Против правил

Часть первая. Притирка. Глава 1. Офигенная новость

На подносе лежали: два яблока, маленькая жёлтая грушка, горстка мелких красных слив и кучка карамелек.
Поднос стоял на рюмке.
Рюмка была наполнена густым ликёром.
Донце рюмки упиралось Кейси Моргану в переносицу, а сам Кейси Морган стоял на одной ноге на столе среди тарелок и бокалов, далеко откинув назад голову, и расставив для равновесия в стороны руки.

Потолочный светильник медленно менял цвета. Лимонно-жёлтый темнел, переходил в канареечный, наливался апельсинным соком, становился ярко-оранжевым и дальше краснел, обретал закатный пурпур, густой фиолет, и таял сиреневой нежностью. Майская и чистая, она бледнела до бледно-салатового, и тихонько густела, набираясь лаймовой зелени, а потом поспевала до лимонной зрелости. И так по кругу, плавно, оттенок за оттенком, что смотреть - не оторваться, так затягивает.



От цветовых переходов – не от выпитого! – у Моргана кружилась голова. Но равновесие он держал, а как же! Ведь толпа в кабаке ловила кайф от его фокуса, и никак нельзя было провалить трюк и опозориться.

— А ну-ка ещё одну! – Том Шен встал на стул и бросил на поднос эквилибриста ещё одну карамельку в фантике.

На Моргана десять граммов её веса не произвели никакого впечатления. Всё так же довольно посмеиваясь, он продолжал балансировать на столе, наблюдая за сменой цветов потолочного светильника.

Том Шен обернулся к стоящей вокруг стола толпе бездельников.

— Видали, а? От, чё творит!

— Да чтоб я сдох! – изрёк Дик Дан, и, глубоко затянувшись напоследок, потушил окурок в пепельнице.

— Ты крут, Кейси, чтоб я сдох! Слышь? Я те говорю: ты крут! – проорал он. — Мы проспорили! Слезай!

Но Кейси Морган умел держать зал, и, чтобы добавить впечатлений зрителям, два раза подпрыгнул на столе, а вместе с ним подпрыгнули, и приземлились обратно рюмка, поднос и всё, что на нём лежало.
Восторженные вопли, свист и улюлюканье перекрыли рёв колонок, вконец задроченных басами. Дебют эквилибриста прошёл блестяще.

И тем более контрастно прозвучала критичная реплика одного из зрителей, низенького, чуть прихрамывающего толстяка, который растолкал толпу и выдал:

— Финита, бля, комедия, чёртов клоун!

Морган вздрогнул, потерял равновесие и загремел со стола со всем своим добром. Поднос с фруктами и карамельками полетел в одну сторону, рюмка полетела в другую, ликёр вылился липкой лужей на организатора шоу, крепко приложившегося об пол задницей и издавшего горестный вскрик.

— Тревор, блин! – опьянение не помешало Моргану признать старого друга. – Ты чё под руку-то?! - низверженный герой попытался встать, но поскользнулся и вернулся в прежнее положение.

— Да ты сиди. Сиди-сиди, — разрешил Тревор, но Морган всё же поднялся и переместил свой зад на более удобное сиденье барного стула. И жестом показал Тревору, чтобы тот приземлялся рядом.
Тревор и приземлился. Рядом. Подпёр щёку кулаком и с доброй улыбкой погрузился в созерцание помятой физиономии товарища.

— Ну-у! – Морган сделал неопределённый жест рукой. – Припёрся! Оскорбил! Уронил! Испортил представление! «Финита, бля, комедия!» — передразнил он, и, воздев кверху два пальца в жесте "Виктория", патетически возопил в потолок: – The show must go on!— после чего перевёл взгляд на друга и полюбопытствовал: — Ты чё припёрся-то, кайфоломщик? Ты ж не хотел потусить! Передумал?

— Тебя тормознуть пришёл, солнышко, – с широкого лица Тревора не сходила наполненная бесконечным человеколюбием пастырская улыбка, – за твоё здоровье пекусь, зайчик. Завязывай бухать, котик.

— Щас, ага! – возмутился Морган. – Папа родной! У меня ещё целый день отпуска, весь день завтра, целый один день ещё! — напомнил он. — И я собрался посвятить его празднику похмелья! Поэтому сегодня я ужрусь в кашу, а то завтра праздника не будет!

— Кейси, — Тревор наклонился к товарищу, стряхнул с воротничка его рубашки воображаемую пылинку и прибавил всё с той же доброй пастырской улыбкой, — не надо, золотце.

— Чё-й-то не надо? – капризно передразнил его Морган, но всё же он был не настолько пьян, чтобы не оценить чрезмерную заботу старого приятеля. – Не, Тревор, а чё будет-то? - протянул обалдело и пьяно икнул.

— Понимаешь, — с сожалением признался Тревор, — поскольку ты друг мне, а не поросячий хвост, и твоя радость – это моя радость, твоя беда — моя беда, твой косяк – мой косяк…

— Нет, мой косяк – это мой косяк! – возразил Морган и с чувством пропел: – Та-ам для ме-еня гори-ит кося-ак! Как вечный зна-ак забы-ытых и-и-истин!

— Вот клоун, — вздохнул Тревор, — да я не поэтому!

— А почему? – заинтересовался Морган, обрывая песню.

— По кочану! Ты ж сказать не даёшь!

— Дак ты не говоришь!

— Это ты не слушаешь! Слушай!

— Я слушаю!

— Слушай же, клоун!

— Да слушаю я тебя!

— Да нет, не слушаешь! Слушай же! У тебя новый напарник!

Кейси Морган обалдело поморгал, переваривая информацию, потом нашёл на барной стойке недопитый бокал с виски, потряс зачем-то. Лёд в нём давно растаял, но алчущего артиста это не смутило. Он вплеснул в себя последнюю дозу алкоголя, чмокнул губами и печально вздохнул:

— Тревор, фу, как несерьёзно. Ты меня разочаровал.

— Почему это? – усмехнулсяТревор.

— Я думал, случилось чё... А ты обламываешь мне пьянку, потому что у меня, оказывается, новый напарник! – пропёрло Моргана. - Офигенная новость! Напарник у меня новый! Мне надо было сообщить об этом за день до выхода на работу! А то я сам бы не догнал, что мне-сиротке выдадут нового напарника! А напарник-то у нас что? – заинтересовался он. - Супермэн, небось, какой с Цербера, да? Герой-усраться? Медали во всю грудь с закруткой на спине?

— Как же ты любишь пиздеть, Кейси! – эмоционально признал Тревор. – При чём тут Цербер, там одни олигофрены работают! У тебя серьёзный напарник, с таким вискарь в перерыв не тяпнешь и по бабам не побегаешь. Встрял ты, корочь. Завтра приходи за час до работы ко мне в архив, я тебе его личное дело покажу! – и он интригующе подмигнул. – Вот, за этим и приходил, — заключил напоследок и встал, — поехали, подвезу твою пьяную жопу до дому.

— Чё обзываешься-то? — пробурчал Морган, но встал, поискал глазами, чем ещё догнаться, не нашёл и повернулся к скромно стоявшим в сторонке и пытающимися въехать в суть беседы зрителям. — Я запомнил, кто и сколько должен! – заявил он, наставительно поднимая вверх средний палец. – В следующий раз чтоб отдали! — и потопал за Тревором к выходу.
В спину ему летели клятвы преданности, порядочности и любви до гроба.

Глава вторая. Новый напарник

Кейси Морган не то, чтобы был баловнем судьбы. Ему просто везло. Он никогда не напрягался. Всё как-то само собой выходило, без усилий.

Он и в школе с учёбой не парился, и в полицейскую академию легко поступил. Шутя добивался результатов, от которых инструкторы тихо охали, а при выпуске подсоветовали написать заявление в Космическую Секретнную Службу. Двенадцать лет там проработал. Гибко обходил все препоны, словно чувствуя, и за все годы получил лишь два ранения, и то лёгких.

Ему просто всегда везло, и не укладывалось в голове, какие проблемы может принести приход нового напарника. Что там за крутыш такой, что в последний день отпуска нельзя честно поболеть с похмелья, а надо идти спозаранку в архивный отдел? Что там такое может быть в его личном деле? Родился-учился-служил-дружил, ещё одна серая служебная моль.

А Тревор, паникёр по жизни, из-за этой моли обломал ему последнюю отпускную пьянку. Ладно, чё, в архив сходить - не на Мадагаскар. Вчерашний кутёж на здоровье никак не отразился, да и не до утра же пил, ночью спал.

У супермаркета напротив здания КСС Морган остановился, подмигнул своему отражению в витринном стекле. «Не ослепнуть бы от красоты!» — пробормотал, оглаживая волосы, зачёсанные назад в хвостик, и памятуя о поговорке: «Не похвалишь сам себя, ходишь, как обосраный».

Красотой-то, честно говоря, никакой не блистал, брал обаянием. Лицо широкоскулое, брови тяжело нависают, глаза глубоко посажены, настороженные, хитро прижмуренные. Подбородок, как топором вырублен. Рожа кирпича просит, короче говоря. Но стоило улыбнуться, как брови потешно поднимались вверх, и весь он раскрывался, светлел, и таким чудным делался, милым, что "просто душка-агент", как единогласно окрестили его конторские девчонки.

Морган скосил глаза, подмигнул себе, и пошёл дальше. Надо же, оказывается, по работе соскучился, коллег повидать хотелось, безделье и пьянство надоели. Утренняя свежесть бодрила, но город ещё дремал. Основная масса служащих начнёт заполнять улицы примерно через час. Можно никуда не спешить, пройтись неспешно, подышать, подумать.

Насвистывая модный мотивчик, он перешёл дорогу. Тревор стоял на крыльце главного входа, мусолил во рту сигарету, глядел отрешённо, как поблёскивает солнце в полированном пластике перил.

— Здорово, корнишон! – проорал, взлетая по ступенькам, Морган, и сгрёб товарища в пылкие объятия. - Ты звал, и я пришёл! А чё звал-то? - уточнил.

— Познакомить с напарником, — ответил Тревор и ответно хлопнул дружка по плечам, зовут Джордан Рассел.

— Рассел, так Рассел, — кивнул Морган, проходя в здание, — и что же в нём такого выдающегося, в этом Рассел?

— В этой Рассел, — поправил Тревор, — Джордан Рассел – она.
Морган остановился, посмотрел на товарища, потом возвёл очи к потолку.

— Господи! – произнёс с чувством. – Ты есть. А я не верил. А ты есть! Спасибо тебе, господи! Бабу в напарники дали! Теперь же рай начнётся – блинчики на работу, жареная курочка, пирожки с сыром, массаж, минет, служба сладким сном покажется! Спасиб те, друг, — и Морган опять стиснул Тревэра в объятиях, — я свинья! Неблагодарная и непонятливая! Конечно, к такому событию же нужно подготовиться! Это же первая встреча! С похмелья никак нельзя! И ты предупредил меня, потому что ты один мой настоящий друг! Чтоб я предстал пред нею свеж, как утренняя роза! Родный ты мой! – Моргана несло. — Да я щас к себе поднимусь, всё там проверю, чтобы запасы чай-кофе были, и за конфетами сгоняю, и цветов завтра с утра куплю и поставлю на стол. И запасы презиков тоже надо пополнить! Друг ты мой любезный, вот как подвезло-то мне, а?

— Как же ты любишь пиздеть! — не в первый раз констатировал Тревор.
Друзья вошли в лифт и спустились в цокольный этаж.

— Что-то ты как будто не рад за меня, корень, — заметил Морган, — ну, не надо завидовать! Бог добр ко всем своим детям, глядишь, и тебе в подвал бабёшку подсунут.

— Да чему уж тут завидовать! – вздохнул товарищ. – Тут уместно сочуствовать.
Он открыл кабинетную дверь, пропустил друга вперёд, и прошёл следом.

— Ты погоди, кореш, ты меня не пугай, — нервно хихикнул Морган, — она что, страшная такая?

— Почему сразу — страшная такая? – пожал плечами Тревор. Подошёл к белому экрану на стене, коснулся квадратика в углу, включил компьютер. - Это ты в отпуске набрался такого пессимизма? - полюбопытствовал, отыскивая нужный файл. Гляди! - сказал, открывая. - И совсем не страшная, — заключил, довольный произведённым эффектом.

Монитор показал в фас и профиль женское лицо, с правильными чертами, аккуратным носиком, мягкой линией подбородка, светлыми, зачёсанными назад волосами и большими серо-зелёными глазами.

— Вах! – выдохнул Морган. – Красотуля! А губки-то конфетки! Надо же, какие девочки служат в КСС! Чего только не бывает в биологии!

— И не только в КСС служат такие девочки, — поддакнул Тревор, разворачивая текст досье, — читай и вникай. Можешь наизусть выучить и пересказать.

— Рассел, Джордан, первое июля три тыщи четырнадцатого года рождения, место рождения Лунопорт, Луна, система Солнца, — начал бодро читать Морган, — значит, сколько сейчас нашей милой напарнице… — он посчитал на пальцах и торжественно объявил, — двадцать восемь ей уже, поцелуйте её в жэ. Три тысячи двадцать шестой год – окончание средней школы… С двадцать шестого по тридцатый – обучение в химико-биологическом университете … а, понятно, биологи мы, химики, масочки, фуясочки... Три тыщи тридцатый – стажировка с последующей службой в девятом полицейском управлении по борьбе с наркобизнесом… Ну, уж совсем рьяно –то бороться не надо, — сам себе сказал он, — не надо людей всех радостей лишать, деточка… Три тыщи тридцать четвёртый – служба в «Каллисто», — голос Моргана стал тише, — служба в «Каллисто», — перечитал он, — Трэвор, это что, ошибка, что ли?

— Почему — ошибка? Нет, не ошибка, — невозмутимо отозвался друг, — что, не ожидал? Читай дальше.

— Служба в «Каллисто» с три тысячи тридцать четвёртого по три тысячи сорок второй годы… — голос Моргана отображал сложнейшую палитру эмоций, — Тревор! Чё за хрень тут написана? Если этим цифрам верить, она что, там восемь лет отхерачила?

— Восемь лет, — согласно кивнул Тревор.

— На «Каллисто»? Вот эта девочка-припевочка? А чё к нам–то попёрлась? – заорал вконец обалдевший Морган.

— Так ты читай, — отозвался полный ангельского терпения товарищ.

— Переведена в четвёртое отделение Космической Секретной Службы за неуставные отношения с руководством? Да, Тревор? — Морган повернулся и уставился на товарища круглыми глазами. — Там это написано, или, на хрен, я ослеп? Чьё это досье? Чё за путанки с утра после отпуска? Или я дурак, или «жопа» с двумя «п» пишется! Тут ошибка, Тревор! Красотуля отдельно, досье – отдельно!

— Нет тут ошибки, Кейси, — устало вздохнул информатор, — твоя напарница Джордан Рассел прошла крым и рым за восемь лет службы в «Каллисто». Зимой их отряд бросили в одну из анальных дыр галактики без прикрытия и гарантий безопасности. Они там напоролись на какое-то био-оружие. В общем, выжили двое. Эта Рассел и капитан корабля. Они вернулись на «Каллисто» да притащили на себе инопланетный вирус. И этот вирус вызвал у них рост раковых клеток в тканях лёгких. Нормально, да? И Рассел устроила разборки своему боссу и круто набила ему морду. Вот её и понизили из подполковника до капитана, и к нам отправили. Так что, мне думается, Кейси, твои планы относительно чая-кофе-цветов и гондонов претерпят некоторые изменения.

— Да-а-а-а, Тревор… — Морган сел на стул, взял со стола степлер и машинально повертел его в руке, — что–то опять мне захотелось в Марсианские горячие источники…

— А ты был в Марсианских источниках? – удивился товарищ.

— Не-а, не был, — ответил Морган, — но один раз уже хотелось.

Глава третья. Первое задание

Напарники вышли из здания и зашагали к автостоянке. Рассел быстрой энергичной походочкой шла чуть впереди, и Морган, мрачно глядя ей в спину, страстно желал, чтобы ей в ногу ступила судорога.

Настроение было паршивым. Подумать только! Линда Хенриксон, королева красоты четвёртого отдела, согласилась с ним поужинать, и возможно, к вечеру расстояние между коллегами по работе значительно бы сократилось! Если бы не инициаторский пыл этой суперправильной идиотки Рассел, в компании которой теперь придётся тащиться на Луну!

— Рассел, моя тачка в ремонте, — слабо надеясь на чудо, соврал Морган, .

— Ничего, не огорчайся, — ответила она, — моя машина исправна, и на космодром мы успеем.

— У-у-у-у-у! – простонал бедолага. Последняя соломинка сломала спину верблюда.



Рассел обернулась и внимательно оглядела напарника.

— Что с тобой? – спросила она.

— Зуб болит! – буркнул Морган.

— Тебе обязательно нужно показаться врачу, — заявила она, — нельзя относиться так легкомысленно к собственному здоровью.

Новая надежда вспыхнула в душе Моргана, и он ухватился за неё изо всех сил.

— Да! – воскликнул с жаром. – Мне нужно к врачу! Мне срочно нужно к врачу! Мне очень срочно нужно к врачу! Боль адская! – Морган сел на корточки, ухватился за щёку и принялся стонать на разные лады.

Играл он из рук вон плохо, но для Рассел, не привыкшей к розыгрышам, и, к тому же не обременённой воображением и чувством юмора, этого театра вполне должно было хватить.

— Хм, что же делать? – вид у неё был озадаченный. – У нас задание, не тащить же тебя сейчас к врачу. Лайнер на Луну стартует через двадцать пять минут.

Морган закатил глаза под лоб, набрал побольше воздуха в лёгкие и исполнил «Арию жертвы пульпита» в потрясающем ля-миноре. Рассел расстегнула нагрудный карманчик комбинезона, вынула оттуда маленький белый пузырёк и протянула его напарнику.

— Выпей таблеточку. Замечательное обезболивающее, без побочных эффектов.

Морган застыл в немой позе, всё ещё держась за щёку. Рассел невозмутимо смотрела на него. Надо было как-то выходить из дурацкой ситуации, и, несмотря на душившую его ярость, Морган заставил себя засмеяться.

— Надо же! – развёл руками, великолепно понимая, какой у него идиотский вид. – Прошло! Удивительно, правда? Надо бы описать мой случай в медицине.

— Он уже описан, — спокойно отозвалась Рассел, подходя к белому форду и открывая пультом дверку.

— Надо же! – ещё больше удивился Морган. – И как это называется?

— Воспаление…

— Подчелюстного нерва? - догадался он.

— Нет, — ответила напарница, включая программу движения, — хитрости. Садись. Поехали.

Машина тронулась с места и бесшумно выехала за ворота стоянки. Рассел вытряхнула из пачки сигарету, прикурила и сказала:

— Я тебя ознакомлю с делом, в общих чертах.

Морган, чьи нервы были на пределе, и чего с ним не случалось уже давненько, почувствовал непреодолимое желание присоединиться к ней. Рассел раскрыла свою папку и начала читать следственные материалы:

— Второго июля, в девять часов тридцать минут, в здании компании «Мармореал», занимающейся риэлтерской деятельностью, нашли труп менеджера, молодой женщины. Причина смерти – множественные резаные раны и обильная кровопотеря. Утром следующего дня, третьего июля…

— Рассел, дай сигаретку, — не выдержал Морган.

