Прощание

Пролог: Ночь явления.

Осенняя ночь вжалась в город холодной, влажной ладонью. Воздух, пропитанный запахом гниющей листвы и далёкого моря, пробирал до костей. На скамейке в заброшенном сквере, где фонари мигали, словно уставшие от жизни циклопы, сидел парень. Его звали Итто Суро.

Высокий, с плечами боксёра, он казался сгустком сдержанной ярости. Волосы — чернее полночной бездны, беспорядочными прядями падали на лоб. А глаза… Серые, как пасмурное небо перед ливнем. В них жила тоска, глубокая и обречённая, как шрам на душе. Вся его жизнь, с того дня, когда в семь лет он потерял мать, строилась на отцовских побоях и унижениях. Боль стала его языком, гнев — броней, а драка — единственным способом доказать, что он существует. За это его боялись целые районы и прозвали «Кирой» — Убийцей.

«И че теперь делать?» — прошипел он сквозь зубы, судорожно обнимая себя одной рукой, пытаясь спастись от пробирающего холода. Другая рука поднесла к губам сигарету. Он затянулся, выпустив струйку дыма, которая тут же растворилась в ночи, и уставился на звёзды, усыпавшие небосклон. Они казались ему дырочками в чёрном пологе мира, сквозь которые сочится равнодушный свет. Сигарета почти догорела, но мысли его были далеко. «Долго ли мне придётся так скитаться?» — этот вопрос без ответа висел в воздухе.

Внезапно земля под ногами задрожала. Слабый, но отчётливый толчок, заставивший задребезжать стёкла в ближайших домах.
«Неужто землетрясение?» — мелькнуло в голове.

Но это было не землетрясение. Это было рождение из самой тьмы. Прямо перед ним, из треснувшего асфальта, словно проклёвываясь из каменного яйца, начала подниматься фигура. Сначала показалась корона чёрных, как смоль, волос с алыми, будто окровавленными, прядями. Потом — лицо. Лицо девушки с кожей цвета слоновой конии и глазами, в которых плясало чистое пламя. В них читалась целая вселенная боли, страдания и сконцентрированного, выдержанного как дорогой коньяк, гнева.

Итто замер, забыв выдохнуть дым. Она была… невероятна. На ней было облегающее чёрное платье на бретельках, с дерзкими вырезами по бокам, открывавшими гибкие бока, и шнуровкой на уровне бёдер, которая лишь подчёркивала линию талии. В её руке, сжимавшей рукоять с безупречной уверенностью, пылала катана. Лезвие отливало синим в лунном свете, и на нём была изысканная гравировка в виде извивающейся змеи. Рукоять, сделанная из тёмной магнолии, была обтянута кожей адского ската — материалом, от которого веяло холодом и древней злобой.

Парень не мог отвести глаз. Он рассматривал каждый изгиб её тела, каждый волосок, каждую ресницу. Это была нечеловеческая, опасно-совершенная красота.

«Вот чёрт, ты кто?» — выдавил он, заплетаясь языком. Ноги предательски задрожали, а тело начало «мякнуть», как бывает от сильного испуга. Он не понимал, сон это или реальность. Реальность так не пахнет — смесью серы, палёной плоти и… жасмина?

Девушка широко улыбнулась. Её губы, алые как её пряди, растянулись, обнажив ряд белоснежных, идеальных зубов с двумя чуть удлинёнными клыками. Взгляд был ехидным, оценивающим.
«Угадал, — произнесла она, и голос её звучал как шорох шёлка и звон стали. — Я чёрт».

Рука с катаной дёрнулась, и клинок, описав в воздухе пламенеющую дугу, исчез в изящном футляре у неё на поясе.
«Ну, здравствуй, Итто». Она протянула к нему руку в мирном жесте. Ладонь была изящной, с длинными пальцами, но на костяшках виднелись едва заметные шрамы.

