Проклятье плачущих могил или ад, который я создал

I.

Начало весны. Снег ещё не сошел с улиц, однако с крыш уже стекают капли, образуя на удивление чистые и красивые сосульки. Солнечные лучи бьют прямо в окна. С дерева на дерево перелетают птицы, щебеча, вероятно, о чем-то нежном и семейном. На улице резвятся дети, лавируя между взрослыми. Мужчины целуют своих возлюбленных: обнимают, ласкают их изящные шеи, щеки, талии.

И посреди всей этой идиллии — Блэквуд, частная школа Хьюстона и самое токсичное место города. Все самые избалованные подростки со злыми языками и надменными лицами учатся здесь. Законов в этой школе нет. У девушек юбки короче, у парней руки развязнее. На каждом углу обсуждаются свежие сплетни, новые коллекции кроссовок, тусовки и прочая гниль. Так было всегда.

Я стою в коридоре. Звонкий хлопок пощечины. Щека начинает гореть, как и всё моё лицо — от ярости. Клянусь, ни разу в жизни я не хотел ударить женщину, однако эта дрянь выводит меня из себя. Глаза заливает злобой, на лице играют желваки. А перед глазами она... долбаная Кьяра Грейвс. Я ненавижу её каждой частичкой своей души, а сейчас и вовсе хочу убить. Нам нельзя находиться ближе десятка метров друг к другу, потому что эта чертовка для меня — как красная тряпка для быка. Вокруг столпилась куча зевак, которые уже через несколько минут начнут распускать самые грязные сплетни о случившемся. Мне плевать на них — это просто кучка отбросов. Я не знаю имен, кажется, ни одного из них.

— Я убью тебя, Грейвс. Ты ещё будешь плакать, моля меня прекратить ад, в который я превращу твою жизнь, — мой голос, низкий на удивление даже для меня самого, разрезал напряженную тишину.

Знаю, для вас я сейчас выгляжу мудаком. И не могу сказать, что вы не правы. Буду с вами честен: я никогда не был «хорошим парнем» или «примером для подражания». Я курил, дрался, играл в баскетбол, залезал девчонкам под юбки и никогда не следил за языком. Наверное, это и подняло шумиху вокруг меня, возвысив мой статус в школе до непостижимого уровня. Если бы кого-то спросили: «Кто такой Блейн Дамнэйр?», с вероятностью в 99% в ответ вы услышали бы нецензурную брань. При этом каждая вторая девчонка либо хотела бы со мной переспать, либо уже это сделала. А каждый второй парень мечтал бы хоть немного сблизиться со мной.

Вы, вероятно, ждете от меня объяснений. И я обязательно всё вам расскажу, но чуть позже. Сейчас вернемся на два года назад. Я уже тогда был на слуху. Симпатичный хулиган из класса математики. Что я только не вытворял: швырял бумажки в одноклассников от нечего делать, поджигал мусорные корзины, из-за чего эвакуировали всю школу, мазал клеем стулья девочек так, что они вставали без юбок. Весело было.

В один из дней к нам переводят новенькую. Девочка из ЛА. Надо же, какая честь. Я посмотрел на нее, когда она вошла в кабинет. Обычная униформа сидела на ней как-то по-особенному. Она ушила рубашку, сделав её приталенной, а её юбка была вызывающе короткой и обтягивающей. И, откровенно говоря, она могла себе это позволить. Фигура была хороша. Даже слишком. На мой, уже тогда опытный взгляд, параметры были примерно 90/60/100. На стройных ножках — черные шпильки, а вместо рюкзака — строгая сумка.

Мой оценивающий взор наконец скользнул к её лицу. Шелковистые темные волосы были идеально прямыми; они обрамляли лицо и спадали ниже плеч, до самой поясницы. Аккуратные густые брови делали выражение лица ещё надменнее и злее, если это вообще было возможно. Точеный носик, как у куколки. Пухлые розовые губы, влажные от масла или блеска, так и манили. А самое интересное... её глаза. Зеленые, настолько глубокие, что, глядя в них, кажется, будто она видит тебя насквозь. Без одежды и даже без кожи — саму душу. Я видел в них бескрайнюю тайгу, темные луга, поросшие густой травой, и что-то дерзкое, почти кислотное. Этот прищур говорил всем видом, что девочка далеко не простая. Взгляд был почти звериный, волчий. Настолько ледяной, что становилось не по себе даже мне, хоть я и не подавал виду.

Она прошла на свободное место прямо передо мной. Бедра виляли при каждом шаге, глаза скользили по ученикам, явно оценивая их статус, каблуки звонко цокали. Шлейф её духов ударил мне в нос, а после просочился до самого мозга, туманя сознание. Сочетание терпкой мяты с какими-то нежными, сладкими цветами сводило меня с ума.

Я совру, если скажу, что это была ненависть с первого взгляда. Нет. Я её хотел. Как трофей, как женщину — как угодно. И я флиртовал. Грязно, пошло, в своей манере. Нахальная ухмылка не сходила с моего лица, я поправлял её волосы, заправляя прядь за ухо...

Но вы же понимаете, что история пойдет не об этом? С чего же началась наша война?