее, а главное, украшен крупной круглой головкой, которая в диаметре превосходила сам ствол чуть ли не в два раза.

Сиф отстранился с видимой неохотой, вновь вылизал Инь промежность, а после забрался на кровать и, усевшись рядом, принялся ласкать ей грудь, иногда чуть-чуть прикусывая соски острыми передними зубами. Инь в эти моменты ахала и запрокидывала голову, но замерла, когда почувствовала новое проникновение в себя. Слишком крупная головка, видимо, все-таки вызвала неприятные ощущения на входе, но после того, как она проскользнула внутрь, на лице «цветочка» появилось удивление, а потом и откровенное удовольствие.

Глава 7

Клим всегда предполагал, что движения члена Хосса могли по ощущениям быть похожими на воздействие какой-нибудь игрушки с шариком на конце. Но при этом половой орган змеелюда был теплым. А главное, и сам его «носитель» — живым, а не резиновым. И он просто-таки горел страстью! Когда Хосс на мгновение перевел взгляд на «зрителей», Клим увидел, что в его раскосых, обычно холодных и маловыразительных глазах пылает острое желание. Взгляд потерявшего над собой контроль змеелюда завораживал, увлекал… Клим мотнул головой, избавляясь от гипнотического воздействия, под которое случайно попал, но его собственный, тоже давно заинтересованно поднявший голову член после и не подумал опадать.

Хосс двигался ритмично и размашисто, а его хвост еще и проник тонкой частью в анус Инь, и та вскрикнула удивленно, но тут же замолчала, потому что сгорающий в горячке страсти Сиф приставил член к ее губам.

За спиной у Клима прошелестела дверь. Он глянул: Аумм ушел. Да и Дельф так и не появился, зараза такая. Сам Клим тоже чувствовал себя на редкость мерзко. Одно дело наблюдать за тем, как трахаются другие, когда сам принимаешь участие в этом пиршестве плоти и просто ненадолго отошел в сторонку, чтобы отдохнуть и отдышаться. И совсем другое сидеть мудак-мудаком полностью одетым с бластером на коленях… Еще и свет! Клим вдруг понял, что, пожалуй, больше всего его выбешивает именно освещение: по-медицински яркое, безжалостное. Такое, каким оно наверняка было, когда ученые проводили над опытным образцом С-22089/м какие-нибудь очередные эксперименты… Подумав об этом с отвращением, Клим дотянулся до диммера и сделал свет в каюте мягче и как-то приватнее.

Хосс словно того и ждал: зашипел, задергал бедрами, распрямил, вытянув за спиной, напряженный хвост и излился, запрокидывая голову и встряхивая копной длинных косичек, в которые имел обыкновение заплетать свои тонкие и пушистые лже-волосы. И сразу после этого чешуя на его гибком сильном теле постепенно стала приобретать обычный для змеелюдов с планеты Сорисс переливчато-зеленоватый цвет.

— Теперь можешь заканчивать, — просвистел он Сифу, отстраняясь.

От вагины «цветочка» к его члену потянулась полупрозрачная ниточка спермы, но после лопнула, словно бы обрывая на мгновение возникшую связь между его телом и телом суккуба.

Сифу повторное приглашение не понадобилось. Торопливо лизнув Инь в губы и в нос, и тем заставив рассмеяться, ворлак перевернул ее на живот, вздернул на четвереньки и пристроился, направляя член в раскрытое влажное отверстие. Он вошел легко, и Сиф, довольно рыкнув, склонился к Инь и вновь лизнул ее — на этот раз в ухо. Той, видно, стало щекотно, она уклонилась с новой порцией смеха, а после повернула голову к Сифу.

Клим выдохнул: девушка-суккуб улыбалась. Более того она уже совершенно точно не выглядела испуганной, явно не испытывала отвращения и однозначно была не против продолжать. А еще Клим увидел в ее глазах… удивление. Да, наверно, именно удивление, которое проявлялось всякий раз, как кто-то из, в общем-то, навязанных ей сексуальных партнеров был нежен или делал что-то такое, что должно было подарить удовольствие именно ей — опытному образцу с каким-то там долбанным номером. Инь совершенно точно никогда не сталкивалась с чем-то подобным и даже не предполагала, что от подобного ей самой может быть так приятно.

Сиф трахал Инь увлеченно, лизал ей плечи и шею, тихо и нежно рычал. Хосс же устроился под «сладкой парочкой» и теперь ласкал Инь губами и пальцами, в то время как его длинный гибкий хвост вновь самым кончиком проник ей в анус. Хочет попробовать двойное проникновение? Или план другой? Клим не раз наблюдал за тем, как Хосс, Сиф и Эрика занимались любовью втроем. При этом змеелюд и ворлак действовали так слаженно, будто опытные танцоры, исполняющие давно отработанную программу. А после них даже размеры естества Аумма Эрику уже не пугали… И даже на узел в основании члена Сифа она смотрела спокойно. Как к перспективам вязки с ворлаком отнесется Инь?

