Прощай, Золушка

Глава 1

— Откуда в этом тихом месте такие оглушительные грозы? — спросила Мари, глядя на небо.
Гром уже прозвучал, да такой сильный, что всё вокруг сотряслось, и повозка тоже. Даже лошади испугались и пошли быстрее.
— Чёрт его знает. — Чейз сплюнул на землю и пожевал сорванную ещё в начале дороги травинку. Он согнул одну ногу, другая спокойно болталась, свешиваясь с повозки, рукой Чейз придерживал потёртую дорожную сумку. — Лишь бы доехать быстрее до дома бабки, чтобы вещи не промокли.
— Нам теперь придётся всё устраивать там под себя, — заметила Мари, и в её голосе прозвучало что-то мечтательное. — Сделаем детскую... Ты соберёшь мне тумбу? Я буду складывать туда чепчики и носочки.
— Роди сначала, — усмехнулся он и нахмурился, когда прозвучал второй раскат грома и сверкнула молния.
Деревня приближалась, уже показались крыши, а поля вокруг редели. В воздухе вдруг характерно запахло влажной холодной свежестью. «Дождь сейчас начнётся», — подумала Мари, и предположение тут же сбылось: на её платье в районе груди упала капля. От радости ей хотелось слезть с повозки, упасть в траву и смотреть на грозное небо, но голос Чейза прервал мечты:
— Давай быстрее, твои клячи еле идут! — крикнул он извозчику, на что мужик лишь пробормотал: «Ну и господа нынче стали...».
— Нужно будет познакомиться с соседями, — снова сказала Мари, но Чейз отмахнулся:
— Ты женщина, пустая болтовня — твоя стихия.
— Что же, мне одной ходить на приёмы?
Чейз выплюнул травинку.
— Поздороваешься, и хватит с них. Нечего по гостям шляться.
Спорить с ним было бесполезно, Мари знала это и промолчала. Повозка подъехала совсем близко к деревне, вот уже и улица видна: слегка разбитая дорога, изящные заборчики, небольшие домики с аккуратными садиками и не менее аккуратными хозяевами, выглядывающими из-за занавесок на новоприбывших жителей. Чейз присвистнул:
— Сразу видно, не крестьяне живут, а?
Извозчик согласился:
— Господа отдыхают.
Мари лишь вздохнула, её взгляд завистливо зацепился за флюгер на одном из домиков, так похожий на сахарного петушка. Может быть, и у неё такой скоро будет? Ах, как хотелось в это верить! Лишь бы уговорить Чейза, ведь он так не любит лишние украшения.
— Ну, а там кто живёт? — Чейз кивнул куда-то вдаль, и Мари прищурилась.
Большой каменный дом, больше похожий на замок, виднелся у самого края, там, где начинался и уходил в сторону леса обрыв над рекой. Над крышей развевался белый флаг, узор на котором Мари не могла разглядеть из-за ветра, яростно колышущего ткань.
— Граф Гернард Младший, — ответил извозчик и тут же добавил: — До этого там жил его отец, да и дед тоже. Дед как раз и продал эти земли трём-четырём баронам... — внезапно его голос заглушил порыв грома и внезапно усилившийся дождь. — Ну а потом отец... Отец продал пару домов богатым дельцам, хотел и лес тоже продать... но сын...
— Понятно, чёрт побери! Очередной толстосум! Езжай быстрее, пока вещи не промокли! — крикнул Чейз, укрывая своим плащом дорожную сумку.
Мари закрылась руками, но это её не спасло. Когда повозка наконец приехала к их новому жилищу, она полностью промокла.
К счастью, в доме оказались дрова, и Мари сумела растопить печь, пока Чейз заносил вещи, расплачивался с извозчиком и ругался на низкие дверные проёмы каждый раз, когда ударялся головой. Дождь стучал по крыше, а где-то в стенах скреблись мыши. Запах в доме стоял неприятный, и Мари открыла окно, чтобы проветрить.
Теперь она не знала, за что взяться первым делом. Наверное, сварить еды, чтобы Чейз не ворчал? «Да, так и поступлю. Потом помою пол, уберу весь мусор и разберу вещи», — Мари кивнула собственным мыслям и приступила к делу. Продуктов было немного, но на жаркое из капусты хватило. А вот чтобы вскипятить чайник, ей пришлось самой идти к колодцу во дворе за водой, ведь Чейз был занят на втором этаже починкой дыры в крыше.
