Проклятый Повелитель песка

Глава 1.1

Сильвандир

Я знала, что идти на кафедру утром – плохая затея.

Перед занятиями преподаватели хотели пить кофе, а не принимать магистрантов. А тот, кого я собиралась подкараулить, терпеть не мог, когда его беспокоили в нерабочее время, он даже пересдачи не назначал.

Но выбора не было. Я и без того нарушила все мыслимые и немыслимые правила: прошла в нерабочее время, подкупила вахтера, чтобы мне сообщили, как только профессор будет на месте, и собралась цепляться с нему с личными вопросами. Радость одна: я уже получила диплом, и меня могли вышвырнуть, но не отчислить.

Постучав, я повернула ручку и толкнула массивную деревянную дверь:

– Левиафа…

– Впервые вижу, чтобы девушка отказывалась от принца! – донеслось с кафедры, и я невольно застыла, вслушиваясь в незнакомый голос. – Что она тебе сказала? Очередные бредни про неземную любовь?!

– Граф, я не знаю, что думать! – ответил этик. – Третья кандидатура за месяц! Они все влюбляются по уши, скоропостижно выскакивают замуж, а если и нет, то в их жизни появляются бывшие! Наверно, нам проще нанять проститутку…

Я затаила дыхание. Стук в дверь на кафедре, кажется, не услышали – преподаватель по этике и его гость были слишком увлечены беседой. Что делать? Представив, как скорый на расправу Левиафан Михаэлевич выгоняет меня за подслушивание, я потянула на себя дверь… и вздрогнула от резкого щелчка.

Разговоры про принцев и проституток и мгновенно стихли. Я замерла посреди коридора, сражаясь с желанием позорно сбежать.

Спустя секунду дверь распахнулась, и на пороге возник преподаватель по этике: сонный, недовольный, растрепанный. Он был без учительской мантии, в черном свитере под горло. Отросшие серые волосы, обычно собранные в аккуратную косу, рассыпались по плечам. Этик потер глаза костяшками тонких когтистых пальцев и хмуро взглянул на меня:

– Полвосьмого утра! Здравствуйте, Сильвандир! Я был уверен, что избавился от вашего курса две недели назад!

Краска бросилась мне в лицо. Ощутив себя магистранткой на пересдаче, я замямлила извинения.

– Все, хватит, я не сержусь! Ближе к делу, пожалуйста, я очень занят. Граф, минуту! – профессор закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и сложил руки на груди.

Черные когти на пальцах смотрелись как маникюр. Я задумалась, что впервые стою так близко, что могу ощутить запах его одеколона. Но и в обратную сторону это тоже работало: Левиафан Михаэлевич явно разглядывал старый шрам у меня на щеке.

О! Там было, на что посмотреть! Старый ожог изуродовал верхнюю треть щеки, висок и часть лба – счастье, что не задело глаз. Шесть операций почти не исправили ситуацию, лишь добавили новых шрамов на моей пятой точке. Сегодня я, как обычно, замазала ожог косметикой, но вблизи все прекрасно просматривалось.

– Левиафан Михаэлевич, я хотела попросить вас о помощи, – неуверенно начала я. – Но это не по учебе. Моего папу решили уволить…

– А тебе точно ко мне? Профессиональное право преподает Констанси.

Этик перестал изучать мой шрам и взглянул в глаза, строго и серьезно. Вздохнув, я призналась, что уже была у Констанси, и тот сказал, что законные методы в нашем случае не сработает. Отец серьезно проштрафился, и единственное, что может помочь – это заступничество высокопоставленного лица. Желательно такого, у которого есть связи в Департаменте Наказания.

На мой вопрос, не знает ли он, к кому обратиться, Констанси без колебаний назвал преподавателя этики. «У этой когтистой сволочи точно есть связи», – сказал профессор, – «иначе бы его давно выперли». Но это я, конечно же, опустила.

– Скажи сначала, что именно у него случилось? Надеюсь, там не несчастный случай с летальным исходом?

Мне было не до шуток, но губы сами растянулись в улыбке:

– Вы не поверите, но…

Я начала говорить. Левиафан Михаэлевич слушал внимательно и даже не закатывал глаза, но в конце не выдержал:

– И после этого я должен просить за него, как за родного?! Ладно, но это будет не безвозмездно. Мне нужна помощь в одном важном деле, и ты идеально подходишь. Идем.

Он открыл дверь на кафедру и опустил тонкую когтистую руку мне на плечо – так, словно я собиралась сбежать:

– Надеюсь, ты ничего не имеешь против проклятых принцев?

Глава 1.2

Кафедра общеправовых дисциплин не слишком изменилась за две недели после моего выпуска: все те же четыре стола, стеллажи и книжные полки, стулья для студентов и диван под чехлом. Сейчас там расположился импозантный темноволосый мужчина в черном костюме и с газетой в руках.

