Просил?- Получи и распишись

ГЛАВА 1 — Человек, который однажды слишком удачно пошутил

— Если бы не я — ты бы до сих пор репетировал признание в зеркале, — сказал Адриан.

— Если бы не ты — я бы признался нормально, — ответил Каин.

— Ты бы даже не узнал, что она твоя жена, — самодовольно сказал Адриан.

Каин покосился на него:
— Узнал бы.

— Когда? Через пять лет? И как? У тебя наблюдательность в плане любви как у спящего медведя.

— Я дракон.

— Тем более. Мы видим только золото и проблемы.

— Она — не проблема.

— Да, она — твой официальный источник проблем, поздравляю.

— А ты — неофициальный.

— Не меняй тему.

Они шли по дорожке Академии, как будто не прошло девятнадцать лет. Лучшие друзья узнаются просто — они продолжают спор с того же места, где остановились.

— Напомни, — сказал Каин, — кто именно сказал фразу: “Если у вас будет дочь — я на ней женюсь”?

— Исторический гений.

— Исторический идиот.

— Романтический стратег.

— Ты был пьян.

— Я был вдохновлён вашей химией.

— Мы назвали её Адрианой.

— Ты повторяешь это как заклинание возмездия.

— Работает же.

— Да. У меня до сих пор нервный тик.

Каин усмехнулся:

— Она возвращается в Академию.

— Я уезжаю из Академии.

— Нет.

— Да.

— Ты будешь рядом.

— Зачем?

— Потому что ты начал эту легенду.

— Я начинал как комедию.

— Получилась эпопея.

— Мне не нравится жанр.

— Поздно.

В небе прокатился светлый драконий рёв — чистый, сильный, редкий.

Адриан остановился:

— Скажи, что это совпадение.

— Это она.

— Она ещё и белый дракон.

— Да.

— Судьба меня ненавидит.

— Нет. Судьба тебя развлекает.

— Это хуже.

Каин хлопнул его по плечу:

— Спокойно. Ты справишься.

— Я помог тебе в любви — вот моя миссия была.

— Теперь помоги себе.

— Это невозможно. Я себя знаю.

— Поэтому и прошу.

Адриан вздохнул:

— Если она похожа на Амелию — я пропал.

— Хуже.

— Не пугай.

— Она ещё и умная.

— Всё. Конец. Пиши некролог.

— Уже готов.

— Друг называется.

— Лучший.

— К сожалению.

ГЛАВА 2 — Девушка, которую он сам себе нашутил

— Напомни, зачем я здесь? — спросил Адриан.

— Потому что ты отказался три раза, — ответил Каин.

— Я отказываюсь красиво.

— Ты отказываешься громко.

— Это харизма.

— Это паника.

— Это опыт.

Они стояли во дворе Академии. Студенты строились, преподаватели делали вид, что всё под контролем, магические штандарты трепетали, как будто знали — сейчас будет событие.

— Я мог быть в отпуске, — продолжал Адриан. — В тишине. В горах. Среди людей, которые меня не хотят убить.

— Она тебя не убьёт.

— Ты слишком оптимист.

— Она воспитанная.

— Ты тоже был. Я сдерживал тебя.

— Вот именно.

Небо вспыхнуло серебряным светом.

— О нет, — сказал Адриан. — Она эффектная.

— Конечно.

— Я ненавижу эффектных.

— Врёшь.

— Да.

Светлый дракон опустился во двор — редкий, древний, сияющий. Студенты синхронно перестали дышать. Даже флаги перестали трепетать — из уважения.

Превращение — быстрое, сильное, уверенное.

Девушка шагнула вперёд.

Белые волосы, тёплые голубые глаза, выражение лица — “я знаю, кто я, и вам придётся с этим жить”.

Адриан тихо сказал:

— Всё. Я официально в беде.

— Ты ещё даже не говорил, — заметил Каин.

— Я чувствую заранее. Это дар.

Она подошла ближе. Посмотрела на отца. Потом — на Адриана.

Долго.

Оценивающе.

Опасно спокойно.

— Это он? — спросила она.

— Это я, — кивнул Адриан. — Могу расписаться.