Да, проблем тут было много: разбитые дорожки, грязь, хлипкие стены, плохая черепица, но Мари всё равно радовалась. Её не смущал даже покосившийся забор, ведь это был её забор.
Никогда в жизни у неё не было ничего своего, поэтому даже такое неприглядное наследство в виде старого дома у чёрта на куличках её полностью устраивало.
К несчастью, пока она ходила за водой, жаркое подгорело. Мари постаралась это скрыть, но вышло плохо, так что она ожидала ругани от Чейза и опасливо встала в углу, когда он пришёл на кухню, весь потный и уставший. Но он, видимо, тоже был окрылён внезапно свалившимся счастьем наследства и даже не заметил чёрные места на капусте:
— Теперь заживём! — восклицал он, жадно поглощая содержимое тарелки. — Отстрою тут сначала забор, потом камни на дорожке выложим, дом поправлю... Денег, которых бабка оставила, на полгода хватит, если экономить. Часть оставим. Что там толстосумы любят делать? Вклады, чеки, счета... И у меня всё это будет!
Внезапно он отложил ложку и поднялся из-за стола. Мари прищурилась, а Чейз внезапно подхватил её на руки и закружил. Она засмеялась и забилась:
— Ну тебя! Уронишь!
— Уроню, а? — он не отпустил и улыбнулся, обнажив щербинку между передними зубами. Мари схватилась за его шею, тут же ощутив запах сигарет и пота. — Заживём теперь, голуба моя! Заживём!
Мари снова рассмеялась. Как редко Чейз бывал в хорошем настроении! О, теперь она могла попросить что-то!
— Чейз! Чейз, послушай! А мы... Мы поставим петушка на крышу? Как у всех?
— Поставим. — долго он не думал. В хорошем настроении Чейз соглашался на всё.
Мари радостно взвизгнула и захлопала в ладоши.
— Ну иди, разбери вещи, — Чейз отпустил её и посмотрел в окно. — Я пойду во двор. Дождь кончается. Посмотрю, что сейчас можно подколотить.
Мари нетерпеливо кивнула и бросилась в сторону спальни. Комната была неприметной, со скрипучей кроватью, но это не мешало Мари радоваться и кружиться по прогнившему полу под аккомпанемент тикающих напольных часов в коридоре. Она схватила с пола первую попавшуюся сумку и нетерпеливо вытащила платье — белое ночное платье, совсем простое, с едва заметным кружевом на подоле — и представила, что это самое красивое бальное платье в мире. Мари приложила ночнушку к груди и улыбнулась, она начала танцевать: «Раз, два, три... Раз, два, три...». Ноги идут по квадратам, из одного угла в другой, с небольшими задержками... Голова вдруг закружилась, и Мари присела на кровать, чтобы не стошнило. Придя в себя, она встала и подошла к окну — тут было непривычно большое окно с голубыми занавесками. Мари приоткрыла его, пыль слетела с балки, а в комнату ворвались солнечный свет и чистый воздух с ароматом созревших в саду яблок. Она глубоко вдохнула и посмотрела на мир. Из-за того, что дом был на возвышенности, вид открывался великолепный — на лес, на обрыв, на реку... И на загадочный замок прямо напротив. Мари задумалась. «Там живёт граф. Настоящий граф. Почему он живёт в отдалении? Интересно, общается ли он с местными? Может быть, я увижу его на одном из приёмов, если меня позовут? Ведь я теперь...»
— ...баронесса, — сладким голосом закончила Мари мысль. — Леди Эминсон. Леди Марибель Лорина Эминсон.
Титул грел душу настолько, что Мари физически стало душно, и она решила открыть окно не немного, а полностью. Ей вообще хотелось открыть все окна и двери, впустить в дом свободу, пахнущую яблоками, дождём и летним утром. А ещё она очень хотела сходить к кому-нибудь в гости в один из тех пряничных домиков с сахарными флюгерами, но Мари не решилась: нужно разобрать вещи и помыть пол и окна, чтобы Чейз не ругался на её ветреность.
Тогда она сходит завтра, правда? Наденет своё лучшее платье, наберёт яблок и пойдёт с кем-нибудь знакомиться.
О да, завтра...

Глава 2

— Чейз, ты любишь меня? Скажи, что любишь! — почему-то именно в это утро у Мари было особенно хорошее настроение, и она по привычке стала приставать к Чейзу как к единственному источнику своих развлечений.