Сиф к ней уже был готов. Его член с завязавшимся в основании узлом с влажным хлюпаньем выскальзывал из тела Инь, чтобы через секунду вновь погрузиться в него. Еще буквально несколько фрикций, и вынуть его из тела Инь без боли уже не получится. Сифу придется завалить любовницу на бок и некоторое время лежать в ожидании конца вязки, попутно наслаждаясь близостью…

Клим переложил бластер в левую руку, вытер вспотевшую ладонь правой о штаны, а потом, не сдержавшись, потянулся к собственной ширинке. Нет, он не пил «Кровавую Мэри» и не был под воздействием антидота, но спокойно смотреть на происходящее рядом, на широкой кровати, теперь обрамленной почти интимным полумраком, не было никакой возможности. Член стоял колом, и Клим сжал его через ткань штанов. Сжал… и тут же поймал на себе затуманенный жаркий взгляд Инь… Твою мать! Клим решительно дернул магнитную застежку, выпростал естество, сплюнул в кулак и в первый, самый сладкий раз прогнал шкурку туда-сюда.

Инь смотрела и периодически облизывала губы, Клим дрочил, не отводя глаз от ее лица, и сам не понял, как так получилось, что кончили они с «цветочком» одновременно: он в кулак самому себе, Инь — под Сифом. И в тот же миг заскуливший тонко и сладко ворлак тоже замер, а после завалил себя и свою любовницу на кровать.

Удобно устроившийся рядом со сцепившейся парочкой Хосс тоже выглядел довольным и расслабленным. Его пальцы вновь проникли Инь между ног и заскользили вокруг растянувшего вагину члена Сифа.

— Сожми его внутри себя, девочка, — просвистел он, — помассируй большому волку его узел. Так он быстрее освободит тебя от вязки. И удовольствие его будет глубже.

Сиф тут же заскулил, прижимая островерхие уши, и Клим понял, что Инь совету Хосса последовала. А вот Эрика ворлаку такое не позволяла никогда. Да и никто до нее. По очень простой причине — узел был слишком крупным, чтобы человеческая женщина могла принять его в себя без опасности быть серьезно травмированной. А суккуб по имени Инь смогла. И более того, получала от процесса соития очевидное удовольствие.

Глава 8

Решительно упихав начавший опадать член в штаны, Клим вновь взял бластер в правую руку. Нет, стрелял он одинаково эффективно с обеих, но так все же было привычнее и удобнее.

Инь, окончательно расслабившись, похоже, начала задремывать. Сиф обнял ее, теснее прижимая к своей теплой мохнатой груди. Хосс по-прежнему гладил кончиками пальцев кожу суккуба — на гениталиях, вокруг сосков, на шее — и на его узком, хищном лице было то же чувство, что слышалось и в рыке ворлака — нежность. Да и хвост Хосса недвусмысленно намекал на то, что Инь ему симпатична — подвижный кончик обвил ей щиколотку.

Они втроем — мощный, покрытый жесткой густой шерстью ворлак, гибкий чешуйчатый змеелюд и белокожая хрупкая человеческая женщина, расслабленно лежавшая в обрамлении их тел — смотрелись поразительно гармонично…

За спиной вновь негромко прошелестела, уходя в стену, дверь в каюту. Вернулся Аумм.

— Пришел сменить тебя, кэп. Дельф зовет. Есть новости.

Клим поднялся, всучил бластер усмехнувшемуся на это горэну и, испытывая облегчение, пошел прочь.

Дельф уже вылез из кокона своих крыльев и теперь сидел в рубке у центрального компьютерного терминала коскара.

— Что? — спросил Клим, усаживаясь рядом.

— Кажется, запеленговали спасательную капсулу со станции. Курс на преследование я вбил. Расчетное время достижения цели сутки.

— Даже не верится…

— Повезло. А еще я хотел тебе кое-что показать. Это… видеозапись. Подписано: эксперимент № 1000. Хорошая цифра, круглая. Потому и выбрал, чтобы посмотреть. И… В общем, сам зацени.