Она удивлённо взглянула на него и протянула ему пачку. Морган закурил, глубоко затянулся, выдохнул, ещё затянулся, ещё выдохнул и почувствовал себя немного легче.

— Морган, — сказала внимательно наблюдающая за ним Рассел, — я могу задать тебе один вопрос, не имеющий отношения к делу?

— Валяй, — кивнул он и ещё раз затянулся.

— Зачем ты занимаешься работой, которую терпеть не можешь?

— Да нет! – он ехидно усмехнулся. – Я свою работу люблю! Вернее, когда работал с Пагсли Стиллом, любил!

— Да чем же я тебе так не угодила, Морган? – удивлённо протянула Рассел. — Мы знакомы-то всего несколько часов!

— Знаешь, и за пять минут можно столько насрать, что и на лопате не унесёшь! – напарник так и кипел. – У меня сегодня свидание, а ты пошла и выпросила у Барри это дело! И всё мне испортила!

Рассел, казалось, была обескуражена.

— И правда, скверно, — согласилась она, — откуда же я могла знать… А с другой стороны, когда тебе дают новое задание, вряд ли руководство интересуют твои личные планы на вечер… И твоя любимая, полагаю, должна быть в курсе нюансов твоей работы...

— Да при чём здесь любовь? – заорал потерявший последнее самообладание Морган. Она его просто добивала своей правильностью.

— А, вона что! – Рассел коротко рассмеялась. – Кобелино Челентано!

— Как? – брови Моргана удивлённо приподнялись.

— Кобелино Челентано, — повторила Рассел раздельно. Помолчала и добавила, — Подзаборо-Потаскуно.

Морган засмеялся. Коверкание слов на итальянский манер его позабавило.

— Никогда такого не слышал! – честно признался он.

— Сама придумала.

— Записать или так запомню, как ты считаешь?

— Может, я закончу всё–таки ознакомление с делом? – с издевательской улыбкой напомнила Рассел.

Да, дело было странным. А нестранных в Космической Секретной Службе и не было, иначе она бы и не называлась секретной.

В полёте Морган погрузился в размышления. Он уже успокоился по поводу облома с Линдой Хенриксон, всё же было поправимо, в отделе оставался верный друг Тревор, скажет ей, отмажет, объяснит. А Морган вернётся и всё-о-о-о наверстает. К Рассел он по-прежнему испытывал острую неприязнь, и страстно желал поменять напарника. Но профессиональный интерес спецагента взял своё, и Рассел отошла на второй план, а на первый выступило дело.

Подумать было над чем. Что там за хренотень происходила на Луне, в самом деле? Череда одинаковых убийств в одном секторе. После гибели девушки-менеджера риэлтерской компании, следующим утром был найден мёртвым пятидесятилетний художник, проживающий через дом от места первого убийства. Тело было так же исполосовано длинными порезами, как и у первой жертвы.

А на следующее утро сразу два убийства – два старика в доме престарелых, напротив, где жил художник. В этих случаях имелись свидетели. Но их показания больше походили на горячечный бред, хотя сомнений в их вменяемости не было. Четыре старухи и два старика, жившие в соседних комнатах с убитыми, утверждали, что услышав крики, поспешили на помощь, но опоздали. Увидели огромных чёрных кошек, терзающих когтями уже трупы несчастных стариков. И наблюдали эту ужасную картину лишь несколько секунд, поскольку едва вбежали в комнату и включили свет, кошки пропали… Буквально растворились в воздухе.

Правда, это были показания не шестерых, а троих, потому что у одной бабки от увиденного случился инфаркт, и ей пришлось оказывать срочную медицинскую помощь, а две другие впали в такую истерику, что пришлось их госпитализировать в психиатрическую клинику, и теперь состояние их рассудка вызывало серьёзное опасение – как бы крыша не поехала.

Глава четвёртая. Кошки

Новый день Кейси Моргана открыла «Токката и фуга» Баха, всегда его бесившая и казавшаяся уместной только на похоронах. Он перевернулся на другой бок, закрыл голову подушкой, но вопли органа проникли и сквозь неё. Морган бросил подушку на тумбочку, хотел всего лишь приглушить яростный ре минор, да не рассчитал богатырской мощи. Пущеный меткой рукой снаряд сшиб на пол электронный механизм, и смолкло навечно шедевральное творение гениального немца.

Шесть часов утра. Только полные идиоты да секретные агенты встают в такую рань. Раззявив рот в смачном зевке, Морган протяжно взвыл, сполз с дивана, прошлёпал к окну и открыл створку. В этом полушарии Луны было теплее, чем в этот час в Нью-Йорке. Свежий тёплый ветер ворвался в комнату,  погладил светлый шёлк оконных штор, принёс запах крепкого кофе с улицы.

Морган влез в родную и привычную форму служащего КСС, полюбовался на себя в зеркале. «Это правда, говорят, нет на Солнце пятен. До чего же я красив, до чего приятен!» Зачесал назад тёмные волнистые волосы, стянув их резинкой в маленький «хвостик», и пошёл в ванную. Навстречу вышла свежеумытая и свежепричёсанная Джордан Рассел. Ну, а как же! Она встала раньше его и не по будильнику! А как же иначе? Она же служила на «Каллисто»! Такая правильная умничка Рассел!

— Привет! – бодро гаркнул Морган. – Как спалось? Небось, извертелась вся без меня?

Рассел закатила глаза под лоб и издала звук типа «О-о-ох!», который произносят, как правило, когда видят перед собой законченного придурка. Довольный, что наконец-то достал её, Морган включил бритву и заорал из ванной:

— Рассел, закажи какой-нибудь завтрак в номер!

— А что ты хочешь? – спросила она.

— Всё равно, лишь бы много!

Робот принес кофе для Моргана, яичницу с колбасой, две большие булочки, масло и сыр; и овсянку, кефир и хрустящие хлебцы для Рассел. «У неё, наверно, просто по жизни хронические запоры,- подумал Морган, глядя, как напарница уплетает овсянку, — ведь невозможно чисто из идейных соображений жрать эту дрянь с таким удовольствием».

— Морган, Рассел, где вы? – услышали они из коридора, и в комнату вошёл комиссар. – Доброе утро, приятного аппетита, — сказал скороговоркой.

— Доброе утро, сэр, — вежливо отозвалась Рассел.

У Моргана, набившего рот яичницей вышло :
— О-о … у-о…

— У меня в кабинете, — сказал комиссар, — сидит некая Холли Дэн, ночная бабочка, и несёт совершеннейший  бред о чёрных кошках. А, между тем, на Липовой аллее произошло ещё одно убийство.

— Где? – в один голос спросили напарники.

— В ста метрах от «Мармореала».

— И проститутка видела убийцу? – спросил Морган.

— Она сама вам всё расскажет, — в голосе комиссара прозвучала некоторая нервозность, — позавтракаете и выходите, я подожду вас внизу.


Дородная девка неопределённого возраста – ей можно было дать и восемнадцать, и тридцать восемь – сидела в кабинете комиссара, нервно комкая в руках ремешок сумочки, лежавшей на её коленях. Довольно красивая, хоть и слегка потасканная девица - типично славянское лицо, голубые глаза, сейчас припухшие от слёз, и светлые волосы, в беспорядке рассыпанные по плечам.

— Холли, это агенты КСС Морган и Рассел, — представил комиссар своих спутников, — они занимаются расследованием этого дела.

Она обречённо кивнула. Когда комиссар вышел из кабинета, затравленно покосилась на дверь и спросила:

— Вы тоже скажете, что у меня не все дома, да? Не надо было мне приходить в полицию…

— Не скажем, — уверил Морган, придвинул стул и сел напротив неё, — у нас как раз такая работа, занимаемся тем, что трудно понять человеку, мыслящему в рамках материи.

Холли подняла на него свои большие голубые глаза, поморгала. Было видно, что заумная фраза спецагента её слегка озадачила.

— Я не убивала того мужика, — всхлипнула она, — клянусь, не убивала. Я его пальцем не трогала! Просто я … я видела, как его убили...

На столе рядом с ней стояла полная окурков пепельница. Холли выкопала оттуда бычок потолще и сунула его в рот. Руки тряслись, кнопка зажигалки запала, и процесс прикуривания мог растянуться надолго, если бы добрый агент Морган не пришёл на выручку страждущей. Он забрал зажигалку, поправил кнопку, добыл вожделенный огонь, дождался, пока свидетель затянется и выпустит струйку дыма, и сказал:

— Пожалуйста, успокойтесь. Вам не предъявляют обвинение в убийстве.

Стоявшая поодаль Рассел вдруг сухо, надрывно закашляла. «Ну, конечно же! –подумал Морган. – Она не успела покурить после завтрака! А теперь эта правильная идиотка будет давиться кашлем, но не закурит, пока не закончится дознание. И как это она, такая правильная, и не может бросить курить?»

Холли Дэн часто затягивалась и смотрела в одну точку. Морган видел, что ещё немного, и у неё начнётся истерика. И чтобы отвлечь её, сказал:

— Холли Дэн – holiday.

Она удивлённо посмотрела на него, и неожиданно напряжение на её лице сменилось улыбкой.

— Нoliday, да. Меня в школе так называли.

— Расскажите, как всё было, — голос спецагента звучал доверительно, даже слегка вкрадчиво, — если можно, поподробнее, пожалуйста…

— Ну… Я вообще на работу идти не хотела, - призналась Холли, - вот как чувствовала. А Ленка Голубева говорит: «Давай, пошли, на носу начало месяца, чем платить за квартиру…»

Рассел, предчувствуя повествование через Португалию, вздохнула и снова закашлялась.

— Ну, куда деваться, пошла, — продолжала Холли, — а Ленка опять – мы обычно у Звёздной площади стоим, а она: «Пошли к «Мармореалу», там мужики побогаче». И пошли мы, значит, к Звёздной площади. То есть, к этому… к «Мармореалу». Только пришли, Ленку снял сразу какой-то красавчик на мерсе. А я стою. Час стою, два стою. Как дура.

Морган терпеливо слушал её рассказ. И, судя по безмятежному выражению его лица, ему везло и на более длинные дознания.

— Стою, значит, как дура, — продолжала очевидица, — и тут гаснет свет во всём квартале. Ну, как обычно бывает – по ночам это экономичное отключение электричества… Одна только вывеска «Мармореала» горит, и я стою в этом розовом свете. Красиво, между прочим, когда розовым освещается. У меня волосы так клёво смотрелись, и платье тоже, такие оттенки….Я ещё пожалела, что не надела одни туфли, у меня есть такие, знаете, цвета слоновой кости, и сумочка под них.

 Полустон-полувздох рванул могучую грудь спецагента Рассел, и она снова зашлась в кашле. А Холли Дэн несло дальше.

— И что ж такое, — думаю, — не снимет меня, что ли, никто? Я такая красавишна в этом розовом! И тут подъезжает синий шикарный джип. Ну, не машина, прям корабль! Выходит мужик… ну… нормальный так-то мужик, не страшный. И говорит: «Детка, сотка, только обслужи на месте!» Я выпала! Делов-то, минет сделать! А сотка – это ведь сотка, верно? А я так-то больше тридцатки за отсос не брала никогда, а тут – сотка! Я ж не знала… — она всхлипнула, провела ладонью под носом и снова принялась сосредоточенно выкапывать из пепельницы окурок подлиннее. Прикурила в этот раз самостоятельно, и руки её уже так не дрожали, затянулась и продолжала свой рассказ:

— И я к нему подхожу и думаю: « Ага, как же! Ты, козёл, одной соткой не отделаешься. Я тебе такой куралаш устрою, что ты на все свои дела забьёшь и на полную ночь меня сторгуешь». Вот это, видно, меня Бог наказал за жадность. Сотки мне мало стало, — она судорожно вздохнула, вынула из сумочки скомканный носовой платочек и нервно высморкалась.

- А там, знаете, такой проулок есть, слева, — продолжала, - и вот этот клиент туда, значит, машину и отогнал. Ну, там же темно. И из машины вышел, стоит, меня ждёт. А я к нему пошла. Иду. И тут! – голос её сорвался на нервный фальцет. – Сверху прям! С крыши машины ему на плечи прыгнула огромная чёрная кошка! А глаза у неё красные и горят! Как в кино про призраков! – плечи девушки задрожали, и слёзы так и хлынули в два ручья. Размазывая их по лицу, и шмыгая носом, она продолжала:

— И ещё откуда-то взялись две, как из-под земли и тоже кинулись на него. И ещё сверху прыгнули. Много кошек. Он упал, и так страшно-страшно закричал, а кошки тоже так страшно закричали, и рвут его когтями, и прям рвут, а я стою, и у меня будто ноги в пол вросли. И кричать хочу, и не могу, вот прям не могу воздуха набрать в лёгкие. И вдруг наступила тишина. Кошки перестали орать, а мужик уже не шевелился, и всё кругом в крови, целая лужа крови! И кошки обернулись все и посмотрели на меня. И тут с меня сошёл столбняк, я как побежала, и они тоже все за мной как побежали! Я поняла, что всё! Всё, копец мне пришёл, догонят и разорвут! И тут включился свет и залил всю улицу. И кошки как завоют! И одна за другой – пам-пам-пам, как воздушные шарики лопнули, разорвались на куски, и эти куски растаяли в воздухе. Вот как всё было, сэр. Мужика я не убивала. Это кошки.

— Кошки… — машинально повторил Морган.

— Да, сэр, кошки! Огромные, сэр, с хорошую собаку, глаза красные, светятся! Чёрные, длинная шерсть и торчит во все стороны. И когти, сэр! Длинные-длинные когти!



Морган посмотрел на Рассел. Её лицо сохраняло отсутствующее выражение.

— Холли, — спросил Морган, — вам знакомы… — он достал из кармана блокнотик и прочитал фамилии тех стариков, свидетелей убийств в доме престарелых.

— Нет, сэр, я их не знаю, — вздохнула она.

— У меня к вам вопросов нет, — первый раз за всё дознание подала голос Рассел.

— А у меня есть ещё один вопрос, — сказал Морган, — Холли, сколько у тебя ночь стоит?

 Рассел наморщила лоб, соображая, какое это отношение имеет к делу, и почему вдруг напарник перешёл на "ты" с последственной. Холли Дэн тоже озадачилась.

— Что? – не поняла она.

— За ночь, говорю, ты сколько берёшь? – терпеливо пояснил агент.

— Двести – триста, - ответила она, — смотря, что придётся делать.

— Слушай, давай в выходные встретимся, а? – заговорщически предложил Морган. - Ты мне ток полтинник скинь, ага? - попросил. И напомнил: - Я же веду это дело!

— О-о-о-о-о! — простонала Рассел. – Морган, я жду тебя внизу, - и вышла.

Она жадно курила свой «Интеграл», и на лице её читалась смесь удовольствия от никотина, и ещё что-то, непереводимое и не поддающееся описанию. Несомненно, поведение напарника, который только что склеил проститутку, проходящую свидетелем по делу, впечатлило её. Как и показания этой самой проститутки.

— И одна за другой – пам-пам-пам, как воздушные шарики, лопнули? – уточнила она, завидев Моргана. – Да, напарник?

— Ты, Рассел, материалистка? – весело спросил он.

— Я, Морган, стараюсь прислушиваться к голосу здравого смысла, — ответила Рассел. В тоне её сквозило лёгкое раздражение.

— Ты, Рассел, забей на свой материализм, — посоветовал он, — иначе ты завалишь задание, и я пожалуюсь на тебя шефу, и он тебя выгонит из КСС.

— Морган! – напарница казалась удивлённой. – Ты же был бы рад такому раскладу! Почему ты предупреждаешь меня?

— Потому что я добрый и великодушный человек в отношении угнетённых, больных, слабоумных и материально-мыслящих, — скромность не входила в черты характера Моргана, — а сейчас мы вернёмся к работе. Я поеду в стар-дом…

— Ку-да? - удивилась напарница.

— В стар-дом – в дом престарелых, — пояснил Морган, — а ты, Рассел, поезжай и осмотри места преступления, трупы, возможно, вскрытие провести придётся.

— Мне?

— Нет, Рассел, мне, — терпеливо и снисходительно отвечал напарник, — ты же из нас аналогопататом, а не я. Вот и работай. Давай, до вечера. Если раньше меня отелишься, тогда пожрать закажи. Чтобы был непременно салат, и мясо какое-нибудь, и гарнир, и десерт, и хлеба побольше.

— Ладно, — буркнула Рассел, — чтоб тебя вырвало…

— Ты тоже не болей, — отозвался Морган, великолепно расслышавший её последнее пожелание.

 Рассел покуда ещё не страдала провалами в памяти. Она не говорила напарнику, что имеет медицинское образование. Успел пошариться в личном деле, проворный исследователь! Что ещё он о ней знает?

А Морган допросил всех стариков - очевидцев убийства ночью четвёртого июня, даже не поленился съездить в психиатрическую клинику. Одна из свидетельниц явно повредилась рассудком. Морган долго и терпеливо слушал её полную абсурда речь, не имеющую ни малейшего отношения к происшедшему. В финале монолога она закатила глаза и, ткнув ему корявым пальцем в грудь, прошептала:

— Они подкрадываются незаметно, когда спишь! Ночью! Ночью!

С ней сделался припадок, судорога свела лицо, она упала со стула и забилась в конвульсиях. Вбежали  санитары и врачи, принялись приводить старуху в чувство.

— Не надо было её допрашивать, — хмуро сказал молодой долговязый доктор, — у неё и раньше-то плоховато с головой было, а после такого потрясения она совсем спятила.

Морган извинился и вышел. «А ведь во сне мы совершенно беззащитны, — подумал он, — а ещё: во сне мы проводим половину жизни». Нужно было продолжать расследование, и он направился к таксишной стоянке.

— Сэр! - окликнул его женский голос.

Морган обернулся. Полная пожилая женщина в чёрно-зелёном платье и туфлях на низком каблучке догнала его.

— Вы же тот агент КСС, который приехал расследовать серию убийств? – спросила она.

— Надо же, как наша слава нас опережает, — хмыкнул Морган.

— На вас форма КСС, сэр, — улыбнулась женщина.

— Капитан Кейс Морган, к вашим услугам, — спецагент кивнул и протянул руку, — вы что-то хотите мне сообщить?

— Я сестра-сиделка из дома престарелых, — негромко представилась она, отвечая на рукопожатие — Ганна Кшиштоф. Я знаю, что вы приходили и опрашивали свидетелей… — она нервно покусывала нижнюю губу, не решаясь говорить дальше. Морган взял её под локоть и отвёл в сторону.

— Говорите, — подбодрил, — всё, что вы мне поведаете, останется между нами. Обещаю.

