Профессор. Недопустимая связь

Глава 1

- Капец, Аня! Давай быстрее! - тянет меня за руку Крис.

Сопротивление не помогает. Танк, в виде моей подруги, что-то опять придумала.

- Да куда ты летишь? Объясни для начала! - торможу пятками, однако кроссовки скользят по полу, с керамогранитной плиткой. Догадались же выбрать самую скользкую.

- Как куда. Результаты конкурса на должность ассистентки Рубцова уже вывесили. Тебе не интересно, кто победил? - эмоционально махая руками, возмущается подруга.

- Мне не интересно, - твердо отвечаю ей.
Однако Крис это не останавливает. Тащит меня дальше и не останавливается.

- Да как не интересно?! У кого он будет в диссертации записан как консультант, перед тем все двери откроются! Разве тебе это не нужно?!
А вот это уже по больному. Мой профессор уехал из института на скорой. Давление шибануло под двести. И врачи ему сказали, если хотите дальше жить, пора на пенсию. И теперь у меня такой наставник, о котором только "мечтать" можно. Делай всё сама, а подпись я потом поставлю.

И теперь все вопросы по диссертациия обсуждаю сама с собой.

Но этого Рубцова в наставники…

Да про него столько слухов уже ходит. Капец просто!

Как только стало известно, что он у нас курс лекций своих читать будет, все как с ума посходили. Причём независимо от пола. Только цели у всех разные.

- Да вот так не интересно, - мне удается зацепиться за угол стены на повороте. - Я не пойду, - останавливаю я наш паровозик.

- Так! А ну перестань. Пошли смотреть. А вдруг ты там победила?

- Не с моей везучестью, - усмехаюсь я.
Да и не нужна мне такая везучесть, ели даже только часть слухов правда.

- Ой! Нормально у тебя всё с везучестью. Ты сама её отталкиваешь, - отцепляя мою руку от стены, заявляет Крис.

- Это как я её отталкиваю? - поднимаю брови.

Крис тем временем опять набирает скорость, таща меня по коридору.

- Ну во первых, ты могла танцевать, вместо того чтобы на кухне работать. Во вторых, давно бы себе уже нашла парня, который бы тебе помогал финансово, - отчитывает она меня.

- Да не буду я на шесте крутиться!

- Да ты на этой кухне так упахиваешься, что еле ноги домой волокешь. А я потанцевала в удовольствие, денег больше чем ты заработала и сил ещё дохрена осталось.

Закатываю глаза. До сих пор не понимаю, как мы так умудрились с Крис подружиться. Разные как небо и земля.

Крис всегда активная, общительная. Всегда в центре внимания. И я почти серая мышка-заучка.

- Да я как палка от швабры двигаюсь! И вообще, не моё это, задницей крутить, - фыркаю в ответ.

- Ой, не заливай. Видела я как ты танцуешь, пока с нами ещё жила. Всё у тебя нормально с пластикой.

Мы и правда жили раньше вместе. Но девчонки вечно вечеринки устраивают. А мне это не нравится. Мне бы книжку интересную почитать, или выспаться.

В общем нашла недорогую комнату и переехала. Теперь спокойно живу. И главное как мне нравится.

- Ладно. Тут дело твоё, - сдаётся Крис. - Но вот стать ассистенткой профессора Рубцова, это как выиграть билет в высшую лигу. Как ты этого не поймешь? А если он рекомендации даст, то вообще можно сказать, жизнь удалась.

Да вот так! Он говорят свои рекомендации через постель выдает. А это точно не мой вариант.

- Крис! Да правда, перестань! На нас уже смотрят! - шиплю я.

- Да пусть любуются, - отмахивается она.

Затем резко останавливается.

- Ты боишься потому, что до сих пор девственница? Так не переживай! Он то точно всему научит, - подмигивает подруга.
Чувствую как краска к лицу приливать начала.

Вот же коза!

- Ты потише не можешь? - шиплю на неё.

- Член! - как можно громче произносит Крис.

У меня глаза на лоб лезут. Вижу как на нас косится начинают.
Тут же рядом оказывается Влад. Который всегда не против весело провести время.

- Показать? - спрашивает он у Крис.

- Не сегодня малыш. Он у тебя без инвестиций. Не котируется, - отбривает его Крис.

Влад пожимает плечами. Бросает на Крис похотливый взгляд и идёт куда шёл дальше.

- Тебе не страшно так отвечать? - шёпотом спрашиваю подругу.

- Пф! - отмахивается она. - У него кишка тонка. Всё идём уже!

Наш паровозик опять пришёл в движение. Уже не сопротивляюсь. Толку потому что от этого ноль.

У стенда стоят две аспирантки с параллельного потока и посмотрев на него, уныло отходят.

Крис тянет меня к нему. Мы обе смотрим на него.

В центре, перекрывая другие объявления, висит приказ, о назначении Анны Брусникиной в ассистентки профессора Мрака Рубцова.

Меня парализует тут же. Смотрю и глазам не верю. Это же я. Анна Брусникина это я.

- Анька! Поздравляю! - кидается обнимать меня Крис. - Ну наконец и на твоей улице фура с удачей перевернулась!

А я стою и не знаю, радоваться мне или паниковать.
- Эй! Ты чего? - тормошит меня она. - Кол проглотила?

Я мотаю отрицательно головой. Язык от шока не слушается.

- Пошли в деканат, - в другую сторону теперь тянет меня Крис.

- А можно отказаться? - наконец выдавливаю из себя слова.

Кристина резко тормозит. Я по инерции врезаюсь в неё не успевая затормозить и мы вместе чуть не падаем.

- Сдурела? - на весь коридор вопит Крис. - Даже не вздумай такое ляпнуть! Рубцов мужик строгий. Но ты у нас самая умненькая. Так что всё у тебя получится! - отчитывает и наставляет Крис.

Мне бы её уверенность.

Говорят он деспот, если с ним спать не соглашаются.

А я не соглашусь. Точно-точно!

Листаем дальше. Там ещё глава) ➡️

Глава 2

Марк

Выхожу из аэропорта Толмачёво и сразу получаю по роже сибирским морозом. Минус двадцать пять, не меньше.

Снег хрустит под ботинками, дыхание вырывается облаками. Рейс задержали на три часа из-за метели, и настроение у меня сейчас ниже плинтуса.

Чемодан катится за мной с тихим скрипом колёсиков. Достаю телефон, набираю Артёма.

- Добрался, - бросаю в трубку, не здороваясь.

- Марк, брат! Наконец-то! - голос Артёма бодрый. - Рад тебя слышать. Бери такси и дуй сразу по адресу, посёлок "Зелёный Бор", Сосновая семнадцать.

- Понял. Еду.

- Жду. Не задерживайся там, - усмехается он напоследок.

Коротко. По делу. Как я люблю.

Ловлю такси, сажусь на заднее сиденье, называю адрес. Машина трогается с места. Откидываюсь на спинку, глядя в окно.

Снег валит хлопьями, дорога скользкая. Водитель ведёт уверенно крутит баранку. Местный, можно не волноваться.

Думаю о проекте. Филиал в Сибири это не просто расширение. Это выход на новые рынки, доступ к местным дата-центрам, партнёрство с научными институтами.

Риски есть, и я их все просчитал.

А вот на лекции зря согласился. Артём гад уговорил. "Помоги, старик, ректор я теперь, а ты мне должен с тех времён".

Должен, да.

Он вытащил меня из дерьма, когда я только начинал. Но читать курс стратегического менеджмента мне уже до скрежета зубов не интересно.

Хотя, это нужно для сети. Свежая кровь. Подающие надежды специалисты.

Присмотрюсь к аспирантам, отберу лучших для компании. будут для меня бабки зарабатывать.

Не сразу естественно. Через год-два.

И игра стоит свеч.

Такси паркуется у ворот. Двухэтажный дом, панорамные окна, гараж на две машины, подсветка по периметру.

Артём решил по красоте меня разместить.

Выхожу, водитель достаёт чемодан, я расплачиваюсь налом. Сдачу не беру, чтобы не ждать.

Беру ручку чемодана, иду к воротам. Они открыты, в проёме стоит Артём в тёмном свитере, с улыбкой до ушей.

Обнимаемся крепко, похлопываем друг друга по спинам.

Он всё такой же широкоплечий. Только теперь с сединой на висках, а глаза все такие же живые.

- Заходи, замёрзнешь, - говорит, пропуская внутрь.

Дом тёплый, пахнет деревом, хвоей и чем-то жареным. Гостиная просторная, камин потрескивает, на стене огромный телевизор, на диване плед, будто ждали.

- Кисам твоим тут понравится, - усмехается Артём, закрывая дверь.

- Нахер кис. Я работать приехал, - отрезаю, ставя чемодан у стены.

- Не пизди. Ты котяра всегда себе развлечения находил. Или у тебя одна единственная киса нарисовалась? - прищуривается он, и в глазах пляшут черти.

- Не, брат. Это только тебе так повезло, с Дариной, - отвечаю, снимая куртку.

Он смеётся, идёт к бару. Достаёт бутылку. Армянский коньяк, Ахтамар, мой любимый.

- Отметим твой приезд? - спрашивает, но это риторика.

Стол уже накрыт. Сырная нарезка, балык, оливки, хлеб с хрустящей коркой.

Артём всегда рад меня видеть по-настоящему, не для галочки, а от души.

Отказываться не хочу. Давно не виделись. Да и есть о чём поговорить.

- Наливай, - садясь, говорю я.

Первая, за приезд. Вторая, за старые времена. Третья, за Дарину, которая приручила Артёма, хотя он до сих пор думает, что это он её. Четвёртая, за бизнес. Пятая, шестая… уже не запоминаются.

Только смех, истории, и коньяк льётся ровно, без суеты.

Просыпаюсь в гостиной на диване. Голова как после бомбёжки. Во рту пустыня Сахара. Свет из окна режет глаза.

- Посидели, блядь, - поднимаясь, ворчу я.

Тело ноет, спина затекла. Плед валяется на полу. Телефон орёт где-то на кухне.

Дохромав до стола, вижу Артём звонит.

- Умереть не дашь спокойно, - принимая вызов рычу в трубку.

- Потом помрёшь, - бодро отвечает он. - Дуй в институт. Тебя там уже заждались. Ассистентка твоя наверное с утра пораньше пришла, всё подготовила, - подкалывает друг. - Кстати, умница, говорят.

- Ладно. Приведу себя в порядок и еду.

Отключаю вызов.

Душ, горячий, почти обжигающий. Вода смывает алкогольный туман, но не до конца.

Кофе, чёрный, без сахара. Выпиваю стоя, смотря в окно. Снег валит, сосны гнутся.

Красиво твою мать!

Вызываю такси. Одеваюсь. Костюм тёмно-серый, рубашка, чёрная, свежая, часы на запястье.

Выхожу.

Машина уже ждёт.

В институте сука цирк.

Декан, проректоры, заведующие кафедрами. Все улыбаются, жмут руку, говорят "добро пожаловать, Марк Андреевич", "рады сотрудничеству", "это честь для нас". Один даже пытается сфотографироваться.

Стою, киваю, улыбаюсь ровно, но внутри всё кипит.

Неприятно.

Льстиво.

А хули делать. Терплю.

Наконец вручают ключи от кабинета. На брелоке гравировка, "Профессору М. А. Рубцову".

Идиоты блядь!

Забираю, благодарю коротко. Избавляюсь от свиты.

Поднимаюсь на последний этаж. Здесь тихо. Пусто.

Кайф.

Коридор безлюдный, только гул вентиляции и запах свежей краски.

Подхожу к двери кабинета. Вижу, что приоткрыта. Значит, ассистентка уже здесь.

Бля, лучше бы не сейчас. Голова ещё побаливает, а мне нужно быть в форме.

Толкаю дверь. Захожу.

И тут же вижу аппетитную жопу.

Она стоит спиной, перегнувшись через стол и что-то пытается достать.

Джинсы идеально облегают бёдра. Задница упругая, округлая, с сочной мягкостью.

Именно такая, как я люблю.

Поясница прогнулась, рубашка чуть задралась. Виден кусочек кожи, бледной, с лёгким загаром.

Волосы собраны в хвост, русые, густые, одна прядь выбилась и падает на шею.

Член в штанах дёргается, приветливо, настойчиво. Несмотря на похмелье, несмотря на головную боль. Кровь приливает вниз, и я на секунду застываю в дверях.

Она не замечает. Продолжает там копошиться.

Визуализация

Дорогие друзья!

Приветствуем вас в нашей новинке.

Будет всё как мы любим. Противостояние характеров, горячий мужчина профессор, которого придется перевоспитывать и конечно же ХЭ!

Наша девочка

Анна Брусникина 24 года

Глава 3

С утра я как на иголках, и это ещё мягко сказано.

Вчера, когда Ксюша притащила меня в деканат, мне сообщили, профессор Рубцов приезжает сегодня. Тут же я получила указание, что кабинет должен быть готов к его приходу.

А кабинет-то только после ремонта. Краска свежая, пыль везде, коробки с оборудованием не распакованы.

До полуночи вчера провозилась, наводя порядок и устанавливая технику. Чуть на работу не опоздала.

Смена тоже выдалась тяжёлая. Как назло было много заказов, а следственно и у меня работы.

Домой еле доползла, упала лицом в подушку. Не успела закрыть глаза и тут же будильник.

У меня в руках уже третья кружка кофе за утро, а веки всё равно тяжёлые, как свинцом налитые.

Стою у стола в кабинете, пытаюсь не клевать носом. Садится не рискую, так как могу уснуть.

Ставлю кружку на стол. Краешек дна попадает на флешку, выскальзывает и летит за стол.

Простонав сквозь зубы, перегибаюсь через столешницу, тянусьрукой.

Ничего. Словно испарилась. Только лёгкое головокружение от недосыпа.

Вдруг воздух в комнате меняется.

Чувствую, кто-то вошёл. Тяжёлая, плотная аура заполняет пространство кабинета. Холодок по спине пробегает, хотя батареи работают на полную.

Резко выпрямляюсь и меня ведёт в сторону. Всё плывёт перед глазами. Усталость, кофе, недосып.

Хватаюсь за край стола, чтобы не рухнуть. В этот же момент ощущаю руки на своей талии. Сильные. Горячие.

Разряд тока прошибает всё тело.

Руки не просто держат, фиксируют намертво. Пальцы впиваются в плоть. Не больно, а уверенно, властно, как будто я вещь, которую нельзя уронить.

Пытаюсь развернуться и не выходит. Пытаюсь отстраниться тоже. Руки не пускают ни миллиметра.

- Мне нравится такой приём, - раздаётся низкий голос с хрипотцой прямо у уха.

От него мурашки бегут по коже. Волосы на затылке встают дыбом.

Тёплое дыхание касается шеи, с запахом мяты, кофе и дорогого парфюма. Густой, терпкий. Кожа, амбра и лёгкая горечь табака. Не в нос бьёт, а прямо по нервам.

Понимаю, что это он. Профессор Рубцов.

- А мне приветствие не нравится. Отпустите, пожалуйста, - произношу ровно, хотя внутри всё переворачивается.

Не успел зайти уже лапает! Внутри, всё кипит от возмущения.

Слышу усмешку за спиной.

Руки не убираются. Наоборот, притягивают ближе. Вжимают меня в мужское тело.

По ощущениям он шкаф, не меньше. Выше меня на голову, тело твёрдое, как гранит, и горячее, как печка. Водолазка тонкая и чувствую спиной рельеф мышц.

Вздрагиваю всем телом.

- Так лучше?

Его дыхание касается макушки. Его голос вибрирует где-то в груди. У меня.

- Нет. Отпустите! - вырывается резче, чем планировала.

Сердце стучит так, что в висках отдаётся.

Ещё одна усмешка за спиной.

Наконец руки разжимаются. Он отходит. Тут же поворачиваюсь к нему лицом.

Замираю, словно в стену врезалась.

Богов с неба на землю начали отпускать?

Высокий, широкоплечий, в тёмно-сером костюме, который сидит как влитой, подчёркивая каждую линию.

Рубашка чёрная, воротник расстёгнут ровно на одну пуговицу. Дорогие часы на запястье.

Лицо резкое, скулы будто высечены, ухоженная щетина подчёркивает линию челюсти. Глаза не просто серые. Стальные. Холодные. Пронзительные, как лезвие. Взгляд прямой, без тени сомнения, будто сканирует, разбирает на части.

От этого взгляда хочется сделать шаг назад, спрятаться, исчезнуть. Он пугающий. Не потому что злой потому что абсолютный. Никаких эмоций, только фокус. И сила, от которой воздух густеет.

Наконец прихожу в себя, хотя колени всё ещё подрагивают.

- Здравствуйте, Марк Андреевич, - произношу ровным голосом.

Сама себе удивляюсь. Как получилось без запинки?

- Здравствуй, - отвечает он.

Голос спокойный, ровный, но пробирает до костей.

Господи, что со мной? Почему от одного его слова всё внутри переворачивается, а от взгляда холодок по позвоночнику?

- Я Анна, ваша ассистентка. Кабинет готов. Лекции начинаются завтра. Что нужно подготовить? - быстро перехожу на деловой тон, чтобы не дать себе растеряться.

Он приподнимает бровь, едва заметно. Смотрит на меня, пристально, словно решает что-то для себя. Или может, просто разглядывает как забавную зверушку.

Становится не по себе.

Если честно, страшно рядом с ним находиться. Таких мужчин я ещё не встречала, пугающих до дрожи в пальцах.

Он кладёт сумку с ноутбуком на стол плавным движением, точным, без суеты.

- Флешка есть? - доставая ноутбук из скмки, спрашивает он.