«К-кто ты? Что ты здесь делаешь? И откуда ты знаешь, как меня зовут?» — выпалил он, не в силах пошевелиться. Его собственная беспомощность злила его пуще всего.

«Ой, ну это слишком много вопросов для первой встречи, — демонесса закатила огненные глаза и тяжело, почти по-человечески, выдохнула. — Ладно. Меня зовут Селена Хэйл. Я пришла с самого ужасного места по мнению чертовых бездарных люлей, ради того чтобы защищать тебя. Как бы это странно ни звучало». Она скрестила руки на груди, и платье слегка натянулось на её формах. «Итак, Итто Суро. Родился под несчастливой звездой. Остался без матери в семь лет — автокатастрофа. Отец — тиран, унижавший семью, избивавший тебя… В общем, ты никогда не видел счастья. Ни братьев, ни сестёр. В пятнадцать лет тебя…»

«ХВАТИТ!» — рёв Итто прорвал ночную тишину, заставив пару голубей сорваться с карниза. Он вскочил, сжав кулаки. «Я понял, кто ты такая! Прекрати говорить о моей жизни!» Он плюнул на тротуар, демонстрируя презрение, которого на самом деле не чувствовал — только животный страх. «И так тошно без тебя… В каком смысле — пришла защищать меня?» Он сделал шаг навстречу, нависая над ней своей исполинской фигурой. «Что за бред ты несёшь?»

Селена не отступила ни на миллиметр. Вместо этого она потянулась, вставая на носочки, чтобы быть к нему ближе. Уголки её губ приподнялись в хищной, игривой ухмылке.
«Мой дорогой мальчик, твои выходки… они ужасны. Ад аплодирует тебе стоя».

И тут её выражение лица изменилось. Огонь в глазах пригас, сменившись холодной сталью. Она нахмурила идеальные брови.
«Ты думаешь, мне нравится это? Ты думаешь, я хочу защищать какого-то никчёмного сопляка? Я пришла сюда не по своей воле. Так что прекрати ныть и задавать лишние вопросы».

Она резко развернулась, и её чёрные волосы с алыми прядями взметнулись, хлестнув по воздуху.
«Пошли. Мне нужно подкрепиться. Адские скитания выматывают».

Итто, всё ещё находясь в состоянии шока, послушно поплёлся за ней. Так началась их история. История демона-хранителя и того, кому нечего было терять. Пока не стало нечего терять им обоим.

Глава 1. Привязанность, что жжёт сильнее ада.

Итто и Селена пошли в ближайшую забегаловку «У Анжелины», которая работала круглосуточно. Когда они вошли, в носы ударил сладкий, уютный запах свежей выпечки, ванили и горьковатого кофе. Место было скромным, но чистым: приглушённый свет, скатерти в мелкий цветочек, на столиках — стеклянные вазочки с ромашками и тонкие ароматические свечи, источавшие запах корицы.

Они сели у окна. За стеклом пошёл мелкий, колючий дождь. Капли, словно слёзы небес, стекали по стеклу, рисуя замысловатые, мимолётные узоры.

Официант, пухлый мужчина с добрыми глазами, принёс меню и удалился, бросив на странную парочку лишь короткий, любопытный взгляд.

«И что ты будешь?» — спросил Итто с опаской, перебирая замусоленное меню. — «Или вы в аду едите только сырое мясо?» Он тихо фыркнул, но тут же сглотнул, поняв, с кем разговаривает.

Селена облокотилась на стол, подперев подбородок ладонью. Её огненные глаза изучали его.
«Если бы я ела только мясо, давно бы взяла тебя на зубок. Хотя… — её взгляд медленно, оценивающе скользнул от его напряжённых плеч до сжатых кулаков. — Я бы на другое тебя взяла». И она снова ухмыльнулась — хищно, обещающе.

Что-то ёкнуло у Итто в груди. Его взгляд выдал мгновенную вспышку интереса, но лицо осталось каменным, холодным и безэмоциональным. Маска Кира́ не подвела.