Она, конечно, знала, что он никогда этого не скажет и даже назовёт её глупой мысленно (а может, и вслух). Но его ответ мало интересовал её, Мари любила сам процесс. Она вскочила с кровати в одном ночном платье и подбежала к окну, нетерпеливо отдёрнула занавески и с восторгом посмотрела на блестящую реку. Крохотные волны так напоминали бриллианты (которые Мари, правда, могла лишь представить по описаниям из книг, ведь в жизни никогда не видела) в свете солнца, что захватывало дух.
— Какая красота, Чейз! Почему ты такой угрюмый? — она обернулась и посмотрела на диван, где лежал только что проснувшийся от её возни Чейз, явно недовольный тем, что солнце светит ему в глаза. — Вставай скорее, нужно подготовиться к приходу миссис Свитис!
— Уйди от окна и убери волосы, — голос Чейза был слегка хриплым, он потянулся и нахмурился.
— Зачем?
— Не хочу, чтобы этот паршивец на тебя смотрел.
Мари удивилась ещё сильнее. Чейз имел в виду графа? Она посмотрела в окно снова — там, на холме, в окружении леса, возвышалась её прекрасная мечта из светлого камня с белым флагом на крыше. Мари даже в голову не могло прийти, что из изящного серебристого окна загадочный граф может смотреть на неё в бинокль.
— Зачем я нужна ему? — вырвалось у неё с недоверием.
Мысль об этом так поразила её, что она не заметила, как Чейз подошёл ближе. Лишь щелчок спички и аромат дешёвого табака из сигареты смогли вернуть её в реальность.
— Меня это мало волнует, — внезапно Чейз взял её волосы и убрал под воротник ночнушки. — Но чтобы у окна ты так больше не стояла. Понятно?
— Ты преувеличиваешь.
Чейз выдохнул дым и резко дёрнул штору, закрывая весь вид.
— Скажи честно, тебе так хочется, чтобы этот толстосум увидел тебя в виде дешёвой шлюхи? — его голос стал грубее. Мари опасливо взглянула на него и опустила голову.
— Ты знаешь, что это не так.
— Ты уже второй день только о нём говоришь. Что, увидела этот паршивый замок и задрала нос к югу? Так дела не делаются, моя дорогая. — сегодня Чейз явно был не в настроении. Он резко потушил сигарету двумя пальцами и бросил окурок на пол. — Ещё раз увижу в таком виде возле окна — получишь по шее. — Мари отвернулась в ответ, и это лишь больше его разозлило: — Какого чёрта ты молчишь? Язык проглотила? Отвечай! Ты поняла меня?
— Поняла, — тихо сказала она, а затем послышались резкие удаляющиеся шаги Чейза.
Наверное, он пошёл рубить дрова. Мари осторожно присела на край кровати и сложила руки на коленях. «Сегодня у него плохое настроение, — подумала она. — Это я виновата, он прав, почему я просто не могла убрать волосы? Надо меньше мечтать».
***
— Добрый день, моя дорогая! — с этими словами сладкий розовый ураган в лице миссис Свитис ворвался в лачугу четы Эминсон. Как и обещала, она принесла корзинку из-под яблок, а ещё свёрток с пирожными и... — Милая, посмотри! Ты умеешь шить? — в корзине лежал отрез бледно-голубой ткани, кажется, шёлк. — Мне совсем не идёт этот цвет, я ведь яркая женщина! И я решила: не выбрасывать же добро зря, верно? Я тут же подумала о тебе и решила: да, моя дорогая миледи Эминсон сделает из этой ткани замечательное платье и всем будет говорить: «это миссис Свитис разглядела мою красоту»!
Мари была удивлена такой щедрости, но ткань приняла — слишком редко жизнь преподносила такие подарки, а платьев у неё было всего три, и те приходилось постоянно зашивать.
Миссис Свитис тем временем протиснулась мимо неё и зашла в дом.
— У вас здесь повсюду пахнет яблоками, моя дорогая! — уже через пару секунд её голос доносился откуда-то из глубины дома. Наверняка она уже проводила разведку внутреннего убранства, и Мари примерно знала, что миссис Свитис наверняка решит, что дом очень беден, пришёл в упадок, а следов смерти старушки Эминсон почти не осталось.
