Проклятая дочь

1

Я проснулась вся в поту, меня трясло, по коже бегали ледяные мурашки. Не включая свет, пошла на кухню, жутко хотелось пить. Мой привычный кошмар стоял перед глазами, последнее время он снился почти каждую ночь и обрастал все новыми и новыми подробностями. Я налила стакан воды и подошла к окну, одернув штору смотрела на луну. Мне еще бабушка советовала после приснившийся жути, выглянуть в окошко. Проходит ужас, ощущение неизбежности, все приснившиеся покрывается туманом и постепенно отходит на второй план. А пока чувства были обострены, я прокручивала приснившуюся картину. Раньше сон был статичен, всегда один и тот же, ничего не менялось. Но последние две недели что-то изменилось, как будто началась вторая серия, сняли продолжение. И это меня пугало.

Я, в красивом вечернем платье, держу в руках бокал шампанского. Ногу, в высоком разрезе, холодит ветерок из открытого окна. Я флиртую и смеюсь. Ведь рядом со мной такие кавалеры. Один смуглый, с черными глазами, немногословный, брутальный мачо. И второй. Смешливый блондин, он держит меня за руку и что то рассказывает. Я смеюсь и не спеша иду посередине. Мы находимся в картинной галерее, роскошная обстановка, шикарные люди, мужчины в смокингах и фраках, женщины в длинных вечерних платьях, сплошной пафос. Все с умными лицами. Обсуждают произведения живописи, пьют алкоголь, закусывая миниатюрными канапе и заводят новые, полезные знакомства. Я не чувствую себя лишней, я часть этого общества. Вижу свое отражение в зеркале и замираю. В отражение не реальная я. Во сне я шикарная брюнетка с безупречным макияжем и стройной фигурой, облаченная в дорогие тряпки. Ироничная полуулыбка алых губ, беру новый бокал из рук блондина. Нежные руки с острым, хищным ярко-красным маникюром. Смотрю оценивающе на брюнета, через минуту перевожу взгляд на блондина, во сне я испытываю к ним теплые, похожие на родственные, чувства. Походкой от бедра иду дальше, по галерее. Вдруг одна картина привлекает мое внимание. Я подхожу к ней, по бокам мои верные рыцари. Смотрю на полотно. Ночь, чернота и невеста. Внезапно я оказываюсь там, в картине. Ночь, яркий серп месяца и пронизывающий ветер. И ужас, животный ужас. Нет, не страх, который заставляет бежать и искать спасение. А именно леденящий ужас, тот, от которого немеют руки и останавливается сердце, тот, который не дает закричать, потому что голос пропал. Он не подчиняется тебе. Я бегу по кладбищу. Вокруг старые могилы и покосившиеся кресты. Все заросло бурьяном. Мои ноги сбиты в кровь, подол свадебного платья изорван кустами и изгородью. Волосы выбились из прически и черным облаком летят за мной. Я читаю про себя «Отче наш» и бегу, понимая, что мне не скрыться. Что это конец. Но ужас заставляет меня бежать вперед, сбивая ноги, глотая пересохшим горлом слезы.

Обычно на этом месте я просыпалась, просыпалась, испытывая все свои ночные эмоции. Но последнее время сон стал длиннее и глубже, я все сильнее проваливалась в него.

Я бежала, читая про себя молитву, ощущая присутствие чего-то жуткого за спиной. Чего-то такого, с чем я определенно не хочу встретиться. С тем, что меня пугает до обморока. Задыхаясь от бега, я опираюсь рукой на стоявший криво крест, на нем написано- «Парамузова Мария Витальевна 12.02.1991-2021 г. Покойся с миром». Понимаю, что могила свежая и ухоженная. Задыхаясь несколько секунд, рассматриваю фотографию красивой, но неприятной брюнетки. И бегу дальше.

Спать совсем не хочется, ужас постепенно отпускает из своего плена, и я сажусь за компьютер. В наше время соцсетей любого человека можно найти, зная его данные. Забиваю в яндексе «Парамузова Мария», верхняя ссылка приглашает меня на Одноклассники. И девятой сверху я нахожу Марию, зашла на страницу девушки. Очень много соболезнований, слов сочувствия, но никакой информации, от чего она умерла. Одно сообщение зацепило меня, его написала женщина в возрасте, Семкина Людмила. «Машка, ты была яркой как поджар, пылала и горела. Желала счастья. Но умерла страшной смертью. Такую ты не заслужила. Всегда буду помнить тебя».

Так, время уже 8 утра, можно и написать. Я нажала на сообщения и долго думая, все таки отправила письмо:

«Здравствуйте, Людмила. Я знакомая Маши, не знала, что она умерла. Что случилось, где она похоронена?»