Есть блин. Только она под столом, и чтобы достать, мне придётся снова перегнуться или вообще под стол залезать. И в обоих случаях светить перед ним пятой точкой придётся. А я больше не хочу.

Он и так уже всё обсмотрел. Вот прям чувствую это.

Да даже сейчас. Кожей ощущаю его взгляд, тяжёлый. Как будто прикосновение.

Он не просто смотрит. Он изучает, запоминает каждую линию.

- Да. Сейчас достану, - обреченно отвечаю я.

Аня, ты ни дня без приключений не можешь! - ругаю себя пока наклоняюсь.

Пальцы шарят по линолеуму, а кожа на попе покрывается мурашками. Потому что он смотрит.

Наконец нащупываю гладкий пластик флешки. Быстро поднимаюсь и ловлю его взгляд на себе.

Он не отводит глаз. Словно показывает, да я смотрел. Что ты мне за это сделаешь.

А ничего я не сделаю. Мне четко дали понять в деканате, если Рубцов будет недоволен мной, уволят из аспирантуры. Тогда все мои старания и стремления насмарку.
Поэтому приходится сжать зубы. Мне только нужно продержаться этот учебный год. И я продержусь.

В глазах Рубцова вижу хищный блеск. Не просто интерес, не любопытство. Голод. Точный, холодный, как у волка, который увидел добычу и уже прикинул, как поймать.

Сердце сжимается, дыхание перехватывает. Это не к добру. Точно не к добру.

Глава 4

Стою, уставившись на Рубцова. Внутри всё кипит. Не успел появиться уже грубит и условия ставит!

Ночами спать надо, а не по клубам шляться, - мысленно передразниваю его.

Это что, шутка такая у него? На зарплату аспиранта прожить нереально. Всем это известно.

Платят крохи, которые еле на еду хватает. А у меня комната ещё съёмная, и коммуналка за неё.

Кручусь как белка в колесе. Институт днём, кухня в клубе ночью, иногда ещё подработки. Официантом в том же клубе.

А этот московский индюк, решил что может мне указывать, когда спать и что делать?

Капец просто!

- Вас не устраивает проделанная работа? - спрашиваю, стараясь унять возмущение в голосе.

Горло сжимается от бурлящих эмоций. Слава богу слова выходят ровно, но с трудом.

Он откидывается в кресле, смотрит прямо, без тени улыбки. Взгляд как рентген.

- Работа устраивает. Внешний вид - нет, - заявляет он спокойно, будто обсуждает погоду.

Что? Внешний вид?!

Вот же гад гадский!

Внутренне рычу на него. Кулаки сжимаются сами собой.

Внешний вид? Я в джинсах, свитере, кроссовках. Все чистое, аккуратное, практичное.

Я вообще то не на бал пришла!

- Я сюда работать пришла, а не дефилировать по подиуму, - всё-таки дрогнувшим голосом в конце,отвечаю я. - Считаю ваше замечание абсолютно неуместным.

Этот индивид хамского происхождения начинает бесить меня по-настоящему. Сижу в аспирантуре, голову ломаю над проектами, а он - про внешний вид.

Да пошёл он!

Рубцов даже глазом не моргнул на мои слова. Только его бровь чуть приподнимается, как насмешка.

- Ещё поручения будут? - стараясь закончить разговор с ним поскорее. спрашиваю я.

Хочу уйти. Сейчас. Пока не сказала лишнего.

- Нет. В восемь утра. Без опозданий.

После слова нет я уже начала поворачиваться к выходу, но пришлось обернуться.

- Зачем в восемь? Лекция начинается в девять, - возмущение проскальзывает в моём голосе.

- Твой рабочий день начинается в восемь, - говорит он так, что спорить больше не хочется.
Минус полчаса сна теперь.

Киваю коротко, сцепив зубы. Поворачиваюсь, выхожу. Дверь за спиной закрывается с тихим щелчком. В коридоре, прислоняюсь к стене. Дышу тяжело.

Злость и возмущение кипят и требуют выхода. Так и хочется вернуться и высказать ему. Только он прав блин.

на то что аспиранты приходят чуть позже, закрывают глаза. Но теперь фигу мне.

Весь день пролетает как в тумане. Лекции, библиотека, подготовка к завтрашнему. Голова гудит.

Вечером клуб. Надеваю форму для кухни. Крис уже, в блестящем топе, мини-юбке, на каблуках. Она танцует в зале, я работаю на кухне.

- Ну что, Ань, как там твой профессор? - подбегает она на перерыве, глаза горят любопытством. - Секси, да? Расскажи!

Мы стоим в подсобке, я раскладываю продукты.

- Нормально прошло. Деловой. Лекции готовим, - пожимая плечами, стараюсь выглядеть равнодушно.

- Хочешь сказать, он тебя как мужчина даже не впечатлил? - прищурившись спрашивает Крис. Не верит.

Впечатлил. Ещё как!

Его руки на талии, запах, голос. Воспоминания всплывают, проходясь жаром по телу.

Но Крис об этом знать не обязательно. Если скажу, живьём с меня не слезет, будет выпытывать каждую деталь.

А мне стыдно. Стыдно признаваться, что от одного его взгляда внутри всё переворачивается.

- Да обычный мужик. В костюме.

Крис фыркает, прищуривается.

Слава богу её зовут в зал и мой допрос заканчивается.

Работа идёт своим чередом. Посуда, заготовки, полы. Музыка гремит за стеной, запах еды, алкоголя. Усталость накатывает волнами. Но я держусь.

Деньги нужны.

В зале начинается суета. Музыка стихает, крики, топот. Все бегут посмотреть. Я тоже вытираю руки и выхожу.

Вижу Крис на руках у официанта, который выносит её из зала. Нога неестественно вывернута, лицо белое как мел.

Зажимаю рот рукой, чтобы не вскрикнуть, и лечу к ней.

- Крис! Как так случилось?!

Она пытается улыбнуться, но глаза полные слёз. Сжимает зубы.

- Подскользнулась... Пиво разлили...

Официант кладёт её на диван в подсобке.

Тут же непонятно откуда материализуется наш администратор, Павел Сергеевич. Подлетает к нам. Толстый, красный, хмурый.

- Ты как умудрилась? - басит он на Крис.

- Гость пролил пиво под ноги. Подскользнулась и упала, - отвечает официант вместо неё. - Охрана ими уже занимается.

Павел кивает, но его лицо темнее тучи.

- И кто теперь заменять тебя должен? - рычит он. - В разгар смены!

Крис смотрит на меня. Глаза умоляющие. Я мотаю головой.

Нет, нет, нет! Я вообще работник кухни.

Павел следит за взглядом Крис и переводит свои глаза на меня.

- Соглашаешься или обе уволены, - глядя на меня, ставит он ультиматум.

Да чтоб тебе пусто было!

Внутри всё напрягается. Сжимаю зубы так, что челюсть болит.

Мы с Крис обе зависим от этой работы. Сейчас студенты приехали на учёбу и сложно будет найти такую же подработку. С ночными сменами.

Уволят и что? На улицу? Комнату не оплатить и есть на что-то нужно.

Крис смотрит умоляюще, одними губами шепчет: "Пожалуйста".

Я в растерянности.

Танцевать у шеста?

Я не умею. Не хочу. Никогда. Это не моё, вертеться голой перед пьяными мужиками.

Но Крис... Она мне помогла. С жильём, с переездом, с деньгами в долг. Без неё я бы не справилась.

- Я не умею, - начинаю тихо.

Вижу, как администратор набирает воздух в лёгкие, готовый начать орать.

Крис складывает руки в умоляющем жесте, со слезами на глазах.

Ну так нечестно! Крис, это запрещённый приём!

Дорогие друзья!

Не забывайте про волшебные кнопочки.

Глава 5

Смотрю то на Крис, то на Павла. Внутри всё переворачивается, как в стиральной машине в режиме отжим.

Соглашаться на ультиматум Павла нет никакого желания. Даже мысли о том, чтобы вертеться у шеста перед толпой пьяных мужиков, вызывают тошноту.

Но я выхода другого не вижу. Ладно бы только я одна пострадала, потеряла работу. Переживу, подыщу что-то. А Крис? С этой ногой она сейчас вообще беспомощная, без копейки останется.

И всё это будет из-за меня, если откажусь.

Нет, нельзя так подставлять подругу.

Крис смотрит на меня глазами щенка, которого вот-вот ударят. Слёзы на ресницах дрожат, а губы шепчут: "Пожалуйста".

Павел же стоит, скрестив руки на груди, и ждёт. Его лицо красное, как всегда.

- Я ни разу этого не делала. Как я по-вашему должна танцевать? - всё-таки выдавливаю из себя, глядя Павлу в глаза.

Он молчит пару секунд. Затем окидывает меня оценивающим взглядом. Липким, противным, от которого кожа покрывается мурашками.

Едва получается себя удержать, чтобы не передёрнуться от омерзения. Похотливые глаза бороздят тело. Задерживаются на груди, спускаются по бёдрам, возвращаются к лицу.

Стою, сжимая кулаки, и жду ответа.

Мерзко это, как будто меня раздевают на месте и оценивают. В клубе и так полно таких взглядов, но от шефа это особенно гадко.

- Три дня на обучение и на шест, - бросает он наконец, как будто это само собой разумеется и выходит за дверь. - Где твою мать скорая? - срывается он на стоящего рядом официанта. - Что все встали? Приносите свои извинения гостям и марш работать! - разгоняет он всех собравшихся, размахивая руками.

Все послушно расходятся. Через пару минут начинает звучать музыка. Громкая, ритмичная.

Павел стоит у двери, скрестив руки, будто боится, что мы сбежим.

- Спасибо, Ань, - шепчет Крис, сжимая мою руку. Её пальцы холодные, несмотря на боль.

Стою в ступоре и смотрю на спину Павла. Я в шоке.

На что я только что подписалась?

Теперь такие взгляды будут постоянно. Не только от начальства, но и от гостей в зале. Когда буду танцевать, вертеться полуголой под огнями.

От одной мысли щёки горят, а в животе узел завязывается.

Как я вообще до этого докатилась? Аспирантка, умница, а теперь стриптизёрша?

Это временно, уговариваю себя. Только чтобы помочь Крис.

Вскоре приезжает скорая. Сирена слышна даже сквозь музыку. Врачи проходят к Крис, осматривают, колют обезболивающее.

Павел приказывает мне ехать с ней.

- Поможешь добраться до дома после травмпункта, - бурчит он, не глядя в глаза.

Киваю, хотя внутри кипит злость. Просто приказал, как собаке.

Едва успеваю переодеться. Скидываю форму, надеваю джинсы и свитер. Руки трясутся, пуговицы не слушаются. Запрыгиваю к Крис в скорую, сажусь рядом на лавку. Двери хлопают, машина трогается с места, раскачиваясь на ухабах.

Крис всю дорогу успокаивает меня, хотя это ей больно.

- Ну ничего страшного не произошло, Ань. Потанцуешь пару месяцев и вернёшься к своим тарелкам. Видела, как девчонки зарабатывают? В разы больше, чем на кухне. И сил меньше тратится, - быстро говорит она.

Смотрю на неё. Лицо ещё бледное. Однако обезболивающее похоже подействовало, раз тараторит без умолку.

От её слов не легче. Всё внутри противится этим "танцам".

Мама не так меня воспитывала, чтобы я на шесте вертелась перед чужими мужиками.

А теперь что? Продаю тело за деньги? На меня же будут смотреть. Слава богу не трогать.

Хоть бы мама об этом не узнала. И то, что они с папой в деревне живут, совсем не обеспечивает мне информационную безопасность. "Доброжелателей" везде хватает. Кто-то из знакомых увидит, расскажет, и всё. Скандал, слёзы, разочарование.

От это мысли сердце сжимается, как в тисках.

В травмпункте суета, очереди, запах лекарств.

Всегда неприятные ощущения испытываю когда бываю в больницах. Беспомощность и страх всегда одолевают меня.

Крис осматривают, делают рентген.

- Перелом лодыжки, - объявляет врач, накладывая гипс.

Выдают костыли, которые потом нужно вернуть. Крис пытается шутить: -Теперь я как пират на одной ноге, - пытается шутить Крис.

Вот совсем не весело. Улыбаюсь через силу, помогаю ей встать.

На такси уезжаем к Крис домой.

Девчонки давно спят, когда мы входим. Поэтому стараемся издавать как можно меньше звуков. Естественно из нас шпионы никудышные. Крис роняет костыль и он падает с оглушающим грохотом.
Крис зажимает рот ладонью и хрюкает в неё. Если бы я не была все время с ней, можно было бы подумать, что она накатить где-то успела. А так понимаю, что это у неё до сих пор детство в одном месте играет.

Как дитё, честное слово.

Помогаю Крис устроиться в комнате, даю таблетки и запить. Сама падаю на соседний диван.

Раньше мы с Крис эту комнату на двоих делили. странно что она никого не позвала с собой жить.

Усталость наваливается мгновенно, глаза слипаются. Мысли путаются, и засыпаю, словно в яму проваливаюсь.

Просыпаюсь, как будто кто-то по голове меня огрел. Беру мобильник. Половина восьмого.

Чёрт!

В суматохе я забыла поставить будильник на пораньше. Твою налево!

Меня словно кипятком ошпарили. Слетаю с дивана, начиная носится по комнате.

Никакого мне утреннего кофе или бутерброда. Хотя желудок , но времени нет. Крис просыпается от шума, морщится от боли.

- Чего ты так торопишься? Времени ещё полно, - бормочет она, потирая глаза.

- Рубцов потребовал быть к восьми, - натягивая джинсы отвечаю я.

Лицо Крис вытягивается, глаза округляются.

- Вот это он деспот. Слава богу, что мне не досталась такая честь быть его ассистентом, - улыбается Крис.

Лишь кривлю губы в ответ. Легко говорить, когда сама с этим не столкнулась. Точнее, с ним.

Дальше быстрое умывание. Холодная вода бодрит, но не прогоняет панику. Волосы собираю в тугой хвост. Надеваю куртку и кроссовки.

Глава 6

Смотрю на дверь, затаив дыхание.

Ответа не следует - полная тишина, только гул вентиляции слышен в коридоре.

Дёргаю ручку, заперто.

Странно.

Рубцов же должен быть здесь, раз требовал явиться к восьми.

Может сам опоздал? Или это проверка какая-то?

Внутри всё сжимается от досады. Проспала, опоздала, а теперь ещё и кабинет закрыт.

Поворачиваюсь, чтобы спуститься за ключом. Тут же вижу, как из-за угла выворачивает он. Шаги уверенные, как у хозяина территории.

Рубцов оглядывает меня с головы до ног, медленно, не торопясь.

Подмечаю что этот взгляд не такой противный, как у администратора из клуба. Тот был липким, неприятным.

А этот…. этот вызывает страх, смешивающийся к каким-то с трепетом. Как будто электричество по коже пробегает и колени почему-то слабеют.

Магия какая-то.

- Не пускают? - с серьёзным лицом спрашивает он, а глаза продолжают внимательно изучать моё лицо.

В ступоре замираю. Зачем он так смотрит. Неужели не понимает, что его взгляд смущает.

Да и вообще! Неприлично так людей разглядывать!

Хлопаю глазами и понимаю, что Рубцов ждёт от меня какой то реакции.

До меня не сразу доходит, что это вроде шутка была. Так накрутила себя за утро, что теперь как истукан стою, даже юмор не понимаю.

Щёки горят, краснею до корней волос.

Рубцов достаёт ключи из кармана, вставляет в замок, поворачивает. Дверь открывается с тихим щелчком.

- Сделай два кофе и объясню, что мне от тебя нужно на лекции, - снимая верхнюю одежду, бросает он.

Вешает куртку на вешалку, поправляет рукава рубашки.

Выдыхаю с облегчением. моё опоздание не замечено.

Или он решил не замечать?

Иду к чайнику, новенькому, блестящему. Администрация института не поскупилась, оборудовав кабинет Рубцова. Мебель, техника и все остальные мелочи. Всё новое.

Я слышала, он пять лет не давал лекций. Интересно, что сподвигло снова начать?

У него же свой крутой бизнес, который он постоянно расширяет.

Зачем ему лекции читать?

Знаю, что таким образом подбирают себе лучших студентов, чтобы потом они работали на компанию. Но он мог поручить это кому-нибудь из подчинённых.

Зачем самому напрягаться? Может, контроль любит, чтобы всё под его присмотром?

Все эти мысли крутятся в голове, пока насыпаю кофе в кружки.

Вода закипает с тихим гудением. разливаю кипяток по кружкам. Ставлю одну Марку Андреевичу, а со второй в руках замираю у его стола.

- Садись, - кивает он на стул, рядом с его столом.

Присаживаюсь на краешек, спина прямая, словно кол проглотила. Чувствую напряжение, которое охватывает рядом с этим человеком. Он такой... пугающий, властный. Один его взгляд, и кажется, что он все секреты мои знает.

- Сегодня после лекции переедешь в этот кабинет. Не собираюсь бегать по институту в поисках тебя, - открывая ноутбук, произносит он.

Экран загорается, и ухоженные пальцы тут же начинают бегать по клавиатуре.

- Так можно же позвонить, и я приду сразу, - пытаюсь убедить.

Не хочу работать бок о бок с Марком Андреевичем. Это только увеличивает риски

.Вчерашний эпизод до сих пор жжёт кожу на талии.

- Я неясно выразился? Стол второй для кого здесь? - требовательно спрашивает он, отрываясь от экрана.

Глаза стальные, пронизывают насквозь.

У меня аргументов против больше нет. Киваю, сжимая кружку крепче.

- Поняла. Сделаю, - сдержанно отвечаю ему.

Он молчит. И лишь клацанье клавиш нарушает тишину.

Невольно наблюдаю за ним. Он отличается от всех профессоров, которых я видела.