Мари прошла за ней, а миссис Свитис тут же юркнула на кухню с нелогичной для её комплекции лёгкостью.
— Как здесь всё изменилось! Старушка не позволяла мне входить в дом при жизни, но я видела эти грязные окна, сейчас здесь совсем чисто. Мари, твои старания не напрасны!
— Вы... часто её навещали? Покойную? — Мари взяла заранее разогретый чайник и стала разливать чай по чашкам — это были старые, потёртые чашки, найденные в одном из сундуков умершей старушки.
— Раньше заходила, да... Но в последние годы она совсем сошла с ума, — миссис Свитис вздохнула и помешала свой чай ложечкой. — После смерти Артура несчастная стала слышать голоса. Говорят, тут даже призраки по ночам бывают, якобы женский силуэт в окне... Я думаю, это её умершая дочь. Бедняжка Изабелла ссохлась от чахотки в пятнадцать лет! Ты видела тут призраков, дорогая?
Мари усмехнулась:
— Нет. Только живых.
Элеонора громко рассмеялась и украдкой взглянула на дверь.
— Где же твой брат, милая?
Мари отставила свою чашку. Она знала, что Чейз ушёл нарочно, он не любил гостей. Что ж, теперь ей придётся что-то придумать, чтобы его исчезновение не выглядело неприлично.
— Мы купили лошадь недавно, должно быть, Чейз отправился за сеном. Представляете, какая вышла шутка? Лошадь куплена, а корма нет.
— Покупкой занимался твой брат?
— Да.
— Тогда всё ясно! — миссис Свитис хлопнула ладонью по столу. — Мужчины всегда всё забывают! Дорогая, заведи себе записную книжку и пересматривай там все его решения — это единственное спасение от мужской безалаберности. Я так делаю, теперь мистер Свитис никогда ничего не забывает!
Мари кивнула, но внутри у неё всё сжалось. Пересматривать решения Чейза? О, это звучит как прямая дорога в ад. Он бы ни за что не разрешил перечить ему.
— Значит, вы купили лошадь, да? И сколько же старушка оставила вам в наследство?
Мари ответила уклончиво:
— Немного.
Миссис Свитис прикинула в уме и вздохнула:
— Да, взять с неё было нечего. Ты помнишь своего отца? Вряд ли, да? Конечно, он промотал все материнские деньги в картёжных играх, когда его забрали в армию. Миледи присылала ему ещё и ещё, ей даже пришлось продать свой старый дом и купить эту лачугу в деревне, но блудный сын так и не опомнился... Ты знаешь о его смерти?
— Не совсем... — Мари замялась.
— Старушка спустила последние гроши на похороны. — Мари прищурилась и решила не упоминать счёт в банке, который её бабушка вела в тайне, как оказалось после оглашения завещания. — Она рыдала в безумии, когда тело Артура привезли в деревню. Это зрелище мне не забыть никогда! Бедняге не было и тридцати лет! Зачем он только полез в эту дуэль? Ему прострелили лоб, ты можешь это представить? Прямо в центр!
Мари опять замутило, она побледнела, но миссис Свитис не заметила этого, её слишком увлёк разговор:
— И потом его мать тоже нашли с пробитым лбом! Мистика! — Элеонора отпила чай с характерным звуком. — Но сын, конечно, выглядел красивее в гробу. Милая, ты так на него похожа! Эти золотистые кудри, белое лицо, даже губы его... Поразительно! Артур был красив, как греческий бог. Аполлон! Очень повезло, что ты так много от него взяла. Обязательно молись, чтобы, если родится сыночек, был похож на Артура, тогда он будет невероятно популярен у женщин. — внезапно миссис Свитис прищурилась: — Раз уж зашёл разговор... Может, покажешь мне фотокарточку твоего мужа? Хотелось бы увидеть героя, которому досталась такая красавица!
Мари спокойно кивнула и встала из-за стола. Единственное фото мужа, эта крохотная карточка, хранилось в небольшой шкатулке в спальне, так что ей пришлось оставить миссис Свитис на кухне на минуту. Когда она вернулась, Элеонора почти выхватила карточку и жадно впилась взглядом в ничем не примечательного усатого офицера, изображённого сидящим на стуле. Миссис Свитис издала разочарованный вздох. Никакой трагедии снова не случилось.
— Где же он служит? Что за войска?
— Пехотинец, — Мари забрала карточку и спрятала в маленький кармашек на платье.