Буквально через двадцать минут сайт маякнул прилетевшим конвертиком. Я открыла сообщение. «Алена, здравствуйте. Откуда Вы знаете Марию? Можете позвонить мне, телефон 89287664390».

Я открыла страницу Марии и начала смотреть ее фото, оказывается некоторое время девушка жила в Сургуте, и мы могли быть знакомы. Любила собак, воспитывала ребенка. Жила полной жизнью. Я продумала легенду и набрала Людмилу. Ответил приятный женский голос, я представилась. Сказала, что мы познакомились в Сургуте, на выставке собак и общались некоторое время, вот хотела написать ей и такие новости.

Людмила расплакалась, потом начала рассказ. Да, ситуация жуткая. Оказывается, уехала из Сургута Маша с годовалым сыном и беременной, беременной от загулявшего мужа. Потом был развод, раздел имущества, проблемные роды. Старший сын Антон особых хлопот не доставлял, а вот Лика родилась болезненной. Когда началась пандемия, Мария решила уехать. А жила она с детьми в Екатеринбурге, у родителей. Не очень хорошая экология, людно и страшно. Оказалось, что в деревне, под Пермью, есть дом, еще Машиной прабабки, население деревни всего человек 40. Молодёжь уезжает в город, в деревне живут в основном старики, она газифицирована, по выходным приезжает передвижная лавка, поэтому люди живут относительно комфортно. В итоге родители вызвались отвезти туда Машу с детьми. Приехали, общими усилиями за пару дней привели домик в порядок и уехали домой, оставив дочку и внуков. Но через неделю им позвонили из полиции и сообщили страшную весть. Дом сгорел, в нем нашли обугленные трупы девушки и детей. Судмедэкспертиза показала, что дети были убиты, у обоих были перерезаны шеи. А сама Мария, была найдена с ножом в обугленной руке, умерла она от раны в сердце. Рядом нашли металлическую зажигалку. Судя по всему, выходило так, что она убила детей, а потом подожгла дом и покончила самоубийством. Никто из близких в это не верил. Похоронили Марию и детей там же, на деревенском кладбище. Местные старушки встали горой, что нельзя хоронить самоубийцу на освященном кладбище, что всегда их хоронили за оградкой. Но тут уже родители Марии настояли, правда места выбрали на краю кладбища, возле полуразрушенной часовни. Ее могилка и по бокам могилы детей. Дело закрыли. А близкие так и живут в страхе и неверии. Вот такая вот печальная история.

2

Весь день мы посвятили сборам, я так поняла, что деревня очень малолюдная, но думаю, какая-нибудь старушка за прибавку к пенсии, выделит нам спальные места. Но на всякий случай, у друга Мишки, заядлого туриста, позаимствовали два спальных мешка. Взяли теплую одежду, купили полный багажник не портящейся еды, такой как тушенка, дошираки, супчики быстрого приготовления, печенье, конфеты и все остальное. Наташка зачем-то приволокла налобные фонари, моток веревки и еще полпакета непонятных мне предметов. Выехали рано, в пять утра. Дороги еще были полупустые, мой любимый конь ровно держал дорогу и выжимал по максимуму. Ездила я на стареньком Порше Кайене, для меня- Фенечке. Почему такое странное имя для машины? Не знаю как мужчины, а мы, девочки, любим одушевлять окружающие предметы. Не сочтите меня идиоткой, но я даже с кофеваркой иногда разговариваю. А Фенечка, потому что давно хочу сделать аэрографию, на капоте Феникс, по правому борту его крылья и хвост. Машина у меня черная, с красными дисками и красным, перешитым, салоном.

Я врубила любимую Ravannu, обожаю песню «Жги», но Наташка переключила флешку на радио. Не вашим и не нашим. Я люблю рок и не выношу попсу, она, наоборот. Поэтому Дорожное радио, а там все на усмотрение диджея. В ночи доехали до Екатеринбурга и решили переночевать в отеле, долго не выбирали и остановились у первого попавшегося. Номер нам достался маленький, но чистый. В кафе покормили домашним ужином, пюре с котлетами были почти как у мамы. Потом сходили в душ и спать.

Проснулась я о того, что Наташка трясла меня за плечи, а я ревела, меня трясло.

-Аленка, опять твой сон? – Наташка селя рядом со мной, обняла и гладила по волосам. – Успокойся, ты проснулась, я рядом. Все хорошо.

