Просто няня 3

Глава 1

Идея устроить поход родилась, как и всё хорошее в этом доме, из чистого детского бунта. В субботу утром Андрей спустился к завтраку, на нём был идеально отглаженный костюм, а выражение лица такое, будто он собрался не овсянку есть, а как минимум подписывать пакт о ненападении с какой-нибудь маленькой, но очень гордой страной. Я молча разливала чай, предчувствуя неладное.

— Дети, — торжественно провозгласил он, и его голос эхом разнёсся по столовой. — Сегодня у нас обширная культурная программа. Я договорился об эксклюзивной экскурсии в Музей современного искусства. Нас будет сопровождать лучший искусствовед города.

Трое детей, до этого мирно ковырявшие ложками в своих тарелках, замерли, как сурикаты, почуявшие опасность. А потом уставились на отца так, будто он предложил им добровольно пойти на прививку от столбняка, причём сразу тройную.

— Пап, ну какой ещё музей? — первым не выдержал Марк, мой маленький всезнайка. — Там же скучно! И пыльно! И вообще, с точки зрения когнитивной психологии, длительное созерцание абстрактных инсталляций может вызвать у неподготовленного индивида глубокую фрустрацию и экзистенциальный кризис!

— Я не хочу смотреть на кривые картины! — звонко поддержала брата Алина, стукнув ложкой по столу. — Я хочу смотреть на кривые палки! В лесу! И на жуков!

Даже Кира, моя молчаливая и колючая принцесса, оторвалась от своего блокнота и тихо, но на удивление твёрдо произнесла:

— В лесу сейчас красиво. Листья жёлтые.

Андрей опешил. Его гениальный план, такой идеальный, статусный и, наверняка, безумно дорогой, рушился на глазах под натиском трёх маленьких бунтарей. Он растерянно переводил взгляд с одного детского лица на другое, и в его холодных серых глазах читался немой вопрос, адресованный мне: «Потапко, и что мне с ними делать?».

— А может, и правда в лес? — я решила подлить масла в огонь детского восстания, изобразив на лице самое невинное выражение. — Устроим настоящий пикник. С костром, с печёной картошкой. Разве не здорово?

И вот, спустя каких-то два часа, мы уже не ехали в блестящем лимузине в центр Москвы, а тряслись в огромном чёрном джипе по просёлочной дороге. Андрей, скрепя сердце и что-то бурча про «потерянный день», сменил свой безупречный костюм на какие-то нелепые, но явно очень дорогие походные штаны и куртку. В этом наряде он был похож не на грозного олигарха, а на модель из каталога «Всё для активного отдыха», которая впервые увидела настоящую грязь.

Лес встретил нас россыпью золота и багрянца. Воздух был такой чистый, свежий и вкусный, что его хотелось вдыхать большими порциями. Под ногами шуршал пёстрый ковёр из опавших листьев, и даже вечно хмурый Андрей невольно улыбнулся, вдыхая этот пьянящий аромат осени.

— Итак, команда, задача номер один! — я хлопнула в ладоши, собрав вокруг себя своих подопечных, включая сорокалетнего «ребёнка» в брендовой куртке. — Развести костёр! Чтобы и согреться, и картошку испечь!

— Элементарно! — тут же заявил Марк, извлекая из своего рюкзака, набитого какими-то гаджетами, новенький планшет. — Согласно видеоинструкции по выживанию от блогера-экстремала, для разведения огня методом трения нам понадобится сухое полено, палочка из твёрдых пород дерева и трут. В качестве трута можно использовать сухой мох или птичий пух. Я сейчас рассчитаю оптимальный угол наклона и скорость вращения для максимального коэффициента трения…

Следующие полчаса мы с плохо скрываемым смехом наблюдали, как наш юный гений, пыхтя и краснея, пытается добыть огонь по инструкции из сети. Он тёр палочку о полено с таким усердием, будто пытался завести старый «Запорожец» морозным утром. Из-под палочки шёл лёгкий дымок, пахло жжёным деревом, но огня, конечно же, не было.

— Нелогично! Абсолютно нелогично! — возмущался Марк, вытирая со лба пот рукавом. — Я всё делаю по алгоритму! Физика не может врать!

Андрей, который до этого молча и с лёгкой усмешкой наблюдал за потугами сына, не выдержал и полез в карман за своей золотой зажигалкой.

— Так, стоп-стоп-стоп! — я решительно преградила ему путь. — Никаких высоких технологий и лёгких путей! У нас тут настоящие уроки выживания! Маркуша, молодец, теория на пять с плюсом. А теперь — смотрим старый добрый бабушкин метод.