Это была Инь. Она была привязана к какому-то пыточному, как показалось Климу, креслу: руки к подлокотникам, широко разведенные ноги к специальным штангам рядом с ножками. В непосредственной близости неторопливо возились двое людей в белых комбезах. Вот один из них подошел и приставил к плечу «опытного образца» медицинский пистолет-инъектор. Раздался щелчок, потом короткое шипение, Инь заметно вздрогнула. Медик взглянул на часы, а после вышел из кадра. Равнодушная камера продолжала вести запись. Инь смотрела в ее объектив отсутствующим взглядом. Потом что-то в глубине ее глаз стало меняться, промежность, отчетливо видимая из-за позы, увлажнилась, а половые губы даже как-то приоткрылись призывно, показывая нежную розовую слизистую.

— Готова, — сказал кто-то за кадром.

Послышалось движение, а после в кадре появился второй медик, который начал что-то делать рядом с креслом, к которому была привязана Инь. Когда же он отошел в сторону, Клим увидел, что теперь в вагину суккуба вставлен крупный фаллоимитатор, закрепленный на железной станине. Раздался щелчок, станина пришла в движение, размеренно то погружая в тело «опытного образца» дилдо, то вытягивая его почти полностью. Инь прикрыла глаза. Грудь ее вздымалась судорожными рывками. Рот приоткрылся. По щекам разлился румянец. А еще через несколько минут «цветочек» вдруг застонала и кончила.

Медики за кадром опять завозились, переговариваясь: один сообщил другому время, которое засек в начале «эксперимента», второй сказанное записал и теперь что-то уточнял… Машина же тем временем продолжала размеренно трахать Инь, которая широко раскрытыми пустыми глазами по-прежнему смотрела в объектив камеры…

Клим передернулся и решил «переключить канал». И лучше бы он этого не делал. Потому что следующий файл сразу ворвался ему в уши и, кажется, в мозг громкими криками, руганью и стонами. Оказалось, что этот «эксперимент» представлял собой ролик в стиле «жесткое порно». Вот только играли в этом «кино» не актеры, и кровь лилась не киношная. На самом деле, если по большому счету, происходящее можно было квалифицировать совершенно однозначно: как жестокое изнасилование группой лиц. Если бы речь шла о человеке или ином разумном существе. Но в качестве жертвы был опытный образец по имени Инь с ее «не-жизнью». Обстановка, в отличие от предыдущего ролика, была… ну… не лабораторной. Больше всего антураж соответствовал какой-нибудь межрасовой тюрьме. Да, скорее всего, это она и была. Как там оказалась Инь? Зачем ее отдали на потеху десятку сексуально оголодавших арестантов, которые еще и явно чувствовали полную безнаказанность? С какой целью? Ответ у Клима имелся, и значился он в самом названии файла: эксперимент, тысячекакой-то по счету. Прав был Дельф: полный и всеобъемлющий звездец.

Смотреть на происходящее было совершенно невозможно — руки так и сжимались в кулаки от нестерпимого желания кого-нибудь избить в котлету, измочалить, в кровавый фарш превратить. Твари. «Опытный образец», блин! «Не-жизнь», твою мать! Не удивительно что Чудо — физически куда более сильный по сравнению с Инь, но такой же вот «образец», — в какой-то момент слетел с катушек. Нет, вполне возможно, из-за направленных генетических мутаций психика его изначально была нестабильной. А если Чудо еще и изготавливали не как сексуальную игрушку, а, например, как боевую единицу, способную в одиночку покрошить взвод потенциального противника, то и злости, жестокости и равнодушия к чужим жизням ему могли «отсыпать» по полной… И если с ним тоже обращались с тем же жестоким равнодушием, то… Короче, Клим Чудо понимал… И все же капсулу с этим монстром следовало найти, самого его усыпить, а после доставить ученым. Кстати, туда же регламент требовал переправить и его подругу по не-жизни с именем Инь…

Для дальнейших опытов...

Глава 9

У «цветочка» оказался совершенно фантастический аппетит. Аумм, который был в их тесной компании главным по кухне, только и делал, что подкладывал ей добавку. И вид у него при этом был такой довольный, что любо-дорого смотреть.

— Ну ты и здорова поесть, — со смехом сказал Сиф, который и сам уплетал приготовленное Ауммом за обе щеки.

Отходняк отступил, и теперь все трое — Сиф, Хосс и Инь — восстанавливали силы.

— Простите, — сказала Инь и отложила ложку.

Выяснилось, что вилкой она есть не умеет. Клим прикинул, что, вполне возможно, ее «опытному образцу» в руки просто не давали. Во избежание, так сказать.

— Отстань от малышки, — тут же рыкнул Аумм. — Пусть ест, сколько хочет. Если синтезаторы справляются с твоим волчьим аппетитом, то уж и ее как-нибудь прокормят.

— А я чего? А я и ничего! — смущенно заворчал Сиф. — Я так, чисто удивился. Мелкая, а лопает… прям как я.