Мощный, мышцы проглядывают даже сквозь пиджак. Плечи широкие, руки сильные.

Весь с иголочки. Костюм дорогой, видно, что сшит на заказ. На такие плечи сложно подобрать что-то готовое, чтобы сидело идеально.

Лицо словно высечено из камня. Мужественное, красивое по-мужски. Взгляд до костей пробирает, кажется, все мысли читает, когда смотрит в глаза.

И говорят, он одинок. То есть не женат. А вот девушек у него много.

По крайней мере такие слухи ползут по институту.

И ведь ни одна не сумела завоевать сердце. Слишком разборчивый что ли. Или слишком похотливый.

Но то, что умный, это точно. На его лекции все хотят попасть, даже готовы платить. А мне по сути повезло, буду бесплатно курс слушать. Хоть какой-то плюс в этой ситуации.

Принтер начинает шуметь, выплевывая листы, один за другим, с тихим шуршанием.

- Это тебе для изучения. Правила и материалы, которые нужно подготовить к завтрашнему дню,

Забираю ещё не остывшие листы из лотка. Их штук десять, и все плотно забиты текстом - мелкий шрифт, списки, схемы.

- Ознакомься, - бросает Марк, делает глоток кофе и снова смотрит в монитор.

Читаю что там он мне распечатал. Здесь заданий на целый день. Даже диссертацией некогда будет заняться.

Такое чувство, что меня в рабство загнали, а не на завидную должность ассистентки назначили.

Внутри закипает раздражение.

Он что, думает, у меня своей жизни нет?

Чувствую, что Марк иногда отрывается от ноутбука и смотрит на меня. Взгляд тяжёлый, как прикосновение.

Решаю не реагировать. Делаю вид, что увлечена чтением. Чтобы не провоцировать.

О его любвеобильности ходят легенды. Лучше не провоцировать.

Может, ему надоест, и переключит внимание на кого-то другого.

Чем дальше читаю, тем больше понимаю, что только на него и придется работать. На остальное судя по заданиям, у меня тупо не останется времени.

И во всём этом нужно ещё найти время, чтобы научиться танцам.

Крис сказала, договорится, чтобы меня обучила одна её знакомая, у которой она сама училась. Значит, придётся умудряться как-то совмещать институт, лекции, клуб.

Усталость накатывает только от одной мысли об этом.

Однако выбора другого пока нет. Деньги нужны и Крис помочь нужно.

Глава 7

Марк Андреевич смахивает с моего лица невидимую пылинку. Прямо около уголка губ.

Его пальцы касаются кожи и от этого мурашки бегут по шее. Пристально смотрит на губы несколько секунд от чего их начинает покалывать.

Он выпрямляется, смотрит ещё пару секунд в глаза и резко отпускает мои плечи.

А я думаю, что лучше бы держал.

Потому что колени подгибаются, как после долгого бега. А внутри всё вибрирует.

Понимаю что не дышала всё это время и делаю судорожный вдох.

Мама дорогая! Что это только что было?!

- Идём в кабинет, - приказывает он и выходит из аудитории не оглядываясь.

Практически падаю на стул у проектора.

Зачем он что-то там смахивал с лица?

Не было никакой пылинки, это же ясно.

Или это предлог, чтобы ближе подойти, проверить мою выдержку?

Сердце стучит чаще, щёки горят. Вчера хватал за талию, сегодня это.

Он что, так флиртует? Или проверяет, как отреагирую?

Накатывают противоречивые эмоции. Часть меня пугается, хочет сбежать, а другая... другая трепещет от этого внимания.

Нет-нет! Вот последнего точно не нужно! Вообще не должно это быть.

Он профессор. Я его ассистентка. И всё так и должно оставаться. надо просто быть начеку и не позволять ему приближаться так близко. Опасно близко.

Собираю вещи. Флешку, папки, раздаточные материалы.

Руки слегка дрожат. Заставляю себя сосредоточиться. Отправляюсь в кабинет Марка.

Дверь открыта, он надевает зимнее пальто. Подвисаю на этом зрелище. Он и так двигается как опасный хищник. А сейчас от его движений видно какие огромные бицепсы.

Интересно, у него везде мышцы такие рельефные?

Ой, ой, ой! Аня ты вообще про что думаешь?

О диссертации думать надо. Как из сложной ситуации на работе выбраться. А ты про мышцы профессора думаешь. Быстро отставить!?

Сторжусть на себя как могу. Но мысли как глупые мотыльки, возвращаются к лампочке, от которой их только что отогнали.

Марк Андреевич тут же начинает диктовать, что я должна сделать в первую очередь. Смотрит при этом в глаза. Пристально, не мигая.

Сильно смущаюсь, щёки снова краснеют, отвожу взгляд в сторону.

Стараюсь всё запомнить, киваю, но внутри паника, список задач растёт, а времени мало.

- Вернусь через три часа. Подготовь всё к этому времени, - застегивая пальто, приказывает он\.

Ничего не остаётся, как сказать:

- Всё будет сделано.

Хотя я в этом совсем не уверена. куча заданий. А я толком не спала

уже двое суток.

Внутри кипит раздражение.

Он что, думает, что я робот?

Но приходится молчать сжимая губы. Если буду возражть, может, и вовсе отказаться от еня как от ассистентства. А это конец! Диссертации, рекомендациям, моему будущему.

Он складывает ноутбук в сумку, разворачивается и идёт к двери. Останавливается около меня, опять смотрит в глаза так, что дыхание перехватывает.

- Сегодня у тебя видок получше, - бросает он и уходит, дверь хлопает.

Вот же гад! Я так же выгляжу, как и вчера. Те же джинсы, свитер, и та же невыспавшаяся моська.

Злость кипит внутри, кулаки сжимаются сами.

Как он смеет комментировать мой внешний вид?!

Это неуместно, унизительно.

Однако злость даёт мне энергию. С каким-то остервенением приступаю к заданиям.

Три часа пролетают незаметно.

Удивляюсь тому, что злость с человеком делает. Всё успеваю. Даже больше. Добавляю графики в презентацию, проверяю ссылки.

Удовлетворение от выполненной работы пробивается сквозь усталость.

Успеваю собрать свои вещи из своего маленького кабинета и несу коробку в кабинет Марка.

Тяжёлая зараза получилась. Мышцы ноют от напряжения.

Пока иду, признаю для себя, что он был прав, требуя переезда.

Если Рубцов постоянно будет давать столько заданий, а кажется что так и будет, то бегать по институту некогда.

И теперь придется работать с ним бок о бок, каждый день. А это значит, что держать дистанцию сильно не получится. В одном то кабинете на двоих.

Что, если он перейдёт грань?

В кармане джинсов начинает звонить мобильник, прерывая мои мысли.

Ставлю коробку на пол, достаю телефон. На экране высвечивается имя Крис. Нажимаю принять вызов.

- Да.

- Аня, я договорилась с Анжелой! - без приветствий начинает подруга. - Она сегодня тебя ждёт в восемь вечера. Адрес смской скину.

Понимаю, что выспаться сегодня не удастся. Две ночи работы в клубе, мечтала отоспаться. А вместо этого буду осваивать новую профессию. Искусство танца у шеста.

Внутри всё сжимается. Не хочу, но ультиматум администратора напоминает, что выбора у меня нет.

- Хорошо, - обречённо отвечаю.

- Чего голос такой? Твой профессор тебя загонял? - угадывает Крис.

- Во-первых, он не мой профессор! - отрезаю резко. - И да, угадала. Уже с ног валюсь от усталости.

- Держись давай. Приработаетесь, и нормально будет, - оптимистично произносит она.

У меня вот такого оптимизма нет. Есть предчувствие, что дальше только хуже.

С Рубцовым, с танцами, со всем.

И никакая это не фура с удачей, о которой говорила Крис. Скорее, товарняк с проблемами.

- Ладно, лечи там свою ногу, поскорее, - подкалываю подругу.

Мы вместе смеёмся, коротко, прощаемся и я отключаюсь. Засовываю мобильник обратно в джинсы, поднимаю коробку.

Когда выпрямляюсь, вижу стоящего рядом Рубцова.

Упс!

Как давно он здесь?

Что успел услышать?

Сердце замирает, коробка чуть не выскальзывает из рук.

Он молча подходит, забирает коробку из моих рук, легко, как будто она пустая. Разворачивается и идёт к своему кабинету, не сказав ни слова.

В ступоре смотрю ему вслед. Не ожидала такого.

Галантность?

Можно сказать, заработал одно очко в свою пользу. Однако внутри возникает подозрение. Ничего просто так никто никогда не делает. И думаю Рубцов тоже.

Глава 8

Смотрю на Анжелику как бык на новые ворота.

В небольшом зале вроде уютно, пол деревянный, отполированный, зеркала по стенам отражают каждое движение. В воздухе пахнет чем-то свежим, как после дождя, играет плавная музыка. А я чувствую себя как перед расстрелом.

- Это соблазнение, - начинает подходя к пилону и обхватывая его рукой, Анжелика.

Краска приливает к щекам.

Какая из меня блин соблазнительница?

На шесте бы удержаться и не шлёпнуться. А здесь нужно ещё двигаться плавно и красиво.

Да фиг у меня получится.

Вспоминаю, как танцевала просто для удовольствия, без всяких шестов и зрителей. Просто отдавалась музыке.

А сейчас я напряжённая как струна. Точно как робот буду двигаться.

Такое чувство, что жизнь решила меня испытать на прочность, подкинув одним разом профессора узурпатора и эти танцы.

- Соблазнение не только в сексуальном плане, - продолжает Анжелика, - но и в эстетическом. Взгляды, движения тела должны завораживать зрителей. Чтобы им хотелось смотреть на твои движения, плавные, перетекающие.

Анжелика одновременно говорит и показывает. Её тело изгибается, как волна, рука скользит по пилону, бедро приподнимается грациозно.

Залипаю на том, как она двигается. С восхищением смотрю на неё.

И ведь это не выглядит вульгарно. Нет никаких трясущихся движений попой или грудью.

- Не уверена, что у меня получится так же, - смущаясь, произношу я.

- Анют, мне Кристина рассказала мне о вашей ситуации. У тебя есть только один путь, научиться, - по-доброму произносит Анжелика. - Смотри, ты же любишь танцевать? - перескакивает она сразу на другую тему.

- Да, иногда. Правда уже давно этого не делала, - вздыхаю я.

- Сейчас начнёшь чаще, - подмигивает Анжелика. - Вслушайся в музыку, почувствуй её ритм, обтекаемость и пробуй, - проникновенным голосом произносит Анжелика.

Легко сказать. Ладно, деваться мне и правда некуда. Если отступлю сейчас, то подведу Крис. А она всегда была рядом и помогала, когда мне было тяжело.

Надо собраться, Аня, просто дыши и пробуй.

Подхожу к пилону, прикрываю глаза, вслушиваясь в звучащую музыку.

Ловлю ритм и начинаю двигаться, как чувствую, вспоминаю движения Анжелики, плавные, перетекающие.

Стараюсь повторить, оступаюсь. Нога соскальзывает, и я чуть не падаю.

- Ой, - открывая глаза, вскрикиваю я.

- Не переживай, всё хорошо. Давай ещё раз, - подбадривает Анжелика.

Вздохнув, снова настраиваюсь, закрываю глаза. Почему-то не так стыдно с закрытыми глазами. Как будто одна в комнате.

Думаю, может, и в клубе так же делать? Просто не смотреть, не думать о тех, кто в зале. Только музыка и движения.

Начинаю снова. Стараюсь двигаться плавно.

Опять сбиваюсь.

Рычу внутренне на себя. не могу ни как настроиться. Словно кто-то смотрит на меня ,кто никогда этого не должен увидеть.

- Так! Аня, смотри на меня. Не думай о том, что я о тебе подумаю. Вообще, выкинь все мысли из головы. Сейчас твоя задача получить удовольствие. Двигайся, как чувствуешь, - переключая трек, даёт наставления Анжелика.

Эта мелодия нравится мне больше. Вслушиваюсь в неё. Мысленно вспоминаю, что сама чувствую, когда танцую для себя.

Отдаюсь полностью музыке и начинаю двигаться. Плавно, как чувствую. Бёдра качаются в такт, руки тянутся вверх.

На миг забываю обо всём.

О Рубцове, о диссертации, о клубе. Просто наслаждаюсь движениями и ощущениями.

- Вот так гораздо лучше. Вайб ты поймала, - хвалит Анжелика. - Теперь пробуй с открытыми глазами. Смотри, как я двигаюсь, и пробуй повторять.

Делаю, как говорит Анжелика. Смотрю то на неё, то в зеркало в зеркало. В отражении наблюдаю за своими движениями. Капец какие неуклюжее сначала. Но потом постепенно движения сглаживаются. Тело начинает подчиняться сигналам, идущим от мозга.

Новые нейронные связи в действии.

Может, и получится у меня? - мелькает мысль, когда я чувствую ,что начинает получаться.
Но до Анжелики мне очень далеко. Она словно вода, заигрывающая с пилоном. Шикарно танцует.

Три часа пролетают незаметно. Что-то получается, что-то нет. Но Анжелика хвалит, подбадривает.

Учиться оказывается не так страшно, как я думала в начале.

- Спасибо тебе, - говорю я, когда мы уже переодеваемся после душа.

- Я рада, что могу помочь, - отвечает Анжелика.

- Сколько с меня, - спрашиваю я, а сама боюсь услышать ответ.

Деньги и так на исходе, а тут ещё уроки.

- Сдурела? - хмурится Анжелика. - Никаких денег. Вам и так есть на что их потратить.

- Но это же... мне неудобно, что ты тратишь на меня своё время, - отвечаю я.

Вспоминаю поговорку. Ничто не бывает бесплатно, кроме сыра в мышеловке

- Неудобно спать на потолке, одеяло сваливается, - ворчит Анжелика. - Я тоже была когда-то в подобном положении. И мне так же помогли. Так что забыла о деньгах. Ясно! - сердито заканчивает Анжелика.

Киваю в ответ, чувствуя, что обидела её.

- Извини. Просто мне впервые

Три дня пролетают как одно мгновение. Лекции и задания Рубцова днём, обучение пол-денсу вечером.

В четверг ещё и одну смену отрабатываю на кухне в клубе.

Это временно, - успокаиваю себя.

Павел подходил ко мне в конце смены и объявил, что в пятницу ночью моя первая смена у шеста.

Сердце сжимается, вот оно, настоящее испытание.

Что если не справлюсь? Если все увидят мою неуклюжесть?

Только что мы с Анжеликой мы закончили последнее занятие. Она довозит меня до клуба. Желает удачи, и наказывает не бояться и выкинуть всё стеснение.

- И ещё, не смотри на гостей в клубе. Так будет легче. Растворяйся в музыке, чувствуй её и двигайся, - с тёплой улыбкой говорит Анжелика на прощание.

- Спасибо тебе большое! - расчувствовавшись, обнимаю её.

Без неё я бы сдалась на первом же шаге.

Глава 9

Марк

Выхожу из переговорной комнаты.

Внутри всё кипит, будто вулкан рвётся наружу, прямо под самым горлом. Представители из СибТехПрома весь день виляли хвостом. Как дешёвая шлюха на трассе, которая не знает, сколько брать за час.

Три часа сплошного пиздежа.

"Мы ещё подумаем", "Нужно согласовать с советом директоров", и дальше в таком же духе.

Я им не пацан на побегушках, не мальчик для битья, чтобы три часа сидеть и слушать эту хуйню с серьёзным лицом.

У меня бизнес, мать его, а не кружок по вязанию.

Даю задание безопасникам, пробить эту шарашкину контору. А поют красиво а не деле пиздежа дохуя.

Уже сейчас понимаю, что партнёрство с ними не получится. А это значит надо искать новых, проверять, договариваться.

Дел по самое небалуйся.

Всё это на фоне открытия филиала в Сибири. Охенчик.

Как жопой чуял с самого начала, не надо было соглашаться на этот курс лекций.

Решил же пять лет назад что всё. Нет бля. Артем уговорил, гад языкастый.

Ещё ассистентка из головы не выходит.

Зачётная жопа. Таких вокруг полно. Ещё аппетитнее. Не, члену эту подавай.

Поднимаюсь по лестнице в институте медленно, шаг за шагом, чтобы остыть хоть немного. Прохладный воздух нихрена не помогает.

Слышу сверху голос. Знакомый, как назло. Резкий, с лёгкой хрипотцой от усталости, сибирский акцент пробивается сквозь слова.

- Во-первых, он не мой профессор! - отрезает она так резко, что я замираю на ступеньке, нога висит в воздухе.

Внутри неприятно заскребло, как ножом по стеклу. Это же про меня говорит.

- И да, угадала. Уже с ног валюсь от усталости.

Снова звучит голос ассистентки, затем смех. Лёгкий, чистый, звонкий, от которого от которого мурашки пробирают, как электрическим током.

- Всё, давай. Пока-пока!

Поворачиваю за угол, вижу её в конце коридора.

Анна наклоняется за коробкой. Джинсы обтягивают задницу так плотно, что я невольно задерживаю дыхание на секунду.

Круглая, упругая, идеально ляжет в ладонь.

Сжимаю зубы. Мысленно, еще вчера, перегибал её через стол, представляя, как она изгибается подо мной.

Она поднимает коробку, морщится от веса. Замечает меня, вздрагивает всем телом, как от удара током.

Щёки моментально заливает румянец до самых ушей, глаза расширяются.

Точно, засранка про меня говорила с кем-то по телефону.

Не мой профессор.

А чей, мать твою? Кто ещё её так загонял заданиями?

Раздражение вспыхивает моментально, как спичка в бензобаке, заливает всё внутри жаром.