— Папин друг.

— Лучший. Сертифицированный. С гарантией.

— Тот самый?

— Самее не бывает.

— Который шутил.

— Я много шучу. Уточните.

— Про брак.

— А, это. Великая легенда. Эпос. Баллада. Ошибка молодости.

— Мне было ноль.

— Я верил в будущее.

— Вы были идиотом.

— Я был романтиком.

Каин кашлянул:

— Адриан.

— Молчу.

— Нет, не молчи. Просто… фильтруй.

— Я пробовал. Не работает.

Она смотрела на него без улыбки.

— Вы всегда так разговариваете?

— Нет. Иногда я ещё хуже.

— Верю.

— Спасибо за доверие.

— Это не доверие.

— Тогда аванс.

— Это предупреждение.

— Я люблю предупреждения. Они делают день живым.

Она развернулась к отцу:

— Он всегда такой?

Каин спокойно:

— Всю жизнь.

— Как вы его терпите?

— Он спас мне брак.

— Тогда ладно. Частично прощён.

Адриан просиял:

— Я обожаю частичные помилования.

— Не привыкайте.

— Поздно. Я уже эмоционально привязался.

Она впервые чуть улыбнулась.

Каин тихо пробормотал:

— Всё. Началось.

— Я всё слышу, — сказал Адриан. — Я всегда всё слышу. Это проклятие шутников.

— Это не проклятие, — сказала Адриана. — Это приговор.

— Отлично. Люблю определённость.

ГЛАВА 3 — Почему это вообще стало проблемой

— Прекрати смотреть так, будто увидел пророчество, — сказал Каин.

— Я и увидел, — ответил Адриан. — Очень красивое и очень проблемное.

— Ты драматизируешь.

— Я профессионал.

Они шли по галерее старого корпуса — того самого, где когда-то решались судьбы студентов, государств и неудачных романов.

— Ты её не видел много лет, — напомнил Каин.

— Я видел её в три года. Она пыталась укусить меня за палец.

— Ты пытался научить её говорить “хаос”.

— Отличное слово.

— Ты плохой пример.

— Я лучший пример того, как не надо.

Каин усмехнулся:

— Она с двенадцати лет училась на Южном континенте.

— Я знаю. В Драконьей Конфедерации.

— В боевой академии.

— Конечно. Куда ещё отправлять ребёнка с таким характером.

— Ты тогда уже был ректором.

— Спасибо, что напомнил. У меня до сих пор нервная сыпь от отчётов.

— Ты сам согласился.

— Ты ушёл!

— Я женился, пошли дети.

— Это не оправдание.

— Это причина.

— Ты бросил мне Академию.

— Ты её спас.

— Я её пережил.

— Разница формулировок.

Адриан вздохнул:

— Значит, всё это время я знал её только как ребёнка-дракона с грязными коленями и преступными идеями.

— Да.

— А вернулась — вот это.

— Да.

— Судьба издевается художественно.

— Ты сам дал ей имя.

— Я один раз пошутил!

— История любит такие моменты.

— История садист.

— Немного.

— Почему ты не присылал портреты?

— Присылал.

— Там был шлем.

— Она не любила позировать.

— Там был ещё один шлем.

— Она была на тренировке.

— Все портреты — шлем!

— Совпадение.

— Заговор.

Каин усмехнулся:

— Ты бы всё равно приехал.

— Конечно.

— Почему?

— Я тебя люблю, идиот.

— Взаимно.

— Но можно было предупредить, что она будет… такой.

— Какой?

— Опасно красивой, язвительной и с моим чувством юмора.

— Это лучшее

— Это худшее.

— Это начало.

— Это конец.

Адриан остановился:

— Напомни — кто теперь ректор Академии?

— Ты.

— Отлично. Значит, я могу уволиться.

— Нет.

— Жаль. Я попробовал.

— Плохо попробовал.

— Я только разогреваюсь.

В конце галереи появилась Адриана — идущая к расписанию занятий, окружённая шёпотом студентов и поломанной концентрацией.

Адриан тихо сказал:

— Всё. Пошёл работать.

— Как ректор?