— Я видела их, сэр! Этих кошек! – выпалила сиделка, и румянец волнения залил её лицо, — точнее, одну из них! – она глубоко вздохнула и продолжала: — После того, что случилось, старики боятся засыпать без света. И я боюсь. Я просидела на посту до полуночи, потом пришла миссис Хакер и пожаловалась на повышенное давление. Я замерила – оно, действительно, оказалось выше нормы. И я пошла в процедурную, чтобы взять лекарство для неё. Свет там не горел. И когда я вошла, то увидела в углу, в темноте эту кошку. Чёрную кошку с красными глазами. Жуткие глаза, красные, такие жуткие, сэр! Она взвыла, метнулась от света в сторону и пропала. Словно ушла в стену. Сэр, в эту ночь я тоже дежурю, и мне очень страшно. Прошу вас, сэр, останьтесь на дежурство со мной, вы сами должны это увидеть.

— Хорошо, - кивнул после секундного раздумья Морган, — мы с напарницей подъедем к десяти часам.

— Благодарю вас, сэр, — сиделка с глубокой признательностью пожала руку агенту, — до свидания.

Совершенно сбитый с панталыку Морган отправился в свой отель.


Рассел была уже там. Сидела, распустив по плечам мокрые волосы, завернутая до подмышек в махровое полотенце и ела горячий омлет. Вид у неё был смешной и трогательный.

— Привет, — сказала, — что узнал?

— Да так, — откровенно разглядывая её голые ноги, отозвался Морган, — кое-что узнал.

Напарница смутилась и попыталась натянуть полотенце на колени, но оно оказалось слишком коротким.

— Я тебе сейчас всё-всё расскажу, — продолжал Морган, с удовольствием отмечая, как она краснеет под его взглядом, — только душ приму. День жаркий. Потрёшь мне спинку?

— Морган! – возмущения Рассел хватило только на то, что произнести его коротенькую фамилию.

— Н-да, — вздохнул разочарованный агент, — о минете не может быть и речи… Тогда хоть омлет закажи. Только большой. На большую сковородку. С колбасой омлет. И луком. И перцем. И укропом. И гренок побольше. Можно с сыром, а можно без. Какие сделают. Запомнила? Повтори.

— Морган, — осторожно спросила напарница, — ты так много ешь… Скажи, а ты на паразитов обследовался?

— Паразит, Рассел, в моей жизни только один, — спокойно отозвался Морган, – вернее, одна. Паразитка. Это ты, Рассел ,- и, не дожидаясь, что она может на это откровение ответить, пошёл в душ.



А Рассел вздохнула, позвонила в ресторан и передала заказ Моргана. Потом оделась, высушила волосы и затянула их в привычный «хвост».

Напарник помылся быстро и сел ужинать, попутно рассказывая о том, как провёл день и, в свою очередь, расспросил её о сегодняшних наблюдениях.

Рассел ничего особенного не вызнала. Осмотрела места преступлений, почитала отчёты о вскрытии тел, которые неизвестно зачем производились – и визуальных выводов было достаточно, чтобы понять, от чего наступила смерть. Глубокие множественные раны спровоцировали обширную кровопотерю, не совместимую с жизнью.

Токсикологическая экспертиза ничего интересного не дала – в анализах жертв не обнаружилось никаких посторонних химических веществ.

Единственное, что заинтересовало Рассел, - открытая книга, лежащая под столом менеджера «Мармориала», гибель которой открыла череду смертей в Лунопорте. Старая книга, на плотной бумаге, не печатная, а написанная от руки непонятными символами. Рассел забрала её и сейчас показала напарнику. Морган взял, посмотрел, отложил, вздохнул.

— Что думаешь? – спросила Рассел.

— Да что тут думать, тут ясно, только подтверждения нужны. Опять мистический обряд какого-то культа с открытием дверей в параллельные миры… Тоска зелёная… А, ты ж у нас материалистка, Рассел, тебе не понять… Ты бы вот что, отсканировала книжицу бы, да и отправила на экспертизу. Пусть толмачи поработают.

— Так я уже, — ответила она.

— Умница! – Морган засунул в рот последнюю гренку. — Мне нравится с тобой работать!

— Ты сам-то веришь в то, что сейчас сказал? – не удержалась от поддёвки Рассел.

Напарник проигнорировал вопрос, дожевал гренку, встал и скомандовал:

Глава пятая. Идёт коза рогатая

Неведомый враг всегда страшнее. Когда имеешь дело с врагом реальным, осязаемым, как и ты, из плоти и крови, знаешь наверняка, как действовать, но когда нужно победить неизвестную субстанцию….
 
Мысли Кейси Моргана путались. Что такое эти кошки? Что их породило? Как их уничтожить? Ответов на эти вопросы не находилось. Чётко и ясно было лишь то, что для лазерного оружия они неуязвимы.

Морган покосился на напарницу. Она стояла у окна, курила, и у неё был обычный примерный вид.

— Что ты всё пялишься на меня, Морган? — улыбнулась Рассел. – Боишься, что раз эта тварь меня оцарапала, я начну трансформироваться в ей подобную?

— Я влюбился, — ответил Морган.

Рассел хмыкнула и отвернулась к окну. Она постепенно привыкала к его шуточкам.

Подъехали полицейские, и Рассел задумчиво протянула:

— Вот сейчас начнётся самое интересное... Морган, — она повернулась к напарнику, — что будет, если на работающий электроприбор направить струю воды?

— Коза будет, — ответил Морган.

- Какая коза? - озадачилась Рассел.

 — Короткое замыкание, - пояснил он, - жаргонный термин. КЗ. Коза. А почему ты спрашиваешь? Не знаешь, что ли? Физику в школе прогуливала?



— Морган, давай на кошек водой польём, — предложила Рассел, — может, они сдохнут?

— От воды-то? Вряд ли…

— Не от воды, Морган. Кошки, перемещаясь из того мира в наш, несут на себе заряд статического электричества. В процедурной пахло озоном. И шерсть у кошек светилась. Давай попробуем с водой, а, Морган?

Напарник слушал и улыбался.

— Что? – не поняла Рассел.

— Ничего, — ответил он, — давай попробуем с водой.

— Агент Морган! – стараясь не топать, подошёл комиссар, — полиция рассредоточилась по зданию, — доложил он с недовольным видом, — ну, и где ваши демоны? – уточнил с ехидной усмешкой.

— Думаю, в подвале, сэр, — ответила за Моргана Рассел, и, перехватив его вопросительный взгляд, пояснила, — чердак не самое тёмное место в здании. Туда через окна проникает свет с улицы.

— Так-так, — комиссар обречённо кивнул, — и ты, Брут. Ну, осталось только мне спятить. А кто вас так подрал, Рассел?

— Да кошки же! – не выдержала она. – Почему вы не хотите поверить? – хотя сама час назад в это не верила.

— Хорошо, я верю! – комиссар развёл руками. – Но как вы мне объясните наличие этих кошек в моём городе? В Лунопорте нет зоопарка. На Луне вообще нет ни одного зоопарка!

— Сэр, это не животные, — объяснил Морган, — они не материальны, это призрачные фантомы из другого мира. Порождение какого-то культа религии, неизученная энергетическая форма… Они неуязвимы для лазерного оружия.

— Чудесно! – воскликнул комиссар. – И как прикажете с ними бороться?

— Рассел кое-что придумала, сэр. Но сначала давайте спустимся в подвал, посмотрите на них своими глазами. Возьмите отряд, человек пять. Бластеры бесполезны. Вооружитесь дубинками, что ли… По крайней мере, по зубатнику им дать успеете. И очки ночного видения наденьте, а то не увидите ничего.

— Хорошо, Морган, — сдался комиссар Радвей, — но если никаких кошек нет, я вам ноги выдерну, спички вставлю, глаз на жопу натяну и моргать заставлю.

— Ладно, — вздохнул Морган, — какое богатое, однако, у вас воображение...

Маленький отряд спустился вниз. У двери, ведущей в подвал, Морган остановился.

— Вы, — обратился к ближнему к нему полицейскому, — по моей команде выключите свет в коридоре. Включите снова, как только увидите кошек. Сразу, как увидите, понятно? Увидели – не разглядываем, а включаем свет. Иначе я не ручаюсь за последствия. Все готовы? Выключайте! – и толкнул дверь ногой.

Полицейские, стараясь ступать неслышно, вошли в подвальное помещениие. Тишина давила на виски. Воздух был насыщен сильным запахом озона.

— Осторожнее! – шёпотом предупредила Рассел. – Они где-то здесь!

— Да нет тут никого! – уверенно сказал комиссар, внимательно оглядывая пустой коридор подвала.

— Тише! – быстро сказала Рассел.

Прислушаться они не успели. Не менее двух десятков кошек, слившись в единую чёрную массу, упали на них сверху. Крики раненых людей и вой разъярённых фантомов слились воедино. Бок Моргана обожгла острая боль.

— Свет! Твою мать, свет включите! – заорал он, с трудом сбрасывая с себя тяжёлое лохматое тело.

Кто-то нажал кнопку выключателя, и яркий свет залил подвал. Вопя так, что уши закладывало, одна за другой кошки разрывались на части и таяли в воздухе.
 

Морган поднялся с пола, осмотрелся. Погибших, к счастью, не было, но ранены были все, а один полицейский настолько серьёзно, что не мог подняться на ноги. Кошки исполосовали когтями его грудь и спину, от боли он потерял сознание. Всюду на полу была кровь.

Испуганные израненные люди на какое-то время утратили способность к действию. Рассел и миссис Кшиштоф бросились оказывать помощь пострадавшим, подоспели дежурные скорой помощи, перевязали раненых и увезли их в больницу.

В доме престарелых уже никто не спал. Перепуганные старики собрались в комнате досуга, и стражам порядка стоило усилий сдерживать панику. Вскоре подъехали два автобуса и эвакуировали стариков в одну из гостиниц Лунопорта. В здании остались только полицейские, дежурные скорой и агенты КСС.

Ранение Моргана оказалось несерьёзным, когти кошек прошлись по мягкой ткани, прорезав только кожу. Раны обработали, кровь остановили, он ощущал, конечно, и боль и дискомфорт, но это не мешало работать и руководить операцией.

А Рассел досталось вторично, кошка сильно оцарапала ей спину, и так изорвала форму, что агент просто отстегнула куртку форменного комбинезона и сбросила её. Работала в чёрной майке-борцовке, великолепно подчёркивающей рельеф тренированных сильных рук и крепкую твёрдую грудь. Морган заметил невольные взгляды полицейских, застревающие на его напарнице дольше, чем нужно, и понимающе кивнул. Внешними данными агента Рассел природа не обидела. С такой можно и в крым, и в рым, и на пляж фешенебельного курорта. Вот только правило у неё есть, номер один. Хотя, вообще-то, у неё их два. Но второе не так тупо, как первое. «Я никогда не сплю со своими напарниками!» Эх, Рассел! А какой интересной могла бы стать совместная работа!

    
Согнать кошек в одно место не составляло труда. Достаточно было включать свет на прилегающей к дому престарелых территории, сектор за сектором, оставив лишь одно тёмное место, куда будут вынуждены сбежаться фантомы. Решено было собрать их в подвале и далее действовать по плану, придуманному агентом Рассел.

— У нас всё готово, — Рассел подошла к Моргану. Он заметил, что спину она держит неестественно прямо. Майка сзади была прорезана, и видны были замазанные заживляющей мазью вздувшиеся глубокие царапины.

— Ты как? – спросил её Морган.

Рассел пожала плечами.

— Нормально.

— Ты бледная, — заметил он.

— Ты тоже, Морган, не сияешь в эту ночь здоровым румянцем, — улыбнулась Рассел,- ничего. Прорвёмся. Завалим кошек, и пойдём спать.

Спустя четверть часа Липовая аллея и её окрестности были освещены до последнего уголка. Тёмным остался только подвал дома престарелых. Кошки были там. Много кошек. Стоя в освещённом коридоре у дверей подвала, люди слышали возню, шипение и вой. Рассел взяла шланг, проверила кран. Морган заметно волновался.

— А что, если не коза случится, а…

— А что, Морган?

— А что-то такое, что ты сама окажешься жертвой своего эксперимента?


— Значит, поделом, — вздохнула Рассел, — значит, ума нет. А тебе руки развязаны будут. Я ж тебе, как заноза в заднице.

— Рассел, перестань, а? – попросил Морган. – Давай дружить.

— Ладно, напарник, — она легонько хлопнула его по плечу, — давай-ка в сторонку, я воду включаю. Все назад! – и открыла кран.

Мощная струя воды, ударившая из шланга, распахнула неплотно прикрытую дверь, врезавшись в чёрную кучу, притаившуюся у самого выхода. Полыхнуло короткое синее пламя, раздался вой, и кошки исчезли. Только на пол падали капли расплавленной субстанции и медленно таяли в лужах воды.

Рассел закрыла вентиль. Кошек больше не было. На полу расплывались бурые маслянистые пятна. Руки Рассел слегка дрожали. Она впервые столкнулась с таким противником, и не была до конца уверена, что победила его этим оружием. Своими сомнениями она поделилась с Морганом и комиссаром.

— Нужно немного погодя выключить свет, а потом снова включить, — предложил Морган, — если кошки не уничтожены, тогда они в темноте материализуются снова, и мы будем искать новый путь борьбы.

Комиссар закурил и нервно усмехнулся.
— Чепуха какая-то! Чувствую себя охотником за привидениями, — сказал он, — светать начнёт через полчаса. Если кошки не уничтожены, у нас будет весь день белый на поиски борьбы с ними. Но я надеюсь, что агент Рассел их сделала. Надоела мне эта история. Спать безумно хочется.

— И жрать, — поддакнул Морган.

— Давайте выключим свет, — предложила Рассел, для которой, похоже, физиологических проблем не существовало.

Морган перехватил взгляд комиссара, в котором отчётливо читалось: «Она у тебя что, железная?» Он многозначительно кивнул: "Кто бы сомневался!"

Выключили свет в подвале. Через пару минут включили. Кошек не было. Тогда стали гасить один за другим фонари на Липовой аллее, освещение в домах. Полицейские тщательно прочёсывали каждый участок, заглядывали в каждый уголок. Кошек нигде не было. Было похоже, что план Рассел удался – всем хотелось в это верить.

С первыми лучами солнца, ещё раз досконально проверив каждый сектор, откровенно зевающий комиссар Радвей попрощался с агентами, и полицейский отряд покинул Липовую аллею.

Операция была завершена, но почему-то чувства уверенности, гарантии безопасности у комиссара Лунопорта не было. Он никак не мог отделаться от противного осадка страха, давящего чувства тревоги. Примерно то же самое испытывала агент КСС Джордан Рассел, какое-то внутреннее неспокойствие, ощущение чего-то забытого, незаконченного.

 Кейси Морган, человек по натуре открытый, развёрнутый, не скрывал, в отличие от них, своих чувств.

— Не по себе что-то, — пожаловался он, — что-то давит внутри. Вот здесь, — и показал на грудь.

— Надо выспаться, Морган, — спокойно отозвалась Рассел, ничем не выдав своего душевного смятения, и всё пройдёт.

— Надеюсь, — уныло отозвался напарник.

Добравшись до своей гостиницы, они по-братски разделили пакет кефира, оставшийся от завтрака Рассел, и попадали спать. Часы показывали пятнадцать минут шестого.


— Морган! Проснись, Морган! – услышал Кейси через туман тяжёлого сна, а затем кто-то без особой деликатности тряхнул его пару раз.

 С трудом он разлепил тяжёлые воспалённые веки, прищурился от света, и заморгал, удивлённый представшей реальностью. Сонно прижмуренные глаза распахнулись и стали круглыми и большими. Его напарница Джордан Рассел, одетая только в узенькие голубые трусы и короткую, заканчивающуюся резинкой под грудью белую маечку, сидела на краю постели и трясла его за плечо.

— Ра-а-аассел! – простонал Морган. – Я спать хочу! Я не в состоянии сейчас удовлетворять твою грязную похоть!

— Я не за этим тебя разбудила, — последовал спокойный ответ.

Лицо Рассел было бледным, глаза покраснели и припухли. Морган глянул на часы. Семь утра. Они и двух часов не спали.

— Пришёл результат по запросу, — сообщила Рассел, — по той рукописной книге, что я нашла.

 Подавив в себе зевоту, Морган сел на постели.

— Ты был прав, — устало вздохнула Рассел, — имеет место быть мистический обряд. Эта книга о древнеегипетском культе Сфинкса. В ней подробно расписано, что нужно сделать, чтобы вызвать дух Сфинкса, как с его помощью проникать в прошлое, заглядывать в будущее… Девочка-менеджер риэлтерской компании мечтала об абсолютной власти.

Предчувствуя длинную лекцию, Морган лишь рукой махнул:

— А при чём здесь наши кошки?

— Кошки – это слуги Сфинкса, — пояснила Рассел, — он высылает их вперёд, чтобы они подготовили ему приход, обагрили кровью дорогу, по которой он пройдёт.

— Что они и проделали, — уныло кивнул Морган, — это всё?

— Нет, не всё. Девушка-менеджер, видимо, неправильно прочла или перевела текст, и оказалась первой жертвой слуг Сфинкса. Но это не важно уже. Тут написано, что Сфинкс выходит на шестой день после совершения обряда. Сегодня седьмое июня. Первое убийство совершено второго июня. Сегодня шестой день. В кабинете менеджера «Мармореала» открыта огромная астральная дыра, через неё выходили кошки, и через неё выйдет Сфинкс. Мы истребили его слуг, и ярость его будет беспредельна.

— В этой книжке написано, как его остановить? – Морган уже проснулся и деятельно включился в расследование.

— Написано, да только переводчики не могут перевести…

Рассел раскрыла книгу и показала напарнику.

— Видишь? Этот момент зашифрован по-другому. Странные такие символы, будто смесь нескольких языков.

— Рассел! – лицо Моргана просияло. – Я видел такие! Точно! Я знаю человека, который их прочитает! Я уверен!

— Тогда свяжишь с ним!

— Свяжишь! – фыркнул напарник. – Он живёт отшельником, в джунглях, на границе Непала и Тибета, и телефона у него нет, Рассел.

— Но ты знаешь, как его найти?

Он кивнул.

— Поезжай… - она не докончила фразу из-за схватившего её приступа кашля.

Кровь прилила к её лицу, она согнулась, прижала ладонь к груди, тяжело дыша, пыталась откашляться. В её груди хлюпало и свистело, лоб покрыли бисеринки пота. Морган вспомнил, что у неё рак лёгких, и вероятно не в первой стадии, и, жить ей, возможно, осталось…

Рассел выпрямилась, и побежала в ванную. Чуть поколебавшись, Морган пошёл следом.

— Рассел… — нерешительно сказал он, входя, — может быть, врача вызвать?

— Ничего… — тяжело дыша, отозвалась напарница, смывая в раковине сгустки крови, — отпустило…

— Это что, у тебя оттуда эта кровь? — ужаснулся Морган, показывая на её грудь.

    Она кивнула.

— Такое бывает. От переутомления. Пройдёт. Ты поезжай к тому человеку, Морган, у нас мало времени.

— Поеду, - кивнул он, — и буду очень стараться успеть вернуться до ночи. Со Сфинксом в конфликт не вступать, огня не открывать. Предупреди Радвея, пусть людей соберёт. Будь осторожна со Сфинксом, не позволяй заговорить себя и не играй с ним в загадки. Он хитёр…

— Морган! - охнула Рассел. - Ты же обещал вернуться до наступления ночи!