— Просто… очень вкусно, — опять берясь за ложку и дико при этом смущаясь, проговорила Инь.

Клим глянул на шевельнувшего крыльями Дельфа. Тот молчал, но на лице его четко читалось уже слишком знакомое: «Звездец!» Понять его было нетрудно: разносолов на столе не наблюдалось. Обычная высококалорийная витаминизированная жратва из стандартного рациона десантуры, которую Аумм просто приправлял какими-то соусами собственного приготовления. Для этого у него даже маленькая индукционная плитка имелась и несколько расписанных цветами кастрюлек, над которыми он и колдовал. «Основу» же завтраков, обедов и ужинов поставлял упомянутый им пищевой синтезатор. Машина надежная и простая: засыпал химикатов, кнопку нажал — и через десять минут можешь наслаждаться «очень вкусным» обедом… Но выходило, что Инь и такого не ела. Чем же кормили «опытный образец»? И не приболеет ли она, наевшись незнакомой пищи да еще в таком количестве?

Но Инь явно чувствовала себя превосходно. Да и замученной переизбытком секса не выглядела. Зато и Сиф, и Хосс так и лучились довольством. Клим им даже в определенной степени завидовал, но, естественно, и помыслить не мог о том, чтобы подкатить к Инь.

Ее было решено оставить на жительство в «кабинете психологической помощи». Только компьютерный терминал на всякий случай от корабельной сети отключили. Проблем с одеждой не возникло. Сразу после трапезы Хосс снял с «цветочка» общие мерки — рост, ширина плеч, обхват груди, талии и бедер, размер ноги, — а после забил необходимые данные во второй установленный на корабле синтезатор. Тот, который снабжал команду одеждой. Обнова Инь так обрадовала, что она просто-таки сияла и постоянно крутилась перед черным экраном монитора в отведенной ей каюте. Тот служил пусть и весьма скверным, но все же зеркалом, чем Инь и пользовалась, рассматривая себя то так, то этак. Пользуясь капитанским доступом, Клим видел это, иногда подсматривая за «цветочком» через внутреннюю корабельную сеть.

Расстояние до спасательной капсулы, на которой со станции сбежал Чудо, сокращалось, и Клим собрал команду, чтобы обсудить детали будущей операции. Совсем было бы ни к чему попасть в ту же мясорубку, которую «опытный образец Ч-1» устроил создавшим его ученым. К этому моменту Клим о Чудо уже кое-что почитал. Информация, как и в случае с Инь, оказалась секретной, но на этом сходство кончалось. Часть документов в папке с названием «Ч-1» была дополнительно закодирована. Однако бросать людей в неизвестность Клим не собирался, а потому приказал Дельфу взломать к чертям шифр и на этих файлах, что тот и сделал, не особо запарившись.

Выходило, что ученым удалось нечто доселе немыслимое: они создали морфа! То есть существо, которое в зависимости от обстоятельств произвольно могло менять свое тело. Назвали первый опытный образец без затей — чудовищем. Отсюда и «Ч» в его официальном наименовании. Причины такого вот шифр-нейма тоже были очевидными: конструировали ведь не охочую до траха красотку-суккуба, а боевую единицу, которая в огне не горит, в воде не тонет и даже в открытом космосе сразу не помрет. Информация обо всем этом была довольно скудной (даже видеоматериалов или фотографий никаких в деле не было). Только сухие факты и формулы, в которых Клим, понятно, ни черта не понял. Зато стало ясно другое: ученые совершенно напрасно возомнили себя богами.

Судя по всему, они чувствовали себя слишком спокойно и плохо понимали ситуацию, раз повели себя с Чудо не как с существом особо опасным, а как все с тем же безобидным суккубом, неспособным оказать сопротивление своим мучителям. Ну и поплатились за это жизнями.

Многое о своем друге рассказала и сама Инь.

Клим надумал идти к ней за информацией довольно поздним вечером. «Цветочек», как выяснилось, уже легла в кровать. Но Климу, как это часто у него и бывало, приспичило, а потому он извинился и, придвинув стул, уселся, а после долго выспрашивал о повадках, способностях, характере морфа. И, главное, причинах того кровавого кошмара, которым в итоге деятельность генноконструкторской станции и закончилась. Выяснилось, что «опытные образцы» содержались отдельно друг от друга. Так что о Чудо Инь что-то знала только потому, что в какой-то момент их стали сводить вместе совершенно осознанно.