— Как же так вышло, что ты живёшь с братом? Никак не возьму в толк, — миссис Свитис провела пальцем по краю чашки, Мари проследила за этим.
— Джек, так зовут моего мужа, ушёл в наёмники, потому что у нас не хватало средств, а я забеременела. Мой брат благородно согласился взять на себя временные обязательства по моему содержанию. Потом пришло письмо от адвоката — о наследстве. Я написала Джеку, он прислал ответ, что как только срок его контракта закончится, он приедет за мной, мы поделим дом с Чейзом, каждый получит свою половину, а я уеду к мужу.
— А почему ты не поехала к его родителям?
— Джек сирота.
Элеонора кивнула, и внезапно раздался хлопок входной двери.
Вероятно, вернулся Чейз.
***
Он понравился Свитис. Мари думала об этом, пока пришивала подаренную ткань к своему старому платью. Делать что-то новое было долго и непрактично, шёлковый отрез слишком капризен в работе. А вот пришив к старому верху новую оборку и пару блестящих бусин, найденных в шкатулке старухи в спальне, а ещё приделав к юбке новый слой, Мари получала нарядную версию старенького платья и обрезки для воротничка и других нужд.
Чейз же сидел на скамейке и пытался починить сломанный сундук.
— Когда миссис Свитис уходила, она шепнула мне у калитки, что от тебя веет «дикой энергией медведя», — Мари пыталась не выдать лёгкую ревность, поэтому говорила почти насмешливо.
Чейз хмыкнул:
— Старой кобыле нечем заняться, вот и говорит глупости.
— Но эти глупости польстили тебе? — Мари крепче сжала иглу.
— Не неси бред.
Мари замолчала на минуту, а потом снова поинтересовалась:
— Почему ты только поздоровался и тут же ушёл?
— А к чему мне слушать бабский трёп? — с глухим стуком Чейз опустил сундук на пол и хлопнул ладонью по крышке: — Готов, красавчик!
Мари пригляделась и подумала: «Замечательный сундук, нужно будет уговорить Чейза перенести его на второй этаж, я буду хранить там детскую одежду». Украдкой она тут же взглянула в свой узелок возле стула — там хранились отрезки тряпочек и каких-то тканей, которые Мари копила уже третий месяц с начала беременности. По её расчётам, этого должно было хватить, чтобы сшить ещё пару нарядов малышу помимо тех, которые она хранила в ящике в спальне.
В этот момент Чейз потянулся и утёр пот краем рубашки, обнажив на секунду волосатый крепкий живот. Мари снова вспомнила Свитис и нахмурилась, но голос её прозвучал непринуждённо:
— Элеонора спрашивала, есть ли у тебя кто-то.
Чейз откинулся спиной к стене, уголок его губ дёрнулся в кривой улыбке:
— Надеюсь, ты сказала ей, что я женат и меня не привлекают стареющие охотницы на молодых мужчин?
— Ты не так уж и молод, — фыркнула Мари. — Тебе скоро двадцать шесть.
— Для неё я ещё дитя с необсохшими губами, — хохотнул Чейз и встал со скамейки: — Уже поздно, пойду закрою калитку.
Мари кивнула. Чейз так серьёзно относился к охране дома, но ей было весело. Стоило ли закрывать дверь, если воровать нечего?
***
Платье было готово к закату. Мари так увлеклась шитьём, что забыла про время и пришила несколько лишних бусин, так что теперь наряд выглядел почти празднично: с красивым воротничком, белыми пуговками и почти эфемерным подолом.
Она прислушалась: на заднем дворе Чейз что-то до сих пор пилил.
Мари не думала долго, она вскочила со стула и проскользнула в спальню, прикрыв за собой дверь. Сколько у неё было времени? Наверное, минут пятнадцать, прежде чем Чейз закончит. Этого должно хватить.
Она стала расстёгивать своё простенькое домашнее платьице, чтобы переодеться в новое. Руки не слушались и дрожали от предвкушения. Мари чувствовала себя самой счастливой на свете, завязывая пояс нового наряда. Какой же она была прекрасной, должно быть! Жаль только, что тут нет зеркала. Она задумалась на секунду и обернулась к окну... Чейз не разрешал больше открывать занавески, но в стекле она могла разглядеть себя. Любопытство пересилило, Мари подошла ближе и спустя секунду нерешительности впустила розовый свет заката в комнату. Теперь она видела себя в отражении — красивую, словно принцесса из её любимых книг.
