Прости, но ты моя 2

Пролог

Затхлый запах гари, пепла и страха окутывал все вокруг, не позволял свободно дышать, заставлял повернуть назад. Демид потер лапой грудь, морщась от сковывающей его боли. Раны затягивались слабо, слишком большой ущерб он себе нанес. Да и оборотень не позволял своим ранам быстро затянуться. Ему требовалось чувствовать эту боль. Она хоть немного заглушала боль душевную, заставляя скрежетать зубами и отвлекаться.

Демид вернулся в памяти к тому моменту, как он закатил глаза, вспоминая лучезарное лицо своей девочки, которое больше никогда не озарится задорной улыбкой, не сморщится от негодования, а затем вскрыл себе грудную клетку в желании поскорее воссоединиться с ней, где бы она не была. Тот момент был моментом радости для него. Единственное мгновение, когда он не чувствовал ни физической, ни душевной боли. Он принял свою судьбу и молил лишь о воссоединении с той, без которой ему теперь жизни нет.

Демид зарычал, растирая свою грудь и чувствуя под пальцами рваную рану с проступившими каплями крови. Он бросил мимолетный взгляд себе за спину, отмечая непозволительную близость к нему Мирона, и сложил губы в гримасном оскале.

Мирон боялся, что его вожак вновь решит уйти за грань. Демид это понимал, чувствовал. Он злился на оборотня, который посмел в последний момент перехватить его руку, отводя ее назад. Те, кто должен беспрекословно исполнять любой его приказ, накинулись на него толпой, в попытке сдержать. Зверь Демида рвался наружу, раскидывал собратьев, рычал, огрызался, пытался свести счеты с жизнью и утянуть за собой любого, кто осмелится ему помешать. Ему даже почти это удалось... Почти... Несколько оборотней до сих пор лежат в лазарете.

- Не будь дураком. Хватит ко мне жаться, - рыкнул Демид, поежившись от ощущения близости груди Мирона к его спине.

- Прости меня, вожак, но ты не вызываешь у меня более доверия. Придется теперь тебе ходить с нянькой в моем лице, - безэмоционально отозвался Мирон, ни на шаг не отставая от своего вожака.

Демид вновь сморщился от боли, чувствуя как рана на сердце, в прямом и переносном смыслах, вновь открылась, закровоточив.

- Не нужна мне нянька, - оскалился он. - Можешь не переживать, я отложил свою кончину. У меня пока есть смысл жить дальше.

Мирон не внял словам вожака, хотя его уверенный голос и точность движений немного расслабили его внутреннюю пружину, которая несколько дней уже находилась в натянутом положении.

- Сперва я убью каждого, кто причастен к ее мучениям. Каждого. И только после того, как последний испустит свой дух в моих руках, только после этого я убью себя. И никто не посмеет меня останавливать. Это мое решение. Надеюсь, ты свыкнешься с ним, иначе мне придется убрать и тебя.

Мирон знал, что вожак не стращает его, не пугает, он предупреждает. Оборотень чувствовал натянутые между ними отношения. Вожак не простил того, что ему помешали умереть. Мирон тогда вообще ни о чем не думал, слишком все быстро произошло. Он действовал. Выверенно. На инстинктах. Сейчас же он всерьез задумался о том, а стоило ли останавливать Демида? В конце концов, он имеет право сам принять решение. Жизнь без истинной похожа на вечные мучения. Стоило ли обрекать его на них?

Оборотни вошли в темное прогорклое помещение, обходя разбросанную утварь и приближаясь к группе мужчин.

Демид окинул убийственным взглядом долговязого щуплого паренька, который судорожно сглотнул и поправил скатившиеся с переносицы круглые очки, водружая их обратно на прямой нос.

- Зачем оборотню очки? - обратился к парню Дамир, зашедший вслед за вожаком и Мироном. Он с отвращением рассматривал здешнюю обстановку, чувствуя как звереет прямо на глазах.

- Это часть моего образа, - шепелявя ответил юноша, стараясь не выказывать своего страха. - Я ученый, - добавил он, отмечая, что никакой реакции на эти слова не последовало.

- Это ему мы обязаны этой бойней, - гневно проговорил Грэм, больно ударяя парня под дых, и получая маленькую компенсацию от созерцания того, как он скрючился от боли, роняя свои несуразные очки, и закашливаясь кровью. Слабак.

- Эта тварь работала на Крамова, создавая оружие, способное нас погубить.

- Не совсем так, - с трудом проговорил юноша, немного разгибаясь и делая частые вдохи, стараясь тем самым уменьшить охватившую его внутренности боль. - У меня не то, чтобы выбор был. Меня, кстати, Оливер зовут.

- Думаешь, мне не все равно как тебя зовут? - прогремел в тишине Демид, сощуривая свой черный взгляд и протыкая им парня.

- Да я просто из вежливости представился, - промямлил Оливер, подбирая с пола свои очки и водружая их обратно на нос.

Демид прошелся глазами по многочисленным столам, уставленным компьютерами, какими-то приборами. "Возможно, Лея сможет во всем этом разобраться", - подумал вожак, хотя и понимал, что вряд ли Лея осилит подобную работу. Судя по всему, Демид плохо знал своего соседа. Не представлял, что тот не настолько слаб, как о нем говорили. Вон какую деятельность развел за спинами других стай.

- Как тебе удалось отбить свой запах? - прорычал Грэм, одаривая паренька дополнительными тычками.

- Я буду говорить и без физических поощрений, - сгорбился парень, хватаясь за бок и растирая ушибленное место. - Вот что за манеры: чуть что - сразу в глаз? Я надеялся, что хоть ваша стая является добропорядочной и добросердечной. Это большой грех - ближнего своего лупить, тем более, когда обложили его со всех сторон, что куда не подайся - напорешься на кулак.