Сначала изучали коммуникативные способности морфа: возможность понимать других разумных, чувствовать их, общаться с ними. Потом то, как повлияет на его эмоциональную сферу и на общее здоровье сексуальный контакт…

Глава 10

Инь — более опытная, по понятным причинам циничная, а главное, привыкшая к такого рода «упражнениям» перед глазком камеры, — и после того, как стала регулярно спать с морфом, воспринимала его как товарища по несчастью и единственного друга, а вот Чудо к ней привязался всерьез. Да и как не привязаться, если Инь была единственным известным ему существом, которое относилось к чудовищу как к Чуду?!

— А потом… Я не знаю, что они задумали. Может, просто пришел мой срок, а может, они решили проверить силу его чувств ко мне. Реакцию на то, что мне будут причинять… боль. Короче говоря, меня отправили на операционный стол, а он как-то узнал, вырвался из своей камеры и…

— И понеслась душа в рай… — закончил в задумчивости Клим.

Инь кивнула:

— Они свели его с ума. Превратили в дикое животное. Это было… страшно.

— Значит, считаешь, он не в себе?

— Не знаю, капитан. Он был в такой ярости… Он убил всех. Они стреляли в него, заряды рвали его тело, но он все равно кидался, пока не покромсал последнего. Я пыталась говорить с ним, но он только рычал… Я испугалась его. Как последняя дура испугалась...

Голос Инь дрогнул, и она отвернулась, резко катнув бритую голову по подушке. Клим потянулся и положил руку ей на плечо, чтобы утешить. Инь некоторое время молчала, а желваки на той щеке, которая была видна, двигались, то вздуваясь, то опадая. А после она вдруг глянула на Клима и откинула с себя одеяло, одновременно раздвигая ноги.

— Ты чего? — шарахнулся тот, невольно охватывая жадным взглядом стройное нагое тело.

— Вы хотите меня. Я это чувствую. Я ничего не смогла сделать для Чудо, но способна дать желанное вам.

— Черт, Инь! — Клим торопливо вернул одеяло на место. — Одно дело, когда нас с ребятами нужда припирает — как после боевой операции под воздействием антидота. Или когда секс по взаимности — потому что чувства и желания общие. А другое… Да, я тебя хочу. Так же как все остальные парни. Но это… неправильно заставлять тебя. Все мы это понимаем. Спи. Прости, что побеспокоил так поздно.

Клим ушел, а потом полночи крутился, проклиная собственное благородство. Уснул он только после того, как сходил в душ, где яростно отдрочил себе, вспоминая стройное белокожее тело, приглашающе распростертое на кровати: раздвинутые ноги, открывавшие вид на нежно розовевшую в неярком свете ночника промежность, впалый живот, небольшие аккуратные груди, яркие соски, наивную и беззащитную ямочку в основании шеи между ключиц, юное лицо… И глаза, в которых стыло понимание, рожденное совсем не детским опытом…

Спасательную капсулу, на которой, судя по всему, сбежал со станции морф по имени Чудо, чувствительные датчики «Альтаира» зафиксировали на следующий день. Команда как раз сидела в кают-компании и обсуждала план операции, когда Дельф доложил, что цель в прямой видимости.

— Подведи коскар ближе, — приказал ему Клим и кивнул Аумму.

Была их очередь пить «Кровавую Мэри» и натягивать силовую броню. Спасательная капсула выглядела неповрежденной. Наложенный Климом на замок прибор, предсказуемо прозванный в десантуре «отмычкой», легко взломал коды запоров внешнего люка. Ранцы с маневровыми двигателями пришлось оставить снаружи, принайтовав их к скобе. В противном случае вдвоем в шлюзовую камеру они с Ауммом бы не поместились. После того, как давление выровнялось, внутренний люк открылся сам — стоило провернуть «штурвал», убирая из пазов засовы. А вот дальше все пошло совсем не по тому сценарию, который представлял себе Клим: никакого боестолкновения не произошло, израненный в сражении с охраной станции морф был на грани жизни и смерти.

— Нашли все-таки, — прохрипел он и улыбнулся страшной клыкастой улыбкой. — Но это даже хорошо. Хоть узнаю: она в порядке?

— Кто? — спросил Клим, скашивая глаза на небольшой пульт, зажатый в руке чудовища.

Она была вполне человеческой, да и остальное тело теперь мало напоминало ту покрытую плотной костяной броней машину для убийства, «работу» которой Клим видел на взятом со станции видео. Изменения почему-то начались из центра тела — так, будто бы шли от неумело перебинтованной раны в животе. Морф пытался помочь себе, но было совершенно очевидно, что ранение это смертельно даже для такого сильного и живучего существа. Клим допускал, что и произошедшие явно самовольные метаморфозы — следствие того, что Чудо уже плохо контролировал свое тело. В итоге голова, шея, часть туловища — одно плечо и половина груди, а кроме того ноги ниже коленей у него все еще были «чудовищными», а вот «середка»… «Середка» стала вполне человеческой.

