Проклятое Дитя

Пролог. Последняя клятва

Она стояла среди тел тех, кого когда-то называла друзьями.

А близких.

Мир вокруг замер. Ветер шептал сквозь пустые деревья, будто тоже скорбел.

В её груди распирала боль, которую нельзя было вынести. Она научилась не плакать. Но теперь… теперь этого было слишком много.

В руках у неё был свиток.

Созданный ею самой тысячи лет назад.

Слова на пергаменте — заклинание, которое давало то, чего она искала всю жизнь: конец.

Она не использовала его раньше.

Не из-за страха.

А из-за них.

Из-за тех редких мгновений счастья, когда можно было просто быть рядом, смеяться, спорить, жить.

Теперь их не было.

— Я больше не хочу быть сильной, — прошептала она.

Голос был тихим, усталым, настоящим.

— Я просто хочу, чтобы это закончилось.

Свиток развернулся, и слова вспыхнули мягким светом. Она знала каждую строку, каждый символ, каждую цену.

Заклинание не убивало тело.

Оно рвало душу на сотни осколков, разбросанных по мирам, временам, реальностям.

Не смерть.

Исчезновение целостности.

Трещины расходились внутри неё. Воспоминания, чувства, имена и лица — все уходили, рассыпались.

Каждый осколок уносил часть боли. И часть любви.

Когда последний символ погас, она опустилась на колени. Не в слабости — в завершении.

И тогда тьма вокруг задышала.

Она была не страшной. Она была тёплой.

Богиня Смерти появилась без звука.

Без осуждения. Без силы — только любовь.

— Ты не умрёшь навсегда, — сказала она тихо.

— Но больше ты не будешь одна.

И началась история, которую миры будут помнить как легенду о Проклятом Дитя.

Историю о девушке, которая слишком долго жила и слишком много любила.

Дом среди миров

Она проснулась рано, когда первые лучи солнца ещё робко скользили по траве. Мир вокруг был тихим, словно специально оставленным для неё. Десять лет жизни, и впервые она ощущала, что может дышать без страха

Она бегала по лесу, ловя утренний ветер в волосы, смеялась без причины и без боли. Птицы словно знали её, подпевали её смеху, а деревья склонялись, чтобы ей было легче пройти. Здесь она впервые почувствовала себя дома.

Друзья были простыми и настоящими. Они смеялись, спорили, делились секретами и не задавали вопросов, на которые невозможно было ответить. Они не знали, кем она была тысячелетия назад, и это было хорошо.

Каждый день был полон открытий:

— Она научилась летать на мягком ветерке над озером.

— Вкусила мед прямо с сот, впервые без спешки и опасности.

— Она слышала, как её смех отражается в горах и превращается в тихую музыку.

И даже когда иногда всплывали слабые отблески прошлого — обрывки воспоминаний, лица потерянных друзей — это не причиняло боли. Потому что рядом были руки, которые держали, улыбки, которые согревали, и сердце, которое училось доверять вновь.

На её руке узор из пяти линий мягко светился, когда она смеялась. Это были души, которые дали ей клятву верности — они были рядом, но теперь не требовали жертв, не вызывали боли. Они радовались вместе с ней.

Вечером она сидела у маленького костра, рядом друзья, мирное небо, тихий шум леса. И впервые за тысячи лет она могла просто быть собой.

Без титула, без легенд.

Просто девушка, живущая среди миров, где её любят.

И где-то далеко, богиня Смерти наблюдала. Она улыбалась. Потому что даже для бессмертной души важно прожить годы, которые можно назвать счастьем.

Смерть и пробуждение

Анрия стояла на холме, когда мир вокруг внезапно погрузился в хаос. Небо потемнело, огненные вихри вырывались из земли, и среди них с ревом появились Твари Хаоса. Их глаза горели красным огнём, когти разрывали землю, дома и деревья падали, словно спички.

Она видела их — мать, отца, братьев и друзей — тех, кто растопил лёд в её душе, кто дал ей десять лет счастья. Они бежали, крича, пытаясь укрыться, но чудовища сметали всё живое на своём пути.

Анрия бросалась между ними, крича и протягивая руки, пытаясь защитить. Но Твари Хаоса были слишком сильны. Она видела, как один из них хватает брата, разрывает на части; мать падает под ударом другой твари, её глаза полны ужаса, но она пытается улыбнуться дочери — последний жест тепла.

— Анрия… — прошептала мать, голос трещал, словно обрывок ветра. — Живи…

— Я верю в тебя… — сказал отец, сжимая её руку мгновением перед тем, как исчезнуть в огненной тьме.

Анрия упала на землю, сердце разрывалось. Она кричала, плакала, но её голос растворялся в реве Тварей Хаоса. Всё, что давало ей радость — смех, тепло, дом — исчезло за мгновение.

Боль внутри Анрии была невыносимой, жгучей, сливаясь с ужасом вокруг.

— Это моя вина… — шептала она сквозь слёзы. — Я была слишком слабой… из-за меня они погибли…

И тогда впервые она почувствовала пробуждение силы, которую долго держала в себе. Сначала страх и горе переполняли её, затем появилась ярость, дикая, первобытная.

Холод и пустота заполнили сердце, ледяной кулак сжимал душу. Она осталась одна. И именно в этом одиночестве её сила начала формироваться, живая, дикая и пугающая, как Твари Хаоса, что уничтожая