- Наташ, там девочка была. Жуткая девочка. Я когда от могилы Марии побежала дальше, обернулась. И увидела ее. Не все, силуэт в ночи. Но она смеялась. Жутко смеялась. Не детским смехом. А я умирала от ужаса. – когда рассказываешь сон, он становится не таким пугающим. Об этом мне тоже говорила бабушка. Минут через десять меня отпустило. На часах было шесть утра, мы решили попить кофе и ехать дальше. Перетащили вещи в машину, сонная официантка сварила нам кофе и разогрела пиццу. Позавтракать надо, не понятно, когда доедем до места назначения. Все-таки как хорошо, что я не одна, что Наташка со мной.

- А я говорю направо, сама смотри. –Наташа тыкала мне в лицо карту. – Вот мы тут, а эта Дикая Ярь здесь. Значит нам направо.

Повернули направо, проехали километров десять, пока не увидели какого-то мужика на велосипеде. Я подъехала к нему поближе.

-Мужчина, добрый день. Как нам в Дикую Ярь проехать, подскажите пожалуйста? – спросила я, открыв окно.

-Ну здравствуйте. А что вы в этой дыре забыли? Или вспомнили что бабка там есть и забрать решили? – любопытный, однако, мужик.

-Нет, нам просто туда надо.

-Так вы неправильно поехали, надо развернуться, выехать на дорогу, проехать до ее конца, а там на развилке, налево. Поедете прямо и выедете прямо в деревню. – все понятно объяснил мужчина.

Я с сарказмом посмотрела на своего штурмана, она стыдливо опустила глаза и вздохнула. Ворчать я не стала, она же не специально. Просто топографический кретинизм. Сама виновата. Зная эту Наташкину особенность, доверилась ей в выборе пути. Вздохнула, развернула Фенечку и поехали дальше.

Деревня встретила нас не приветливо, мрачная и тихая. На въезде в деревню мы увидели покосившийся домишко, двери не было, одинокая ставня, под порывами ветра, хлопала по пустой зенице окна. Не было видно людей, животных. Тишина. Как на погосте. От этого сравнения я покрылась мурашками. Наташа молча сидела рядом. Что на нее не похоже. Наконец вдалеке мы увидели сгорбленную фигуру старушки, опиравшеюся на палочку. Подъехали к ней.

-Бабушка, здравствуйте, подскажите, у кого можно остановиться на несколько дней? – спросила я, выйдя из машины.

-Здравствуйте, коли не шутите. А что ж вы, молодые и красивые, тут забыли. – ехидно ответила старушка.

-А мы легенды исследуем. – ответила вышедшая из авто Наташка.

-Ну пойдемте ко мне, уж пару лавок выделю. – бабушка махнула рукой на аккуратный дом, справа от дороги, и мы, сев в машину подъехали к калитке.

Бабушку звали Алевтина Федоровна и жила она здесь с самого рождения. Мужа похоронила пять лет назад, а детей Бог не дал.

-Что-то темните вы, девки. Говорите как есть. И вообще, не место тут вам. – сказала старушка и замолчала. Подумав немного спросила:

-Дети то есть?

-Нет. - ответила я за нас двоих.

- Ну тогда мож и обойдется. – прошамкала бабушка. Что за недоговорки? При чем здесь дети и что обойдется?

Мы пили чай с пирогами и слушали неторопливую речь Алевтины Федоровны. Вечерело. Внезапно раздался стук в дверь. Пришли две колоритные старушки, возраста Алевтины. Одна типичная бабушка, в длинной юбке и платке. А глядя на вторую, было впечатление что она перепутала свой гардероб, с гардеробом внучки. Ярко розовое худи с заячьими ушами, зеленые спортивные брюки и модные кроссовки на платформе. Мы с изумлением рассматривали это чудо.

-А че? Гости ж приехали, вот и поднарядилась. Это мне Верка привезла. Все новое. С магазина, с этими. Как их. А, с тикетками. – энергично сообщила бабушка.

-Этиткетками, дура старая!- поправила ее вторая. -Я Лилия Марсельевна, а этот клоун в розовом, Алла Ивановна. А теперь садимся за стол, и честно рассказывайте, чего приперлись. – Лилия Марсельевна достала из кармана безразмерной юбки мутную бутылку.

-Самогонку притащила что ли? Так я сейчас стол накрою.- Алевтина куда то убежала и вернулась с литровой банкой консервированных огурцов. Старушка споро накрыла стол, все смотрелось обалденно вкусно. Мы с Наташкой изошли слюнями, все таки с утра ничего не ели, а время уже пятый час. Разваристая картошка, щедро политая сливочным маслом и посыпанная ароматной зеленью, домашняя ветчина, салат из свежих овощей с густой, деревенской сметаной. Крепкие напитки мы не пили, но выбора не было. Надо вливаться в общество.