— Не отдавайте ее. Оставьте где-нибудь на пригодной для жизни планете. Скажите, что она умерла. Не знаю… Убила себя. Или сошла с ума, и вам пришлось ее пристрелить. Они поверят. После того, что сделал я, точно поверят. Только не отдавайте.

— Отложи пульт. Мы тебя подлечим и…

Морф рассмеялся горько, а потом поднял вверх слабеющую руку.

— Валим, — коротко приказал Аумму Клим, которого окатило дурным предчувствием, словно кипятком.

Тот топтался, почему-то не отреагировав на прямой приказ, а продолжая во все глаза рассматривать умирающего морфа, и Клим буквально вытолкал друга в шлюз, после чего торопливо крутанул запор, чтобы дать возможность Аумму открыть внешний люк. И все-таки они немного не успели. Взрыв, разнесший капсулу, вышвырнул их в космос, закрутил, разметал, оставив оглушенными и беспомощными. Так что тем, кто остался на «Альтаире», пришлось вылавливать десантников и затаскивать в транспортный люк при помощи магнитных захватов.

Глава 11

После Дельф загнал обоих в медкапсулы, благо теперь на корабле их было две: одна стационарная, вторая (следовало признать — куда более современная) та, в которой на борт с погибшей станции была переправлена Инь. Что уж Дельф в компьютерных мозгах капсул напрограммировал, можно было только предполагать, но факт тот, что из них оба: и Клим, и Аумм, — выбрались уже без последствий контузии, но зато с торчащими к носу членами.

Дельф глянул и хмыкнул:

— Быстро антидот подействовал. Ну что? К Инь в «кабинет психологической помощи»? Я говорил с ней. Она… ждет.

— А она знает, что только что погиб ее друг?

Дельф помолчал. А потом, вздохнув, сознался:

— Я разрешил ей смотреть. Так что она знает, что капсула взорвалась. А вот о том, что было в ней… Кстати, что произошло?

— Он убил себя. А нам позволил уйти, отвесив под конец… пендель взрывной волной.

— Говорил что-нибудь?

— Сними данные с фиксирующего устройства на броне, Дельф. Сама камера могла пострадать от взрыва, но носитель точно должен быть цел. А мне сейчас, ей-богу, не до задушевных бесед, — сказал Клим и, отодвинув крылана с дороги, потопал к себе в каюту.

Жестоко хотелось к Инь: сжать ее в объятиях, трогать, сминая в ладонях упругое молодое тело, трахнуть так, чтобы до звездочек в глазах… Но слишком ярко перед внутренним взором стоял умирающий морф, последние мысли которого были именно о подруге-суккубе, которую он почему-то называл Инь… Женское начало и чернота, зло…

Под эти размышлизмы Клим сходил в душ, постоял под ледяными струями, пытаясь хоть как-то усмирить страсти в разгулявшемся теле… Что-то зудело в мозгу навязчивой мошкой. Что-то важное. Что-то, что он увидел в спасательной капсуле перед тем, как та взорвалась… Что же это было?! Вот что?! Наверно, если бы не застилавшее все острейшее сексуальное желание, Клим смог бы сосредоточиться и вспомнить, но… Но член стоял так, что, кажется, звенел от напруги, в яйцах болезненно дергало, перед глазами плыло.

Клим шагнул из тесной душевой в каюту… и чуть не грохнулся носом вперед, споткнувшись: в проходе между койкой и рабочим столом стояла Инь.

— Почему вы не пришли?

В голосе ее была неуверенность, и Клим вздохнул:

— Я подумал, что тебе вряд ли будет хотеться… секса в такой момент. Твой друг умер…

— Да… — Инь помолчала, а потом вскинула голову с лихим отчаянием: — Но я-то жива. И вы живы. Вам хочется секса. А мне… мне хочется… тепла. Поддержки и тепла. Сейчас особенно. Пожалуйста. Я хочу чувствовать себя хотя бы… нужной. А я не придумала… другого способа.

Выдавив все это из себя трудно, с запинками, Инь вдруг взмахнула руками — словно расстроенный Дельф крыльями, — шагнула к Климу, все это время прикрывавшему стояк сложенными ковшиком ладонями, опустилась перед ним на колени и…

— Великий космос, — тихо проскулил Клим, когда теплые губы бережно коснулись головки его готового взорваться члена.

Кожа-предательница, кажется, безо всякого на то указания мозга, сама, из крепкой, почти стальной, в миг стала чувствительной и беззащитно мягкой. Инь погладила ее кончиками пальцев — прямо возле паха, потом так же нежно коснулась самого члена, покачивавшегося у самого ее носа, и вновь поцеловала, при этом безотрывно глядя снизу вверх Климу в лицо. И от этого стало еще слаще, еще горячее.