Чтобы не ляпнуть лишнего молча подхожу, забираю коробку из её рук одним движением.

Она стоит, глаза круглые от удивления, губы приоткрыты, дыхание сбивается, грудь вздымается чаще.

Гадай теперь, сколько я слышал из твоего разговора, - думаю про себя и разворачиваюсь. Иду к кабинету, не оглядываясь, шаги эхом отдаются по коридору.

Пока поднимаюсь дальше, в голове крутится одна картинка за другой.

Как перекидываю её через колено в кабинете, опускаю джинсы до колен и шлёпаю по этой сочной заднице.

Чтобы запомнила навсегда, как обо мне говорить с подругами. Чтобы след от ладони остался красный, на всю ночь.

Сам не понимаю, с какого хера эти её слова так зацепили.

Это из-за сорвавшегося партнёрства, конечно! Просто злость ищет выхода, и она попалась под руку.

Точно, не иначе.

И мне сука интересно, от чего она так устаёт.

Что она такого делает, что такая уставшая? Кроме моих заданий, которые я ей сваливаю пачками. Клубы? Парни?

Мысль царапает внутри, раздражает ещё больше.

Следующие три дня, как ад кромешный. Сплошной бег по кругу.

Переговоры, встречи, звонки.

На Аню почти не смотрю. Наваливаю ей заданий после лекции и уезжаю.

Но она всё равно где-то на периферии сознания, как заноза. Мелькает в голове её задница, когда подписываю очередной документ, когда веду переговоры.

Всплывает её усталый голос, когда пью кофе в пробке на пути в центр.

Засранка мелкая.

Почему её слова так въелись в мозг, как вирус? Не мой профессор.

Да похер, чей я вообще. Но именно "не её", это задело, как заноза и не вытаскивается.

Пятница. Новая встреча. Нашёл инвесторов. Юристы проверили каждый пункт договора, каждую запятую, всё чисто, как слеза.

Подписываем пачку бумаг, ручки скользят по листам.

- Рады сотрудничеству, Марк Андреевич, - пожимает руку Игорь Ветров, генеральный «НовСиб».

Крепкий мужик, лет пятидесяти, с сединой на висках, взгляд без подвоха.

- Взаимно, Игорь, - позволяю себе сдержанную улыбку, уголком губ.

Можно выдохнуть полной грудью. Проект не затормозит, филиал скоро откроется.

- Предлагаю отметить, - говорит Ветров. - Ресторан хороший, стейки, виски, потом клуб, расслабимся.

Остальные подхватывают и как болванчики кивают в знак поддержки.

Внутри кривлюсь так, что челюсть сводит судорогой. Терпеть не могу эти сборища, пьяный трёп про уважешь.

И отказаться нельзя. Партнёры новые, отношения строить надо.

Натягиваю улыбку, киваю коротко.

Приезжаем в ресторан в центре, с видом на Обь.

Сначала все разговоры про контракт, перспективы, цифры, планы на год.

Я уже всё просчитал до копейки. Мне откровенно скучно, сижу и киваю в нужных местах.

Они налегают на виски и коньяк, бутылки пустеют. Я заказываю кофе, чёрный, без сахара.

Напиваться не собираюсь. Завтра субботняя лекция в институте, да и похмелье после попойки с Артёмом ещё свежо в памяти.

Ближе к одиннадцати вечера перебираемся в клуб.

Захожу внутрь и сразу вижу шесты по залу, высокие, хромированные.

- Не рассчитывай на голые прелести сегодня, Марк, - хлопает меня по плечу Ветров и ржёт басом. - Всё одетое, приличное, но жарко!

Заказываем столик в VIP-зоне. Я снова на кофе, двойной эспрессо. Остальные продолжают накидываться.

Глава 10

Делаю глубокий вдох за кулисами, будто перед прыжком в ледяную прорубь.

Грудь вздымается так сильно, что лямки серебристого топа впиваются в кожу. Пальцы дрожат мелкой, неконтролируемой дрожью.

Ведущий громко объявляет в микрофон.

- А сейчас - новая звезда! Впервые на этой сцене! Встречайте!

Толпа взрывается свистом, криками.

Выхожу из-за кулис. Свет софитов бьёт прямо в глаза, слепит до слёз.

Слава богу, что я никого не вижу из гостей клуба. Ни одного лица. Ни одного взгляда.

Медленно прохожу к своему шесту. Сердце колотится так, что отдаётся в ушах громче басов, летящих из колонок.

Аплодисменты, свист, мужские голоса.

- Давай, красотка!

- Покажи класс!

- Ого! зачётная новенькая!

Внутри всё сжимается в тугой комок стыда и страха.

Только не упади, Аня. Только не упади, - повторяю про себя как заклинание.

Берусь за прохладный хромированный шест обеими руками. Начинает звучать трек, под который мы с Анжеликой репетировали до боли в мышцах.

Мы все пятеро начинаем двигаться одновременно, как один организм.

Я прикрываю глаза и отдаюсь музыке целиком, все мысли только о песне, о смысле слов.

Пусть тело делает всё само. Главное не думать о других людях.

Только ритм. Только дыхание. Только движение.

И хвала небесам, у меня вроде получается. Если судит по одобрительным возгласам в зале.
Кто-то даже свистит двумя пальцами так, что уши закладывает.

- Богиня!

- Давай детка! Ещё!

- Давай, малышка!

Может кому-то и нравится такое внимание. А мне вот нет. От слова совсем.

Пьяные выкрики только сбивают, а не помогают.

Стараюсь слушать только музыку, не заостряя внимание на нетрезвые голоса.

Дальше немного легче. Тело вспоминает каждую связку, каждый поворот, каждое движение вокруг шеста.

Однако внутри всё равно сидит противный комок. Меня похотливо разглядывают. Оценивают.

Представляю маленький уютный зал Анжелики. Её подбадривающую улыбку.

У тебя всё получится, Анют. Просто дыши. Просто чувствуй, - прокручиваю её слова в голове.

Ведущий объявляет большой перерыв.

Тяжело дыша иду за кулисы. Ноги дрожат, колени подгибаются.

Сажусь на стул, сразу же беру бутылку воды, делаю несколько больших глотков.

- Ты чего такая бледная, как будто призрак увидела? - Катя садится рядом, вытирая пот маленьким полотенцем. - У тебя шикарно получается! Не парься, первый раз всегда адреналин зашкаливает.

- Не то слово зашкаливает, - слегка улыбаюсь в ответ.

Даша подбегает, хлопает по плечу так, что я вздрагиваю.

- Да ты огонь! Мужики уже слюни распустили до пола! Один чуть стакан не проглотил!

Приятно ,что девчонки поддерживают. Хоть я с ними толком и не общалась никогда. Да и некогда было. Всё время работала.

- Может, тебе для смелости глоточек? - Леся протягивает пластиковую бутылку. - Ром с колой. Легко зайдёт, не заметишь.

- О нет. Я не любитель, - отнекиваюсь я, стараясь восстановить дыхание.

И вообще, я почти не пью. Добавляю мысленно.

- Зря, я только так поборола стеснение. А сейчас и допинг не нужен, - добавляет Олеся.

Делаю еще несколько глотков воды. Алкоголь не панацея. Я уж лучше так со своими страхами и комплексами бороться буду.

- Даша, ты в зал пойдёшь? - поправляя топ, спрашивает Катя.

- Зачем? - осторожно интересуюсь я.

- Мы обычно выходим в зал на больших перерывах. Там тебя и коктейлем угостят, на чай дадут, да и найти папика можно, - влезает Света.

Остальные девчонки укоризненно смотрят на неё.

- Папика здесь только ты ищешь, - хмурится Катя.

- Ой, простите святые девы! - кривится Света. - Вы же все здесь про искусство. В других клубах приват даже не танцевавшие ни разу, - презрительно заканчивает Света.

Все поворачиваются к ней, как по команде.

- А ты вообще зачем сюда пришла, если тебе приватов так не хватает? У нас их нет и не будет! - прищуривается Олеся.

- Не твоё дело, - огрызается Света и отворачивается к зеркалу, начинает поправлять макияж.

И слава богу что у нас такого нет. Тогда бы с Крис точно на улице оказались. Ну или пришлось бы к ней возвращаться, чтобы хоть как-то концы с концами сводить.

- Девочки, на выход! - резко зовёт нас ведущий.

Второй выход уже не такой страшный.

Тело разогрето, мышцы уже работают лучше, музыка забирает моё сознание. Даже начинаю получать крошечное, еле заметное удовольствие от танца, когда не думаю, что на меня смотрят.

Внутри тихая радость, что я не как корова на льду. Хотя лучше бы свои тарелки мыла, чем вот это вот всё.

Чувствую, как атмосфера рядом со мной стремительно начала становится напряжённой. Как будто воздух вдруг сгущается, превращаясь в желе.

По коже бегут мурашки, хотя в зале тепло.

Смотрю скользящим вокруг, ища источник. Натыкаюсь взглядом на мужчину.

Рубцов!

Он стоит прямо около сцены. Черная рубашка, рукава закатаны до локтей, руки в карманах брюк и судя по тому, как натянулась ткань, сжаты в кулаки.

Смотрит на меня прожигающим взглядом, от которого кожа покрывается мурашками, а внутри всё леденеет.

Тут же сбиваюсь и чуть не падаю.

Успеваю схватиться за шест, но взгляда от Рубцова отвести не могу.

В нём плещется гнев, такой явный, что я дыхание перехватывает.

Как раз в этот момент ведущий объявляет перерыв.

Делаю что-то наподобии реверанса и разворачиваюсь, чтобы скрыться за кулисами.

Не успеваю сделать и трёх шагов. Руки обхватывают талию, железной хваткой.

Они разворачивают меня так резко, что дыхание перехватывает.

Рубцов.

Его лицо в считанных сантиметрах от моего. Глаза горят, как два прожектора.

- Здравствуйте, - шёпотом выдавливаю я.

- Хуяствуйте, - рявкает он так, что у меня внутри всё сжимается.

Глава 11

Мгновение и мир переворачивается.

Рубцов как пушинку закидывает меня на плечо и несёт к выходу, не обращая внимания на охрану и удивлённые взгляды гостей.

- Марк Андреевич! Отпустите меня немедленно! - почти кричу я.

Руками упираюсь в его спину. Чувствую твёрдые мышцы под дорогой рубашкой. Чувствую, как они перекатываются под моими ладонями.

Мой голос тонет в громыхающих басах клуба, в криках охранников и толпы, в стуке собственного сердца, которое готово выскочить из груди и убежать куда подальше.

Он даже не замедляется. Шагает широко, уверенно, будто я вообще ничего не вешу, будто я просто тряпочка на его плече.

А его ладонь. Она прямо на моей попе. Горячая и сильная. И я чувствую как он лапает меня, сжимая пальцы.

Рубцов выносит меня через служебный выход. В нос сразу ударяет запах жареных закусок.

Всё никак вентиляцию починить не могут. И то что гости жалуются на запахи из кухни, Павла не смущает.

Вот и он стоит у стены, нервно переминаясь с ноги на ногу. В руках у него большой пакет из которого торчит мой кроссовок и моя зимняя куртка перекинута через руку.

Он вещи мои трогал? Фу блин!

Павел, как только замечает нас, отлепляется от стены и идет навстречу, протягивая пакет Рубцову. Улыбается так широко и заискивающе, будто перед ним сам царь всея Руси.

- Хорошего вам вечера, Марк Андреевич, - почти кланяется он. - Всё как договорились. Машина ждёт.

Дверь с грохотом распахивается об стену. Три охранника в чёрных костюмах бегут к нам по коридору, ботинки стучат по бетону, как молотки.

Марк резко разворачивается в их сторону. Вижу как Павел кинулся им наперерез.

- Парни, всё хорошо, можете идти, - машет рукой он, как будто от назойливых мух отмахивается. - Клиент VIP, всё под контролем, вопросов нет.

- Растрепишь хоть слово, пожалеешь, - бросает Рубцов негромко, но с такой ледяной яростью, что у меня кровь стынет в жилах, а Павел бледнеет на глазах.

- Да отпустите вы меня наконец-то! - вырываюсь я, бью ногами в воздух, пытаюсь вывернуться.

Это что только что было? Меня как тёлку продали?

Павел никогда бы просто так не расшаркивался перед кем бы то нибыло, если это не выгодно. Деньги у него всегда на первом месте. Значит, Рубцов ему заплатил.

- Затихла и не отсвечивай, - рявкает Марк Андреевич так, что я затыкаюсь мгновенно, будто мне пощёчину дали.

У чёрного выхода уже стоит машина. Огромный чёрный джип, тонированный в ноль, фары горят жёлтым, как глаза хищника.

Он открывает заднюю дверь одной рукой и, как мешок с картошкой, запихивает меня внутрь.

Падаю на кожаное сиденье, холодное, скользкое.

Он садится рядом, сгружает пакет и куртку мне на колени. Дверь хлопает с глухим стуком.

- Верните меня назад! Зачем вы это делаете? Я же просто танцевала! - голос дрожит, как струна.

Перед глазами картинки как мы с Крис ищем место на вокзале ,гле бы переночевать холодной зимой. Утрированно конечно. Но без работы нам придется очень туго.

Рубцов поворачивается ко мне.

Остальные слова застревают в горле, будто кто-то заткнул мне рот.

Глаза, два чёрных океана, в которых бушует буря. Желваки ходят по скулам. Взгляд убийственный, от которого хочется провалиться сквозь землю.

- Рот закрыла, - рычит он так, что я вжимаюсь в сиденье.

Водитель трогается плавно, и машина набирает скорость. Мчит по городу и я понимаю что мы направляемся за голод.

Фары выхватывают только тёмную трассу, снег по бокам дороги, сосны, берёзы покрытые инеем.

Мне страшно. Очень страшно. До дрожи в коленях.

Куда он меня везёт. В лес закапывать, так вроде не зачто.

Спросить не могу. Язык прилип к нёбу, горло пересохло.

Водитель поглядывает в зеркало заднего вида. Я сижу почти голая, только серебристый топ да короткие шорты. Ноги голые, руки голые, всё тело на виду. Стыд жжёт щеки сильнее мороза.

- На дорогу смотри, - рявкает Рубцов так, что водитель вздрагивает и вцепляется в руль обеими руками.

Дальше едем в полной, гнетущей тишине.

Я натягиваю куртку, закутываюсь в неё до подбородка, как в броню, прячу голые плечи, бёдра.

Жмусь к двери, чтобы оказаться как можно дальше от него, чтобы между нами было хотя бы полметра воздуха.

Он сидит, откинувшись на спинку, смотрит в окно. Рука лежит на подлокотнике, пальцы сжаты в кулак.

Напряжение густое, как дым, давит на грудь.

Машина сворачивает к высоким кованым воротам, которые открываются автоматически, без звука.

За ними дом. Двухэтажный особняк из тёмного сибирского бруса и огромных стеклянных окон от пола до потолка.

Марк выходит первым. Обходит машину, открывает мою дверь.

Хватает за руку железной хваткой, вытаскивает наружу. Холодный воздух кусает кожу, проникает под куртку.

Вокруг - тишина, только снег хрустит под его ногами. Никаких соседей. Никаких фонарей. Только лес, ночь и мы.

- Можно я лучше домой? Пожалуйста… Я всё объясню… - сопротивляюсь я, голос тоненький, жалкий, как у ребёнка, которого ведут к стоматологу.

Страшно капец. Кто его знает, что у Рубцова сейчас на уме. Убьёт? Изуродует? Или хуже, сделает то, о чём я даже думать боюсь?

- Не можно, - бросает он коротко, как приговор.

Опять закидывает меня на плечо.

Как куклу. Как вещь. Как свою собственность.

Забирает пакет из машины одной рукой, хлопает дверцей ногой. Джип разворачивается и уезжает, фары исчезают за поворотом, оставляя нас в полной тишине и темноте.

Идёт к дому уверенно, быстро, не глядя под ноги. Его рука снова лежит прямо на моей попе.

Даже через толстую куртку обжигает, как раскалённое железо. Пальцы сжимают так сильно, что я чувствую каждый палец.

Замираю. Дыхание перехватывает. Внутри всё стягивается тугим, горячим узлом.

Мозг кричит, Беги! А куда бежать. По тесу незнакомому носиться. Я не такая отчаянная.

Глава 12

Рубцов смотрит прямо на меня. Будто я под прицелом. Его глаза, как два стальных луча, от которых внутри всё стынет.

Смотрю в ответ. Однако ноги сами делают шаг назад. Деревянный пол холодит босые ступни, и пальцы сами поджимаются.

Внутри страх смешивается с гневом. Не знаю, что сильнее, желание бежать или высказать ему за то, что он меня сюда притащил.

- Вы же сейчас не серьёзно?

Он не отвечает. Только наблюдает, как я отступаю, будто прикидывает, сколько шагов мне нужно, чтобы вжаться в стену.

Его тяжёлый взгляд, давит на грудь. Воздух в прихожей густеет и становится трудно дышать.

Вспоминаю, что знаю о нём. IT-магнат, хозяин компаний по кибербезопасности и аналитике, приехал открывать филиал в Сибири.

Говорят, что он со всеми своими ассистентками переспал, и вообще он тот ещё бабник. По институту ходят невероятные истории о его любовных похождениях.

Это только усиливает страх. Он не просто профессор, он человек с властью, деньгами, связями. А я здесь, в его доме, как в ловушке.

- Куртку снимай, - приказным тоном произносит он и оставляет меня одну около входной двери.

Стою, как вкопанная и смотрю ему вслед. Гостеприимство зашкаливает однако.

Не знаю что делать. Вот он пакет с моими вещами. Переодевайся и беги.

Только вот куда бежать. Дорогу я не запомнила. Да и кто его знает, на кого я нарвусь, пока до дома добираться буду. Вдруг кто-то пристанет.