Принесли заказ: два фисташковых латте и круассан с шоколадной начинкой. Они молча смотрели друг на друга через стол. Дождь стучал в стекло. В груди у Итто что-то защемило — странное, забытое, почти детское чувство. Он отвёл взгляд.

«И надолго ты застряла на земле?» — спросил он, наконец, чуть наклонив голову набок и сплетая пальцы в замок.

Селена сделала глоток кофе, закрыла глаза, наслаждаясь вкусом.
«Пока ты не исправишься», — бросила она, не открывая глаз. Потом хмыкнула, откусывая круассан. Расплавленный шоколад остался на её нижней губе. Она слизнула его кончиком языка. «Могу сказать только то, что этот кофе просто сногсшибательный». Её глаза вдруг заискрились искренним, почти детским восторгом, и она улыбнулась, обнажив ровные зубы. В этот миг она выглядела не демоном, а просто девушкой.

Итто смотрел на неё и чувствовал, как в его ледяной крепости появляется трещина.

2 глава.

Прошёл месяц. Селена стала его тенью — буквально и фигурально. Она появлялась всегда, когда он лез в драку, и вытаскивала его, часто силой, из самых безнадёжных переделок. Она ругалась, кричала, называла его идиотом, самовлюблённым сопляком и грозилась бросить его на произвол судьбы. Но всегда возвращалась.

Итто продолжал буянить. Драки, перепалки, скандалы — всё как прежде. Но теперь, после каждой стычки, он краем глаза искал в толпе чёрные волосы с алыми прядями. И когда находил, в его сжатом в кулак сердце что-то слабо и глухо стучало, пытаясь оттаять.

Он сам не понимал, что происходит. Эти чувства были новыми, непонятными, пугающими. Как тёплый свет в ледяной пещере. Он злился на неё, злился на себя, но всё чаще ловил себя на том, что просто смотрит, как она спит, свернувшись калачиком на его потрёпанном диване, или как она, сосредоточенно нахмурив брови, чистит свою катану.

В один из таких пасмурных дней они были в клубе «Гиена». Музыка била в уши, тела сливались в танце, мигали стробоскопы. Итто выпивал, пытаясь заглушить назойливый внутренний голос. Селена сидела рядом, вращая в стакане коктейль «Клубничный дайкири», её взгляд блуждал по залу, выискивая потенциальные угрозы.

К ним подошли двое. Дерек и Уилл. Старые «приятели» Итто по уличным разборкам. Дерек — массивный, с бычьей шеей и хищным блеском в маленьких глазках. Уилл — тощий, вертлявый, с вечной ухмылкой на лице.

«Ого, кто тут у нас!» — заголосил Уилл, расставив руки для объятий. — «Неужто это Ки́ра! Наш злюка Итто!» Он попытался обнять парня, похлопывая по спине.

Итто грубо оттолкнул его, нахмурившись. Селена же неспешно скрестила руки на груди.
«Здравствуй, Уилл. Какими судьбами в самом спокойном районе? Я думала, вы с Дереком будете в более… сумасшедшем месте. Может, даже в психушке, учитывая вашу жизнь. Или решили завязать с криминалом?» — её голос был сладок, как сироп, но слова — остры, как бритва.

Дерек явно не оценил шутки. Его лицо потемнело.
«Слушай, сестричка, не надо раскидываться словами. Ты должна понимать, что мы взрослые парни, которые не побоятся что-то сделать с такой… деликатесной штучкой, как ты». Он сделал шаг вперёд, взял Селену за подбородок грубыми, потными пальцами и приподнял её лицо. Его дыхание, пахнущее пивом и сигаретами, коснулось её губ. «Кто твой папик, а? Этот сопляк?»

Всё произошло в мгновение. Итто дёрнулся, как пантера. Его рука, железной хваткой, сжала запястье Дерека.
«Не трогай её, — голос Итто был тихим, но в нём звенела сталь. — Ты ведь знаешь правила. Всё, что находится возле меня, принадлежит мне. А Селене явно не нравятся твои черствые руки на её личике».