— Как человек, который сейчас будет спорить.

— Удачи.

— Мне не поможет.

— Знаю.

Они уже расходились по разным коридорам — привычно, как расходятся люди, которые слишком много раз прикрывали друг другу спину, чтобы нуждаться в прощальных фразах.

Но Адриан остановился.

— Каин.

— Мм?

— Последний вопрос, пока я ещё могу сделать вид, что это просто рабочий день.

— Рискни.

— Почему ты так спокоен?

Каин повернулся не сразу:

— В каком смысле?

— Девятнадцать лет назад вы с Амелией обещали меня сжечь, утопить и развеять по нейтральным землям, если я ещё раз даже пошучу про брак с вашей дочерью.

— Было дело.

— Ты держишь слово.

— Обычно.

— А сейчас — стоишь спокойно, смотришь, как я добровольно иду в зону повышенной опасности, и даже не рычишь.

— Я вырос.

— Неубедительно.

— Ты вырос.

— Ещё менее убедительно.

Каин усмехнулся:

— Ты слишком долго был один.

Шутка уже была готова — Адриан её даже вдохнул — но не выпустил.

— Это удар ниже пояса, — сказал он.

— Это факт.

— Я был занят.

— Ты прятался.

— Я выбирал свободу.

— Ты выбирал пустоту.

— Грубо.

— Точно.

Пауза.

— И всё же? — спросил Адриан тише. — Почему ты не против?

Каин посмотрел прямо — без лордовской тяжести, без драконьего давления. Только друг.

— Потому что я знаю тебя.

— Это не аргумент. Это компромат.

— Потому что ты никогда не возьмёшь то, что нельзя трогать.

— Верно.

— И никогда не сломаешь то, что тебе доверилось.

— Стараюсь.

— И если рядом с ней будет мужчина — я бы выбрал тебя.

Адриан моргнул:

— Ты сейчас благословляешь или угрожаешь?

— Да.

— Очень конкретно.

— Нет лучше тебя.

— Ты ужасный переговорщик. Я уже растроган.

— Не привыкай.

— Поздно. Я уже драматически привязался.

— Я всё ещё могу тебя убить.

— Вот теперь узнаю друга.

Каин шагнул ближе и тихо добавил:

— Но учти — если обидишь её — я не буду драться.

— А что будешь?

— Молча сделаю.

— Это страшнее.

— Я знаю.

Адриан кивнул:

— Отлично.

Мотивация получена. Паника тоже.

— Иди работать, ректор.

— Иду страдать, бывший ректор.

— Ты любишь страдать.

— Я люблю красиво жаловаться.

— Это твой дар.

— Один из.

Они разошлись — спокойно.
Как люди, которые знают: начинается не проблема.



Интерлюдия — Тайна, о которой никто не шутит

В мире магии было много секретов.
Но самые надёжные — те, о которых знает только один человек… и его инстинкты.

Адриан всю жизнь шутил.
Смеялся.
Сбивал напряжение словами.
Прятал серьёзное за нелепым.

И никто не замечал главного.

Он не был просто человеком.

Небесные драконы — одна из редчайших ветвей древней крови. Не огонь и не тьма, не лёд и не буря — небо. Высота. Давление. Чистая магическая доминанта. Они почти не рождались в последние века и ещё реже — раскрывались.

Небесные жили долго. Очень долго.
И старели… медленно. Почти лениво.

Возраст для драконов вообще был понятием условным.
Сорок. Семьдесят. Сто. Сто пятьдесят — разница ощущалась как разные этапы зрелости, но не как пропасть.

Именно поэтому драконьи пары иногда имели разрыв в век — и это никого не удивляло. Если совпадала сила. Характер. Резонанс.

Адриану было сорок семь.

По человеческим меркам — зрелость.
По драконьим — начало разгона.

Он скрывал это всегда.

Не из страха — из удобства.
Меньше вопросов. Меньше политики. Меньше желающих “использовать редкость”.

Каин знал.
Амелия знала.
И больше — никто.

Потому что иногда даже лучшая шутка — это маска.

А иногда маска — это выживание.