Ночь, глушь, и я одна.

Страшно.

Пальцы сами тянутся к молнии на куртки. Бегать я точно зимой непонятно где не буду.

Снимаю её и вешаю на вешалку. Серебристый топ и шорты жмут, будто напоминают, где я только что была. Достаю из пакета джинсы, свитер и надеваю прямо сверху.

Прибавляется немного уверенности. Теперь хоть прикрытая и он не будет пялится. Наверное.

Представляю как Рубцов смотрел на меня ,когда я танцевала и внутри все от стыда сжимается.

Переживала о том чтобы родители не узнали. А вышло всё ещё страшнее. Если в институте узнают, по головке не погладят.

У нас как в совковые времена. У женщины должен быть морально нравственный облик. Учёные все как ни как.

Внутри всё равно кипит. Стыд за танцы, гнев на Павла, который меня можно сказать продал, и страх перед Рубцовым, который смотрит на меня, как на собственность.

Оглядываюсь. Дом огромный, даже прихожая больше моей съёмной комнаты. Тёмное дерево, стекло, свет мягкий. Захожу в гостинную и глаза распахиваются широко-широко.

Внушительный камин, угловой диван такой, что на нём можно жить, журнальный столик блестит, будто только что протёрли. Всё дорого, сдержанно, с размахом.

Ну а как я думала? Рубцов бизнесмен. Успешный бизнесмен.

Было бы странно, если бы он жил в какой-нибудь съёмной хрущёвке, как я. Но эта роскошь только подчёркивает пропасть между нами.

Вспоминаю слухи.

Начинал с нуля, теперь IT-магнат, приехал открывать филиал в Сибири,

расширяется.

Говорят, что он со всеми своими ассистентками переспал, и вообще тот ещё бабник. По институту невероятные истории ходят о его любовных похождениях.

Это только усиливает страх. Он не просто профессор, он человек с властью, деньгами, связями. А я здесь, в его доме, как в ловушке.

Переминаюсь с ноги на ногу. Пол холодный, и я жалею, что не надела носки.

Возвращаться за ними? Страшно. Почему-то кажется, что стоит мне шагнуть обратно, и он тут же появится, как призрак.

Я вообще рядом с ним как на иголках. А сейчас ещё и на его территории.

Обхватываю себя руками, пытаюсь согреться, но пальцы всё равно ледяные.

Что он имел в виду, когда сказал, что он сегодня моя работа? Мысли лезут в голову, одна другой хуже.

Он что, правда думает, что может меня… купить? Как вещь?

Аня, не паникуй. Ты взрослая. Договориться всегда можно.

Главное - не молчать, как обычно, когда он рядом. А я молчу. Язык прилипает к нёбу, стоит ему только глянуть. Но я не вещь, я человек, и он не имеет права на вот это вот всё!

- Анна, сюда, - приказной голос раздаётся из глубины дома.

Вздрагиваю и иду на его голос. Коридор, ещё один поворот, и я на кухне.

На барной стойке, разделяющей кухню на две зоны, дымятся две кружки. Судя по аромату кофе. Натуральный. Горький, с ноткой шоколада.

Как в кофейне пахнет, куда я иногда позволяю и взять небольшой стаканчик натурального кофе.

Рубцов стоит у стойки, смотрит на меня сканирующим взглядом, от которого у меня все волоски на теле дыбом встают.

Да что это за реакция такая у моего тела на его взгляды?! Почему я ничего не могу с ней поделать.

Внутри жар и холод одновременно, страх смешивается с странным трепетом, от которого только хуже.

- Садись, - звучит ещё один приказ.

Так Аня вспоминаем, что слова это важная часть коммуникаций человеков.

- Я должна вернуться на работу. Отпустите меня, пожалуйста, - твёрдо произношу я, хотя внутри всё дрожит.

- Завтра к лору запишись, - бросает он.

- Что? - переспрашиваю, не понимая к чему он это.

- К лору, завтра, сам, тебя, отвезу, - очень громко произносит Рубцов, выделяя каждое слово.

Вздрагиваю от неожиданности.

- У меня нормально всё со слухом. Не нужно так пугать, - возмущаюсь, и щёки горят от смеси страха и злости.

Взгляд Рубцова говорит, что у него на этот счёт очень большие сомнения.

Он садится на высокий стул. Кивает мне на такой же стул напротив. Стоять перед ним, как нашкодившей школьнице, глупо, поэтому сажусь. Обхватываю руками кружку и грею ладони. От страха они у меня как ледышки.

- Рассказывай, - требует Рубцов.

Я бросаю на него настороженный взгляд. Глаза у него стальные, и от них хочется вжаться в стул, спрятаться.

- Ч-что рассказывать? - дрогнувшим голосом спрашиваю я.

Ругаю себя мысленно. Почему перед ним я чувствую себя неуверенно?

Глава 13

Марк

Смотрю на Анну, как она извивается вокруг шеста. Свет софитов бьёт по глазам, но я не моргаю.

Наблюдаю как бёдра качаются плавно, топ серебристый облегает грудь, шорты короткие, едва прикрывают задницу.

Толпа свистит, мужики тянут шеи. Внутри закипает смесь гнева и желания. Настолько сильная, что усидеть на месте сложно.

Дыхание ровное, глубокое. Пальцы сжимают подлокотник кресла. Член наливается, давит на брюки. Сглатываю.

Невинную овцу из себя строила. Недотрогу.

Вон как бёдрами вертит, невинная овечка.

И эта овечка будет танцевать сегодня на моём члене!

Представляю картину. Аня сверху. Извивается на мне и насаживается на мой член. Волосы рассыпаются по плечам. Губы приоткрыты.

Делаю глубокий вдох. Желание простреливает в паху. Кровь приливает вниз, всё стоит колом.

Сжимаю челюсти. Не отрываю взгляда. Она крутится, вертится, наклоняется.

Мужики похотливо пялятся. Каждый хочет её. Я хочу сильнее.

Желваки ходят по скулам. Дышу носом. Держу контроль.

Она с первой встречи привлекла моё внимание. Но сбил с толку её образ невинной девы.

Теперь его нет. И ограничений тоже.

Моментально просчитываю дальнейшие шаги. Выкупить, забрать, утащить в свою берлогу. Всё просто и быстро.

Голова холодная. Сердце стучит ровно. Встаю.

Прощаюсь с новыми партнёрами. Ссылаюсь на занятость, что нужно успеть отдохнуть.

Жмут руки. Кивают. Не слушаю. Иду сквозь толпу. Шаги уверенные. Толпа расступается.

Быстро нахожу администратора этой богадельни. Им оказывается неприятный мужик с красной рожей, жирдяй к тому же.

Буэ… Мерзкий типок.

Кабинет в углу. Запах перегара. Он сидит, потеет.

- Новенькую забираю, - низким, ровным голосом говорю ему.

- У нас нет таких услуг, - отнекивается красномордый.

Хотя у самого глазёнки бегают. Чувствует, что может получить бабло и прикидывает в каком количестве.

Так я не скупой.

Достаю своё портмоне, отсчитываю сотку и бросаю на стол. Банкноты шлёпаются вызывая блеск в глазах красномордого.

- Забираю, - произношу таким голосом, с которым никто и никогда не решается спорить.

- Но как же… - дрожащим голосом начинает красномордый.

Отсчитываю ещё сотку, бросаю к первой.

- Больше она у тебя не работает.

Красномордый сгребает деньги. Пальцы жирные, трясутся.

- Аня должна отработать два месяца, - заявляет красномордый.

Пытается надавить. Глаза бегают выдавая страх. Но паскуда за бабки удавится.

Делаю шаг к столу, красномордый меняется в лице. Бледнеет.

- Мне правда заменить её больше некем, - испуганно тараторит красномордый.

Отсчитываю ещё сотку и бросаю на стол. Выражение на роже меняется. Услужливая улыбка делает рожу ещё неприятнее.

- Понял! - поднимает он руки. - Сейчас вещи её соберу, пока вы её забираете, и машину к заднему входу организую.

Киваю и выхожу.

Не дёшево в Новосибе девочки стоят, хмыкаю сам себе, выходя из кабинета.

Шагаю по коридору. Сердце стучит ровно. Контроль полный. Пока не рвануло.

Направляюсь сразу к сцене, где танцует Аня, останавливаюсь рядом. Сверлю её взглядом.

Вижу, как она начинает осматривает зал, натыкается на меня взглядом, сбивается и хватается за шест.

Ноги подкашиваются. Глаза расширяются.

Ну привет нетакуся! - держа на лице суровое выражение, думаю.

Ведущий объявляет перерыв и эта коза решает от меня сбежать. Делает реверанс для публики, разворачивается и шагает за кулисы.

Ага щазззз!

Один прыжок, один шаг, хватаю Аню, разворачиваю её к себе лицом.

На лице испуг. Глаза огромные, дыхание сбивается.

- З-здравствуйте, - шёпотом выдавливает она.

- Хуяствуйте, - рявкаю и закидываю Аню на плечо.

Рука ложится на её попу. Охуенно чувствуется. Сжимаю пальцы. Она вздрагивает. Толпа шумит. Охрана бежит к нам.

Красномордый машет отгоняет их. Забираю пакет с вещами, куртку. Машина у выхода. Запихиваю её на сиденье. Сажусь рядом. Дверь хлопает. Едем.

Пока машина везёт нас, у меня внутри всё кипит. Просто танцевала она. Да у половины зала слюни по самые яйца текли, глядя, как она извивается. И у меня, кстати, тоже.

Член уже дымится.

Дышу носом. Смотрю в окно.

Снег валит большими хлопьями, а меня накрывает раздражение.

Стоило мне снять её со сцены, невинная овечка как по команде вернулась на место.

Жмётся к двери. Закутывается в куртку. Смотрит своими большими глазами и дрожит.

А у меня внутри всё кипит. С трудом сдерживаю себя. Прямо здесь бы трахнул.

Наконец тачка паркуется около моего дома. На плече заношу эту козу в дом, ставлю на ноги.

Трахать перепуганную лань у меня нет никакого желания. А она себя именно так и ведёт.

Спрашивается какого хера?!

Нихера не понимаю. Или так притворяется виртуозно, или хер знает что.

Пусть тогда танцует передо мной до утра. Шеста правда нет. Так пусть выкручивается.

В прихожей, приказываю снять куртку и иду налить себе выпить. По дороге меняю своё решение. Решаю пока кофе ограничиться.

Для начала выясню, нахера ей танцы в ночном клубе, если она блядь диссертацией занимается?

Зарплата есть. Нахера она там жопой крутит.

Бесит меня это. И разбираться почему бесит, не хочу.

Бесит, что она рискует. Бесит, что другие видели. Бесит!

Пока варю кофе, слышу, как Аня, шлёпает по полу босыми ступнями, проходит в гостиную.

Приказываю идти ко мне.

Сейчас и спрошу, нахрена она это делает, думаю, ставя две кружки с кофе на барную стойку.

Как только входит, приказываю ей сесть.

- Я должна вернуться на работу. Отпустите меня, пожалуйста, - твёрдо произносит Аня.

- Завтра к лору запишись, - бросаю грубо.

С первого раза значит слушаться отказывается. Ничего, приучу.

Глава 14

Звук кружки, которую Рубцов ставит на барную стойку, едва слышен. Лёгкий, почти невесомый стук керамики о тёмное дерево.

Но для меня он громче раската грома.

Вздрагиваю резко. От этого горячий кофе выплёскивается через край и несколько капель попадает на пальцы, обжигая кожу.

Боли почти не чувствую. Только его взгляд, тяжёлый, как свинцовая плита, и одновременно раскалённый, который обжигает.

Воздух в кухне густой, пропитан ароматом свежесваренного кофе, древесным теплом дома и его запахом дорогого парфюма. Кожа, амбра, табак, лёгкая горечь.

Он сидит в напротив, между нами даже нет двух полутора метров. И этот запах обволакивает меня, проникает в лёгкие, словно отрава для меня.

Что он имеет в виду под словом купил?

Неужели он правда думает, что может купить меня? Как вещь? Как игрушку на одну ночь?

Нет.

Нет-нет-нет-нет-нет.

Я даже додумать это до конца не могу.

Никогда я продаваться не буду. Ни за какие деньги мира. Ни за какие рекомендации.

Он же заплатил Павлу. Я видела, как тот чуть ли не кланялся, как глаза у него маслом растеклись. Значит, всё-таки купил. Как последнюю шлюху.

Поднимаю глаза. Он смотрит прямо. Не моргая.

Стальные глаза, в которых отражается только свет лампы над стойкой. И я тоже не отвожу взгляд. Потому что если сейчас моргну первой, если опущу ресницы, значит, признала, что проиграла.

А я не проиграла.

Он ухмыляется. Едва заметно, только правый уголок губ приподнимается. От этой ухмылки у меня всё внутри переворачивается, будто кто-то запустил тысячи электрических разрядов мне под кожу.

- Снимай свои тряпки и приступай, - говорит приказным тоном, и каждое слово врезается в меня как удар. - Ночь танцев для профессора начинается.

Открываю и закрываю рот. Снова открываю. Воздуха нет. Лёгкие будто сжали кулаком. В ушах гул, будто я под водой.

Он вообще что ли с ума сошёл?

Какие ещё танцы?

- Я не собираюсь перед вами танцевать! - как можно твёрже произношу я.

Рубцов чуть приподнимает бровь. Глаза блестят холодным металлом.

Он забавляется. Я вижу это так ясно, будто он кричит мне в лицо. Говорит самые гнусные вещи и ждёт, как я на это отреагирую. Ему видимо интересно, поддамся я или как долго буду сопротивляться.

- Перед толпой пьяных мужиков ты готова жопой крутить и сиськами трясти, - произносит он медленно, смакуя каждое слово, - а для своего профессора нет?

Щёки вспыхивают так, что кажется, кожа сейчас лопнет.

Внутри всё кипит, стыд жжёт горло, ярость колотится в висках, страх ледяными иглами впивается в кожу.

- Я не собираюсь танцевать, - цежу сквозь зубы, и голос уже дрожит от напряжения. - Пригласите Павла, которому заплатили. Думаю, его танцы вас… заинтригуют, - с трудом подбираю последнее культурное слово.

- Я по девочкам, - всё ещё ухмыляясь, отвечает он.

Видимо, шутку мою заценил. Только это была совсем не шутка. Это был крик отчаяния.

Не знаю, что делать. Совершенно не знаю.

Я в чужом огромном доме, ночью, в какой-то глуши. Наедине с мужчиной, от которого у меня подкашиваются коленки и пахнет так, что голова идет кругом.

Хочется уткнуться носом в его рубашку и забыть, как дышать.

Раньше слово профессор вызывало у меня только уважение и лёгкую скуку. Потому что все профессора были… мягко говоря не мужественными. Пузико, очки, лысина, запах дешёвого одеколона.

А Рубцов, он словно с другой планеты ворвался в студенческую жизнь. А теперь и в мою жизнь тоже.

Вот кто его просил забирать меня? Что будет с работой? Да вообще что дальше будет?

Он ведь так просто не отстанет. Я видела хищный блеск его глаз в клубе. Он смотрел на меня не как на аспирантку. Как на сексуальный объект.

Сейчас взгляд стал чуть мягче, если так вообще можно сказать. Но даже сейчас, когда он откровенно забавляется, я чувствую в нем опасность для себя.

Она в каждом его движении. В каждом слове.

- Аудиосистема в гостиной, - произносит он тоном, от которого внутри всё леденеет. - Иди готовься.

Вскидываю бровь. Последняя попытка сохранить хоть каплю достоинства.

- Вы меня хотели к лору записать? - вырывается у меня. - Вам бы самому не мешало слух проверить.

Он смеётся.

Настоящим, глубоким, низким смехом. Голову слегка откидывает назад, зубы белые, ровные.

Перехватывает дыхание от того, как это выглядит.

Этот звук проникает мне прямо под кожу, в кровь, словно отравляющий яд.

У меня рот сам собой приоткрывается. Я не ожидала.

Он… невыносимо красивый, когда смеётся. Мужественно, опасно, сексуально до тошноты.

Мышцы внизу живота сжимаются так сильно, что я едва не стону вслух. Внутри всё переворачивается, будто меня током ударило по самому больному месту.

- Хорошая попытка, - бросает он, уже без улыбки, и кивает в сторону выхода. - Иди готовься.

- Да с чего вы решили, что я буду это делать? - голос рвётся наружу, я уже почти кричу. - Я не проститутка и не девочка по вызову! А танцы… - замираю, думая что будет, если это дойдёт до деканата, - это просто танцы. Я не голая танцую. А на зарплату аспирантки не прожить!

Замолкаю. Рубцов смотрит на меня нечитаемым взглядом.

Сердце колотится так, что отдаётся в ушах и в кончиках пальцев.

Кофе остывает в кружке, пар уже не поднимается.

Зря я наверное так вспылила. Но и плясать под его дудку я не собираюсь.

Ладно за зарплату, и то я кое как согласилась. Да и вообще бы не пошла, если бы не ультиматум Павла.

Так что пусть завернет раскатанную губу обратно. Не буду я устраивать ему ночь танцев для профессора.

Вообще ни стыда не совести!

Забрал меня как пещерный человек и утащил в свою берлогу и не спросил, хочу я или нет этого.

А теперь ещё и приказывает делать черте что!

- У вас в институте строго следят за морально нравственным образом своих аспирантов? - не спрашивает, а намекает он.

Глава 15

Дорогие мои!

Прошу прощения за задержку с выкладкой глав. Случилось то, чего я больше всего боялась. Мамина болезнь, с диагнозом ишемия головного мозга, в острой стадии пришла в диагноз деменция. Пришлось срочно действовать и решать кучу возникших в связи с этим проблем.