— Разденься, — сдавленным голосом велел Клим, и Инь тут же послушалась: не выпуская член Клима изо рта она расстегнула на себе комбигнезон — магнитные застежки лишь тихо клацнули, — а затем избавилась и от него, и от обуви.

Обычные белые трусики смотрелись на ней так, словно были не скучной стандартизированной одеждой из синтезатора, а дорогим бельем от лучшего модельера галактики. Клим отстранил от себя Инь, подтолкнул в сторону койки, завалил на спину и с наслаждением стащил с нее последний клок ткани. А после, рывком сдвинув бесконечно желанную любовницу на край койки, развел ей ноги, присел рядом на корточки и жадно лизнул.

— Ах! — выдохнула, почти выкрикнула Инь.

Клим поднял голову:

— Что-то... не так?

Инь качнул головой:

— Я не знаю… Просто… так остро.

— Ты потрясающе искренняя, Инь. С тобой… легко быть таким же.

Инь промолчала, смущенно пряча глаза. А Клим вновь склонился к ней. Он лизал, уткнувшись носом в кудряшки на лобке, а рукой тем временем нашарил отверстие. Там было горячо, влажно, и очень узко. Клим отстранился, осмотрел Инь, наслаждаясь ее наготой и смущением, а после снова принялся ласкать ей клитор и вход в ее тело, который теперь стал как-то смягчаться и даже, кажется, расступаться прямо под пальцами.

— Готова? — шепнул Клим. — Тогда давай, перевернись на живот.

Инь послушалась и замерла, посматривая на Клима через плечо из-под полуопущенных ресниц. Тот же глядел лишь на округлые бесконечно привлекательные ягодицы. Они были просто совершенными! Крепкими, гладкими, упругими. А между половинками… Клим развел их ладонями… Между ними пряталось розовое отверстие… Аумм, помнится, когда пребывал в игривом настроении, называл анус «розочкой». Над ним все ржали, но сейчас, при взгляде на тело Инь, это слово всплыло само и показалось исключительно точным, идеальным… Как и сам анус, и нежное отверстие между ног, обрамленное лепестками половых губ. Клим провел пальцем от них до ануса и увидел, как он вздрогнул, мгновенно сжавшись, а после расслабился и даже приоткрылся. По голове словно взрывной волной ударило. Уже мало что соображая, Клим навалился на Инь, рукой судорожно пристраивая член так, чтобы погрузить его в желанное тело. Получилось легко, сразу до упора. Инь под Климом выдохнула и вдруг изогнулась, подпихнула его попкой, явно призывая не медлить. И Клим послушался…

Глава 12

Он брал Инь яростно, стонал сквозь стиснутые зубы, рычал диким ворлаком, терся щекой о колючий затылок, на котором только-только начали отрастать темные волосы, целовал шею, щеку, уголок приоткрытого рта, до которого мог дотянуться. Инь дышала со всхлипами, рвано, тискала пальцами одеяло, поддавала бедрами навстречу, а потом вдруг встала на четвереньки, подняв на себе тушу Клима. Сделала она это поразительно легко, но осознание произошедшего пришло уже много позже. В этот же момент Клим подумал лишь о том, что теперь, в этой позиции, исключительно удобен будет не только классический, но и анальный секс. Он вновь тронул пальцем анус Инь, вдруг вспомнив «эксперимент № 1000», попросил:

— Давай не так, малышка. Давай поменяемся. Давай я снизу, а ты сядешь на мой член сверху и покажешь, как сумеет принять его в себя твоя вторая дырочка. Не против?

Они расцепились. Клим, потянулся и достал тюбик с лубрикантом, а после, как и хотел, улегся на спину, притянул к себе Инь, заставив ее оседлать себя, а потом с напряженным вниманием следил за тем, как та устраивается над ним на корточках. Направив хорошенько умасленный член Клима рукой, Инь опустилась на него, неторопливо приняв в себя всю его длину. Клим, затаив дыхание проследил за тем, как тот вошел полностью, а затем потянул Инь на себя и поцеловал в губы — глубоко и страстно. И целовал до тех пор, пока не почувствовал, что ее внутренние мышцы расслабились, привыкли к вторжению, а значит, можно начинать любовный танец. Отстранив от себя Инь, он легонько, с очевидным намеком качнул бедрами, и та все поняла правильно — задвигалась. Сначала все так же не спеша, а потом все быстрее и быстрее.