И именно поэтому встреча с дочерью чёрного и белого дракона была не просто неловкой.

Она была… резонансной.

И это ещё никто не понял.

Кроме инстинктов.

ГЛАВА 4 — Лекция, которая пошла не по плану

Аудитория Высшей Практической Магии была переполнена.
Не потому что предмет обязательный.
Потому что слухи — бесплатные.

— Это он.
— Сам ректор.
— Тот самый Адриан.
— Который спорил с Советом и выиграл.
— Который шутит на дуэлях.
— Который невозможный.

Дверь открылась без эффекта. Без фанфар. Без молнии.

Просто вошёл человек — в тёмном плаще, с ленивой походкой и выражением лица “ну и кто сегодня будет моей проблемой”.

— Доброе утро, будущие магические катастрофы, — сказал Адриан. — Рад видеть, что естественный отбор пока проигрывает.

Тишина. Потом смех.

— Я люблю честную аудиторию, — кивнул он. — Если вы не смеётесь — значит, уже замышляете.

Он развернулся к доске и щёлкнул пальцами — схема потоков силы вспыхнула в воздухе.

— Тема: контроль магического давления.
И да — если кто-то снова взорвёт кафедру — ремонт за ваш счёт. Академия устала.

— Это было один раз! — крикнули с задних рядов.

— Три, — не оборачиваясь сказал Адриан. — Я веду статистику. Я злопамятный и организованный.

Дверь открылась.

Поздний вход.

Он уже улыбался, не глядя:

— Опоздавшие либо гении, либо проблемы. Представьтесь заранее, чтобы я страдал адресно.

— Адриана Нокс.

Он повернулся.

Аудитория повернулась.

Воздух тоже повернулся.

Светлые волосы, голубые глаза, спокойное лицо и выражение “я не опоздала — я эффектно появилась”.

— А, — кивнул Адриан. — Судьба решила без прелюдий.

— Я стучала, — сказала она.

— Судьба никогда не стучит.

— Я не судьба.

— Это мы ещё проверим.

— Я уверена.

— Я насторожен.

— Полезно.

— Проходите. Садитесь. Желательно не на меня.

— Пока не планировала.

— Слово “пока” звучит угрожающе.

По аудитории пробежал смешок.

Она села в середине ряда — не прячась и не выпячиваясь. Но внимание всё равно стянулось туда, как металл к магниту.

Адриан повернулся к схеме:

— Итак. Давление силы. Кто скажет, что это?

Рука поднялась сразу.

Конечно.

— Да, угроза моего спокойствия?

— Разница между объёмом резерва и способностью нервной системы его выдержать, — спокойно сказала Адриана.

Он кивнул:

— Правильно. Сухо. Опасно умно.

— Вы спросили — я ответила.

— Без украшений?

— Без лишнего.

— Я люблю лишнее.

— Я заметила.

— Это было быстро.

— Вы громкий.

— Это дар.

— Это симптом.

Аудитория уже откровенно улыбалась.

— Хорошо, — сказал Адриан. — Тогда уточнение. Что происходит при перегрузе?

— Срыв канала, — сказала она.

— Скучно.

— Коллапс плетения.

— Уже теплее.

— Потеря контроля и выброс.

— Вот, — кивнул он. — А теперь главное — почему у некоторых выброс выглядит красиво, а у некоторых — как умирающий чайник?

— Потому что некоторые тренируются, — сказала она.

— А некоторые надеются.

— А некоторые много говорят.

Он приложил руку к сердцу:

— Удар в ректора. Записал.

— Я старалась.

— Видно.

Он прищурился:

— Любите последнее слово?

— Очень.

— Плохая привычка.

— Рабочая.

— Мы это проверим.

— Мы это переживём.

Он улыбнулся — широко, опасно, весело:

— Вот теперь — точно будет интересный семестр.

Она ответила мгновенно:

— Не для вас.

— О, для меня особенно.

— Самоуверенно.

— Практика.

— Ошибка.

— Традиция.

— Приговор.

— Апелляция принята.

Аудитория уже не училась.
Аудитория смотрела дуэль.

И только двое знали — это ещё даже не начало.