Прошу отнестись с пониманием и не сильно на меня огорчаться)

С любовью, ваша Мари Дион.

Пугливая часть меня уже готова бежать выполнять требования Рубцова. Сердце колотится так, что горле отдается неприятными толчками. Ладони заледенели.

И слава богу появляется та часть меня, что готова рвать и метать защищая себя.

Горячая волна злости поднимается к горлу, перехватывает дыхание. Я уже столько прошла и добилась и не позволю все это свести к нулю.

К весне у меня будет готовая диссертация. Будет возможность заниматься изучением финансового рынка, между прочим за нормальную оплату. Гранты, заказные исследования и всё в этом духе.

Я буквально вижу перед глазами эту жизнь. Нормальная зарплата, своя квартира, уважение коллег… и всё это может рухнуть из-за одного его слова.

Рубцов… слов культурных не хватает на него. Этого поступка от него я не ожидала.

Он решил меня шантажировать, чтобы я плясала под его дудку?!

Ну уж нет! Не буду! Ни за что!

Гнев душит, щёки горят, хочется вскочить и высказать всё, что я о нем думаю.

Понятно, почему я на ультиматум Паши согласилась. Выхода не было. Но здесь вообще другое дело.

Да и ничего я постыдного не делала. Да танцевала. Но одетая же! Я же не раздевалась. Просто танцевала.

Да и объяснить, почему я это делала, точно смогу.

Все прекрасно понимают, что на те крохи, что платят аспирантам, надо умудриться прожить и не помереть с голоду. Особенно если ты не с мамой и папой живёшь, и у тебя нет собственной квартиры.

Общежитие в первую очередь студентам дают, и туда не пробиться, если нет связей.

И у меня их нет. Сама всего добивалась постоянно.

Так что единственное, что мне могут сделать, так это погрозить пальчиком и потребовать, чтобы я так больше не делала.

По крайней мере я так думаю.

Не звери же в конце концов у нас работают. Поймут, что это просто способ выжить в нашем не очень дружелюбном мире.

Я почти верю в это. Почти.

Грудь вздымается тяжело от частого дыхания. Поднимаю глаза на Рубцова.

Пока все эти мысли пулей проносятся в моей голове, он внимательно следит за выражением моего лица. Взгляд не отпускает ни на секунду, будто он видит каждую мою панику, каждую попытку собраться.

- Вы сейчас серьёзно? - всё таки спрашиваю его.

Рубцов кривит губы в очередной ухмылке.

Он сейчас напоминает мне зажравшегося кота, которому захотелось чего-то новенького. И он решил что этим новеньким буду я.

- Я на шутника похож? - грубым голосом спрашивает он.

Значит серьёзно.

Значит мне надо сделать так, чтобы он этого не сделал. Не зря же я столько училась. И психологию мы тоже изучали.

В голове лихорадочно крутятся все лекции про переговоры, про манипуляции, про защиту границ.

Так что включаем Аня сообразительность на полную и думаем, что делать.

Ещё гад, тыкал меня носом, что в клубе я танцевать могу, а перед ним нет.

Естественно нет! Там чужие люди, которых я скорее всего больше никогда не увижу. Ну придут ещё пару раз посмотреть как я танцую и всё на этом.

Там я просто одна из многих. А здесь, один на один с ним.

Рубцов это вообще другое. Он мой руководитель.

Как я ему после этого в глаза смотреть буду, зная что он смотрел как я именно для него танцую?

Танцы то сексуальные. И буду я постоянно думать, о чём он думал, пока на меня смотрел. От одной мысли внутри всё стягивается тугим узлом стыда и страха.

Нет. Танцевать точно не вариант.

Может песни?

Отпиваю глоток кофе для храбрости. Горячая жидкость согревает горло, и хоть немного согревает.

- Танцевать я не буду перед вами, - начинаю я, стараясь смотреть ему прямо в глаза. - Я вам петь буду!

В голове как назло только песня, которую папа пел под лёгким шофе, чтобы нас развеселить. Делал голос очень грубым и страшным, а мы с мамой над этим смеялись.

Ну значит с неё и начну. Выпрямляюсь на стуле, под удивлённый взгляд Рубцова.

Будет у вас ночь вокального просвещения, товарищ профессор, а не ночь сексуальных танцев!

Набираю в грудь воздух, немного покашливаю, настраивая голосовые связки и начинаю басом петь:

Из-за острова на стрежень,

Глава 16

Почти до самого утра я блин пою!

Рубцов делает кофе, даже перекус соображает из вкусных бутербродов.

Мы немного говорим о предпочтениях в музыке, пока едим. И я ловлю себя на том, что улыбаюсь ему почти искренне.

С ним оказывается можно нормально разговаривать. Только не долго. Потому что он быстро возвращается к своему поведению властного альфа-самца и снова начинает требовать петь.

И я снова пою, чтобы у него не возникло и мысли устраивать мне проблемы.

После он размещает меня в гостевой комнате и я на удивление отрубаюсь ещё до того, как моя голова долетает до подушки.

Просто проваливаюсь в темноту, будто тело решило, всё, хватит, больше не могу.

Чувствую, как меня трясут за плечо. Открываю глаза и внутри всё переворачивается.

Передо мной почти что голый бог. Только полотенце на бёдрах прикрывает обнажённое тело Рубцова.

Капли воды стекают по рельефным мышцам грудной клетки, покрытой волосками. Вода капает с мокрых волос на плечи.

Ой мамочки!

Нельзя такое показывать невинным девам. Это же грех во плоти.

У меня дыхание перехватывает от этого зрелища. Именно зрелища. Потому что его фигура просто идеальная. Ни одного лишнего грамма жира, в отличие от меня.

Лежу, как дура и не могу отвести взгляд.

И как мне теперь смотреть на него. Даже если он будет одет в костюм, я то точно буду помнить, что под ним.

Эта картинка теперь в голове навсегда. И от этого становится невыносимо стыдно и жарко одновременно.

- Пятнадцать минут тебе на душ и спускайся завтракать, - в своей приказной манере бросает он.

Только и могу что кивнуть. Потому что во рту всё пересохло. Язык прилип к нёбу, а мысли…

Ой! Я даже второй раз подумать об этом стесняюсь.

Он разворачивается и выходит. Смотрю на его мощную спину с рельефными мышцами, которые перекатываются от движения.

И это он мне то-то про мои танцы говорил?

Да он сам, только что, ещё хуже сделал. Совращал свою ассистентку одним своим видом.

Моя фантазия тут же начинает мне рисовать картины, как он нависает надо мной и целует. Его руки на моей талии, губы на шее, дыхание горячее…

Стоп Аня!!! Стоп-стоп-стоп!

Ты вообще об этом думать не должна.

Это же… нельзя так в общем. Он мой руководитель. Он меня сюда силой привёз. Он угрожал. А я тут лежу и уже представляю, как он меня целует.

Да что со мной не так?!

Поднимаюсь и понимаю, что у меня между ног явственное доказательство реакции моего тела на него. Влажно и горячо.

Вот вообще это не к месту!

Пока принимаю душ, образ Рубцова в одном полотенце не выходит из головы. И эти мокрые волосы в полном беспорядке.

Господи, да он словно влажная фантазия студенток.

Стою под струями, пытаюсь думать о чём угодно. О диссертации, о маме, о том, что надо купить хлеба. Но всё равно возвращаюсь к нему. К его прессу. К каплям на ключицах.

И как я не стараюсь вернуть себя в реальность, мысли сами собой возвращаются к Рубцову в одном полотенце. Ужас просто!

После душа спускаюсь вниз, в надежде, что он уже одетый. Хотя кому я вру. Я хочу убедиться, что это не моё воображение было и мне это просто на показалось спросонья.

Рубцов словно угадывая мои желания, стоит в одних спортивных штанах, облокотившись спиной о барную стойку. Торс голый, рука одна на столешнице, во второй планшет.

- Две минуты, - как только я вхожу на кухню, бросает он.

Непонимающе смотрю на него.

- Что две минуты? - хмурясь, уточняю я.

- Опоздала, - недовольно произносит он.

У нас что, гестапо?

Две минуты. Блин, я же не на работе!

Сказать в ответ ничего не успеваю, потому что Рубцов делает шаг ко мне. Невольно отшатываюсь назад.

Однако он успевает схватить меня за плечи. Его пальцы горячие, сильные, и от этого прикосновения по коже разбегаются мурашки.

- Учись соблюдать тайминг, - произносит он, нависая надо мной. - Пригодится в жизни.

Господи, какой тайминг, когда пред моими глазами такое?! И ещё обволакивает запах геля для душа, смешанный с его парфюмом.

Да у меня все мысли разлетаются в неизвестном направлении.

Стою, как кролик перед удавом, и только и могу, что смотреть на его губы.

- Хорошо, - быстрее отвечаю ему, чтобы скорее отпустил.

Но фигушки мне. Рубцов берёт меня за подбородок и пристально рассматривает моё лицо, на котором нет ни грамма косметики.

- Тебе выспаться надо, - заявляет он.

Вот уж спасибо за совет! Обязательно им воспользуюсь, когда время свободное появится. Нескоро правда.

Внутри всё кипит от раздражения.

В ответ просто киваю.

Его близость просто лишает меня способности связно мыслить, а говорить я и не пытаюсь. Нет никакой уверенности что голос меня не подведёт.

Видимо, моя сговорчивость срабатывает, и я получаю свободу.

Незаметно перевожу дух.

Никогда не думала, что так на женщину может действовать мужское тело. Хотя на других мужчин же я так не реагировала. На пляже летом, даже близко таких ощущений не было.

И это очень странно.

Словно химия какая-то. И от этого ещё страшнее.

Мы молча завтракаем. Потому что Рубцов что-то читает в планшете, абсолютно не обращая на меня внимания.

И это царапает моё женское самолюбие. Особенно это чувствуется после ночи, где всё его внимание было приковано ко мне. А сейчас ловлю себя на том, что меня это обижает.

Сижу, ковыряю яичницу и злюсь на себя за то, что злюсь на него.

Фыркаю сама на себя. Рубцов поднимает глаза и вопросительно дёргает головой.

В ответ отрицательно мотаю головой. Надо сдержаннее быть. Потому объяснить, почему я этот звук воспроизвела, я точно не смогу. Не говорить же ему правду. А врать я не очень-то умею.

После мы едем в институт на две лекции. Всё проходит почти спокойно. Кроме задумчивых взглядов Рубцова, которые я ловлю на себе во время лекций.

Глава 17

В шоке от услышанного смотрю на Павла. Губы сами собой открываются, но слова застревают где-то в горле.

- З-за что уволена? А как же Кристина? - сыплются из меня вопросы, и голос дрожит, хотя я стараюсь держать себя в руках.

Я больше за Крис переживаю. Она-то вообще сейчас в самом невыгодном положении оказалась. Нога в гипсе, на больничном, а Павел этот… он же может и её выкинуть, как меня.

- Нога заживёт и пусть возвращается. А тебя чтобы здесь и близко не было! - в конце рявкает он.

Злость вскипает внутри моментально. Этот гад мало того что меня продал, как проститутку, так ещё и уволил ни за что. Набил свои карманы и орёт на меня, будто я ему что-то должна.

- И какая причина увольнения? - чувствуя, как кровь стучит в висках, зло спрашиваю его.

- Личная неприязнь. Устроит? - не вставая с кресла, подаётся он вперёд, и его маленькие глаза становятся злобными.

- Ммм… А руководство в курсе вашего отбора работников? - так как терять мне уже нечего, иду ва-банк.

Голос чуть дрожит, но я не отвожу взгляда.

Павел и так с вечно красным лицом покрывается некрасивыми бордовыми пятнами. Значит нет, раз такая реакция. Думал карманы набьёт и останется безнаказанным. Да фигушки. Из принципа всё доложу.

- И то что девушек сами на проституцию толкаете, тоже знают? - отчаянно продолжаю я.

- Ты совсем охуела? - подскакивает он, кресло с грохотом отлетает назад.

- Я нет. Я по вашей милости голос надрывала всю ночь, чтобы со мной ничего не сделали. А вы денег заработали, так ещё и уволили меня ни за что! - тоже повышаю голос.

- Да срать мне что ты там надрывала. Сунешься к руководству, я сам лично тебе такую жизнь устрою, не рада будешь что связалась, - надвигается он на меня, и я невольно отступаю.

- А это мы посмотрим, кто не рад будет, - тараторю я и вылетаю из его кабинета, чуть не спотыкаясь о порог.

Пулей лечу к кухне. Там всегда ребята ходят, и Павел не посмеет что-то мне сделать при всех.

Вот же урод моральный!

Сердце колотится так, что отдаётся в ушах. Ноги сами несут меня по коридору, мимо гримерной, мимо громкой музыки, которая глушит всё внутри.

Естественно, никуда я не пойду.

Я даже не знаю, где искать этого владельца клуба, который появляется здесь раз в месяц, а то и реже.

Обида душит. Все в выигрыше остались кроме меня. Павел получил деньги, Рубцов тоже своё получил, а я осталась без работы и с кучей проблем.

Теперь искать новую нужно, а где?

Хочется поскорее оказаться в своей комнате, забраться под одеяло и дать волю слезам.

Напряжение последней недели сказывается, и я чувствую, как внутри вся сдержанность трещит по швам.

Оборачиваюсь, чтобы проверить, не кинулся ли за мной Павел.

Вижу, как он стоит у своего кабинета и сверлит меня взглядом. Некультурный жест в виде среднего пальца так и напрашивается.

Естественно ничего такого ему не показываю, а иду собирать свои вещи. Вот тебе и неофициальная работа.

В раздевалке быстро собираю сменную обувь, кофту, которую оставляла в шкафчике.

Хочется кричать, но я только молча глотаю ком в горле.

Пока еду на последнем автобусе домой, достаю телефон и открываю чат с Рубцовым. Пальцы сами набирают гневное смс с благодарностью за то, что разрушил мою жизнь.

Пишу, стираю, снова пишу. В груди всё жжёт.

В очередной раз перечитываю написанное.

«Марк Андреевич, спасибо вам огромное, что теперь я буду не только мало спать, но ещё и с голода помирать. Сердечная вам за это благодарность!!!»

Понимаю, что это какой-то инфантилизм, обвинять другого человека в своих проблемах. Он же не заставлял меня работать в клубе.

Но всё равно больно. И обидно. И страшно. Поэтому решаю ничего не отправлять.

Тянусь пальцем стереть и в этот момент автобус подпрыгивает на кочке, и палец нажимает "отправить".

Блин! Блин! Блин!

Тороплюсь удалить сообщение. Но экран показывает предупреждение об отключении из-за низкого заряда батареи и гаснет.

Супер просто!

И что делать?

Закусываю губу, чтобы не разреветься прямо здесь. Слёзы уже стоят в глазах, и я моргаю, чтобы не дать им вырваться.

Вот зачем я вообще решила что-то ему написать. Теперь объясняться придётся.

Чуть не стону в голос, когда представляю, как он будет на меня смотреть. Точно с жалостью. А может и с брезгливостью.

Домой добираюсь поздно. Магазины уже все закрыты. А на сколько я помню, у меня из еды только чай, и тот без сахара. А из-за загруженности на неделе я давно свои продуктовые запасы подчистила и не успевала пополнить.

Так бы я перекусила на работе, обычно сотрудников кормят. А так буду голодная до утра сидеть.

Почему сидеть?

Да потому что я на взводе и на таких нервах, что навряд ли смогу уснуть.

Так и есть. Даже горячий чай не помогает успокоиться. Да и есть хочется сил нет. Про обед потому что забыла, из-за кучи заданий Рубцова.

Ставлю мобильник на зарядку и иду порыться в своём шкафчике. Может крупа какая-то завалялась, про которую я забыла.

Нахожу немного риса. Четверть стакана где-то. Ну хоть что-то.

Живот уже издаёт возмущённые трели.

Поэтому скорее наливаю воду в кастрюлю и ставлю на плиту. Пока она греется, завариваю ещё одну кружку чая. Хоть как-то желудок обмануть пока.

Сухой рис без ничего не очень-то лезет. Но я тщательно жую и мечтаю, когда эта чёрная полоса в моей жизни закончится.

Даже соседей нет, чтобы хоть пару яиц занять можно было. Не очень-то хотят снимать жильё на окраине города.

Внезапно раздаётся громкий стук в дверь. Да такой настойчивый, что как-то страшно становится.

С трудом проглатываю рис и на цыпочках иду к двери.

Серия ударов снова повторяется, только ещё яростнее.

Ой мамочки! Что-то мне совсем жутко становится…

Дорогие друзья!

Глава 18

Марк

Всю ночь слушал песни, вместо того чтобы трахаться. Кому расскажи из мужиков, засмеют.

Правда поёт Аня красиво. И сама преображается. Лань пугливая отступает на задний план, и появляется соблазнительница. Голос чистый, дрожит на высоких нотах.

Смотрел, как она поёт "Восьмиклассницу", и внутри что-то скребло, будто кто-то ногтями по рёбрам водит.

Сейчас веду лекцию, а сам то и дело на неё пялюсь. Засела в голове зараза.

Сидит в первом ряду, волосы в хвост, глаза прищурены, конспектирует. Иногда поднимает взгляд, и я ловлю этот быстрый, настороженный огонёк. Она думает, что я не замечаю.

Замечаю я всё, Аня. Каждое твоё движение.

После лекций даю ей гору заданий, чтобы времени свободно на других мужиков не было.

Это я не ревную. Просто хочу, чтобы моё не трогали.

Она кивает, губу прикусывает, глаза опускает. И я вижу, как внутри неё всё кипит. Хорошо. Пусть кипит. Главное, чтобы рядом со мной.