Дерек, удивлённый такой резкой реакцией, отдернул руку, потирая кисть.
«С каких пор ты стал таким нежным, мистер Убийца?» — он фыркнул, но в его глазах мелькнула настороженность.

Итто уже не слушал. Он взял за руку Селену — его пальцы, крупные и шершавые, полностью закрыли её изящное запястье — и потянул за собой, прочь из клуба, не обращая внимания на свист и выкрики, летевшие им вслед.

На улице, в прохладном ночном воздухе, он отпустил её руку, будто обжёгшись.
«Чего это с тобой, Итто? — спросила Селена, приподняв левую бровь. — Неужто понял, что я оберегаю тебя, и не хочешь делать мне лишние проблемы?»

Парень скрестил руки на груди, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Он фыркнул, изображая презрение.
«Ты же не принцесса, чтобы за тебя беспокоиться! Просто они надоели. А ты — чертова зануда. Не даёшь нормально повеселиться. Ноешь как маленькая: «Итто, не делай это», «Итто, не трогай то». Я уже не ребёнок и сам могу о себе позаботиться, Сель…»

«Не зови меня так, — она пригрозила ему пальцем, и в её глазах вспыхнула настоящая искорка адского пламени. — А то проблемы будут у тебя, и они будут очень большими, Итто Суро». Его имя она произнесла с особой, грубой интонацией, от которой по спине пробежали мурашки.

Она замолчала, опустив голову. Долго смотрела на свои тонкие пальцы, на которые ложился свет уличного фонаря.
«Хотя знаешь что? Делай что хочешь. Серьёзно. Мне всё равно на тебя и на твои выходки. Потому что ты глупый и никогда не поймёшь настоящую опасность, пока не почувствуешь её на собственной шкуре». Она тяжело выдохнула, и её плечи слегка опустились, будто под невидимой тяжестью. «Я буду рядом. Не потому что хочу быть с тобой. Это просто мой приговор за то, что сама косячила много в своё время».

Итто выругался, плюнул под ноги и достал сигарету. Закурил, глубоко затягиваясь, пытаясь унять дрожь в руках.
«У тебя будут проблемы с тем, что я буду избавляться от тебя. Знаешь, мои нервы готовы на всё, чтобы сделать так, чтобы ты свалила». Он был груб и серьёзен. «Ты серьёзно думаешь, что я позволю какому-то демону следить за мной?!»

Он злобно ухмыльнулся и выдохнул густое облако дыма ей прямо в лицо.
«Ты будешь жалеть о том, что вообще появилась в моей жизни».

Он схватил её за руку, но тут же с шипением отдернул её, словно прикоснулся к раскалённой плите. На его ладони выступил красный след — лёгкий ожог.
«Чёрт… — он потирал руку, глядя на неё с новой долей злорадного интереса. — Какой же ты ненормальный демон».

Он подошёл ближе, нависая над ней, заглядывая в её рубиновые глаза. В его серых глубинах мелькнула искра чего-то, что было не только гневом.
«Будешь приставучей букашкой? Хорошо, я тебя услышал. Но знай… если мы вляпаемся в какое-нибудь дерьмо, то только из-за тебя. Так что смотри, чтобы я тебя случайно под автобус не кинул». Он послал ей воздушный поцелуй и развернулся, направляясь к дому.

«Чувак!» — его окликнул Дерек, выскочивший из клуба. — «Зачем ты её слушаешь? Пошли, прогуляемся, протрезвимся». Он махнул рукой, и в его голосе сквозила фальшивая дружелюбность.

Селена медленно повернула голову.
«Не боишься проблем, Дерек?» — её голос был ледяным.

Тот закатил глаза.
«Вас я точно спасать не буду, — фыркнула она, отвернувшись. — Не хватало мне ещё марать руки о грязь». И она пошла вслед за Итто, её каблуки отчётливо стучали по асфальту.