— Я буду стараться! - пообещал напарник. - Но могу опоздать! Но в любом случае, не брошу тебя одну! - успокоил напоследок. - Напарник – это святое!

— Это радует, — улыбнулась Рассел. Её дыхание постепенно выравнивалось.

« К доктору тебе надо», — подумал Морган, но вслух сказал:

— Давай, выметайся из ванной, я умоюсь. И поспи хоть два часа ещё, а то уснёшь до прихода Сфинкса и проспишь его приход…

— Такое-то проспишь! – фыркнула Рассел.

— Всё, иди, — повторил он, — потом свяжешься с Радвеем.

— Морган, — Рассел улыбнулась краешком губ, — а мне приятно, что ты обо мне заботишься.

Морган сделал вид, что вообще не понял, о чём она, мягко выпихнул её из ванной и запер дверь. Через четверть часа он уже был на космодроме.

В следующей главе агент Морган нарушит данное напарнице обещание, оставив ей неизгладимые впечатления от знакомства со Сфинксом. 
.

Глава шестая. Сфинкс

Джордан Рассел добросовестно проспала до полудня, и проснулась отдохнувшей, с чувством зверского голода. Едва успела умыться и одеться, как явился комиссар Радвей, который, беспокоясь о ранениях Рассел, привёл с собой медсестру местного хирургического отделения.

Рассел покорно позволила сделать себе обработку, без коей, на её взгляд, могла спокойно обойтись, и, когда медсестра ушла, подробно изложила комиссару возникшую ситуацию. Реакция стража порядка была бурной.

— Чудненько! – восхитился он и стукнул кулаком по столу. — Сфинкс! Скоро, похоже, весь Лунопорт наводнится призраками! Прекрасно! Вы будете отвлекать его глупыми байками, а мы, оцепив здание, будем терпеливо ждать, пока из непальских джунглей вернётся Морган с пучком полыни, медным распятием и парой идиотских заклинаний! Я верно вас понял?

— Сэр, — невозмутимо отозвалась Рассел, — это дух. И убить его нельзя. Его можно только заставить вернуться туда, откуда он пришёл. Мне придётся отвлекать его болтовнёй, чтобы не вырвался в город и не наделал делов. Я доверяю агенту Моргану, и думаю, он найдёт способ вернуть дух Сфинкса обратно. Он много лет работает в КСС, и с подобными явлениями сталкивался неоднократно.

— А где гарантия, что эта зверюга вас не сожрёт до прибытия Моргана? – бросил веский довод комиссар.

— Нет гарантии, — вздохнула Рассел, — но тогда она и вас сожрёт. Но всё же я надеюсь, что Морган не опоздает.

Но Морган опоздал. Рассел предусмотрела этот вариант, и за день успела перелопатить всю информацию о культе Сфинкса, что смогла выдоить из Лунопортовской электронной библиотеки. Была уверена, что не оробеет, стоя рядом с этим монстром, но она не ожидала, что это будет такой монстр!

Рассел представляла себе ожившую старую статую, выщербленную песками Египта и ветром, спокойную, надменную и властную, лицо которой внушает почтение, но не ужас. Реальность оказалась совсем другой.

   
Сфинкс появился после полуночи. Сидевшая в кресле в кабинете менеджера «Мармореала» Рассел вначале не почувствовала его приближения, только ветер, едва касающийся деревьев, вдруг резко усилился. Со стуком распахнулась приоткрытая оконная створка. Потом зазвенела чайная посуда на полке маленького шкафа, и дверцы распахнулись с такой силой, что стёкла вылетели. Посуда посыпалась на пол, с полок попадали книги и папки. Лампа под потолком мигнула и треснула, рассыпавшись дождём мелких осколков.

 Комната погрузилась во мрак, и Рассел, выбежавшая из здания с первыми тревожными признаками надвигающейся катастрофы, не могла видеть, как покрылись сетью трещин стены и потолок. Полицейские рассредоточились вокруг, залегли под прикрытием кустарников. Рассел увидела комиссара, махнула, подбежала к нему.

— Что это? – она едва расслышала его в шуме ветра. – Землетрясение?

— Не знаю!

Ветер низко прошёл над зданием, пригибая кусты к земле, затем дом оторвался от фундамента, и поднялся в воздух. Неведомая сила начала медленно закручивать его в гигантскую воронку, светившуюся жёлто-фиолетовым. Конус воронки сужался вверху, где-то высоко-высоко превращаясь в прямую линию.

— Назад, назад! — заорала Рассел на стоявших под деревьями полицейских. — В любую секунду всё может рухнуть!

Они отбежали подальше, и видели, как витки воронки всё сужались, сужались, а потом, будто сжался невидимый кулак и стиснул здание, смял его, раздавил. Грохот потряс окрестности, и трёхэтажный дом превратился в груду битого термопластика и стекла. Куча строительного мусора некоторое время висела в воздухе, потом осела вниз, подняв большое облако пыли. Осколок термопластика пролетел совсем рядом с Рассел. Не пригнись она вовремя, он снёс бы ей голову.

Новый сильный порыв ветра прошёл над тем местом, где только что стояло здание «Мармореала», образуя из мусора и пыли ещё одну светящуюся вихревую воронку. От свиста ветра закладывало уши, люди лежали, прижавшись к земле и закрыв голову руками.

 И вдруг стихло всё. Воронка резко опала, ветер смолк, пыль рассеялась. На месте здания возник огромный исполин, лев с человеческим лицом, закрытым золотой маской. Алый огонь исходил из узких прорезей в месте глаз, тонкие губы маски были неподвижны.



Кончики пальцев Рассел похолодели так, что она их не чувствовала. Реальный облик чудовища превзошёл все её ожидания. Возможно ли с ним договориться? Да одним ударом своей лапы он вотрёт в землю весь их полицейский отряд во главе с комиссаром.

Сфинкс переступил с лапы на лапу, повёл боками, хлестнул себя хвостом. Из-под золотой маски вырвался короткий, душу леденящий рык обитателя преисподней. Рассел судорожно переглотнула, облизнула пересохшие губы, выпрямилась и пошла напрямик, ломая кусты.

Увидев крошечную человеческую фигурку, Сфинкс поднял переднюю лапу, чтобы раздавить её, но она опустилась перед ним на колени, склонив голову, и прижав ладони к груди, воскликнула:

— Приветствую тебя, Властелин Миров!

У спецагента не очень-то хорошо получалось придавать твёрдость голосу, но свечение красных глаз Сфинкса будто бы стало менее резким. Он опустил лапу.

— Позволь служить тебе, о Великий! – продолжала обрадованная началом Рассел.

— Служить мне? – переспросило чудовище глубоким низким голосом.

 Рассел поняла, что ещё миг, и она заорёт благим матом и бросится куда глаза глядят, прочь от этого кошмара.

Напряжение сидевших в кустах полицейских достигло почти такой же степени. «Только бы никто из ребят не сорвался и не начал стрелять!» – подумал комиссар Радвей, глотая липкий ужас. Невозможно представить, что способна натворить эта махина, если её разозлить выстрелами.

Опустив голову, Сфинкс сверлил взглядом жалкую человеческую фигурку, стоявшую перед ним на коленях. «Только бы он не мог читать мысли!» — молилась про себя едва державшаяся на последних крохах самообладания Рассел.

Сфинкс долго смотрел на неё, будто проверяя на прочность, выдержит ли она его испытующий взгляд, потом произнёс свистящим шёпотом:

— Отгадай загадку, человек!

Волной ужаса всколыхнулись в её памяти слова напарника: «Не позволяй заговорить себя и не играй с ним в загадки», но загипнотизированная страшным взглядом чудовища, она не могла сопротивляться.

— Кто ходит на четырёх ногах утром, на двух ногах днём, и на трёх ногах вечером? – с тихим придыханием произнёс монстр.

Отгадку Рассел знала, она радостно вспыхнула в её сознании, дав возможность выйти из транса.

— Это человек, — ответила она, — поутру своей жизни он младенец и ползает на четвереньках, днём он зрелый и полный сил, и ходит на двух ногах, а к закату жизни он старик, и ходит, опираясь на палку!

— Правильно! – в жутком голосе Сфинкса послышалось насмешливое удивление, но непроницаемая маска скрывала выражение его лица. – Слушай другую загадку…

«Он заговорит меня, овладеет моими мыслями и выкрадет мою душу!» — в ужасе поняла Рассел, но вторую загадку Сфинкс загадать не успел.

— А кто ходит на одной ноге, жуёт бетель и даёт пинка Сфинксу? – услышала она за спиной знакомый насмешливый голос.

Рассел вскочила на ноги. Её напарник и незнакомый, бритый наголо старик в коротком тёмно-розовом сари, с варварской деревяшкой вместо левой ноги, стояли позади, слева от массивного тела Сфинкса.

Глаза чудовища вспыхнули, но обернуться он не успел.

Старик выступил вперёд, громко и гортанно произнёс какое-то заклинание, и бросил ему под ноги горсть земли. Ужасный, полный страха и боли поражения вопль вырвался из-под золотой маски, земля снова начала дрожать. Старик выхватывал из висевшей на плече торбы комки жёлтой земли, кричал свои дикие заклинания и кидал её под ноги Сфинксу. Кидал не просто, а упорядоченно, образуя треугольник, который пересекал другой треугольник, перевёрнутый.

«Пентаграмма! – догадалась Рассел. – Защита от злых духов!»

Сфинкс истошно ревел, на глазах теряя очертания, бледнел, гаснул, точно стираемый рисунок, пока не исчез совсем. Некоторое время место, где он стоял, светилось слабым желтовато-сиреневым светом, потом свечение угасло.

Морган подошёл к напарнице:

— Как ты? – спросил, с интересом вглядываясь в её бледное лицо.

— Нормально, — ответила Рассел, силясь унять нервную дрожь, а взгляд её серо-зелёных глаз красноречиво вопрошал: «Ты пораньше не мог прилететь, мерзавец?»

— На, — Морган вытащил из кармана большой оранжевый апельсин и подал его напарнице, — утром ещё на дереве рос. А это Рамаджи, познакомься, — он кивнул на своего спутника, - друг мой.

Старик подошёл к ним. По вискам его коричневого черепа стекали струйки пота, сухие руки дрожали. Он выглядел так, будто только что вручную разгрузил машину с цементом.

— Человечество погубит гордыня, и это случится скоро! – изрёк он. – Стремясь обрести абсолютную власть, люди ставят под удар и себя, и всё, что их окружает! — и злобно посмотрел на Рассел, будто это её вина была в том, что здесь появился Сфинкс.

Она пожала плечами, и, сунув апельсин в карман, пошла к полицейским.

— У меня слов нет, Рассел, — еле выговорил комиссар Радвей, тиская её руку в своих.

— Отвезите меня домой, сэр, — устало вздохнула она.

— И нас, — поддакнул Морган.

Но старик отказался ехать в гостиницу, сказав, что долгое пребывание на Луне губительно для тонкой материи человека. Это мёртвая планета, и она отнимает энергию, истончает духовный стержень. Попрощался со всеми, и полицейская машина отвезла его обратно на космодром.

Лунопортовские копы разъехались, агенты КСС отправились к себе в отель, и на месте происшествия остались только останки «Мармориала» и четыре ямы, будто выплавленные в асфальте и очень похожие на следы громадных лап.


    
Утром следующего дня, проснувшись, как обычно, рано; одевшись, и выйдя из комнаты, Рассел была приятно удивлена тем обстоятельством, что её напарник встал ещё раньше. Он как раз принимал заказанный завтрак, когда она входила в комнату.

— Доброе утро, дорогая! – карикатурно-гнусавым голосом продекламировал Морган. – Я тут, руководствуясь твоими вкусами, заказал лёгкую, полезную и здоровую еду. Ты же ничего не имеешь против рыбы на решётке?

— Ничего, — ответила с улыбкой Рассел, — рыбу на решётке я люблю.

— Ну, вот и отлично. К ней свежий салат и рагу из цуккини. Апельсиновый сок, я надеюсь, ты тоже любишь. Его все любят.

— Морган, — вспомнила Рассел, — а будильник же не звонил?

— Ага, — кивнул напарник, — это я его сломал.

- Зачем?

- Да подушкой кинул! Нечаянно! На фига они Баха поставили? - попытался оправдаться Морган.

— С тебя и вычтут, — вздохнула Рассел и пошла в ванную.

 
За завтраком, глядя, каким ангельски-кротким взглядом смотрит на неё напарник, Рассел не выдержала:

— Говори уже, не тяни.

Она успела достаточно изучить его, и понимала, что всё это не просто так.

— Рассел… — с масляной улыбочкой начал Морган, — напиши сама отчёт по делу, а?

— С какой это радости? – возмутилась она.

— Да понимаешь, — невинным голоском продолжал напарник, — у меня есть ещё дела на Луне, в музей хотел сходить, в библиотеку... И лететь обратно ради одного пятничного отчёта… Я на выходные хотел здесь остаться. Интересно тут так!

Рассел вспомнила Холли Дэн и хмыкнула. Ясно, что ему тут интересно.

— А может, носки тебе постирать? – предложила с плохо скрытым ехидством.

— Ну, если хочешь…- протянул Морган, - вообще-то, я не настаиваю… Ну, Ра-а-ассел! Ну, будь человеком, что тебе стоит, делов-то на два часа… Это ведь твоё первое дело в КСС. В моём столе найдёшь черновики старых отчётов, используй их, как образец, по аналогии и сделай.

— Ладно, — вздохнула напарница, — только ты, Морган, помни, что длительное пребывание на Луне может истончить твой… хм… духовный стержень!

— Я тебе тоже когда-нибудь пригожусь! – заверил он.

— О! Не сомневаюсь!

Итак, в распоряжении напарников были целых три выходных дня, которые они и провели в соответствии со своими привычками и привязанностями. Морган остался на Луне в компании местной проститутки Холли Дэн, а Рассел, осилив так любезно повешенный на неё отчёт, поехала в Виргинию к своей университетской подруге Мерседес Уайф.



В следующей главе напарники получат новое задание, а агент Рассел ещё и неожиданное анонимное признание. 

На фотке со сфинксом автор )), 2009 год, долина Эль-Гиза, Каир, Египет. 

Глава седьмая. "Ты нужна мне"

Мерседес жила в небольшом двухэтажном доме и занималась стрижкой розовых кустов во дворе, когда к воротам подъехал белый форд Рассел.

— Бог мой, Джо! – воскликнула Мерседес, бросила ножницы на траву и пошла навстречу. – Неужели приехала? – она отодвинула задвижку, открыла калитку, и Рассел вошла во двор.

— О, какая ты стала! – с удивлением и нежностью произнесла она, обнимая подругу. – Тебя и не обхватишь!

Мерседес Уайф дохаживала последние недели своей второй беременности, за которую достаточно много прибавила в весе.

— Всё время хочу есть, — сокрушённо вздохнула она, поглаживая живот.

— Спина не болит? Вены не беспокоят? Почки в порядке? – засыпала её Рассел вопросами, и, получив утвердительные ответы, рекомендовала. – Ну, и ешь на здоровье. Пилось бы да елось, да срать хотелось, — как выразился бы мой напарник.

— Кстати, у тебя же новый напарник! – живо отреагировала подруга. – Расскажи, а? Какой он, новый напарник из КСС?

— А соловья, — наставительно подняла вверх указательный палец Рассел, — баснями не кормят.

— О, конечно, конечно, идём обедать! — Мерседес схватила гостью за руку и повлекла за собой в дом, — Джо, я так рада, что ты приехала! И так рада твоему переводу! Хоть видеться будем чаще, а то ты с «Каллисто» не вылезала совсем!

 Рассел наморщила нос, будто напоминание о годах военной службы в «Каллисто» не вызывало у неё приятных эмоций.

— Хоть похожа на человека стала, — продолжала подтрунивать подруга, - куколка! А что бы сказал новый напарник, увидев тебя такой?

— Ну, какой - такой? Обыкновенной… - смутилась Рассел.

 Она была в гражданском, в светло-зелёном жакетике с короткими рукавами, надетом поверх белого топа, и расклешенной юбочке, открывающей колени. Волосы, вместо привычного «хвоста» она распустила и подобрала под неброский ободок. Туфли на каблучке изящно оформляли ногу и добавляли ей роста. Кейси Морган вряд ли узнал бы в этой лучистой девушке строгого и сдержанного спецагента Рассел.

— Где девчонки? – осведомилась гостья, проходя в кухню и привычно-раскованно, на правах давнего друга усаживаясь на диванчик.

Мерседес посчастливилось быть мамой двойняшек, пятилетних Элли и Кэтти.

— Поехали с папой к бабушке, — она состроила гримаску.

Отношения со свекровью у неё были натянутые. Свекровь считала себя матерью удивительного, замечательного, талантливого сына, которому… ну… не повезло с женой. «Не повезло» заключалось в том, что Мерседес не гонялась за каждой пылинкой в доме, ограничивалась на завтрак яичницей, а не вставала в пять часов, чтобы настряпать блинов, нанимала работников на сезон, а не сама стояла кверху задом с тяпкой в огороде. Не держала на кухне белоснежных тюлевых занавесок, с оборками, стоячими от крахмала, на которые требовалось два часа работы с утюгом и не вязала ночами мужу и детям жуткие свитера с глухими, похожими на трубу воротами. И вообще, была никудышной хозяйкой.

В понимании свекрови уважения заслуживали только те люди, кто к шестидесяти годам заработал артрит от стирки или радикулит от работы в саду, а Мерседес – эта молодая и здоровая лошадь, запустившая дом, только и может, что валяться на диване с книжкой в руках.

Однако у никудышной хозяйки нашёлся и куриный суп с сухариками, и быстро настрогался свежий салат, и картофельная запеканка обнаружилась, и на десерт самодельное печенье. Пообедав, неспешно пили чай, и Мерседес, жизнь которой не бурлила событиями, с интересом слушала подругу.

— Я не могу тебе рассказать о задании, это засекреченная информация, - говорила Рассел.

Мерседес понимающе кивнула.

— А напарник - тоже засекреченная информация?

- Конечно же, нет, - улыбнулась Рассел, - напарник мой… наверное, он очень хороший профессионал. Я видела его в одном только деле, и судить объективно не могу, но, наверное, он очень хороший профессионал, — повторила она, — иначе, я не могу объяснить, зачем в КСС держат такого придурка. Несобранный, ленивый, работает через «не хочу». И всё время ест! Это Джиперс-Криперс какой-то, Мерседес! Я думаю, у него глисты.

— Худой и бледный, да? – предположила подруга.

— Нет, наоборот! Здоровый и румяный! Рост выше среднего, сложен хорошо, в отличной физической форме. Темные волнистые волосы, он их зачёсывает назад и собирает в маленький «хвостик». Его причёска мне даже нравится. Карие прищуренные глаза, широкий подбородок, резко очерченные скулы. В общем, довольно обаятельный мартыш. Он нравится женщинам, и сам готов приударить за каждой. Ты представь только, он повесил на меня отчёт, чтобы остаться на Луне с проституткой, которая проходила свидетелем по делу.