В этот момент она была не обедневшей баронессой, а прекрасной дамой, в чью честь сочиняют сонеты и чьи черты украдкой вспоминает рыцарь на поле боя. Она посмотрела на замок: белый флаг развевался, и Мари представила, что она живёт там, а не в своей лачуге... И вот-вот у ворот появится армия во главе с её возлюбленным — рыцарем! Нет, принцем! Или вообще королём! Да, именно так: он увидит её, падёт на колени и скажет: «Tu es l’amour de ma vie...», как в лучшем французском романе. И тогда она спустится к нему в лучах закатного солнца, подаст ему свою ладонь в белой перчатке и ответит...
— Какого чёрта ты тут делаешь?
Дыхание Мари замерло, она обернулась. В своих мечтах она не заметила его шагов, и теперь он стоял в дверях с сигаретой в зубах и таким видом, что оправдываться явно было бесполезно.
Он уже всё понял.
— Что это за тряпка, а? — оторвавшись от дверного косяка, он подошёл ближе к Мари и схватил ткань на рукаве её платья.
— Я перешила платье...
— Вот как? — говорил он тихо, но лучше бы кричал. — Для кого? Для этой твари в замке? Чтобы сойти за товар подороже, не на одну ночь? Так он себе может баронессу получше выбрать, а не в перешитой тряпке!
Резким движением Чейз толкнул Мари в сторону и дёрнул занавеску так сильно, что пара петель порвалась.
— Что я сказал тебе утром?
Мари потёрла ушибленную руку и пробормотала:
— Не подходить к окну...
— Да, чёрт возьми! Провалами в памяти ты не страдаешь! — он внезапно пнул стоящий рядом столик, опрокинув его вместе со всем содержимым. На пол упал один из последних прочитанных Мари романов, Чейз пнул и его, а затем ещё раз, а потом вовсе схватил книгу и снова бросился к окну.
Мари ахнула и попыталась остановить его, но было уже поздно: Чейз открыл окно и бросил несчастную книгу в лужу с грязью, страницы разлетелись по двору. Мари схватилась за его плечо, но он снова оттолкнул её, она едва не упала на пол и испуганно забилась за тумбочку.
— Чтобы я этого дерьма больше тут не видел! — заорал он. — Ни одной книги! Никогда! И сними это чёртово платье, пока я не содрал его вместе с твоей шкурой, грёбаная шлюха!
С последним оскорблением он схватил вазу и разбил её об пол. Мари взвизгнула, а он резкими шагами направился к двери.
Она решилась выглянуть лишь после того, как дверь с оглушительным звуком захлопнулась. Сердце билось так сильно, но всё же не могло заглушить мысль: «Дура! Какая же я дура! Надо было убрать книгу и платье подальше, зачем я только устроила это всё?».
***
Утром Чейз собрался ехать в город снова, но не за покупками. Он хотел открыть счёт в банке и вклад. Мари всё утро избегала контактов, но ей пришлось выйти на улицу и проводить его, чтобы не оказаться под прицелом сплетен миссис Свитис, которая, Мари была уверена, наблюдает из окна.
Утро стояло облачное, роса ещё не сошла с травы, мир только-только просыпался. Воздух был прохладным, Мари куталась в шаль, пытаясь не только согреться, но и скрыть от взоров соседей свой скромный наряд — она увидела повозку возле дома Пиртсов и пару чемоданов на пороге Бинов.
Чейз тоже это заметил и нахмурился. Он похлопал лошадь по шее и неодобрительно заметил:
— Приехали, черти...
Мари промолчала. Он, наверное, ожидал от неё одобрения, так что тишина повисла тяжело. В конце концов Чейз спросил:
— Ты что, ещё обижаешься? Я что, по-твоему, был не прав?
— Ты был груб, — тихо заметила Мари.
— Ты знаешь мою натуру. Зачем доводила? Вот и получила по заслугам! — настаивал он.
Чейз продолжил бы спорить и дальше, но увидел любопытствующее лицо миссис Свитис в окне её дома. Он вздохнул:
— Ладно. Не будем об этом. Что тебе привезти?
— Нитки. Я хочу сшить чепчик малышу. — Мари задумалась. Чейз вчера вспылил, а после таких ссор он обычно чувствовал себя немного виноватым и позволял ей чуть-чуть больше. Могла ли она попытаться... — И бусы.