Я достала из кармана потрёпанный коробок обычных спичек, нашла сухую берёзовую кору, которую дед Семён научил меня отличать от всех остальных, и собрала горстку тонких сухих веточек.

— Смотрите, котята, — я сложила кору маленьким шалашиком. — Это будет домик для огня. Ему там будет тепло и уютно. Теперь добавляем тоненьких веточек, чтобы ему было что покушать на завтрак. Чиркаем спичкой… и вуаля!

Одна-единственная спичка. Один маленький огонёк жадно вцепился в сухую кору, и уже через минуту над нашим шалашиком плясал весёлый, рыжий и очень живой язычок пламени.

Дети заворожённо смотрели на огонь. Даже Марк, забыв про свои алгоритмы и погрешности, с искренним восхищением смотрел на это маленькое, но такое настоящее чудо.

А потом мы жарили хлеб. Обычный чёрный хлеб, насаженный на наскоро очищенные от коры прутики. Он подгорал, дымил, чернел, но пах так, что у меня сводило скулы от предвкушения. Андрей, отбросив свою начальственную спесь, сидел на корточках у костра рядом с детьми и с таким серьёзным видом держал свой прутик, будто от этого зависела судьба всей его бизнес-империи. И он был счастлив. По-настоящему счастлив. Я видела это по тому, как он громко смеялся, когда у Алины кусок хлеба свалился прямо в угли, и по тому, как нежно он дул на обожжённые пальцы Киры.

Когда картошка, запечённая прямо в серой золе, была готова, мы, обжигаясь и передавая её из рук в руки, как величайшую драгоценность, ели её прямо так, с чёрной, хрустящей кожурой. Она была невероятно, божественно вкусной. Вкуснее любого омара, трюфеля и прочего, чем меня пытался накормить повар Аркадий.

Мы сидели вокруг догорающего костра, пили горячий чай из термоса и молчали. Солнце садилось, окрашивая небо в немыслимые розовые и оранжевые цвета. Дети, уставшие и переполненные впечатлениями, прижались к отцу. Алина положила голову ему на одно колено, а Марк — на другое, и оба почти сразу задремали. Кира сидела рядом со мной и тихонько рисовала что-то в своём блокноте. В какой-то момент она робко тронула меня за рукав и показала рисунок. На нём были четыре немного кривые фигурки у костра, и все они улыбались. И впервые за всё время фон был не чёрным, а ярко-оранжевым, как закат.

Глава 2

За окном, будто раздумывая, начинать зиму или нет, лениво падали первые, очень мокрые снежинки. Я сидела на широченном подоконнике, поджав под себя ноги в дурацких носках с оленями, и наблюдала за этим нерешительным снегопадом. В огромном доме Соколовых наконец-то настало время тишины. Дети, вымотанные дневными приключениями, уже десятый сон видели, а я, как обычно, не могла уснуть и изображала из себя ночного сторожа.

И тут эту благословенную тишину разорвал такой грохот, будто кто-то уронил рояль. Входная дверь со всего маху врезалась в стену, и я от неожиданности чуть не свалилась с подоконника. В холл, шатаясь, ввалился хозяин дома. Андрей. Мокрый с головы до ног, красный, как варёный рак, и злой, как тысяча чертей.

— Да что б вас всех! — прорычал он в пустоту.

Его дорогущее пальто полетело на одно кресло, портфель с документами — на другое. Кажется, ещё немного, и он начнёт швыряться антикварными вазами. Не замечая меня, застывшую на подоконнике с открытым ртом, он прогрохотал в свой кабинет, оставляя за собой мокрые следы и ауру вселенского негодования.

«Так, Даша, — сказала я сама себе шёпотом, — кажется, у твоего босса был очень, ОЧЕНЬ плохой день».

Первая, самая здравая мысль была — немедленно испариться. Тихонько прошмыгнуть в свою комнату, надеть наушники и притвориться частью интерьера. Это война не моего уровня. Но потом он на секунду замер посреди холла, провёл рукой по волосам, и под всей этой яростью я увидела такую смертельную, всепоглощающую усталость, что моё сердобольное ростовское сердце предательски дрогнуло. Эх, Потапко, вечно ты лезешь, куда не просят. Ну жалко же его, этого огромного, сильного мужика, до чёртиков жалко.