— Не промах парень! – фыркнула Мерседес. – Судя по описанию, как раз то, чего тебе и не хватает!

— С ума сошла? – возмутилась Рассел. — Да я с ним срать не сяду на одном гектаре!

- Но он с тобой кокетничал? - подмигнула подружка.

- Да как тебе сказать...

- Ну, кокетничал же? - не отставала она.

- Ну... Пробовал заигрывать.

- Ты его, конечно, отшила?

- Нет, я должна была раскрыть ему объятия! - негодующе фыркнула Рассел. - На первом же задании! Придурку такому!

— Ну-ну, Джо, — Мерседес похлопала подругу по плечу, — не кипятись. Не мог тебе Уоррен Барри подсунуть в напарники пустышку. Твой партнёр ещё себя проявит!

— Напарник, Мерседес!

— А я говорю – партнёр! – в карих глазах подруги пляшут весёлые чёртики. – Ладно, позволишь спросить о грустном? Как дела у капитана Бёрка?

Рассел сразу мрачнеет и опускает голову.

— Плохи дела у капитана Бёрка, — с трудом выговаривает она, глядя в пустую чайную чашку, — я же только от него. В больнице лежит.

— А сама? – Мерседес осторожно дотрагивается до её руки.

Рассел поднимает голову, встречается с её встревоженным взглядом.

— Более-менее стабильна. Работать же могу. Таблетки принимаю, диету соблюдаю, стараюсь высыпаться. На месяц твоего малыша обмывать пяточки приеду, обещаю.

— Джо! – Мерседес берёт руку подружки в свои, сжимает крепко. – Я верю, что произойдёт чудо!

— Знаешь что… — вздыхает Рассел, — покажи мне лучше свои розы. И давай придумаем на вечер какой-нибудь пикничок-бардачок во дворе? Поджарим колбаски на огне? Пожрём? Хрен с ней, с этой диетой!

— Давай! – Мерседес радуется тому, что можно сменить тему. – Пошли, Джо, я тебе покажу новый сорт – «Чёрный принц».


     
Лето в Виргинии выдалось жарким, и на ночь все окна в доме Уайф были открыты, чтобы выпустить скопившуюся за день духоту и дать приток свежему воздуху. Поэтому Рассел и показалось, что разбудивший её голос пришёл оттуда, с улицы.

Она села на постели, вглядываясь в темноту. Она ясно слышала этот голос, полный печали и нежности. «Джордан! Иди ко мне, Джордан! Ты нужна мне, ты так нужна мне…»

Рассел спустила босые ноги с постели, влезла в тапочки, прошлёпала к двери. И, открывая задвижку, снова услышала: «Ты нужна мне, Джордан! Иди ко мне!»

Она торопливо открыла дверь, выбежала во двор. Никого. Фонарь освещал ровно подстриженную лужайку, линию розовых кустов, фруктовые деревья на дальнем плане. Но ни одной живой души вокруг. Да что же это… Этот голос…Она слышала его ясно, но сейчас поняла, он пришёл не снаружи. Он, как будто, родился в её сознании. Кто её позвал?

— Эй! – на всякий случай негромко окликнула Рассел. – Есть тут кто?

«Лучше выстрелить, а потом пройтись длинной очередью, чем пялиться в темноту, вопрошая: «Кто здесь?» - вспомнились советы командира. Она помотала головой, отгоняя некстати рождённый памятью образ. Изыди! Сколько ещё её будут преследовать призраки той войны? Что, может, впрямь для успокоения пальнуть по розовым кустам?

— Ты что, Джо? – в дверях, сладко зевая, босая, в ночной рубашке стояла Мерседес. – Что с тобой, милая? Кого ты ищешь?

Рассел подняла голову. В высоком летнем небе над головой красной звездой горел Марс. Прямо над тем местом, где она стояла.



— Ничего, — вздохнула она, возвращаясь в дом, — показалось.

— Джо, Джо, — Мерседес грустно покачала головой, — работа тебя доконает.

— Не надо было есть на ночь жареное мясо, — буркнула Рассел, — как на ночь мяса поем, так всегда кошмары снятся.

— Пойдём, — Мерседес обняла подругу за плечи, - ляжешь на диване в моей комнате. И никаких кошмаров!

     
Новая рабочая неделя началась с получасового опоздания Моргана. Бледный, плохо выбритый, с пятнами кофе на форменном костюме, он ввалился в кабинет и сделал напарнице ручкой. Круги под глазами и запах перегара, не заглушаемый даже двойной порцией жевательной резинки, красноречиво оповестили Рассел, что капитан чрезвычайно занимательно и с большой пользой для души провёл прошедшие выходные.

— Привет! – небрежно бросил Морган, проходя на своё место. – Написала отчёт?

— Да, — ехидно отозвалась Рассел, с глубочайшим удовлетворением рассматривая измочаленного напарника, — и уже отнесла шефу. Он, кстати, тебя искал.

— Ты меня отмазала? – ни мало не расстроенный этим событием, осведомился Морган.

— Я сказала, что ты пошёл к дантисту.

— Угу, — удовлетворённо кивнул Морган, — давно пора, всё никак не могу собраться. Сама знаешь, как иногда прихватывает, видела.

Он выплюнул в мусорную корзину жевательную резинку, сунул в рот две свежие мятные подушечки, провёл растопыренной пятернёй по волосам, и отправился на ковёр к начальству. Рассел не сдержалась и показала вслед его помятой фигуре оттопыренный средний палец.

 Через полчаса Морган вернулся. С папкой в руке и взглядом, не предвещающим особой радости от перспективы.

— Новое дело? – осведомилась Рассел.

— Ну, — буркнул напарник, швыряя папку на стол и опускаясь на неё задницей, - посмотри, когда ближайший рейс на Марс. Может, успеем ещё дёрнуть чайку.

— Мы летим на Марс? – Рассел почувствовала, как её охватывает безотчётная тревога.

— Ну, — снова кивнул Морган, — ты же хотела увидеть вампиров.

— Что? – растерялась она.

— Это дело о вампирах. Я так думаю. Так когда ближайший рейс на Марс?

— Морган, я тебе не справочная! – возмутилась Рассел.

— Ну, так посмотри, что тебе, трудно, что ли?

 «Нет, это возмутительно! Свалил на меня отчёт. Все выходные прокувыркался с проституткой, пришёл на работу с похмелья, опоздал, и при этом ведёт себя так, будто я ему обязана!» — негодующе думала Рассел, открывая списки рейсов Нью-Йорского космодрома. Отыскала, прочла и спокойно доложила:

— Через час. В десять- ноль две.

— Поехали, - решил Морган, - кстати, Рассел! Ты мне бы не одолжила баксов несколько? Я забыл дома свой кошелёк.

— Дома у Холли Дэн? – не удержалась от ядовитого замечания напарница.

— Удивлён твоей бестактностью, — заявил Морган.

— Моей бестактностью? – Рассел задохнулась от возмущения.

— Агентам КСС не запрещается уставом КСС проводить свои уик-энды по собственному усмотрению, — невозмутимо напомнил Морган.

— Тридцатки тебе хватит? – процедила Рассел.

— Спасибо, напарник, — Морган взял деньги, — отдам в пятницу. Может быть… Поехали.

 В космопорту он нашёл рациональное применение части денег, полученных от Рассел. Купил бутылку пива и попивал его мелкими глоточками, излагая напарнице суть дела.

— Утром на одной из улиц маленького марсианского городка Барсума были найдены два трупа, совершенно обескровленные, с двумя ранками на шее в области сонной артерии, похожие на проколы толстым шилом. Трупы лежали в кустах, тщательно забросанные ветками. Отвезённые полицией в патологоанатомическое отделение местной больницы, они были оставлены там до выяснения личностей.

Пришедший следующим утром сменить дежурного по моргу доктор Брайт обнаружил своего сменщика мёртвым, лежащим под прозекторским столом и завёрнутым в простыню. Его тело было точно так же обескровлено, как и те два, привезённые утром, и те же колотые раны были у него на шее. А вот ранее привезённые трупы исчезли. Задвижки на дверях криокамер взломаны изнутри. Никаких улик, следов, отпечатков пальцев. Ну, как?

— Тщательно спланированное серийное убийство. Тех двоих, и доктора. Трупы похищены с целью... с известной убийце целью. 

Морган сделал большой глоток пива и крякнул.

— Рассел, а зачем кровь из них было выкачивать?

— Чтобы осложнить расследование. Марс издавна считался планетой войн, кровавой планетой. Он наводнён всяческими легендами. Возможно, имеют место ритуальные убийства. Возможно, маньяк, возомнивший себя вампиром.

— Рассел, вот как ты сейчас говоришь, послушать – так впечатление, будто ты бредишь, — заявил Морган, бросая в урну пустую пивную бутылку.

Она подняла на него свои цвета речной воды глаза, и такие же холодно-рассудительные.

— Я не верю в вампиров, Морган.

— Ты и в кошек не верила! – напомнил он.

— Морган, наш рейс объявили.

— Ладно! – он мстительно потряс пальцем перед её носом, — увидишь всё сама!

Рассел согласно кивнула и застучала каблучками по мозаичным плитам пола.


 «Вот обойма военная, навеки врубленная в устав!» — злобно подумал Морган. А он-то надеялся, что после их первого дела мировоззрение Рассел кардинально изменится. Да видно не так-то легко заставить её мыслить менее логично и более пространно.

Она - командир неоспоримых веских доводов, строгих факторов, ей легко сопоставлять их, суммировать, делать выводы… Она не может вести следствие, опираясь на иллюзорное мышление, и сейчас, наверняка, ищет версию, что за маньяк орудует на Барсуме, и разрабатывает план его возможных дальнейших действий.
  
«Ну-ну, Рассел, мозгуй, мозгуй. То, что ты увидишь этим вечером, вверх дном перевернёт все твои догмы». А он-то, Кейси Морган, знает, что нужно делать. Перво-наперво, кремировать тело того доктора, из которого кровь выкачали и в простыню завернули. Нет, сначала пусть Рассел проведёт вскрытие.

 Эта мысль вызвала улыбку. А что? Пусть попробует провести. Иначе же не поверит. Ей же нужны факты. Она же не может словам верить, предположениям. Ничего, поработает в КСС, обтешется.

Морган посмотрел на часы. Хорошо, что Нью-Йоркское и Барсумское время совпадают. Там тоже утро. А вот если бы они прилетели на Марс вечером… От этой мысли не то, что страшно стало – противно. «Рассел, Рассел, ни черта-то ты не знаешь».

     
Рассел крепко спала, уютно свернувшись в удобном кресле салона первого класса, когда её снова разбудил тот же голос. В этот раз он звучал ещё печальнее и проникал в самую глубь души, переворачивая сознание. «Иди ко мне, Джордан! Я жду тебя! Ты в пути, и я жду… Иди ко мне…»
     
Не совсем ещё проснувшись, Рассел упрямо помотала головой, закрыла её руками, но голос зазвучал ещё пронзительней, с тяжёлой, надрывной болью. «Не прячься, Джордан! Я вижу тебя! Я знаю тебя! Иди ко мне!»

Она вздрогнула всем телом, просыпаясь. «Я иду, иду, — пробормотала в полусне, — жди меня…» В её сознании стал медленно складываться расплывчатый образ. Черты его были размыты, но постепенно туманность рассеивалась, и Рассел вдруг закричала, отчаянно, пронзительно, испугавшись того, что она может увидеть.

 Морган, отрешённо грызущий чипсы, вздрогнул и выронил пакет. Круглые жёлтые хрустяшки рассыпались по светлому ковровому покрытию салона.

— Рассел! – Морган схватил её за руки, легонько встряхнул. Она встрепенулась, приходя в себя, прерывисто вздохнула, открыла глаза.

— Морган? – лицо её было бледно, зрачки серо-зелёных глаз расширены, грудь рвали короткие частые хриплые вздохи.

— Ничего, ничего, — Морган беспечно улыбнулся обступившим их пассажирам, - агенту КСС приснился кошмар. Работа нервная, недосыпание… Ну, понимаете?

Бортпроводница принесла стакан с водой, и Рассел жадно выпила её большими глотками. Любопытные разошлись. Морган низко наклонился к напарнице и прошипел:

— Не знаю, какой дрянью ты закидываешься, но давай, завязывай. Лучше уж пей водку, с неё так не глючит. Разоралась. Мундир позоришь…Тебе нужно поговорить с кем-то…

 «С кем-то – это с психотерапевтом? Спасибо, Морган. Я проходила то, что тебе и не снилось, крыса ты агентурная, а ты тут пальцы гнёшь…» Но вслух она ограничилась коротким:

— Извини.

Со свойственной ему вежливостью Морган ничего не ответил, а наклонился и стал собирать с ковра разбросанные чипсы.

Рассел отвернулась к иллюминатору. И опять её охватило безотчётное чувство тревоги. Прямо перед нею рдел красный диск Марса. И Рассел вдруг поняла, что причина её неспокойствия, угроза её душевному равновесию исходит оттуда, с «кровавой» планеты.

Глава восьмая. Вампиры

В шестнадцать-тридцать они были в Барсумском полицейском управлении. Познакомились с местными стражами порядка, показали удостоверения. «Агент Морган, агент Рассел, Космическая Секретная Служба». Получили добро на вскрытие тела дежурившего прошлой ночью в морге доктора Эйсвана и пошли в барсумское патологоанатомическое отделение.

Рассел, облачённая в светло-зелёный медицинский халат и такую же шапочку, натянула на руки латексные перчатки и надела маску. Морган с невинным видом наблюдал за ней.

На прозекторском столе лежал вынутый из холодильной камеры труп мужчины средних лет. Морган подошёл, откинул простынь, закрывающую тело. Ему достаточно было беглого взгляда, чтобы оценить ситуацию. Да, не ошибся, так и есть. Морган покосился на Рассел. Наклонившись, она оглядывала два небольших отверстия на шее трупа. Спокойно, серьёзно. «Ничё. Щас ты у меня запрыгаешь».

Прежде с подобным явлением Рассел сталкиваться не приходилось. Белое обескровленное тело неподвижно лежало на столе, вытянув белые мёртвые руки. Рассел осторожно приподняла веко, посмотрела.

— Как странно, Морган, — изрекла после секундного раздумья, — роговица не помутнела, а между тем смерть наступила семнадцать часов назад.

«Странно, Рассел? Ничего, это только цветочки».

Рассел приподняла руку трупа, отпустила. Она мягко, словно нехотя, легла обратно на стол.

— Тело сохранило мягкость, — удивлённо констатировала она, — окоченения нет. И трупных пятен тоже нет.

Морган с неприкаянным видом жевал жвачку, изображая ничего не смыслящего в этом деле. Рассел снова приподняла руку трупа, рассматривая сетку голубых вен, чётко выделяющихся на белой коже.

— Смерть наступила в результате обескровливания, это ясно, — сказала она, в задумчивости покусывая нижнюю губу, — но вены сплющены. Будто кровь не сама вытекла, а её выкачали!

«Восхитительная сообразительность! – подумал Морган, — я всего полдня объясняю, а она уже поняла!»

— Я вскрываю брюшную полость, — сообщила Рассел. Морган отвернулся к окну.

Рассел взяла скальпель, склонилась над телом.… Визг, последовавший секунду спустя, заставил Моргана, хоть он и был готов и ждал, подскочить на месте.

Он обернулся. Отпрыгнув от стола на метр и выронив скальпель, Рассел с ужасом смотрела на труп, который должна была препарировать. Губы у неё тряслись. Глаза покойника были открыты и устремлены на неё.

Моргана невольно передёрнуло. Он помнил и сразу узнал этот взгляд. Их взгляд.

— Что, Рассел? – спросил он с деланным сочувствием и непонимающе поднял бровь.

— Он с-схватил меня за р-руку… — слова давались Рассел с трудом, - в-вот так в-взял и схватил меня за руку! Я только дотронулась до него скальпелем, а он с-с-схватил…

— Ерунда, рефлексы! - ответил, ликуя в душе, Морган. – Как доктор, ты должна знать.

Он наклонился, поднял с пола скальпель и протянул его напарнице.

— Продолжай.

— Морган! – взвизгнула Рассел. – Это не рефлексы! Рука не просто дёрнулась, она схватила мою! Погляди на него, Морган, ты что, слепой, не видишь, что ли? Он же смотрит на нас!

— Да ну? – напарник подошёл к столу. – Правда, что ли, смотрит? А чё он смотрит, Рассел? Он же мёртвый! Эй, чувак, чё пялишься? Ты ж сдох! – он наклонился и потряс растопыренной пятернёй перед лицом мертвеца.

И совершенно напрасно. Потому что белые руки резко поднялись вверх и вцепились агенту в горло.

— Езус-Мария-двенадцать апостолов! – заорал Морган, извернулся, вытащил из кармана маленькое деревянное распятие и сунул под нос мертвеца.

Труп зарычал, заскрипел зубами, но хватка его тут же ослабла, руки опустились на стол, глаза закрылись. Он замер неподвижно, как и положено пролежавшему полсуток в холодильнике трупу.



— Морган! Он живой! – выдохнула Рассел.

— Живой? – разозлился напарник. – Сердце не бьётся, крови в теле нет, только что из криокамеры, где температура плюс один градус, и где он провёл несколько часов – и живой? Ты что, Рассел, спятила тут на месте? Глаза-то разуй! Перед тобой новорожденный вампир! И он не прокусил мне глотку только потому, что слаб, не отоспался, до захода солнца ещё четыре часа!

— Это ты, Морган, спятил! Человек чудом остался жив, я не знаю, как жизнь поддерживается в его теле, но он жив! Нужно переливание крови. Мы его спасём.

— Рассел, кто ж тебе мешает? – рассмеялся напарник. — Останься с ним на ночь, и он быстренько перельёт в себя твою кровью. И ему капельная система даже не понадобится.

Рассел дрожащей рукой залезла в карман халата, достала сигареты и закурила, не заботясь о том, что находится в прозекторской комнате. Морган дождался, пока она выкурит половинку и немного успокоится. Потом взял её за руку и подвёл к трупу.

— Смотри сюда, — приподнял верхнюю губу мертвеца, обнажив сбоку длинный острый клинообразный клык. — Видела когда-нибудь такие зубы у людей? А такой безумной яростью налитые глаза? Почему он на меня кинулся, Рассел, ведь по логике, он нуждается в помощи, он слаб, он обескровлен. Откуда такая агрессия? И почему его так быстро угомонил простой осиновый крестик? Ну же, Рассел, давай работать. Через несколько часов он проснётся, полный сил и голодный. И по городу, как минимум, бродит парочка ещё таких. И с каждой ночью их число будет увеличиваться.

Я буду объяснять на понятном для тебя языке. Мы имеем дело с неизученной формой вируса, который передаётся со слюной. Последствия необратимы. Заражённые неизлечимы. Мы должны найти заражённых – носителей вируса - и уничтожить их. Это уже не люди. Барсум взять в карантин.

Рассел, очнись! - повысил он голос. - В зомбяков в детстве играла? Вспоминай!