— Бусы? — удивлённо переспросил он.
Мари кивнула, и он насмешливо уточнил:
— Как у этой старой толстой клячи напротив?
— Нет. Красивые. Мы живём среди уважаемых людей, я не могу ходить как служанка.
Чейз скептически оглядел её и неохотно согласился:
— Чёрт с тобой, куплю.
Он дёрнул поводья, чтобы лошадь подошла ближе, и забрался на неё верхом. Выглядел Чейз при этом непривычно изящно, Мари даже залюбовалась тем, как на солнце его карие глаза становятся почти янтарными, а загорелая кожа отдаёт золотом.
— Веди себя прилично и приготовь что-нибудь посытнее, я вернусь вечером. — с этими словами он пришпорил лошадь, и та, переступив с ноги на ногу, отправилась в путь.
Мари посмотрела ему вслед и перевела взгляд на дом Пиртсов — на порог вышла хозяйка в изящной шляпке и посмотрела на Мари в ответ.
А после миссис Пиртс помахала ей, и Мари ответила кивком головы, мысленно планируя новое знакомство.

Глава 3

Миссис Пиртс казалась Мари настоящей красавицей, но ещё больше ей нравился её дом. Все эти маленькие французские столики, изящные фарфоровые фигурки, пианино в гостиной, бархатные стулья, даже греческая колонна в коридоре — до приглашения миссис Пиртс Мари видела всё это только на редких картинках в журналах. Да и хозяйка дома казалась сошедшей с заголовков газет о прекрасных леди — изящная, тонкая, с идеальной осанкой, в кружевной модной шляпке... А какая у неё была талия! Как у самой прекрасной куклы в мире!
Мари взирала на неё с благоговением. Они разговорились на улице, когда миссис Пиртс непринуждённо подошла к забору и сказала, что не видела Мари тут раньше. Ей была не знакома вся эта драма с миледи Эминсон, она была слишком занята сначала в Италии, а потом во Франции... Мари с открытым ртом слушала рассказы о модных салонах, выставках, молодых художниках и музыкантах, которые окружали миссис Пиртс во время её путешествий.
Всё это казалось таким прекрасным и далёким, что реальный чай в чашке и стареющий мистер Пиртс, с благоговением взирающий на молодую жену, не могли вернуть Мари с небес на землю.
— Как красиво вы говорите!
— Спасибо, дорогая, — миссис Пиртс улыбнулась той самой тонкой улыбкой, которая даётся женщине лишь в одном случае — если от природы в ней есть натура кокетки. — Это лишь малая часть... Я не рассказала тебе ещё о Сицилии — ты даже не представляешь, что устроил там один мой поклонник!
— Ты это про тот год, когда... — начал было мистер Пиртс, но миссис его перебила:
— Да-да, дорогой! Иди лучше на кухню, скажи Минни принести нам бисквит!
Мистер Пиртс повиновался беспрекословно. Мари прикусила нижнюю губу, в голове промелькнула мысль о том, что Чейз на такой приказ точно что-нибудь кинул бы в неё и крикнул: «Я, по-твоему, должен бабским делом заниматься?!».
Но Чейза тут не было, а была лишь миссис Пиртс, прильнувшая к подоконнику и смотрящая... на замок.
— Дорогая, ты знакома с графом Гернардом?
Мари замялась:
— Не приходилось...
Миссис Пиртс провела пальцем по стеклу, будто очерчивая контуры замка, и прищурилась:
— Он замечательный человек.
Мари смутилась и приподняла одну бровь. Миссис Свитис говорила, что граф «дьявол во плоти»... Кому же теперь верить?
— Ты должна с ним познакомиться, — внезапно миссис Пиртс обернулась, взгляд её ожил, глаза заблестели. — Иногда он появляется на приёмах у меня дома, но редко. Больше времени он проводит в замке или в лесу за охотой, иногда у реки...
— Откуда вы так много о нём знаете? — удивилась Мари.
— О, мы познакомились...
— Я сказал Минни принести чай, — внезапно в дверях появился мистер Пиртс, и миссис резко замолчала. Затем она кивнула и снова обратилась к Мари:
— Ну, а с другими соседями ты знакома?
— Только с миссис Свитис.