– Граф, это Сильвандир, моя бывшая магистрантка, – представил меня этик.

Гость отложил газету, тяжело поднялся с дивана и поприветствовал меня коротким сдержанным кивком. Я вежливо улыбнулась, пытаясь прикинуть, сколько ему лет, но потерпела неудачу. Бледное, почти белое лицо графа было почти не тронуто морщинами, но остроносый сорокалетний этик с его черным свитером, растрепанными волосами, когтистыми пальцами и такими же манерами почему-то казался на его фоне сущим юнцом.

– Граф, мне кажется, Сильвандир подойдет, – небрежно сказал Левиафан Михаэлевич, возвращаясь за свой стол. – В невесты нашему принцу, я имею в виду.

С гостя мгновенно слетел весь лоск. Он снова поднялся с дивана, окинул меня тяжелым взглядом. Потом, словно этого мало, подошел, ухватил за подбородок и повернул к свету:

– Ты шутишь? Вас вышвырнут первыми!

Я дернулась, пытаясь отвернуться, но граф держал крепко. В его темных глазах мелькнули нехорошие багровые отблески, и я застыла, решив переждать чужой гнев. О том, чтобы сказать, что в мои планы не входит становиться чьей-то невестой, речь даже не шла – инстинкт самосохранения мне еще не отказал.

– Никто нас не вышвырнет, с чего ты взял? – фыркнул этик со своего места. – И отпусти, наконец, Сильвандир. Незачем ее так хватать, ты не принц!

Граф ожег Левиафана Михаэлевича тяжелым взглядом и разжал пальцы. Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не шарахнуться в сторону сразу. Предприятие, в которое я ввязалась, стало казаться каким-то сомнительным.

– Перестань! Ты, граф, наверно, забыл, что девушкам там закрывают лица, и на виду остаются только глаза. А с глазками у Сильвандир как раз все замечательно!

Он сказал это с таким потрясающе-ехидным воодушевлением, что пробрало даже графа. Багровые искорки в его глазах погасли, тонкие сухие губы тронула тень улыбки.

– Ты это специально.

– Допустим, граф! Но все рассчитано! Сильвандир, не волнуйся, я сейчас все объясню!

Левиафан Михаэлевич махнул рукой, предлагая сесть, и отвернулся к столу. Я осторожно взглянула на графа и выбрала стул подальше от занятого им дивана.

Когда этик вновь повернулся, в одной руке у него была расческа, а во второй – карточка.

– Взгляни. Это Рэйлин, наследный принц Горлинки, Повелитель песка, как именуют его последние десять лет.

Я забрала карточку из когтистых пальцев. Забавно, но с виду этот принц походил на самого Левиафана Михаэлевича: такие же серые волосы, заплетенные в косу, светлые глаза, красивые брови вразлет, смуглая кожа – не темная, а словно чуть тронутая загаром. Черты лица тоже были похожи, но если этику исполнилось сорок, то принцу – не больше тридцати. На карточке он улыбался.

– Ничего, правда? Вживую даже лучше. И по характеру он…

– Отличается от тебя в выгодную сторону, – сухо прокомментировал граф с дивана.

– Спасибо, граф, я знал, что ты меня обожаешь. Итак. Мы с ним действительно родственники, думаю, это заметно. Рэй – мой племянник.

То, что я уже получила диплом, не помешало профессору начать лекцию про сложные геополитические отношения родного Глумура и соседней Горлинки. Разница было в том, что этику Левиафан Михаэлевич читал у доски, собранный, в идеально отглаженной профессорской мантии, а сейчас он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и заплетал косу.

Для половины нашего курса это была розовая мечта, но меня все еще пугал граф на диване. Мелькнула мысль, что этик так и не назвал его имя, но уточнять мне как-то не захотелось.

– Пятнадцать лет назад в Горлинке случился государственный переворот. Горстка беспринципных ублюдков…

– Повстанцев, – донеслось с дивана.

– Спасибо, граф. Горстка повстанцев…

Я знала это и без него. Все знали. Повстанцы захватили власть и убили короля, но не смогли закрепиться на троне – им дали отпор. Принц был слишком молод, чтобы править, и у власти оказался регент. Два года спустя его отстранили в результате закулисных интриг, он сбежал и осел, получается, у нас, в Глумуре.

А еще через год…

– Никто не знает точно, что там случилось, – сказал этик. – Какой-то инцидент, из-за которого Горлинка закрыла границы и разорвала дипломатические отношения с соседями. Но именно после этого Рэя стали называть проклятым.

Немного о моей истории

Дорогие друзья!

Добро пожаловать в мою новую историю!

История входит в литмоб "Легенды востока". У нас всего восемь книг, следите за анонсами))