— Хорошо, Морган, — она сжала ладонями виски, словно приводя в порядок мысли, - я ничего не понимаю, не могу поверить в увиденное, но тебе верю. За тобой опыт и репутация, и ничего другого мне не остаётся, я одна это дело не вытяну.

— Кто б сомневался! – фыркнул напарник. – Значит, так, этого немедленно кремировать, займись. А я введу в курс дела местную полицию. До наступления темноты времени осталось немного, а работы полно.

— Морган, — взгляд Рассел выражал полнейшую беспомощность, — если ты ошибся, и мы сожжём живого человека…

Морган положил руки ей на плечи, притянул к себе и легонько, по-дружески встряхнул.

— Я не ошибся, Рассел. Нет у меня права на такую ошибку. Давай. При кремации присутствуй лично, не вздумай свалить на кого. Если он удерёт, проблем не оберёмся.

И пошёл к шерифу, а напарница, выкурив ещё сигарету, позвала двух санитаров и повезла живой труп в крематорий.

Кремация прошла спокойно. Задвинули лоток в печь и закрыли дверь. Только Рассел всё чудилось, что она слышит в шуме пламени яростный звериный вой. Нервы совсем расшалились, и сигареты уже не помогали. Хорошо, что взяла с собой ещё одну пачку про запас.
     
Отчёт по обнаружению в теле покойного новой, неизученной формы вируса она вымучивала чуть ли не час. Надо же было как-то объяснять родственникам бедного доктора, почему кремировали тело, не дав даже попрощаться. Составив необходимые документы, Рассел присоединилась к Моргану, шерифу и остальным полицейским города.


Жителям Барсума в качестве защиты рекомендовали навесить на окна и двери связки чеснока, нарисовать кресты белой краской. Городской священник по местной радиостанции спокойно, без религиозной патетики рассказывал о вампирах, как о порождениях зла, и призывал горожан быть бдительными, заботиться о себе и о близких. Полицейские уже начали собирать волонтёров и прочёсывали подвалы и чердаки зданий, гаражи и подсобки, надеясь найти тех двоих, сбежавших.



Когда Рассел вернулась, шериф докладывал по телефону обстановку:

- Горожане восприняли спокойно, без насмешек и лишних вопросов. Было несколько звонков в полицейское управление, дежурные диспетчеры разъясняли ситуацию. Всё под контролем. Да. Стараемся. Конечно, это же наша работа. До связи, господин мэр.

— Мэ-э-э-эр? – удивлённо проблеял Морган. – Что говорит?

— Говорит, удивлён спокойствию горожан. Я, честно говоря, ждал массовой истерики, — признался шериф, — не думал, что они так адекватно отреагируют.

— Это ваше личное обаяние, — улыбнулся агент, — а, вот и наша Рассел, — он плюхнулся на стул и похлопал себя по коленкам, — садись.

Напарница только плечом дёрнула.

— Ну, как дела? – поинтересовался Морган. – Вампира сожгла? Не укусил он тебя? Нет? Ну, и славно. Тогда давай поедим, и будем собираться на ночную охоту. Рассел, ты слышишь меня?

Она стояла у окна, и часто-часто моргала, пытаясь подушечкой пальца убрать из уголка глаза попавшую туда соринку.

— Погоди, Морган…

— Дай помогу, — напарник встал и подошёл к ней, — к свету повернись, — взял кончиками пальцев Рассел за подбородок, — вверх смотри, — и близко наклонился к её лицу, вглядываясь в покрасневший глаз.

Рассел почувствовала, что на её лицо набегает румянец, от чего ещё больше смутилась. А Морган, будто не замечая краски на её щеках, осторожно убрал уголком носового платка то, что мешало ей смотреть.

— Ресничка, — он показал Рассел платок.

— Спасибо, Морган, — вздохнула Рассел, — мелочь такая, пустяк, а столько неудобств…

— Я тебя спас! – довольно ухмыльнулся напарник. – Должна будешь!

- Отдам с первой пенсии! - уверила она.

«Какая она хорошенькая, когда краснеет. Вот уж не думал, подполковник с «Каллисто», а краснеет».

— Давайте поужинаем, — встрял шериф, — и приступим к патрулированию. Агент Рассел, вы не против работать со мной в паре? - предложил он.

Морган удивлённо приподнял бровь.

— Я думаю, вам, как более осведомлённым в этой области, лучше разделиться… И взять с собой менее осведомлённых, — пояснил шериф, стараясь скрыть смущение.

— А-а, — протянул Морган, — ну, да… так толковее. Мне тогда в пару дайте вашего помощника, этого долговязого, который всё смотрел на меня, как на идиота. Я ему покажу кусочек Балтийского моря!

— Я не против работать с вами, шериф, — ответила Рассел.

 Барсумский начальник полиции ей сразу понравился. Сведения принял спокойно, без скептической иронии, без констатации факта, что в КСС служат одни психи, действовал оперативно, лишней демагогии не разводил. Профессионалов она любила.

— Тогда поехали ужинать, – предложил шериф, - я вас отвезу в одно местечко, там готовят такую говядину!

— Во! – оживился Морган. – Поехали, а то у меня скоро голодный обморок будет.

— У тебя каждые три часа угроза голодного обморока, — пробухтела ему в спину Рассел.

— Что? Не расслышал, — напарник обернулся.

— Ничего. Пошли давай, — сказала Рассел, закуривая очередную сигарету.

— Погоди-ка, — Морган расстегнул ворот своего комбинезона, снял что-то с шеи и вложил ей в руку, — надень это на себя.

Рассел посмотрела. На ладони лежал золотой крестик на цепочке, довольно большой, очень красивый. Иисус на распятии был сработан с ювелирной точностью, даже можно было разглядеть крошечные шляпки гвоздей в ладонях.

— Нет, Морган, — она покачала головой, — я не могу принять такой дорогой подарок.

— Ерунда, — улыбнулся он, — ты же давала мне на пиво. Давай, не смущайся, Рассел. Это ничего не значит, даже не значит, что мы помолвлены. Это просто средство защиты. Надевай.

Видя, что она колеблется, сам взял из её руки цепочку и застегнул на её шее. Рассел на миг почувствовала тепло его рук, и внутри болезненно сжалось. До сих пор она абстрактно представляла, с какой опасностью придётся столкнуться.

«Это спасёт тебе жизнь». Золотой крестик на цепочке более эффективен, чем лазерный пистолет?
     
Память услужливо швырнула в прошлую даль. Маленькие золотые серёжки-дракончики на широкой мужской ладони. Китайский акцент в голосе: «Дракон – знак мудрости и силы, высший символ среди двенадцати. Он будет оберегать тебя».

— Спасибо, Морган, — сказала Рассел, давя в себе невольный вздох, и заправила цепочку под одежду.


Четыре часа утра. Скоро начнёт светать. Рассел закрыла окно машины. Утренняя сырость наползала на город. Преимущественно красная марсианская растительность в предрассветных сумерках казалась чёрной.

Кошмар, как они тут живут? Лилово-красный небосвод, отвратительный цвет, похожий на цвет свежеочищенной свёклы. И растения, все оттенки красного, начиная от бледно-розового и заканчивая тёмно-бурым. Глядя днём из окна полицейского управления на обилие вокруг самой разной красной травы, на колеблющийся розоватый воздух, её на секунду охватило клаустрофобическое удушье.



Неудивительно, что здесь завелись вампиры. В этом царстве кровавых красок ещё и не то могло завестись. А ведь многих сюда тянет. Именно на Марсе расположены знаменитые горячие сернистые источники, и люди со всей Солнечной системы съезжаются сюда в поисках здоровья и обновления. Интересно, вода в этих источниках тоже красная?

Как холодно. Рассел зябко передёрнула плечами. Они с шерифом всю ночь ездят по улицам Барсума и всё бестолку. Напуганные жители сидят по домам. Один раз навстречу попался человек, бросившийся под колёса машины, шериф едва успел затормозить, но это был не вампир, а просто пьяный гуляка.
    
Дважды связывались с Морганом. Они ещё в восемь часов вечера нашли в гараже два обескровленных тела. Но это были не те, что сбежали из морга, а молодая пара, девушка и юноша лет семнадцати, видимо, собирались прокатиться прошлой ночью. Они были уже на грани пробуждения.

Морган с напарником заперли гараж и подожгли… Что за дерьмо задание это, весь этот Марс, и весь этот мир…

В два часа ночи поймали на улице вампира и убили его. Отрезали голову, как в безумном языческом ритуале. Часом спустя помощник священника убил ещё одного. Значит, всего за ночь четверо. Но тех двоих, сбежавших из морга, не нашли. И, судя по всему, уже и не найдут за эту ночь.

Морган считает, что их гораздо больше. И кто-то организовывает их, направляет, руководит. Так называемые социально-неблагополучные люди и те, кто попросту проигнорировал призывы полиции, легко могли стать их жертвами. Рассел не отпускало чувство, что она смотрит дурацкий старый фильм с бледными лицами крупным планом, жёлтой луной над крышей старого дома, реками крови и визжащими женщинами. Настолько нелепо, дико казалось всё, что происходило здесь, на Барсуме. Чёрт, как же холодно.

— Замёрзли, Джордан? – шериф остановил машину, снял с себя плотную, непродуваемую куртку и накинул Рассел на плечи.

— Спасибо, Джейкоб, — она сунула руки в широкие рукава, тёплые от его тела.

— А у меня чай есть в термосе, хотите? – предложил шериф. – Совсем забыл о нём.

— О, как кстати, конечно, хочу! – обрадовалась Рассел.

С шерифом было легко и непринуждённо. Быстро стали называть друг друга по имени, и о чём только не говорили этой ночью. Есть же люди, с ними легко сходишься, свободно себя чувствуешь. С Морганом ни за что бы так не поговорить. Вот был бы шериф Барсума напарником Рассел! И не возникло бы между ними таких натянутых отношений, как с Морганом.

Рассел потрогала его крестик. Боится за её жизнь. Хоть это радует. В беде, во всяком случае, не бросит.
      
Шериф подал ей пластмассовую кружку с горячим чаем, и Рассел, обжигаясь, осторожно делала маленькие глотки. Чай не придавал бодрости, наоборот, расслаблял, захотелось спать, и она печально отметила, насколько слабее стала за последнее время. Работоспособность снижается, утомляемость возрастает…

— Поспать вам надо, — сказал внимательно наблюдающий за ней шериф.

— Да ничего, я в порядке, — вяло отмахнулась она.

— Поспите, — он взял у неё пустую кружку, — если что, я же вас разбужу.

Рассел благодарно кивнула:

— Я недолго. Минут двадцать.

Подняла воротник куртки, поплотнее завернулась в неё, удобно откинулась на сиденье и закрыла глаза. Но едва сон приблизился к её изголовью, как тут же бежал, спугнутый тем же голосом. В этот раз он звучал ещё реальнее, ещё настойчивее звал к себе. «Где ты, Джордан? Иди ко мне! Я жду тебя!»
     
Холодное прикосновение чьей-то руки к её щеке, парализующий волю шёпот: « Я люблю тебя. Иди ко мне». Голос зовёт, властно влечёт, но она находит силы воспротивиться.

Что-то обрывочное... Холод чужой руки на щеке, чужие холодные губы касаются её уха. Страстный, отчаянный призыв: «Джордан!»

Волна тепла от золотого крестика разливается по груди. И спасительный крик ужаса вырывается из её горла, возвращая в реальный мир.

— Джордан?! – встревоженный голос шерифа.

Она открыла глаза, сжала пульсирующие болью виски.

— Я кричала во сне? Извините…

Он близко наклоняется к ней, берёт за руки. В глазах участие и тревога.

— Кошмар приснился? Ничего… При вашей-то нервной работе… один сегодняшний день чего стоит!

«Вот именно! У меня нервная работа. А Морган говорит: «Мундир позоришь». Но вслух она сказала совсем другое:

— Вы такой славный, Джейкоб, — и нежно провела рукой по щеке шерифа.

«Ты что делаешь, Рассел? Ты же на работе!»

— Вы тоже мне очень нравитесь, Джордан, — сознался шериф, опуская глаза и краснея, как мальчик.

Проехали ещё несколько улиц, вглядываясь в редеющий предрассветный сумрак. Ничего не обнаружили, и в восьмом часу утра шериф привёз Рассел в гостиницу.  

Там она была неприятно удивлена, обнаружив, что комнаты их номера смежные, и даже не дверью отделены друг от друга, а аркой. Это обстоятельство так разозлило Рассел, что несмотря на усталость, она пошла, разыскала администратора и выразила своё возмущение.

 Администратор – полная дама, немногим старше Рассел, изумлённо оглядела секретного агента, не понимая, чего же та от неё хочет.

— Мэм, Барсум готовится к музыкальному фестивалю, и свободных номеров в гостинице нет, — пояснила она, — а другой отель города на ремонте.

— Но поймите! – вспылила Рассел. – Нам нужны раздельные комнаты! Мы с Морганом напарники, а не любовники!

Администратор, казалось, была удивлена сим фактом.

— Как вы старомодны, — вздохнула она, поправляя лёгкий шарф на пышной груди, — агент Морган такой душка!

Рассел только застонала. И хотела было уже идти к себе, несолоно хлебавши, как из дверей гостиничного кафе выплыла та самая душка с тарелкой хот-догов в руках.

— О! Здрасьте! – заявила, расплываясь в улыбке, душка. – Как ваше дежурство?

— Пусто! – ответила Рассел. – Морган, ты видел наш номер?

— Номер, как номер, — напарник пожал плечами, — а шериф что, уехал уже?

Но шериф ещё не уехал, а стоял у входа, разговаривал по телефону. Агенты КСС  вышли к нему, чтобы договориться о работе на предстоящий день. Решили немного поспать-отдохнуть и собраться в полицейском участке. Новые патрули уже заступили на дневную смену.

— Всё ясно, — Морган протянул шерифу руку, — до свиданья, шериф. Я пошёл, а то мои хвост-доги остынут.

— До свидания, агент Морган. До свидания, Джордан, — улыбнулся шериф Рассел.

— До свидания, Джейкоб, — она улыбнулась в ответ и пошла за напарником.

— Скоро на «ты» перейдёте? — поинтересовался, не оборачиваясь, Морган. – Обаяние красавицы агента не смогло оставить равнодушным барсумского шерифа?

Рассел остановилась, изумлённо вытаращилась в спину напарнику и расхохоталась:

— Морган, ты что, ревнуешь, что ли? Я польщена! – и продолжая смеяться, обогнала его и побежала наверх.

— Хи-хи-хи! – передразнил он. – Да щас, бросил все и начал тебя к шерифу ревновать!

Спала Рассел отвратительно. Это полусон был, полуявь. Тот же голос настойчиво звал её к себе, она видела обрывочные фрагменты какого-то печального образа, и, не смотря на то, что комнатный термометр показывал  плюс двадцать шесть градусов, ей было очень холодно.

 Когда она пробудилась от кошмара, часы показывали половину третьего. Со вздохом сползла с постели, затылок ныл, будто стиснутый ледяной рукой. Зябко ёжась, поскорее оделась. Этот голос… Словно она слышала его где-то, словно он говорил с ней когда-то…

Рассел взяла расчёску, причесалась. Узкая прядка волос запуталась о морганову цепочку. Она сняла цепочку с шеи, высвободила волосы. Поднесла крестик к глазам, рассматривая внимательно. Очень красивая работа. На обратной стороне вставлен маленький серо-коричневый камешек без огранки, совершенно непритязательный на вид.

Рассел прошла из своей комнаты в соседнюю. Морган не спал. Стоял у окна, заложив за спину руки, и смотрел на город. Услышав её шаги, спросил:

— Выспалась?

— Что это за камень? – она протянула ему крестик.

— Частичка горы Голгофа.

— Ого! – поразилась она. – Двойная мощная защита?

— Вот-вот, — согласно кивнул Морган, — надень обратно и больше не снимай. Видела, какая сегодня погода?

Рассел выглянула в окно. Туман затянул город. Пока ещё редкий, предметы не просматривались только с далёкого расстояния, но к вечеру мог сгуститься настолько, что рассмотреть что-то вблизи будет невозможно.

— В их пользу погодка, — мрачно констатировал напарник.



— Морган… — Рассел застегнула цепочку на шее, — скажи, у тебя бывают ощущения дежа вю?

— Конечно, — серьёзно кивнул он, — всякий раз, как я делаю уборку.

Рассел вздохнула и пошла в ванную.
— Обедать вниз пойдём? – крикнул ей вслед напарник. – Или сюда закажем? Что ты будешь есть?

Рассел выглянула из ванной.

— Ты извини, Морган… Но меня шериф пригласил пообедать.
    
Напарник длинно и протяжно присвистнул:

— О-о! А на свадьбу меня позовёшь?

Рассел сумела выжать из себя улыбку:

— Да уж, не забуду.
     
«Да хоть зацелуйся со своим шерифом,» — равнодушно подумал Морган и пошёл вниз.

А Рассел никак не могла выбросить из памяти тот голос. Снова и снова в её сознании звучал призыв, печальный, нежный, но требовательный. И вдруг с безупречной ясностью она поняла, откуда он шёл, и куда нужно пойти ей, чтобы увидеть того, кто зовёт её так настойчиво. Но на всякий случай не мешало бы спросить кого-нибудь знающего. Но не Моргана, это было ясно.

И она спросила шерифа. Они сидели в маленьком кафе напротив гостиницы и ели очень вкусный салат из крабов.

— Скажите, Джейкоб, — как бы между прочим, поинтересовалась Рассел, — к северу от Барсума есть что-то вроде тоннелей метрополитена?

— Да, — кивнул шериф, — подземные улицы, которые строили пять веков назад, когда не было таких как сейчас, мощных установок искусственной атмосферы. Первые колонии жили в подземном городе. Потом уже, когда создали мощные атмосферные агрегаты, люди переселились наверх, и подземный город потерял свою нужность. Всё, что представляло ценность, было перенесено наверх, и нижний город почти полностью засыпали землёй. За исключением нескольких улиц, входы в которых уже и сами обрушились с течением времени, и никому не придёт в голову пойти туда… Никому, кроме преступников и… вампиров, тут вы правы! Необходимо осмотреть тоннели.

— Вот пообедаем, и прямо сразу же приступим, — кивнула Рассел, которая и думать забыла о вампирах, а занята была исключительно решением своих больных вопросов.

 После обеда она заявила, что идёт за напарником, и шериф поехал в полицейское управление собирать своих. А за напарником Рассел не пошла, а села в стоявшую у гостиницы патрульную машину, набрала на пульте программу езды в тумане и поехала на северную окраину города. Впереди туман, неизвестность, и так же туманна и неизвестна была новая страничка её судьбы.



В следующей главе читатель познакомится с хозяином спецагента Рассел, и вышеозначенный спецагент с ним тоже познакомится. Гораздо ближе, чем поначалу предполагал.
 

Глава девятая. Хозяин

Для Рассел отыскать того, кто её зовёт, было важно настолько, что она не задумывалась даже, что оставила в стороне задание, отодвинула работу, и едет чисто по наитию – чутьё подсказывало ей путь. Или — её вели.

До нужного места она доехала быстро. Остановила машину, ориентируясь на свои ощущения, пошла в направлении, которое казалось ей правильным.