Сделав все дела, заезжаю к Артёму.

Дарина встречает с улыбкой и мелким на руках. Четвертого уже родила и только хорошеет.

Везучий гад Артём, такую женщину нашёл. Тоже такую хочу. Только таких больше не производят.

Она за ним и в огонь, и в воду готова идти. И всегда на его стороне, даже если он неправ, она патроны ему подавать из-за спины будет.

Невероятная женщина, у которой всё на максималках: и любить, и ненавидеть.

Меня быстро усаживают за стол, с первым, вторым и компотом.

Артём дома выглядит как сытый довольный кот. Однако к Дарине он относится как к своей королеве. И помогает по дому, и с детьми нянчится, отпуская её развеяться от домашних дел.

Подумали, что он каблук?

Да и думайте сколько влезет. Ему похуй. Главное, его девочка улыбается и счастлива.

Но попробуйте её обидеть, и вам очень понравится. Вот прям пиздец как.

Дарина оставляет нас, чтоб уложить мелкого. Провожаю её завистливым взглядом.

- Ты на свою так смотри, - предупреждающе бросает Артём.

- Дай хоть помечтать. Нет такой больше, - возвращая взгляд к другу, отвечаю с горькой усмешкой.

- Ой, не пизди! - отмахивается он. - Та самая точно сейчас где-то рядом бродит. Зуб даю. Я свою Дарину как раз в твоём возрасте встретил. Видимо, когда организм понял, что я нагулялся, - ухмыляется он. - Ты сейчас всех баб как раньше готов перетрахать? - прищурившись спрашивает он.

Задумываюсь. Уже пару лет это перестало вдохновлять.

- Уже нет, - пожимаю плечами.

- Значит скоро появится та, которую захочешь, - ржёт он. - Только не как всех захочешь. А отдача полная тебе нужна будет. Чтобы сама тебя захотела, а не поддалась твоему напору опытного любовника. И если ты какую-то уже хочешь… но по каким-то причинам не трахаешь… Поздравляю, друг, ты влип! - заявляет друг.

Сижу в ахуе. Даже ложкой перестал махать, хотя щи Даркины пиздец вкусные.

Я же и не трахал, твою мать!

Артём, видя выражение на моей роже, начинает довольно улыбаться. Читает меня как книгу, гад, по квантовой физике.

- Как зовут? - интересуется он.

- Анна, - бросаю в ответ.

От Артёма я не привык что-то скрывать. Знаю, что не предаст и не распиздит направо-налево. Только Дарине. А она не из болтливых.

- Аспирантка твоя? В помощницах у тебя которая сейчас бегает? - приподняв бровь, спрашивает он тут же.

Херли бы не спрашивать. Он ведь там какой-то конкурс на место моей помощницы организовывал.

- Так и знал, что она подойдёт, - довольно заявляет Тёма.

- Что блядь? - рычу я на него.

- То блядь. Классная девчонка. Проебёшь, локти кусать будешь, - рявкает он на меня.

- Я не понял, ты когда успел в свахи заделаться?

- А кто только что с завистью на мою жену смотрел и плакался, что таких больше не выпускают? Вот держи. Всё как ты просил. Только помни, что счастье мне далось через пиздец какие испытания. И если напортачишь, будешь как я, подходы к своей занозе искать. Изъёбываться как фокусник, - крутит он руками, изображая жесты тех самых фокусников.

Скептически смотрю на Артёма. Не верю я, что Аня, та самая.

Да какая нахуй любовь? Я тупо хочу хорошо с ней потрахаться, пока в Новосибе тусуюсь.

Всё нахер!

Артём, видя мой скепсис, укоризненно мотает головой.

- Запомни этот момент. Сам потом себе скажешь, что Тёмыч тебя предупреждал, - усмехается он.

Я тоже усмехаюсь, поражаясь его самонадеянности. Великую сваху из себя строит. Он мужик на опыте, это понятно. Но у каждого свой опыт. И я очень сомневаюсь, что его опыт повторится у меня.

После Тёмы еду в качалку. Он посоветовал спермотоксикоз выводить, гадёныш.

Народа немного и можно не отвлекаться на прелести красоток, так как здесь в основном те, кто ради спорта занимается, а не ради красивых фоток. В общем фитоняшки сюда не ходят. Хотя мне если честно похер сейчас на них.

В голове девица одна сидит и на других не тянет.

Как сука по заветам друга. Неужели он мог в этом плане оказаться правым?

Да ну нахуй! Бред.

На лавочке вибрирует мобильник, когда делаю подход со штангой. Тёмыч точно поржать решил надо мной ещё раз.

Доделываю повторения, падаю на лавку и открываю смс:

"Марк Андреевич, спасибо вам огромное, что теперь я буду не только мало спать, но ещё и с голода помирать. Сердечная вам за это благодарность!!!" - номер моей ассистентки.

Это блядь что?

Вспоминаю, как вчера сказал тому красномордому, чтобы Аня у него больше не работала. А тот видимо быстро расстарался.

Тут же набираю Ане. И сука, абонент не абонент.

Нахуя писать, если тут же отключаешь мобилу?

Что блядь за детский сад?

Рычу в голос. Мне совсем не нравится, когда так со мной поступают. И уже хочу надрать этой пугливой лани жопу. Потом трахнуть и ещё раз наказать. И так по кругу.

Глава 19

Смотрю в глазок и вижу рассерженного Рубцова. Лицо каменное, глаза сверкают. И не знаю, что было бы лучше, рассерженный профессор или наглые грабители.

Может притвориться, что меня дома нет? Что я умерла и попала в новый мир?

Ну как в бытовом фэнтези, которое я люблю иногда почитать. Правда там в основном женщины в возрасте перемещаются.

А я бы сейчас с радостью стала одной из них. Хоть в тело пятидесятилетней тёти, лишь бы не открывать эту дверь.

Естественно, никуда я не перемещаюсь. Так и остаюсь стоять перед дверью, прижав ладонь к груди, будто это поможет сердцу перестать колотиться.

Пальцы ледяные, хотя в квартире тепло. Я боюсь даже дышать громко.

Так, Аня! Ты же не трусиха!

Вон сколько всего добилась. Неужели какой-то профессор тебе может помешать идти дальше?

Понимаю, что может. Ещё как может. Он уже всё перевернул с ног на голову.

Ну написала я на эмоциях. И правильно написала. Нечего в мою личную жизнь лезть. Ему на это права никто не давал.

Это из-за него у меня проблемы. Работу новую искать. Непонятно какой там коллектив будет. И вообще непонятно, удастся ли найти нормальную подработку?

Это у него всё хорошо. Деньги, дом, связи. А мне самой выживать нужно.

Так что это он виноват, а не я!

Вроде как убедив себя, что я права в этой ситуации и качать права могу только я, глубоко вздыхаю. Как перед прыжком с трамплина в бассейне, и открываю дверь.

Мелькает мысль, что шорты коротковаты и футболка в облипку, но уже поздно.

Как только дверь открывается, тут же меня пронзают колючим взглядом тёмно-карие глаза. Чувствую себя голой под его взглядом. И соски как назло встали. А я блин без лифчика, потому что гостей не ждала.

Не говоря ни слова, Рубцов наступает на меня. Мне приходится пятиться назад.

Отступаю. Его запах заполняет всё пространство.

Таким образом мы оказываемся в квартире.

В коридоре темно, и он кажется ещё страшнее. Сердце моё уже в пятки от страха убежало и там трепыхается.

Вспоминаю, что это не я виновница, а он, и гордо вздёргиваю подбородок. Конечно капец как страшно, но я не буду больше перед ним трястись.

Только коленки всё равно подгибаются.

Рубцов протягивает ко мне руки и буквально отодвигает в сторону, будто я пустое место, и проходит не разуваясь на кухню. А у меня ноги словно к полу приросли, что я сдвинуться с места не могу.

Стою и наблюдаю за тем, как он смотрит на стол, где стоит тарелка с голым рисом. Оглядывается вокруг.

Ну да, не евроремонт, к которому он привык, или дизайнерский. Зато всё чистое. А то что на мебели и стенах виден налёт времени, или даже веков, меня это не смущает. Зато ценник за аренду невысокий.

Я сама всё отмывала, когда вселилась. Всё драила до блеска. Это мой маленький уголок, и я им гордилась. До этой минуты.

А сейчас мне хочется провалиться от стыда.

Вижу, как он поднимает тарелку и крутит ею. Затем практически откидывает назад на стол.

Осматривается вокруг, качает головой и возвращается ко мне.

- Это пиздец, - нависая надо мной, произносит он.

Поджимаю губы. Хоть это не моя личная квартира, но мне всё равно обидно. Никакой это не пиздец, как он выразился.

Многие так живут и выживают. Не все могут позволить себе дорогие загородные дома. Да и ценности у всех разные.

Представляю, если он зайдёт в мою комнату. И увидит там только узкую кровать, стол со стулом и шкаф. Мне большего и не надо по сути. Но он же тоже решит, что его оценка моего жилища очень для меня важна и скажет что-то подобное.

И мне станет ещё больше стыдно.

- Собирай свои монатки. Ты переезжаешь, - заявляет он.

- Что? - округляю глаза. - Никуда я переезжать не собираюсь! - складываю руки на груди.

Рубцов бросает на меня непонятный взгляд. От которого мурашки бегут по всему телу. Он словно говорит. "Ты же знаешь, что всё равно будет по-моему".

И я помню как он в клубе все быстро решил. Захотел и утащил меня. И никто ему не мешал. даже помогали.

- Ок, - пожимает он плечами, и я на секунду радуюсь, что отстояла себя. - Новые купим, - закидывая меня на плечо, произносит он и разворачивается к входной двери.

Понимаю, что он сейчас меня вот так вот, в домашних шортах и футболке, на мороз вытащит.

В голове паника. Ни мобильника с собой, ни документов, ни вещей.

Я же даже куртку не надела, обувь, волосы растрёпаны, и вообще…

- Подождите! - выкрикиваю я. - Я же там замёрзну! И нельзя же так!

- Пойдёшь собирать вещи? - остановившись напротив двери, строго спрашивает он.

Хочется закричать от отчаяния.

Он нарушает мои личные границы и считает, что так и надо. А я и сопротивляться толком не могу, потому что тогда он сразу действует силой. Я на его плече прямое тому доказательство.

С ним либо договариваться надо научиться, либо бежать куда глаза глядят.

Бежать я не могу, потому что диссертацию надо заканчивать и защищать. Значит, остаётся только договариваться.

Только вот как с такими договариваться я не знаю. Потому что наши взгляды на жизнь очень разнятся.

Приходится сдаться. Но это только для того, чтобы набраться сил и дальше отстаивать себя. Тактический ход это. Вот!

- Да, - цежу сквозь зубы.

- Где твоя? - поворачиваясь, требовательно спрашивает он.

На удивление понимаю его с полуслова.

- Первая справа, - понимая, что он отпустит, вынужденно отвечаю ему.

Он тут же идёт в указанном направлении. А я думаю, что он даже не спросил, что это было за смс. Просто пришёл со своим готовым решением и требует, чтобы я подчинилась.

И объяснения мои ему не нужны. Он просто делает то, что решил.

Хоть бы вслух озвучил, а то я вообще не понимаю, что дальше будет.

Не в загородный же дом к себе он меня привезёт? А если да?

Тем временем он заносит меня в комнату, щёлкает выключателем. А я зажмуриваюсь.

Глава 20

Мы стоим с Рубцовым так и не сдвинувшись ни на миллиметр. Смотрю в его глаза и меня словно в воронку его тёмно-карих глаз затягивает.

В них словно целая вселенная. Порока и разврата.

И самое страшное, что меня в эту вселенную тянет как магнитом. Приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы не потонуть во всём этом.

Сердце стучит быстро-быстро, так, что дыхание сбивается.

Чувствую его тепло, его силу, и внутри всё переворачивается от смеси страха и желания.

Наконец нахожу в себе силы и отступаю назад.

Он оказывается и не держал вовсе.

Краска ещё сильнее приливает к лицу. Он ведь сейчас понял, как воздействует на меня.

Я ведь стояла и ждала его действий. А он просто испытывал меня.

Горло сжимается от стыда, и я отвожу глаза, не в силах выдержать его взгляд.

Так и хочется стукнуть себя по лбу. Словно я по острию лезвия гуляю и вот-вот навернусь с огромной высоты.

И как вы думаете куда?

Прямиком в его объятия.

Часть меня безумно хочет этого. Чтобы он взял всю ответственность на себя. Решил все мои проблемы. Потому что я уже если честно устала барахтаться в этом жестоком мире и заниматься выживанием.

Внутри всё болит от этой усталости. От бесконечных смен, от голода, от одиночества. Хочется просто сдаться, опереться на кого-то сильного.

Одергиваю себя от этих мыслей. Не должна я так думать. Вот вообще не должна.

Ни минутки. Ни секундочки.

Это позиция слабой женщины. А я такой быть не хочу. И сидеть у мужа на шее тоже.

Кто его знает как будет дальше, а подушка безопасности должна быть у каждой уважающей себя девушки или женщины.

Мужчина сегодня тебя любит, а завтра уже любит другую. Так что надеяться на их порядочность очень опрометчиво.

Бывает конечно, что они верные и любящие. Но это так редко, что я таких не знаю.

Даже мой папа, и то однажды загулял. Не знаю как у мамы сил хватило это простить.

Может любовь? А может просто страх остаться разведёнкой с прицепом?

Но я знаю точно, что я бы ни в жизнь не простила измену. Это словно грязь домой принести.

В груди жжёт от воспоминаний о том, как мама плакала по ночам. Не хочу повторять её опыт.

- Долго медитировать будешь? - бросает мне Рубцов.

Вздрагиваю от неожиданности. Бросаю на него взгляд полный недовольства.

Диктатор на мою голову. И ведь если начну сопротивляться, он просто опять закинет меня на плечо и унесёт в чем я еть, куда задумал. А так хоть со своими вещами буду, документами и телефоном.

Пальцы подрагивают от бессилия, и я сжимаю их кулаки, чтобы не показать слабость.

- Всё собирать? - уточняю я.

- Я неясно выразился? С когнитивными способностями проблемы? - сверля меня взглядом, вместо ответа грубо спрашивает он.

Поджимаю губы. У самого у него проблемы с мыслительными процессами.

Да он не диктатор, он узурпатор. Мама так на папу говорит, когда он строить нас начинает.

Достаю свою клетчатую сумку. Знаю, что все мои вещи туда поместятся. И от этого тоже стыдно. Я как бедная родственница себя сейчас ощущаю.

Сумка старая, потрёпанная, с заплаткой на боку. Я её с собой из деревни привезла, и она мне как напоминание о доме и том, из чего я хочу вырваться.

Выдохнув, открываю шкаф и быстро собираю с полок свои немногочисленные вещи.

Затем складываю документы, тетради с лекциями и ноут, которому жить осталось совсем ничего. Так мастер сказал, который его чинил.

Я этот ноут на авито купила, бэушный. И помню как радовалась. Но только первые две недели, пока он не сломался.

Теперь он еле тянет, и я боюсь, что потеряю все файлы по диссертации.

Собираю остальные вещи и мелочи. И в сумке ещё прилично места остаётся.

Ругаю себя за свои неуместные переживания по этому поводу. Мне надо думать о том, что со мной собрался делать Рубцов, а я переживаю о том, как буду выглядеть в его глазах.

Вот вообще странно!

Но внутри всё равно жжёт от унижения.

Однако какого-то дикого страха нет. Может потому, что уже была с ним наедине и он ничего мне не сделал?

Но ведь и гарантии, что он дальше будет себя так вести, у меня тоже нет. Особенно с учётом того, как он на меня смотрит. И то что упиралось мне в живот, явно об этом намекает.

Тело вспоминает это ощущение, и я краснею снова, борясь с волной жара внизу живота.

Но и как дура вырываться я тоже смысла не вижу. Он ведь сильнее. Пока он позволяет мне хоть вещи собрать. А брыкайся я, в чём есть сейчас бы ехала неизвестно куда.

Бессилие душит, и я сглатываю ком в горле.

Мне осталось только переодеться. Беру оставленные для этого вещи и направляюсь в ванную.

Не перед ним же я это делать буду!

Рубцов тут же преграждает мне дорогу и смотрит как на нерадивую ученицу.

Его взгляд тяжёлый, давит, и я невольно опускаю плечи.

- Я-я переодеться, - почему-то дрогнувшим голосом произношу я.

- Здесь переодевайся, - не сдвигаясь с места, требует он.

Сжимаю челюсти чуть ли не до хруста. Может ему ещё стриптиз станцевать?

Ага! Он с удовольствием на это согласится.

- Я не буду перед вами переодеваться! - складывая руки на груди, заявляю я.

Вижу как Рубцов закатывает глаза, разворачивается и выходит из комнаты.

Смотрю на закрывшуюся за ним дверь и чувствую себя полной дурой.

Мог бы и сразу предупредить, что выйдет. Вечно он ставит меня в неудобное положение.

Как можно скорее переодеваюсь. Потому что риск, что он может внезапно передумать и зайти обратно, мне кажется очень большим.

У меня вообще чувство, что он со мной играется. Ставит условия и смотрит, как я на это отреагирую и что делать буду. Словно изучает меня как подопытного кролика.

На то он и профессор, - подкалывает меня внутренний голос.

Вообще-то он профессор в области стратегического менеджмента, а не психологии, - натягивая джинсы, мысленно спорю сама с собой.

Глава 21

Выхожу из комнаты и жду взрыва. Не верю, что она так просто сдалась. Здесь явно эффект неожиданности ещё работает или притворяется.

Хотя первое скорее всего. Аня не из тех актрис, которые любят притворяться.