Вместо того чтобы спасаться бегством, я на цыпочках потопала на кухню. В голове созрел гениальный план: «Операция по спасению олигарха с помощью чая». Аркадий, наш повар-добряк, как-то проболтался, что шеф, когда нервничает, пьёт чай с чабрецом. Говорит, «разгоняет тоску и ставит мозги на место». Ну, посмотрим. Я нашла заветную баночку, щедро сыпанула травы в заварник, для верности добавила ложку мёда. Вооружившись подносом, как щитом, и набрав побольше воздуха в лёгкие, я двинулась в логово зверя.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Я робко постучала костяшкой пальца.

— Я СКАЗАЛ, НЕ ВХОДИТЬ! — рявкнули оттуда так, что поднос в моих руках подпрыгнул.

Но я же упрямая. Набравшись наглости, я толкнула дверь и вошла. Он стоял спиной к двери, уставившись в окно. Плечи напряжены, кулаки сжаты. Боксёр на ринге, не иначе.

— Я вам чай принесла, — пискнула я, ставя поднос на краешек его стола, заваленного бумагами. — С чабрецом. Аркадий говорит, помогает.

Он резко обернулся. Глаза метали молнии. Если бы взглядом можно было испепелять, от меня осталась бы только горстка пепла и носки с оленями.

— Чай? Вы издеваетесь, Дарья Ивановна? У меня партнёры — кретины, которые перепутали право и лево! У меня горит контракт на сумму, от которой у вас волосы дыбом встанут! А вы мне… чай?! Что вы вообще здесь делаете?

Он не кричал, нет. Он говорил с таким ледяным бешенством, что стало по-настоящему страшно. Раньше я бы точно разревелась, пролепетала «извините» и убежала. Но не сегодня. Я смотрела на этого большого, сильного, но такого несчастного сейчас мужчину и видела не начальника-миллиардера, а просто уставшего человека, которого всё достало.

Я молча обошла его стол, на котором царил творческий беспорядок, схватила первую попавшуюся ручку и абсолютно чистый лист бумаги. Решительно пододвинула всё это к нему.

— Рисуйте, — сказала я тихо, но твёрдо.

Он уставился на меня так, будто я предложила ему спеть частушки.

— Что рисовать? Вы в своём уме?

— Вашего партнёра-кретина, — не моргнув глазом, ответила я. — Нарисуйте его. С большими ушами. И маленькими глазками. И с поросячьим хвостиком. Давайте, вам станет легче. Это арт-терапия. Очень модная штука.

Он смотрел на меня, как на сумасшедшую. В его глазах плескалось такое искреннее недоумение, что я едва сдержала улыбку.

— Я не буду заниматься этой ерундой! — отрезал он, но уже не так уверенно.

— Будете, — спокойно парировала я. — Потому что если вы сейчас не выпустите пар, то просто взорвётесь. А мне потом здесь убирать. Рисуйте, Андрей Игоревич. Считайте это приказом. От вашего личного специалиста по снятию стресса.

Он фыркнул, но я видела, что моё невиданное нахальство его обескуражило. Он постоял ещё с минуту, борясь с собой. А потом с тяжёлым вздохом рухнул в кресло и взял ручку.

— Ладно, — проворчал он. — Но если не поможет, вычту стоимость этой бумаги и ручки из вашей зарплаты.

Сначала он просто водил ручкой по листу, выводя какие-то злые, корявые линии. Но потом вошёл во вкус. Он склонился над столом, и я видела, как напряжённые мышцы на его спине понемногу расслабляются. Он так увлёкся, что даже высунул кончик языка от усердия. Совсем как Марк, когда собирает сложное лего.

Через пять минут он с шумом отодвинул от себя лист.

— Всё, — буркнул он, стараясь не смотреть на меня, будто стеснялся.

Я с любопытством заглянула ему через плечо. Ой, мама. На бумаге красовалась уморительная карикатура: пузатый человечек на тоненьких ножках, с крошечной головой, огромными ушами, как у Чебурашки, и витыми бараньими рогами. Это было так по-детски и так смешно, что я не выдержала и прыснула. Потом хихикнула. А потом меня прорвало, и я засмеялась в голос, запрокинув голову.

Андрей поднял на меня хмурые глаза, пытаясь сохранить серьёзность. Но потом его взгляд упал на свой «шедевр», потом снова на меня, трясущуюся от смеха, и он сдался. Уголки его губ дрогнули, а потом он тоже рассмеялся. Сначала сдавленно, а потом громко, от души, как я ещё никогда не слышала. Вся злость и напряжение, висевшие в воздухе, испарились вместе с этим смехом.

— Идиот, правда? — сказал он, отсмеявшись и кивнув на рисунок.