Вход в подземный город отыскался легко. Она встала почти напротив него, будто знала заранее. Прошла чуть вперёд и увидела арку тоннеля. Достала карманный фонарик, включила, и, освещая себе дорогу, ступила в тёмный коридор. Ровная, выложенная плиткой площадка заканчивалась ступенями давно не работающего эскалатора, и оттуда, из темноты тянуло сыростью, могильным холодом.

Рассел насчитала две сотни ступеней, когда лестница кончилась. Ноги почувствовали ровную площадку, она остановилась, посветила вперёд, увидела длинный пустой коридор, вздохнула.

«Наверное, разумнее вернуться, — подумала устало, — ну что я здесь ищу?» — и повернула назад, но ставший узнаваемым голос окриком остановил её. «Куда ты, Джордан?» Он прозвучал ясно и громко, совсем рядом.

Рассел резко обернулась, полоснула лучом фонаря по стенам, по ступеням эскалатора. И, разумеется, никого не увидела. Нервы сдали, и она заорала в полный голос:

- Где ты? Где ты, грёбаный сукин сын?! Чего ты хочешь?!
    
«Иди ко мне, Джордан», — еле слышным вздохом донеслось откуда-то из глубины коридора.

- Ладно! – Рассел исступлённо топнула каблуком. – Я приду! Я тебя достану, и мало тебе не покажется!  — и решительно пошла вперёд, надеясь найти разгадку тайны и положить конец этому безумию.

Она шла быстро, но прошло довольно много времени, прежде чем вышла на заброшенную марсианскую улицу. Она являлась продолжением того же коридора, вымощенного понизу старой бетонной тротуарной плиткой, а вверху голубыми пластиковыми панелями, с нарисованными весёлыми кудрявыми облаками. Стены коридора были окрашены в зелёный. Иллюзия земного неба, земной растительности. Как, должно быть, тяжело, душно, одиноко, жилось здесь первым марсианским колонистам.


Стоящие по обе стороны улицы полуразрушенные здания Рассел обошла. Чутьё подсказывало ей, что не здесь, где-то дальше. Она остановилась, закурила сигарету, посмотрела на часы.

 Начало шестого. Шериф, да и Морган, несомненно, уже её потеряли. А телефон она выключила, и дозвониться они не смогут. Будут думать всякое… да и хрен на них. Ей совсем немного осталось дойти, и она дойдёт.

Как же так, как она ввязалась в это безумие? Пошла на поводу собственной галлюцинации. Не таинственного незнакомца нужно искать в этих галереях, а "поговорить с кем-то", как и советовал Морган.

 Рассел устало вздохнула. Её здравый смысл надрывался от крика, приказывал вернуться, напоминал, что напарник, особой симпатии к ней не питающий, по прибытии на Землю настучит куда надо, и попрут её с работы. А вторая половина создания упрямо долбила, что нужно дойти. И, бросив окурок на выщербленные плиты, Рассел пошла дальше.

Миновала жилые корпуса и административные здания и вышла к пустырю, заваленному обломками пластика. Улица здесь заканчивалась и начиналась территория старого рудодобывающего комбината .

Спотыкаясь о комья коричневой рыхлой земли, Рассел добрела до покосившегося бетонного ограждения, пролезла в узкий пролом, огляделась. Да, определённо, это здесь. Луч света от фонаря выхватывал из мрака очертания корпуса рудокомбината. К кромешной темноте Рассел быстро привыкла и свободно в ней ориентировалась. И неизвестность не пугала, одно лишь чувство владело, блокируя остальные, гася даже инстинкт самосохранения –  слепое, жадное всепоглощающее любопытство – найти, узнать, разгадать.

Она споткнулась и едва не упала. Посветив под ноги, увидела моток ржавой колючей проволоки, пробормотала под нос ругательство и отбросила её пинком в сторону. И хотела продолжать путь, как увидела прямо перед собой молодую девушку, в серо-голубом брючном костюме, запачканном глиной и свечным парафином.

Очень худая, будто нездоровая. Она закрывала лицо ладонью, отворачивалась от света, но Рассел успела разглядеть, что лицо её слишком бледное, почти белое.

— Джордан, — произнесла девушка.

— Кто вы? – коротким вопросом отозвалась Рассел. – Откуда вы меня знаете?

— Иди за мной, Джордан, — сказала девушка, ничего не объясняя, — он ждёт тебя.

— Кто? – голос Рассел сел до хриплого шёпота. – Кто меня ждёт?

— Хозяин, — ответила девушка, и пошла вперёд, к зданию комбината.

— Стойте! – Рассел догнала её и схватила за плечо. Девушка вскрикнула, рванулась в сторону. 

— Свети под ноги! – простонала, закрывая глаза ладонью.


Рассел опустила руку, державшую фонарь.

— Какой хозяин? – спросила она, удерживая бешено рвущее грудь дыхание. – Чей хозяин?

— Мой, — ответила девушка. Странно звучал её голос – тихо, ровно, лишённый всяких эмоций, — и твой тоже, Джордан.

— Ни хрена себе семечки! – вырвалось у Рассел. – Жила себе жила, и вот в двадцать восемь лет у меня нашёлся хозяин!

— Идём, Джордан, — тем же бесцветным голосом повторила девушка, — он ждёт.

Стиснув зубы, гася накативший приступ ярости, Рассел пошла следом. Ничего. Сейчас всё выяснится.
    
Но когда они вошли в здание комбината и спустились вниз, в подвальное помещение, её охватило смятение, чувство надвигающейся опасности. Им встречались странные люди, мелькали бледные лица, глаза, горевшие безумием, шелестящие в шёпоте губы. До слуха Рассел долетало её имя и это пресловутое слово – «хозяин».  

Она поняла, что оказалась в логове сумасшедших, фанатиков, но отступать было поздно. Существовал некий хозяин, он знал её, он владел даром телепатии, он звал её, и нужно было выяснить кто он, и зачем она ему понадобилась.

Проводница довела её до массивной двери и остановилась, кивнув: «Иди».
    
Рассел потянула ручку на себя. Ржавые полусгнившие петли жалобно скрипнули, дверь подалась, и она вошла в полутёмную, слабо освещённую пламенем свечей, комнату.
   
Хозяин, если это был он, сидел в широком кожаном кресле. Напротив него стояло ещё одно кресло, а между ними - маленький столик на резных изогнутых ножках. На нём лежала шахматная доска, выточенная из серого камня в жёлто-коричневых разводах, похожего на яшму. На доске стояло несколько фигур.
    
Из-за отсутствия обстановки комната казалась особенно пустой и огромной.
    
Рассел остановилась, ожидая пока глаза привыкнут к свету, чтобы разглядеть этого мужчину.

Он был бледен и худ. Одет в чёрные, старомодного покроя брюки и чёрный, свободной вязки свитер с большим воротом, открывавшим его тонкую шею. Светлые, почти белые волосы, зачёсанные назад, касались плеч. Цвет глаз Рассел не рассмотрела, голубые или серые... И ещё одна деталь отметилась в сознании: он сидел, скрестив руки на груди, и она обратила внимание на его длинные, жёлтые, твёрдые ногти и массивное кольцо на пальце с блестящим чёрным камнем. Он повернул голову и встал.

— Здравствуй, Джордан, — произнёс низким баритоном, настолько низким, что он переходил в хрипотцу, — я давно тебя жду.

 Рука Рассел скользнула к кобуре бластера, но замерла на полпути.

— Кто ты? – почти беззвучно шевельнулись её губы, но он услышал и понял.

— Принц Георг,  – последовал ответ, - главенствующий армадой вампиров.
    
Он одёрнул свитер и шагнул к ней.

— Стоять! – истерично выкрикнула Рассел, выхватывая бластер из кобуры и выставляя перед собой. – Ни с места!




Съездив в участок и собрав полицейских, шериф вернулся в гостиницу и немало был удивлён, застав там задравшего на стол ноги, уставившегося в телевизор и тупо жующего жвачку Моргана.

— Работаете в поте лица, агент Морган? – язвительно осведомился он.

— Привет, — отозвался, не убирая ног со стола, сей агент, и выдул из жвачки большой пузырь, который с хлопком лопнул и повис ошмётками у него на носу и щеках.

Шериф едва не позволил себе несколько грубых высказываний, но сдержался.

— Вы долго так намерены прохлаждаться, агент Морган? — поинтересовался он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— А что нужно делать? – спросил Морган, невозмутимо снимая с физиономии жвачные ошмётки.

— А разве агент Рассел не сказала вам?

Теперь Морган удивился по-настоящему.

— Рассел? Она же пошла с вами обедать.

— Она после обеда пошла к вам!

— Да не возвращалась она в номер. Шериф, что случилось?

— О, боже! – начальник полиции схватился за голову. – Она одна полезла в те тоннели!

— В какие тоннели? – Морган ничего не понимал. – Что происходит?

Шериф, не отвечая, уже набрал номер Рассел и дожидался соединения.

— Телефон выключен! - охнул он. - Быстро в машину, Морган! Беда случилась!

Дважды повторять не пришлось. Агент КСС спрыгнул с дивана и рванул к двери, пристёгивая на ходу кобуру.


Принц Георг остановился и предостерегающе поднял руку.

— Стрелять бессмысленно, Джордан. Я бессмертен.

— Я сказала, стоять! – повторила сорванным голосом Рассел, судорожно сжимая лазерный пистолет в руках.

— Я стою, — тон вампира был спокоен, — брось оружие. Оно бесполезно. Выстрел мне не повредит, только свитер испортит.

Он втянул изящными нозрями воздух, внимательно посмотрел на Рассел и заявил:

— На шее у тебя под одеждой… такая дрянь. Сними.

— Боишься? – она сразу почувствовала себя уверенней.

Вампир поморщился.

— Противно. Для меня оно угрозы не представляет и не убьёт. Но и не даст сделать тебя одной из нас.

— Что? Что ты хочешь? – ахнула Рассел. – Ах ты, сволочь!

— Джордан, — низкий голос вампира звучал спокойно и торжественно, вселяя благоговейный страх, — отбрось нелепые предрассудки. Я дам тебе силу и власть, знания народов, мудрость веков – всё, что вмещают миры. Твоя душа будет пребывать в безмятежности. Ты забудешь страх, боль, горечь потери. Ты познаешь вкус великих побед, пройдёшь бесконечным путём бессмертия. Я подарю тебе вечную любовь. Я прошёл время и пространство ради тебя, Джордан. Сними с шеи цепочку.


 
Его голос успокаивал, обладал гипнотической силой, подчинял себе волю. Рассел не могла отвести взгляд от его правильного лица, красиво очерченных бледных губ, глаз, глубокой синевой выделяющихся на бескровном лице. Вокруг них залегли тёмные тени, придавая облику Георга штрих благородства и страдания.

Он протянул к ней руки и сделал шаг навстречу, когда она, почти не владея собой, нажала на курок.
 
Лазерный луч прошил тело вампира, он покачнулся, но сохранил равновесие. Выпрямился и двумя пальцами оттянул на груди шерстяную ткань свитера, с сожалением оглядев дымящуюся по краям дырку. Рана на груди менее обеспокоила Георга, нежели его одежда.

— Таки испортила мне свитер, — расстроено протянул он.

Рассел сдавленно всхлипнула. Бластер, ставший вдруг непомерно тяжёлым, потянул её руку вниз, похолодевшие ватные пальцы разжались, и оружие, глухо брякнув, упало на бетонный пол.

— Молодец, — удовлетворённо улыбнулся Георг.

Своеобразная была у него улыбка, слегка улыбался, краешками губ, что делало его лицо ещё чётче, ещё красивее, если бы не колючий холод синих льдинок глаз, если бы не жуткая мраморная бледность.

— Не нужно пугаться, Джордан. Я подарю тебе счастье.

Рассел поняла, что нужно бежать. Куда глаза глядят, подальше от этого кошмара, но не смогла даже повернуться.

— Послушай меня, Джордан.

Ледяная синь глаз. И голос. Звучит нежно, печально, завораживающе. Заставляет поверить, и она верит! Воля парализована, чувства сломлены. То, что говорит ей принц Георг – верно, вне всяких сомнений. Он знает Истину.
      
И страха больше нет. И протеста нет. И пронзительно-синие глаза не пугают её, они знакомы. Она знает его давно, со времён Пирамид, потому что она сама живёт давно, со времён Пирамид.

— Столько лет несправедливости и боли, пустоты и одиночества, — его голос слышен будто издалека, но проникает в самую глубь сознания, — все, кого ты любила, ушли от тебя. Они мертвы. Смертные – смертны. А я дам тебе вечную любовь и вечный покой. И вечное счастье.


 
Руки Рассел медленно взлетают вверх крыльями птицы, расстёгивают цепочку на шее, и снимают её. Золотой крестик с серым камнем падает на бетонный пол. Она делает шаг навстречу принцу вампиров, он заключает её в свои объятия, холодные и жёсткие, будто заворачивает в колючий снежный кокон. Но она знает: неприятные ощущения временны, скоро ей будет хорошо, покойно, не будет боли, не будет холода, уйдёт страх.

Ледяные губы касаются её губ, виска, щеки. Он поднимает её на руки и несёт куда-то. Как во сне она видит бледные лица, небо, усеянное мириадами звёзд, потоки лавы, ползущие по склону вулкана. Порыв холодного ветра несёт запах мокрой земли и плесени. Грязный пенный поток мутной воды сокрушительной лавиной срывается с вершин гор. Падают камни, раскалывается земля. Из трещин поднимаются клубы дыма, горит красный огонь. Мир рождается из хаоса.

Глава десятая. Говно на палочке

— Разные, говорите? – переспросил шериф.

Они медленно продвигались через толщу тумана, отыскивая вход в галерею улиц подземного Марса.

— Да, — отозвался Морган, вытирая ладонью мокрое лицо, — одни бессмертны, другие живут всего сорок дней. Одних можно убить обычным оружием, выстрелом в сердце или в голову, другие для него неуязвимы. Но их всех объединяет страх перед знаком креста и солнечным светом.

— А чеснок?

— Его тоже боятся, но не так, и не все.

— О! Вот здесь! Сюда! – воскликнул шериф.

Они стояли у арки тоннеля. Шериф посветил фонарём. Жёлтый луч на мгновение разогнал непроглядный мрак.

— Да, это здесь.

Из подземелья потянуло промозглым сквозняком и плесенью…


С Рассел они разминулись минут на двадцать всего, но эти двадцать минут могли двадцать раз стоить ей жизни. Двадцати жизней.

Морган топал за шерифом, плохо скрывая раздражение. Они собрали сюда всех полицейских города. Шериф проклинал свою несообразительность – что бы раньше не вспомнить про эти тоннели! А Морган проклинал про себя Рассел – завела моду лезть поперёк батьки в пекло! Вот так звёздочки на погоны зарабатывают. В одного! Никому ничего не сказав! А вот если там её вампир за жопу укусит, виноват будет, ясное дело, Кейс Морган. И директор КСС для него пилюлей не пожалеет.

Молча вышли на главную улицу, рассредоточились, осматривая здания. Морган упорно шёл вперёд, его вело интуитивное чувство, не далёкий таинственный призыв, который слышала Рассел, а просто чуйка – там, туда надо. И когда рация шерифа загундосила насморочным голосом сержанта Вёрта, Морган чертыхнулся про себя – и так потеряли много времени.

Но пришлось вернуться. В подвале одного из зданий нашли десятка с два гробов, старых, полусгнивших, и почти новых, дорогих, блестевших полировкой. Они стояли ровными рядами, и Моргану невольно вспомнились казармы полицейской академии.



— Открывали? – поинтересовался он.

— Нет, — ответил сержант, — но мне думается, это их спальня.

— Щас разбудим.

Морган без труда приподнял крышку ближайшего к нему гроба. Он светил себе под ноги, поэтому черты лица спящей молодой девушки проступали перед ним как бы фрагментально: мягкая чёлка, каре чёрных волос, длинные стрелки ресниц, оттеняющие мраморную белизну лица, слегка вздёрнутый носик, атласные ленточки губ… Она открыла глаза и такая нездешняя ненависть была в них, что холодная дрожь змейкой пробежала по спине Моргана. Он рывком захлопнул крышку, выпрямился, стараясь не показывать своей нервозности.



— У кого огнемёт? Сожгите здесь всё! – и пошёл обратно, бормоча себе под нос. –    Ненавижу эту работу!

Шериф догнал его.

- Морган! А вы уверены, что агента Рассел среди них нет?

— Уверен, — отозвался Морган, — мало времени прошло! Не успели бы так быстро! Я тут видел на дороге окурок сигареты. Её сигареты, «Интеграл». Она совсем недавно прошла здесь, — и не сдерживая себя, перешёл почти на крик, — шериф, вы-то что ушами хлопали, когда она спрашивала про тоннели! Вы же могли бы догадаться, вы же полицейский! Она же не верит ни в Бога, ни в Чёрта, ни в Кочергу! И пока сама не увидит, не убедится, хрен ей что докажешь!

Он нервным жестом оправил кобуру на ремне.

— Есть сигаретка, шериф? – спросил уже спокойно.

Шериф протянул ему пачку, щёлкнул зажигалкой, и агент закурил, как будто делал это каждый час, а не раз от раза, когда психует.

— Меня успокаивает то, что на ней крестик с камнем горы Голгофа, — сказал Морган, выдыхая дым, — вампиры не тронут её, пока он на ней.

— А потеряет? – невольно вырвалось у шерифа.

— Не-е, застёжка надёжная. Не потеряет, — уверил Морган.

Они ускорили шаг, и вскоре вышли к пустырю, за которым начиналась территория рудодобывающего комбината. А дальше события завертелись, понеслись с сумасшедшей быстротой.

     
На Моргана, вошедшего в здание первым, упало сверху что-то тяжёлое, сбило с ног, подмяло под себя. Острые когти царапнули по плечам, он рванулся, сбрасывая с себя холодное тело. Близко перед ним возникло бледное худое лицо, резкой чернотой выделяющиеся на нём глаза, красный отблеск в них и рот, хищно ощеренный, оскаливший белые блестящие клыки, с которых свисала тоненькая ниточка слюны.

Морган резко дёрнул головой, уйдя от удара клыков, перевернулся, выдернул из-за пояса старое медное распятие и со всей силы вогнал его в жадно раззявленный рот. Судорога агонии согнула вампира пополам, предсмертный хрип вырвался из горла. Белые руки попытались схватить распятие, но вдруг тело покрылось трещинами, плоть осыпалась прахом, и на полу остался лежать один лишь скелет в обрывках одежды.

— То-то же! – выдохнул Морган, выдёргивая медный крест изо рта мёртвого черепа.

Выпрямился, оглядел тускло освещённый коридор, где кипела битва, сошлись две расы – люди и вампиры. Слышались крики, ругань, удары. Морган ринулся в гущу этой мясорубки, но шериф остановил его:

— Без вас справимся! Рассел ищите! Вот, возьмите! – и бросил ему в руки фляжку. – Там святая вода!

— Лучше бы вискарь там был, — буркнул Морган, запихивая фляжку за пояс, — я в подвал! – крикнул шерифу, и бормоча риторическое: «Вот на хрена здесь под землёй ещё и подвал?» открыл дверь и шагнул на лестницу.

