Проклятие драконьего сердца

Глава 1. Пробуждение

Воздух пах дымом, сырой землёй и чем-то ещё — терпким, звериным, от чего по спине пробегал холодок. Лера с трудом разлепила веки. Вместо привычного потолка своей комнаты с гирляндой из бумажных журавликов она увидела массивные деревянные балки, покрытые копотью. Сердце пропустило удар.

Это был не сон.

Она резко села на кровати, и старое одеяло соскользнуло на пол. Руки, которые она поднесла к лицу, были чужими: изящные, с тонкими пальцами, но с мозолями на ладонях, которых у неё никогда не было. Лера судорожно ощупала себя. Длинные волосы тяжёлой волной упали на плечи — не её привычное каре. А платье... Это было грубое, домотканое платье из тёмной шерсти, подпоясанное простой верёвкой.

— Нет-нет-нет, — прошептала она, и голос тоже был чужим. Более низкий, грудной, с незнакомыми интонациями.

В голове калейдоскопом пронеслись последние воспоминания: вечер, уютный свет настольной лампы, раскрытая книга о попаданках. Она как раз дочитывала главу, где героиня встречала своего дракона. Лера усмехнулась тогда: «Вот бы и мне так». Она всегда мечтала о магии, о драконах, об истинных парах. О мире, где всё решается не скучными лекциями в универе, а великими подвигами и любовью.

И вот теперь она здесь. В чужом теле. В чужом мире.

Паника ледяной волной затопила сознание. Лера вскочила на ноги и подбежала к мутному осколку зеркала, висевшему на стене. Из отражения на неё смотрела незнакомка. Красивая, но с упрямым подбородком и настороженным взглядом зелёных глаз.

— Эльза... — прошептала Лера, вспомнив имя хозяйки тела. Имя всплыло в памяти так легко, будто было её собственным. — Я — Эльза.

Дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина с суровым лицом и седой прядью в тёмных волосах. Его взгляд был холодным и оценивающим.

— Ты проспала, Эльза, — голос мужчины был подобен скрежету металла. — Отец ждёт тебя на тренировочной площадке. Сегодня мы отрабатываем связку «крыло-и-коготь». И чтобы без этих твоих... фантазий.

Он окинул её взглядом с ног до головы и вышел, громко хлопнув дверью.

Лера прижала ладони к пылающим щекам. *Тренировка? Связка «крыло-и-коготь»?* Её мир фэнтези-романов рушился на глазах. В книгах драконы были величественными созданиями, мудрыми или романтичными. А здесь... здесь от них веяло опасностью.

Она подошла к окну и распахнула ставни. Мир снаружи был мрачным и величественным одновременно. Её комната находилась на втором этаже большого каменного дома. Внизу раскинулся двор, вымощенный булыжником. Там уже собрались люди в кожаных доспехах. Они тренировались с длинными копьями и странными сетями.

А за двором... за двором начинался густой, тёмный лес. И оттуда доносился низкий, утробный гул, от которого дрожали стёкла.

Лера сглотнула. Это был не тот мир, о котором она читала. Здесь не ждали принцев на белых драконах. Здесь готовились к войне.

Она глубоко вздохнула. Нужно было разобраться. Нужно было понять правила этой игры. Если она попала в книгу... то это явно не роман о любви с первого взгляда.

Это была история о выживании.

Лера отвернулась от окна и решительно направилась к двери. Ей предстояло встретиться с «отцом» и узнать правду об этом мире. Мире охотников на драконов.

Глава 2. Семья охотников

Тренировочная площадка встретила Леру запахом влажной земли, железа и пота. Здесь не было места для романтики или изящных па — только грубая сила и отточенные до автоматизма движения. Мужчины и женщины в кожаных доспехах отрабатывали удары копьями по деревянным чучелам, обмотанным грубой мешковиной. Глухие удары дерева о дерево разносились по двору, создавая монотонный, давящий ритм.

Отец Эльзы — высокий мужчина с проседью на висках, которого, как подсказала память, звали Гард — стоял в центре площадки, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, как могильная плита.

— Опаздываешь, — бросил он, не поворачивая головы. — Твоя мать уже закончила разминку.

Лера проследила за его взглядом и увидела стройную женщину с туго заплетённой косой. Мать Эльзы, Ингрид, вытирала лезвие короткого меча куском ткани. В её движениях не было ни капли женственности — только хищная грация опытного воина. Она кивнула дочери, но в её глазах не было тепла, лишь холодное одобрение дисциплины.

— Прости, отец, — слова сорвались с губ сами собой. Память тела подсказывала нужные интонации покорности.

— Слова пусты. Покажи себя в деле, — Гард протянул ей тренировочное копьё. Оно было легче настоящего, но всё равно непривычно тяжёлое для рук Леры.

Она неловко перехватила древко. Память Эльзы услужливо подсказывала базовые стойки, но мышечная память подводила. Лера чувствовала себя марионеткой, которой забыли дать верёвочки.