Клим не отзываясь смотрел ей в лицо. И увидел-таки момент, когда Инь приблизилась к финалу — вдруг задышала часто, откинулась назад, опираясь на руки и насаживаясь на член любовника теперь как-то по-другому и при этом, видимо, задевая внутри себя какую-то важную точку. Клим и сам был близок к тому, чтобы излиться, но крепился, растягивая удовольствие. В кои-то веки имея возможность сделать это! Инь теперь двигалась как-то рвано, с усилием. Еще пара движений, и Клим понял, что Инь начала кончать, содрогаясь всем телом, откидывая голову и что-то выстанывая сквозь стиснутые зубы. И это было так красиво, так ярко и опять-таки искренне, что Клим тоже не удержал себя от оргазма: ухватил любовницу за бедра, двинул ее уже безвольно расслабленным телом по своему стояку пару раз вверх-вниз и излился, рыча и вздергивая вперед и вверх голову и плечи. Так, что даже в шее что-то хрустнуло и в глазах на мгновение потемнело.

А Инь… Инь вдруг упала ему на грудь и, кажется, заплакала.

— Эй! — позвал Клим и положил широкую ладонь ей на затылок. — Эй…

— Ебетесь, — осуждающе пророкотал Аумм, появление которого, понятно, никто и не заметил. — А я там сижу страдаю.

Клим молча развел руками — говорить что-то внятно-долгое он пока не мог, грудь так и ходила ходуном от сорванного дыхания. Инь поднялась у него с груди, торопливо смахнув влагу с лица. Клим попытался ее удержать, но та уже встала, повернулась к Аумму спиной, нагнулась, почти уткнувшись лицом Климу в живот, и, заведя руки за спину, раскрыла себя для нового проникновения.

Аумма от такого аж винтом завернуло:

— Попочка. Беленькая. Сладкая. Ахххх!

Клим уже было разинул рот, чтобы друга остановить — Инь явно была не в самом игривом настроении. Но потом осадил себя: хорош он будет, если сам натрахался, а теперь Аумму будет морали читать. В конце концов, Инь хоть и выглядит совсем юной, на самом деле ведь совсем не ребенок и осознанно делает то, что делает. Так что основная цель сейчас просто дать ей то, что она просила — тепло. И ощущение нужности… Кстати, об этом надо будет подумать на досуге плотнее. Если у Инь появится какое-то занятие на «Альтаире», какое-то дело, кроме постельных упражнений, то… Но об этом точно не сейчас. Вот точно не сейчас, когда в башке вместо мозгов плавленый сыр!

Клацнули магнитные застежки, Аумм шагнул ближе, немного повозился, пристраиваясь, и двинул бедрами. Инь зашипела, но немаленький член горэна в себя приняла — только ногами переступила, как-то, что ли, подстраиваясь под размер нового партнера. Аумм поначалу берег ее, двигался не спеша, неглубоко, а потом, когда понял, что все нормально, все получается, вдруг рассмеялся, нижней парой рук подхватил Инь под колени и, весело охнув: «Тяжеленькая, как камушек», шагнул назад, задницей пристроившись на край рабочего стола Клима. Теперь тот видел все: и как здоровенный антрацитово-черный член горэна двигается, то погружаясь, то выскальзывая из тела Инь, и как вторая пара его рук ласкает ее: оглаживает налитой кровью клитор, сжимает маленькие упругие груди, покручивает бережно соски. А потом Аумм положил Инь ладонь на подбородок, поворачивая ее голову к себе, и поцеловал.

Глядя на это все, Клим немедленно почувствовал новую волну возбуждения и с наслаждением сжал в руке собственный детородный орган. Он дрочил и смотрел на то, как Аумм трахает и ласкает Инь. Белокожая девушка-суккуб казалась у него на руках игрушечно-маленькой, но при этом принимала действительно очень крупный член горэна полностью и без видимого труда — сначала в природой для того и предназначенное отверстие, а после и в анус. И Аумма от этого перло еще хлестче, чем Клима. Уже через несколько фрикций он начал закатывать глаза и шептать что-то не на пангалакте, а на родном языке.

Кончив, а после, немного отдышавшись, здоровенный горэн легко снял свою хрупкую любовницу с себя и, басовито рассмеявшись, опустил раскрытым влажным отверстием на член Клима… Но тот выбором горэна остался недоволен и сменил анус на вагину, после спросив друга:

— Сделаем так, чтобы нашему цветочку было хорошо?

И они, ей-богу, сделали. Все, что смогли, все, что только в голову пришло. Ласкали, целовали, говорили нежности… И, конечно, трахали — по очереди и вдвоем. И продолжали бы в том же духе, пока здоровья хватало, но тут под потолком внезапно ожила система внутрикорабельной связи.