Пиртс всплеснула руками и тут же поджала губы:
— Боже, почему я не приехала на пару дней раньше? Ты уже попала в лапы этой сплетницы! — миссис Пиртс потёрла лоб, будто пытаясь разгладить морщины. — Не верь ни единому её слову! Эта женщина улыбается в глаза, а за спиной разводит грязь, уж поверь мне, я знаю. Мы живём рядом уже пять лет с тех самых пор, как мой муж купил этот дом. И всё это время она называет меня «вертихвосткой», но при этом поздравляет с каждым Рождеством!
Мари усмехнулась:
— Звучит ужасно.
Вдруг из проёма двери показалась служанка с растрёпанной рыжей косой и протянула конверт:
— Миссис Пиртс, вам записка. С синей печатью.
Мари опомниться не успела, как после этих слов миссис Пиртс встрепенулась и переметнулась к служанке:
— Минни, ты должна быть на кухне и готовить чай! Сейчас не время, я потом посмотрю!
Мари прищурилась. «Почему миссис Пиртс так настойчиво её выгоняет? — она пригляделась и отметила лёгкую бледность на идеальном лице новой знакомой. — Что это с ней?».
— Ох, дорогая, у вас есть слуги?
— Нет.
— Какое счастье! — у миссис Пиртс вырвался неровный смешок. — Иногда они такие несмышлёные.
Мари ничего не ответила. Она сама когда-то была служанкой, так что слова миссис Пиртс задели что-то внутри неё. Повисло молчание. Разговор был испорчен, и Мари чувствовала, что её присутствие здесь начинает мешать. Украдкой она взглянула на мистера Пиртса, который неотрывно смотрел на жену, и встала.
— Спасибо за приём, миссис Пиртс, но мне уже пора домой, — простодушно ответила Мари, сделав вид, что не замечает недосказанности.
— Правда? О, как жаль, может, ты ещё останешься... — Мари понимала, что это лишь формальная вежливость, а не реальное желание, поэтому отрицательно покачала головой. — Что ж, в таком случае я провожу тебя до двери... А! Кстати, приходи ко мне завтра вечером, хорошо? Будет праздник в честь моего возвращения, придёт много гостей, я со всеми тебя познакомлю.
Мари кивнула и задумалась. Пустит ли её Чейз? Возможно, если она возьмёт его с собой, то он уступит...
Уже у двери её взгляд зацепился за необычный букет цветов в китайской вазе. Красные, вогнутые внутрь...
— Что это?
— Каллы. Я привезла семена из позапрошлой поездки, теперь мы разводим их в саду.
Мари кивнула, миссис Пиртс открыла дверь, и она вышла на крыльцо.
— Увидимся завтра, дорогая.

***

Возле дома Мари заметила цветок — посреди зарослей травы, качаясь от ветра, росла изящная белая лилия. Она тут же представила, как цветок будет выглядеть на столе на кухне или на тумбочке в спальне, и сорвала его. Теперь оставалось только найти красивую вазу — этим Мари и занялась по приходу домой. Она перерыла все ящики и нашла сносную хрустальную вазочку. Правда, на ней был скол, но Мари уже привыкла не обращать внимания на небольшие убожества.
Теперь выбор стоял между кухней и спальней, и, конечно, Мари выбрала последнее. Правда, лилия теряла всё очарование без должного освещения. Могла ли она открыть занавеску немного? Нужен ведь всего один луч солнца, чтобы вода в вазе засверкала, а на лепестках заблестел намёк на золото. Мари колебалась. Она помнила вчерашнюю вспышку Чейза. Если она снова ослушается его, то книга может полететь уже не в лужу, а прямо в неё.
Но, с другой стороны, она же не собирается смотреть в окно, правда? Только немного приоткрыть занавеску, буквально чуть-чуть...
Мари вздохнула и с опасением подошла к подоконнику. Её пальцы едва коснулись занавески, и в образовавшуюся щёлочку проник лучик солнца. Чем дальше двигалась её рука, тем больше комната озарялась светом — солнце вышло из-за облаков сразу, как только Мари пришла от миссис Пиртс. Она была заворожена тем, как всё вокруг преображалось и начинало сиять. О, солнце! Что может быть прекраснее?
В это мгновение ей в голову пришла мысль: «Если Чейз увидит меня тут, то точно накричит. А если я пойду на задний двор? Погляжу на замок из-за забора, а всё будет выглядеть так, будто я собираю яблоки. Надо лишь взять корзину!».