— «Крыло-и-коготь», — скомандовал Гард. — Базовая связка. Защита и контратака.

Лера попыталась повторить движение. Вышло неуклюже. Она споткнулась о собственные ноги и едва не упала. По рядам охотников пробежал тихий смешок. Краска стыда залила щёки Леры.

— Ты как новорождённый телёнок, — голос отца был ледяным. — В чём дело? Ты снова мечтаешь о цветочках?

Лера сжала зубы. Она не могла рассказать им правду. «Простите, я попаданка из другого мира, поэтому я не умею махать палкой». Её бы сочли сумасшедшей или одержимой.

— Я... я просто устала, — выдавила она из себя.

— Устала? — Гард подошёл ближе, нависая над ней. — Дракону будет всё равно, устала ты или нет. Когда он вырвется из браслета и его глаза нальются яростью, у тебя будет один шанс. Один удар. И если ты промахнёшься из-за усталости... ты умрёшь. Или того хуже — станешь причиной гибели всей деревни.

Он говорил о драконах не как о разумных существах или партнёрах по истинной связи. Он говорил о стихийном бедствии, о бешеном звере, которого нужно остановить любой ценой.

— Но почему? — вопрос вырвался раньше, чем Лера успела его обдумать. — Почему они становятся такими? В книгах...

В книгах драконы были мудрыми и благородными.

— В книгах? — отец перебил её так резко, что она вздрогнула. — Книги пишут те, кто никогда не видел выжженной земли и обугленных тел! Проклятие легло на них много лет назад. Истинные пары перестали рождаться. Дракон без пары — это сосуд для одиночества и боли. С годами эта боль превращается в безумие. Они срываются. Они уничтожают всё живое вокруг себя просто потому, что не могут вынести пустоту внутри.

Его слова звучали жутко и пугающе логично в этом мире.

— Поэтому мы охотимся на них? Убиваем?

— Убивать дракона — смертный грех, — отрезал Гард. Его лицо исказилось от гнева или отвращения. — Их души прокляты навечно. Мы не убийцы. Мы... тюремщики. Мы находим их до того, как безумие сожрёт их разум окончательно. Мы надеваем на них браслеты из драконьего серебра. Мы лишаем их силы превращаться и заточаем в подземельях до конца их дней. Это милосердие по сравнению с тем хаосом, который они могут принести в мир.

Лера слушала его и понимала: это была не охота в привычном смысле слова. Это была жестокая, циничная работа тюремного надзирателя при живых существах, способных чувствовать и мыслить.

Она посмотрела на мать. Ингрид спокойно точила меч, словно речь шла о забое скота.

— Я... я не могу этого делать, — прошептала Лера, опуская копьё.

Тишина на площадке стала оглушающей.

Гард медленно повернулся к ней всем корпусом. Его взгляд был тяжелее камня.

— Что ты сказала?

— Я не могу быть охотницей, отец. Я не могу обрекать кого-то на вечное заточение только за то, что он одинок.

В воздухе повисло напряжение, готовое взорваться молнией. Лера смотрела в глаза человеку, который был ей чужим биологически, но чьё тело она теперь занимала. И она знала: назад дороги нет. Она только что подписала себе приговор в этом мире.
## Глава 3. Отречение

Тишина, повисшая над тренировочной площадкой, была густой и осязаемой. Казалось, даже ветер перестал трепать вымпелы на шестах. Лера чувствовала, как по спине катится холодный пот. Она только что бросила вызов не просто отцу, а всей системе, на которой держалась жизнь этой семьи и, возможно, всей деревни.

Лицо Гарда окаменело. Он не кричал, не повышал голос — это было бы слишком просто. Его ярость была холодной, как сталь клинка в зимнюю ночь. Он медленно подошёл к дочери, и каждый его шаг отдавался в ушах Леры похоронным набатом.

— Ты не можешь? — его голос был тихим, но от этого становилось ещё страшнее. — Не можешь? Ты — дочь охотников. В твоих жилах течёт кровь тех, кто веками защищал людей от этой чешуйчатой заразы. И ты говоришь мне, что не можешь?

— Я не хочу быть тюремщицей, — упрямо повторила Лера, сжимая древко бесполезного копья так, что побелели костяшки пальцев. Память Эльзы подсказывала: спорить с отцом в таком состоянии — всё равно что пытаться остановить лавину криком. Но Лера не могла остановиться. — Это жестоко. Это... бесчеловечно.

Гард на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь удержать себя в руках.
— Бесчеловечно? — он горько усмехнулся. — А сжигать заживо женщин и детей — это человечно? А сносить деревни до основания, превращая поля в пепелища? Ты видела когда-нибудь выжженную землю, дочь? Ты чувствовала запах горелой плоти?

Его слова били наотмашь. Лера сглотнула ком в горле. Она понимала логику этого мира, но её сердце, сердце девушки из другого времени, бунтовало против такой жестокости.