Считаю про себя… Раз. Два. Три.

Аня появляется в проёме дверей с уверенным видом и вздернутым подбородком.

- Я никуда с вами не пойду! - заявляет она.

Даже руки на груди складывает.

Ну вот. Моя Аня появилась.

Сам запинаюсь на своих мыслях.

С херали она моя-то стала? - спрашиваю сам себя.

Так Марк Андреевич, на тебя плохо влияют разговоры с Тёмычем. Наслушался его, теперь мозги не в ту сторону думают.

Потрахаемся пока я здесь и разбежимся, как чемоданы паковать пора настанет. Отличный план я считаю.

Но эта мысль цепляет где-то внутри, как крючок, который не вытащить. Я всегда контролирую всё. Бизнес, людей, даже свои желания. А сейчас вдруг будто вирус в систему пробрался.

Она в голове крутится, не даёт сосредоточиться.

- Ок, - бросаю Ане. - Не ходи, - ухмылка сама на губы натягивается.

Два шага и приятная ноша снова у меня на плече. Это уже в традицию превращаться начинает.

Аня барахтается на моём плече. Что то там ворчит, а я занят делом.

Кидаю в её сумку пуховик. На полке нахожу пакет, в него запихиваю обувь и она отправляется следом.

Так даже лучше. Не сбежит босая по снегу.

Дальше выходим, закрываю дверь и когда спускаюсь, кидаю ключи в почтовый ящик.

- Да что вы делаете?! Я свободный человек и сама буду решать что мне делать! - возмущается страдальчески она.

- Уже нарешала, - ставя сумку прямо на снег, хлопаю её по заднице.

Аня замирает несколько секунд. как раз успеваю проверить приложение. Машина меньше чем через минуту будет.

Пора уже своей обзавестись, - мелькает мысль. Завтра как раз можно заняться.

- Да всё я нормально решаю, - ударяет меня по спине.

- Нормально, когда любой мужик тебя купить может? Почти зачет, Брусникина, - подкалываю её.

- Да вы… - начинает она.

- Не дал тебе скатиться в мир разврата и похоти? - обрываю её.

Внутри что-то колет.

Почему меня бесит воспоминание о том. как все пялились на неё в клубе?

Она не моя. А я хлопаю её по заднице, как будто метку ставлю, чтобы никто другой не посягнул.

Блядь, Марк, ты что, влюбляешься?

Нет, это просто инстинкт собственника, - отвечаю сам себе.

Всегда беру то, что хочу, и не делюсь.

Она меня бесит и притягивает одновременно. Как это вообще возможно?

Тачка подъезжает. Водитель туту же выходит, чтобы открыть дверь.

Киваю ему на сумку, а сам с Аней сажусь на заднее сиденье.

Она тут же отодвигается к противоположной двери. Чуть сильнее и выдавит её блядь.

Машина трогается и я вижу как Аня с сожалением смотрит на свой дом.

Не понимаю что там жалеть?

Старая ушатанная квартира. А вид такой, словно родной дом покидает. Вон и слёзы наворачиваются.

Не понимаю я этих баб, честное слово! Везу в нормальный удобный дом, а она рыдать собралась.

Сгребаю её в охапку и притягиваю к себе. Холодная вся блядь. Запихиваю её к себе под пальто, а ноги складываю на колени. Ступни как две ледышки.

Аня сопротивляется, пока не шикаю на неё.

Упираю ступни в свои ноги а сверху накрываю рукой, чтобы согрелись и слегка массирую, чтобы кровь разогнать.

Приедем в горячую ванну её запихнуть надо, чтобы прогрелась. Не думал что за пару минут эта егоза замёрзнуть успеет.

Она прячет лицо у меня на груди и слышу как шмыгает носом.

Вселенское горе твою мать произошло, - иронизирую сам себе.

Её холодная кожа под моими руками вызывает странное чувство, смесь раздражения и заботы.

Массирую её ступни, ощущая, как они постепенно теплеют, и это приносит какое-то дурацкое удовлетворение.

Когда я в последний раз так заботился о ком-то?

Да никогда! Женщины для меня развлечение, не больше.

Когда подъезжаем к дому, Аня спит крепким сном. Как только согрелась тут же отрубилась.

Прошу водителя помочь донести сумку до двери, а сам несу спящую красавицу в свою берлогу. И чувствую охренительное удовлетворение от понимания, что теперь она постоянно будет под боком.

В доме заношу Аню в свою спальню. Хочу посмотреть как она будет смотреться в моей постели. Желательно конечно обнаженной. Но пока и так сойдет.

Кладу её на кровать и она тут же сжимается комочком, потеряв моё тепло.

Смотрю на неё и думаю над словами друга. Может прав гад?

Обычно я против, чтобы после секса женщины оставались в моей постели. Тут же отправляю их домой.

А эту сам в свою кровать притащил. И блядь ничего меня не раздражает.

Отбрасываю эти мысли.

Я просто давно не трахался. Вот и следствие.

Ложусь рядом и начинаю ощутимо тискать Аню, чтобы проснулась. Конечно я мог бы просто её разбудить, но так мне приятнее.

Она тут же тянется ко мне и прижимается всем телом. Закидывает руку на мою грудь и резко напрягается.

Моя рука, сжимающая аппетитную жопу замирет.

Аня резко открывает глаза, смотрит на меня и тут же начинает вырываться.

- Угомонись, - рявкаю на неё.

Тут же Аня замирает и с испугом смотрит на меня.

Блядь! Лань пугливая. Будем приручать, хули.

Выпускаю Аню и поднимаюсь. Аня садится, поджимает ноги, обхватив их руками и с опаской наблюдает за мной.

Достаю большое полотенце, свою футболку и кидаю рядом с ней на кровать.

- Марш в ванну прогреваться, - командую я.

- Я… я не хочу, - мотает она головой.

- Два варианта. Сама или вместе со мной, - даю ей два варианта.

Пользуйся пока у меня фляга от спермотаксикоза не засвистела, - добавляю уже мысленно.

Дорогие друзья!

Глава 22

Словно вонючий ветер меня сдувает с кровати и я пулей залетаю в ванную комнату.

Ещё не хватало с ним в ванную идти. И так облапал всю!

Щёки горят от того, что я все ещё чувствую его прикосновения на коже. Как будто он заклеймил меня ими. И в тех местах, где он меня касался, до сих чувствую тепло.

Особенно на попе.

Почему его руки на мне вызывают такой огонь?

Я же должна сопротивляться изо всех сил, а вместо этого тело реагирует на каждое касание. Это пугает.

Так то он прав. Прогреться мне необходимо, потому что пока он меня держал на плече на улице, я успела прилично замёрзнуть. А на фоне того что я толком не ела, греться организму нечем было.

Проверяю закрыла ли я замок и оглядываюсь вокруг.

Идеальная ванная комната. Пол выложенный плиткой под черный гранит. Хотя может это он и есть. Постепенно он переходит от черного к белому к потолку. Большая черная ванная и душ с тёмными стеклами.

Идеальная мужская ванная. Я бы такую из практических соображений делать не стала, потому что белый налет потом отмывать замучаешься.

Но ему-то всё равно. Уж точно не он здесь сам убирается.

Эта роскошь давит на меня, подчёркивая, насколько мы из разных миров. Он в своём идеальном, контролируемом пространстве, где всё подчинено его воле, а я из простых, где каждая вещь заработана тяжелым трудом.

Настраиваю воду в душе погорячее и быстро раздевшись, захожу под тугие струи воды.

Пока прогреваюсь, мысли крутятся естественно вокруг Рубцова.

Почему он ко мне привязался?

Я конечно сама себе беду в его лице зазвала, тем смс, которое писала в порыве отчаяния. Но он мог бы просто его проигнорировать. Нет же, прилетел как ураган, сгреб меня в охапку и привез сюда.

И меня мучает вопрос.

Зачем ему это?

Я просто не могу этого понять. На сколько я слышала, он никогда женщин на свою территорию на долго не пускал. Секс и досвидания. А меня зачем-то притащил в свой дом?

Собственный ответ пугает. Может, я для него просто игрушка, новая забава, которую он сломает и выбросит?

То что моя девственность теперь под угрозой я отчетливо понимаю. Но вот как противостоять тому, к кому тянет.

Он же одним своим видом вызывает трепет во всём теле, не говоря уже о том, когда приближается.

Простояв под горячими струями минут десять, выхожу из него как розовый поросенок. За то теперь точно не должна заболеть. Ещё бы чай с медом и сто процентов тогда.

Вытираюсь насухо и собираю тюрбан из полотенца на голове. Тяжёлый блин получается.

С сомнением смотрю на футболку. Конечно хочется одеться в чистое. Но тогда на мне и будет только эта футболка.

Нет-нет-нет!

Это точно опасно. И я, и он будем знать, что я только в ней. Я уж лучше в своей одежде похожу, пока до своих вещей не доберусь. Которые наверное так и стоят у входной двери.

Одевшись в свои вещи, с опаской выхожу из душа. В комнате пусто. Только аккуратно висящий на вешалке костюм на дверце шкафа остался.

И почему он не принес меня в ту комнату, что в прошлый раз. Это же явно его спальня.

Это такой намёк получается, на то для чего он меня сюда привез?

Ну пусть обломается. Потому что грелкой в его постели я точно быть не собираюсь.

Однако мысль о его постели вызывает жар внизу живота, и я краснею, злясь на себя.

Как можно хотеть того, кто так нагло вторгается в мою жизнь?

Я всегда мечтала о равенстве, о партнёрстве, а не о доминировании. А значит нафиг все эти мысли.

Набравшись смелости, выхожу из комнаты. Надо выяснить, зачем он меня сюда притащил.

Спускаюсь на первый этаж. Теплые полы приятно греют ступни. Немного притормаживаю у камина в гостинной.

Вспоминаю как вчера пела здесь ночью. И его взгляд. Непроницаемый, но заставляющий трепетать все внутри.

Странно все это. Словно не со мной все происходит. Эффект самозванки наверное срабатывает.

Тряхнув головой иду на кухню. В дверях замираю.

Рубцов, в одних спортивных штанах, стоит спиной ко мне и судя по запаху жарит мясо.

Ну конечно, что ещё может есть такой мужчина. Брутальный мужчина и еда такая же.

Залипаю на том как перекатываются его мышцы от движений.

Я же кажется говорила, что он похож на грех во плоти. Вот и сейчас тоже самое в голове.

Загорелая кожа обтягивает рельефные мышцы. И невозможно оторвать взгляд.

Мамочки, как тут думать о чем-то другом. Когда только и хочется проверить, это так же великолепно на ощупь, как и на вид.

Аня! Перестань пялиться! - прямо командую себе.

Ты хотела чай и мёд. Вот и действуй.

Но тело не слушается, взгляд прикован к нему. Злюсь на себя за эту слабость.

Я же сильная, независимая, а тут таю от одного вида.

Прокашливаюсь, чтобы дать понять что я уже здесь и вхожу на кухню. Рубцов тут же оборачивается.

Спереди вид ещё более впечатляющий.

Тут же отвожу глаза. Но точно знаю, что он успел увидеть как я разглядывала его.

Щеки мои предательски краснеют.

- У вас есть мёд? - чтобы ещё больше не засмущаться, спрашиваю я.

Рубцов открывает верхний шкафчик и достаёт пузатую стеклянную банку.

- Чайник горячий, - ставя банку на барную стойку, говорит он.

- Спасибо, - стараясь не смотреть на него, бурчу в ответ.

- Кружки там, - кивает он на шкафчик над раковиной.

Прохожу мимо него, чтобы взять кружку, и внезапно оказываюсь прижатой к холодильнику.

- Непослушная значит, - кривит губы в ухмылке. - Будем перевоспитывать, - сверля меня своими тёмными глазами, заявляет он.

Глава 23

Марк

Аня проходит мимо, а у меня уже подгорает. Значит из принципа не одела мою футболку.

Это задевает. Неприятно царапает, что побрезговала. Будто она отвергает меня, блядь.

Это просто девчонка, временная забава, которая бесит и заводит одновременно.

Резко поворачиваюсь, как раз в тот момент когда оказывается напротив меня и прижимаю желанную добычу к холодильнику.

Вижу как её глаза мечутся по моему лицу. Затем отводит их в сторону, вниз и снова резко на меня.

Меня током прошибает.

- Непослушная значит, - криво ухмыляюсь. - Будем перевоспитывать, - наклоняю голову ниже, чтобы не смогла отвести взгляд.

Её зрачки тут же расширяются, заполняя радужку. её дыхание становится прерывистым, грудь высоко вздымается.

Аня делает глубокий вдох и и упирается ладонями в мою грудную клетку.

По нашим телам тут же проносится волна дрожи. Вижу, что Аню как и меня торкает.

Её касание обжигает кожу. Похоть смешивается с адреналином.

Всегда контролировал свои желания. Однако с ней они рвутся наружу, как зверь из клетки.

- Н-не н-надо меня перевоспитывать, - краснея как спелая малина, тараторит она.

- Марш переодеваться, - рявкаю на неё, а сам не могу заставить себя отстраниться.

Аня упирается сильнее руками, и вижу как сама залипает на виде своих рук на моей груди.

Белая кожа резко контрастирует с моей загорелой.

Аня отрывает взгляд от своих рук и смотрит мне в глаза упрямым взглядом

- Вы не должны мне указывать в чем ходить! - вздергивает она подбородок.

Интересно, откуда взялась такая смелость?

- И… И у меня свои вещи есть вообще-то! - возмущаясь добавляет Аня.

Ух! Так ещё интереснее.

Пугливая лань превращается в надменную кошку, которая того и гляди коготки выпустит.

Член дергается от предвкушения и глаза Ани становятся шире.

Почувствовала.

Кривая ухмылка растягивается на моих губах.

Её упрямство только сильнее разжигает огонь во мне.

- Идём, достану, - перекидываю её через плечо и опускаю руку на её задницу.

- Я сама могу достать! - взвизгивает она.

- Вижу как можешь, - подначиваю её.

- Да вы! Вы в своём уме?

- Есть сомнения? - разворачиваясь к выходу из кухни, бросаю в ответ.

- Есть! - заявляет она.

Ох, дева! Ты сама мне все козыри в руки отдаешь.

Рука сама сжимает её аппетитную зажницу. В голове уже строится план по действиям. Сумка, спальня, секс.

Аня замирает и напрягается всем телом. Поняла, что жаренным запахло.

- Марк Андреевич, можно я сама? - слышу в голосе её просящие нотки и вспоминаю про стейки на плите.

Всплывают в памяти слова, "кто девушку кормит тот её и танцует", и та тарелка пустого риса на кухне у Ани.

Блядь! Я ж не изверг, чтобы голодную трахать.

Спускаю Аню вниз, так, чтобы она всем телом обтёрлась об меня. Её мягкие изгибы словно созданы для этого, и затвердевшие соски говорят что ей это не безразлично.

- Да что вы делаете? - краснея ещё сильнее возмущается она.

- Вернуть на плечо?

Аня тут же мотает головой и пулей уносится из кухни. Возвращаюсь к плите, опираюсь на столешницу и делаю глубокий вздох.

Сегодня точно у неё точно не получится меня заболтать.

Переворачиваю стейки, и пока они доходят, заканчиваю нарезать овощи для салата. Допом режу хлеб, завариваю Ане чай, а себе кофе.

Слышу неуверенные шаги за спиной. Легкие, заставляющие все волоски встать на загривке. Чувствую её взгляд на себе.

От этого пробирает до косточек. Видел, как она смотрит на моё тело и только слепой не поймёт, что ей нравится то что она видит.

И это пиздец как торкает.

Восхищение, желание в глазах женщины похлеще любого афродизиака.

Поворачиваюсь и вижу как Аня замирает посередине кухни в нерешительности. На ней спортивный костюм и топ, выглядывает из под олимпийки.

Она наивно думает, что эти тряпки смогут её от меня защитить.

Нихера уже тебе Аня не поможет. Сейчас накормлю и потом трахну как следует.

- Садись, - киваю на накрытый уже стол.

- Мне только чай, - мотает она головой.

Что блядь за тупое упрямство?

Или думает я не понимаю, что она она голодная как хер знает кто? Иначе бы не сидела и не ела тот пустой рис.

- Я сказал сядь, - холодно отрезаю я.

Разбираться, почему подающая надежды ассистентка живет впроголодь я буду потом. Для начала ужин и классный секс.

Аня садится и замирает, выпрямив спину, словно кол проглотила. Уже представляю как её спина будет извиваться, когда будет насаженная на мой член скакать, тряся сисками.

Член тут же ответно дергается на эти мысли.

Ставлю перед ней кружку с чаем и банку мёда. Сам сажусь напротив и берусь за приборы.

Аня, поняв что шутки кончились, уже без приказов повторяет мои действия и отправляет в рот первый кусок мяса.

Как голодный зверь слежу за её движениями, представляя вместо вилки совсем другое приспособление, находящееся у меня в штанах.

Вижу как она пытается скрыть удовольствие, которое получает от вкусного мяса. Но то как она она облизывает губы и с удовольствием жуёт, выдают её с потрохами.

Снова в голове, какого хера она такая голодная? И почему не может себе позволить нормальную еду?

Отметаю их и сам отправляю в рот кусок сочного мяса.

Аня старается не смотреть на меня. Но я то и дело ловлю её осторожный взгляд.

Нервы уже на пределе. То как она ест, отдельный вид искусства, от которого член становится только тверже.

Она вся как сплошной ходячий секс. Жесты, движения, взгляды, мимика на лице. Идеальные формы, которые созданы для того чтобы их ласкать.

Аня заканчивает первой и начинает собирать опустевшие тарелки.

- Сядь и пей чай с мёдом, - хрипловатым голосом приказываю ей.