— Кейси!

На нижней ступеньке стояла невысокая девушка в брюках и блузке и, улыбаясь, протягивала ему руку.

— Иди сюда, Кейси, иди ко мне!

Серо-зелёные глаза, как у Рассел, мягкий овал лица, нежно улыбающиеся губы.

— Иди ко мне… — голос полон печали и страсти.

Кажется, ему знакома эта девушка. Да нет же! Эта девушка – его возлюбленная, которую он потерял, искал долгие годы и вот, наконец, нашёл!

— Кейси! – она поднимается по ступенькам, идёт навстречу, желанная, прекрасная. Кладёт ему на плечи руки, улыбается. Запрокидывает назад голову для размаха, губы открываются, обнажая острые клыки.

— Пошла на х... отсюда! — усилием воли Морган сбрасывает с себя наваждение, и, оттолкнув вампирку, с силой швыряет её спиной на ступеньки.

Она шипит, тянет к нему прозрачные руки, выставив когти, как кошка; силится встать, но Морган уже не видит этого, сбегает вниз, быстро осматривается, и открывает первую попавшуюся дверь. Комната пуста, и он уже хочет уйти оттуда и двигаться дальше, как что-то на полу привлекает его внимание.

Морган наклонился, посветил фонарём.
  
Волна удушья поднялась в груди, добралась до горла и сжала стальной петлёй. В висках громко и часто застучал пульс, и на мгновение даже в глазах потемнело, потому что мир рухнул, и это было всё. Для Рассел – всё. На полу лежал золотой крестик с камнем горы Голгофа!

Морган отрешённо поднял его и положил в карман. И вышел из комнаты.

В тёмном коридоре его поджидала голодная вампирка, он увернулся от удара, перебросил её через себя, и, выхватив из кармана фляжку, сорвал крышку и плеснул ей в лицо.

Она дико заорала, забилась на полу. Кожа пошла пузырями, начала оплавляться, сползать, будто её кислотой облили. А Морган и не смотрел на её агонию, даже не отметил этот эпизод в своём сознании, действовал машинально, на инстинктах. Голова была занята другим.

Он понимал, что это придётся делать ему, потому что шериф-то уж точно не сможет, а больше некому. А ему не хотелось, всё нутро орало против! Но больше некому. Всё кончено, она где-то крепко спит в одной из этих комнат, и в следующую ночь уже не проснётся человеком! И всё, что он может сделать теперь для нее – это. Быстро и безболезненно.

Ну, как же так, Рассел? Твою мать, ну как так? Перед глазами встало её серьёзное лицо, её глаза, её пухленькие детские губы. Рассел, я не хочу, Рассел!

И потому, что на душе у него было так скверно, Морган, открывая следующую дверь, решил, что ему кажется, что блазнится какая-то сцена из порнофильма. Так непривычно было узреть напарницу в чём мать родила в объятиях какого-то левого мужика на широкой кровати.

Морган поморгал несколько раз, помотал головой – видение не исчезало. Джордан Рассел, экс-подполковник с «Каллисто», офицер КСС, запрокинув назад голову, млела от поцелуев какого-то урода в подвале полуразрушенного завода, под землёй Марса! И ещё как млела! В движениях её рук чувствовалась отдача страсти, губы касались светлых волос любовника, тихие сладкие стоны вырывались из груди.



— Твою мать! – ахнул Морган. – Я по тебе уже поминки справил! Урыдался весь! А ты трахаешься тут!
    
И он уже собрался подойти и отвесить Расселовскому хахалю здоровенный поджопник, такая злость его разобрала, когда тот поднял голову, и испустил короткий, грозный рык.

В Моргановом сознании всё мгновенно встало на места. И Рассел, бесстыдно отдающаяся первому встречному, вновь обрела невинность и беззащитность девушки, попавшей в лапы к монстру.

Вампир был ужасен, белое лицо, белые волосы, красные глаза и рот, перемазанный кровью. Кровью Рассел, его напарницы! Ненависть бросилась в голову Моргану, такая сильная, что в горле встал комок.



— С-сука! – выдохнул он. – Отойди от неё! – и бросился на врага, но невидимая сила оторвала его от пола, подняла и отбросила назад, да так, что он с размаху ударился затылком о каменную стену.

— Говно! – процедил принц Георг, выпрямляясь и спрыгивая с кровати.

Морган теряя сознание, сползал на пол. Удар был очень силён, на стене остался кровавый след, затылочная кость, похоже, была разбита, и это было скверно, очень скверно, потому что он теперь ничем не мог помочь Рассел.
    
А хуже всего было то, что она смотрела на него, как на случайную и досадную помеху, потому что уже была частью его, этого чудовища. Она приподнялась на локте и сказала:

— Оставь его, Георг, иди ко мне!

— Рассел! – в последнем проблеске сознания простонал Морган. – Это же я!

— Ты – говно! – повторил принц Георг, поднимая спецагента за шиворот и легко держа на высоте руки, и с отвращением сплюнул кровяную слюну.

Моргана словно парализовало, он не мог поднять руку, не то, что ударить. А медное распятие валялось на полу, выпало из-за пояса. Он каким-то чудом продолжал сохранять остатки сознания, не проваливался в полный обморок, но понимал – теперь всё. Удовлетворённо оглядев его, принц Георг изрёк окончательное мнение:

— Говно на палочке! – и размахнулся, чтобы как следует садануть его об стену и убрать раз и навсегда со своей дороги эту какашку, как вдруг дёрнулся, глаза его широко распахнулись, ледяные железные пальцы разжались.

Он качнулся вперёд, простонав с изумлением и горечью: «Джордан!» и рухнул вниз лицом на каменный пол. Морган успел увидеть медный крест, торчащий из белой спины вампира, обнажённую и бледную, как смерть, Рассел, и наконец-то провалился в блаженный мир забытья.

     
Всё же он оказался поразительно живуч, и обморок его длился недолго. Холод цементного пола помог быстро прийти в себя. Морган со стоном открыл глаза, сел, потрогал разбитую голову. Стены и потолок качались, изображения двоились, троились. Рядом с ним валялись полусгнившие человеческие кости - то, что недавно было могущественным принцем Георгом, и неожиданно Моргана вывернуло на этот коричневый скелет таким сильным спазмом, что он едва не задохнулся.

Приступ рвоты принёс облегчение. Морган прокашлялся, вытерся, достал из-за пояса фляжку, в которой оставалось ещё немного святой воды и выпил её в два глотка. Головокружение постепенно проходило, и звон в ушах стихал. Чуть подальше на полу в беспамятстве лежала его напарница, но ещё, кажется, дышала. Морган подполз к ней.

— Рассел!
   
Она не отвечала. Морган повернул её голову на бок, осмотрел свежие следы укуса на шее, сокрушённо покачал головой. Достал из кармана свой золотой крестик и приложил его к ранкам. Её тело конвульсивно дёрнулось, она захрипела, замотала головой, руки вскинулись вверх, хватая скрюченными пальцами воздух.

— Слава Господу Иисусу и Приснодеве Марии! – вырвалось у Моргана.

Такая реакция означала только одно: это тело ещё можно было вернуть к жизни, можно!
     
Рассел билась так сильно, что ему пришлось сесть ей на ноги. Под золотым крестиком её плоть шипела и дымилась, будто металл был раскалённым, но раны затягивались, пока не превратились в струпные корочки. Тогда Морган убрал крестик в карман, медленно встал, постоял, глубоко дыша и пытаясь сохранить равновесие, потом поднял Рассел на руки и вышел с нею в коридор. Ему пришлось прислониться к стене, и снова отдышаться, хотя напарница была лёгонькой. Тут и нашёл его шериф.

— Морган! Агент Рассел! Что с ней? Почему она го… без одежды?

— На, возьми, — выдохнул Морган, чувствуя, что вновь теряет сознание и сунул Рассел, будто куклу, в руки шерифу, — сам не допру…

Шериф подхватил девушку на руки.

— Она жива? Ранена? Что с ней?

— Вампир укусил… А меня башкой об стенку стукнул, — выдохнул Морган, — были бы мозги, было бы сотрясение… Пошли… Её в больницу надо, крови потеряла много… Давай шериф, шевели булками, я за плечо тебя возьму, а то не дотопаю!

Подоспел кто-то из полицейских, подставил спецагенту плечо, поднялись по лестнице, вышли из подвала, а потом и из здания, на воздух.

— Где… остальные вампиры? – тяжело дыша, проговорил Морган.
      
На воздухе ему стало легче, он отпустил плечо полицейского, и шёл сам, пошатываясь из стороны в сторону, как пьяный.

— Мы уничтожили всех. Несколько наших ранено, но, вроде, все живы, — ответил шериф, — а Рассел что? Она не станет вампиром?

— Не станет, не станет, — уверил его Морган и бросив взгляд на обнажённое тело напарницы, хмыкнул, — а девочка-то словно фарфоровая, а, шериф? Талия, грудь…

— Господи, Морган! – начальник полиции даже сбился с шага и споткнулся. – Как вы можете… Да прикройте же её чем-нибудь!
     
Кто-то набросил на Рассел куртку, и шериф, благодарно кивнув ему, ускорил шаги. Драгоценные минуты стремительно уходили, и они по очереди несли её на руках, идя так быстро, как только можно. Добрались до выхода, сели в машину шерифа. Морган сидел на заднем сиденье, Рассел, так и не приходя в сознание, лежала у него на руках, и он, зажав пальцами её запястье, считал пульс. Шериф мчал машину к больнице.

Морган думал о том, что заставило такую красивую девушку избрать для себя карьеру военного, и через что она прошла там, на «Каллисто», что дослужилась до подполковника. Он знал, что за одну красивую задницу такое звание не дадут, даже за такую красивую, как у Рассел.
     
Он поправил укрывающую её куртку, машинально погладил её по голове и вдруг отчётливо понял, что она заступила на место Пагсли, погибшего его напарника, и принял это, как норму и осознал, что она стала так же нужна ему и дорога. И он никогда её не бросит, не подставит. «Ты только выкарабкайся, только выкарабкайся, Рассел!»
     
Шериф повернул голову и бросил на неё тревожный взгляд. Лицо его за эти несколько часов осунулось, глаза были наполнены усталостью и страданием.

— Ничего, коп! – улыбнулся Морган. – Прорвёмся!



Рассел сидела на кровати, свесив на пол босые ноги, и читала свежий выпуск «Марс-известий», время от времени поглядывая в окно. Оно выходило на юг, больничную палату заливал солнечный свет, ветер легонько трепал шторы, но на душе у спецагента КСС было противно. Хоть она несколько притерпелась уже к ровно подстриженному газону с розовой травой и красно-коричневым кустам во дворе больницы.

Оконные шторы были тёмно-розовыми, ковёр на полу – красным, обои на стенах бежевые с вишнёвым рисунком. "Помешались на красном," — уныло думала Рассел, с ненавистью глядя на казённую розовую сорочку, в которую была одета. В этом и заключаются минусы здравости рассудка. Когда ты в глубоком обмороке, тебя не раздражают ни цвета, ни звуки, ни люди.
     
В дверь постучали.

— Войдите! – отозвалась Рассел.

     
Дверь отворилась, и на пороге появился сияющий Морган. Эпитет «белый и пушистый» был к нему вполне применим. Одетый в белую рубашку с короткими рукавами и светлые брюки, со старательно зализанными назад волосами, чисто выбритый и пахнувший дорогим парфюмом, Морган вполне мог сойти за ангела, если бы в руках держал библию, а не пластиковую сумку, набитую апельсинами.

— Морган! – Рассел спрыгнула с кровати. – Ой, я так рада тебя видеть! Какой костюмчик пижонистый! – добавила она.

— Нормально выглядишь, — с некоторым разочарованием в голосе произнёс напарник, оглядывая её, - а я ожидал, что кроме бинтов, на тебе ничего не будет надето… Привет, Рассел!

— Здравствуй, Морган! – её глаза смеялись.

— Как ты себя чувствуешь? – напарник старательно придерживался обязательного в таком случае обмена любезностями.

— Хорошо. Но они меня тут держат целую неделю, наблюдают после гемотрансфузии.

— После чего...зии?

— После гемотрансфузии. Переливания крови.

— А! Так бы и сказала! — Морган без приглашения сел на кровать. — Ну, а сама-то ты как после этой … фузии?

— Да хорошо, говорю же. Только наблюдают, потому что при моей болезни могут быть непредвиденные осложнения, — пояснила Рассел.

— Я рад за тебя безмерно! – заявил Морган.

— Оно и видно! – фыркнула она. – Хоть бы раз позвонил!

— А я звонил! – возразил Морган. – А ты то выключена, то занята! Я в этом госпитале, между прочим, целых три дня лежал с сотрясением мозга! И когда выписался, заходил! А ты дрыхла, как слон!

— А что ж не разбудил?

— А меня медсестра попёрла! Сказала, тебе покой нужен. А ты тоже, Рассел, оклемалась, так могла бы и сама позвонить.

— А я звонила, — вид у напарницы был озадаченный, — так ты то выключен, то занят.

Морган неопределённо развёл руками, мол, ну, что ж, как-то так, что тут поделаешь. Потом вспомнил про свою сумку, и стал выкладывать её содержимое на столик, стоявший у окна.
      
Кроме апельсинов, которых там оказалось килограмма три, в сумке были две банки красной икры, печёночный паштет, плитки горького шоколада, пакетики со сливками, хорошая дорогая колбаса, гранаты и гранатовый сок.

— Морган, куда столько всего мне одной? – ахнула Рассел. – Тут бы всей больнице хватило!

— Ты, — напарник наставил на неё указательный палец, — сутки не приходила в сознание, потеряла цистерну крови, и доктор сказал, что тебе нужно усиленное питание и продукты, повышающие гемоглобин!

— Не настолько же усиленное!

— Рассел, — Морган сделал обиженное лицо, — я же специально попросил одного корешка, который как раз возвращался из Марокко, привезти оттуда апельсинов. Он надрывался, я надрывался…

— Ладно, съем, — поспешила успокоить его Рассел.
     
Морган оглядывал палату. Взгляд его остановился на букете орхидей, стоявших в вазе на тумбочке.

Глава одиннадцатая. Спустя три месяца

Обстановка приёмной директора четвёртого отдела Космической Секретной Службы выглядела скромно. У стены стоял диван для посетителей, подле него столик, у окна располагалось рабочее место секретаря, над которым висела обыкновенная картина обыкновенного земного пейзажа.

Под картиной восседала сама секретарша – пятидесятилетняя Мадам Бижю. Вообще-то её звали Жанна Готье, но за фанатичную страсть к броским блестящим украшениям, за которые она получала постоянные выговоры от руководства, служащие прозвали её Мадам Бижю.

Секретарша сегодня была не в духе, потому что не в духе был и шеф. В шарашку Уоррена Барри вчера нагрянуло с проверкой вышестоящее начальство и здорово натянуло его за отсутствие дисциплины в отделе. Шеф с самого утра носился по кабинетам и орал на подчинённых, грозя всех уволить и уехать жить в деревню, выращивать огород, как император римский, Диоклетиан.

Мадам Бижю, печатая какой-то приказ, исподволь косилась на пригнездившегося в углу на стуле агента Алексея Клычкова, круто облажавшегося на последнем задании и вызванного к шефу на ковёр. Клычков чесал лысую, как бильярдный шар, голову и печалился в предвкушении выволочки. 

На диване в ожидании разноса страдала разнополая парочка в капитанском звании. Эти двое облажались ещё по лету, и теперь нюхали пыль в архиве отдела.

Они, наклонившись вперёд, поставив локти на колени, и уткнув носы в скрещенные замком руки, сидели так в приёмной шефа уже почти час, однако, слабо надеясь на помилование.

Спустя ещё пару минут Морган поднял голову и, смачно дыхнув в лицо напарнице, осведомился:

— Сильно воняет?
    
По тому, как сморщила носик Рассел, Морган понял, что сильно. Обречённо вздохнул, и, вытащив из кармана жвачку, сунул в рот две подушечки, прежде метко выплюнув прежнюю порцию в мусорную корзину.

— Я так больше не могу, Рассел, — пожаловался он.

Она молча повернулась к нему, и, ещё раз оглядев его помятую фигуру, поправила воротник его комбинезона. Морган нервно шарахнулся в сторону. Рассел пожала плечами и отвернулась к окну.

— Ра-а-ассел! – занудно протянул напарник.

— Ну, что, Морган? – не выдержала она. – Что ты сидишь, ноешь? Чего ты ожидал? Кто всю ночь восьмого августа гонялся по городу за обкуренным байкером, насочиняв себе, что это демон ветра? И, в конце концов, разбил машину КСС? Кто двадцать первого августа посадил в участок мирного фермера, решив, что он держит у себя азотистые удобрения с целью производства тринитротолуола? Кто самовольно летал на Марс, надеясь найти живого вампира и притащить сюда, только непонятно, зачем? А про вчерашний день я даже и говорить не хочу! Мы должны делать свою работу и не рыпаться, а ты, наоборот, только осложняешь!

— Да я себя крысой архивной чувствую! – простонал Морган. – Тебе самой-то не надоело? Три месяца ковыряться в бумажках! Тебя по жизни трахает начальство, а ты только лыбишься! Тебя попёрли с «Каллисто» сюда, а отсюда в архив! Ты скоро будешь чистить сортиры, Рассел, с чем я тебя и поздравляю! Туда тебе и дорога!

Напарница, должно, обладала железной выдержкой, поскольку совершенно спокойно отозвалась на столь любезно нарисованную ей перспективу.

— Морган, я понимаю, что ты не на месте, понимаю, как ты переживаешь. Но пытаясь вернуть работу, ты делаешь одну глупость за другой. Зачем ты вчера нажрался в обеденный перерыв? И, мало того, что припёрся обратно в самый разгар проверки и нарвался на начальство, так ещё и притащил с собой стриптизёршу и заявил всем, что она ведьма!

Напарник неопределённо пожал плечами, комментировать с логической точки зрения свои вчерашние подвиги он не мог.

— Я буду очень стараться тебя отмазать, Морган, — пообещала Рассел, — но прошу тебя: остановись. Хватит. Всё встанет на свои места, ещё наездимся по Системе, наисследуемся паранормального. Жизнь длинная, а эти наши неприятности – мелочь, я тебя уверяю. Е-рун-да.

Морган взглянул в её бледное измученное лицо. Она заметно похудела за последний месяц, очень много курила, но ни разу не вспылила, ничем не обмолвилась о своих проблемах. Вовремя приходила на работу, аккуратно исполняла свои обязанности, и только глаза выдавали, что она переживает тяжелейший в своей жизни период. Морган неоднократно пытался осторожными намёками разузнать о её проблемах, предлагал свою помощь, но Рассел отвечала, что всё в порядке, ему показалось.
     
Их отношения после дела о вампирах стали партнёрско-приятельскими, но за пределы работы не выходили. Заканчивался рабочий день, и расходились в разные стороны. Не созванивались, не ездили куда–нибудь вместе на выходные, он ни разу не был у неё дома, и она у него тоже. Морган, тонко чувствующий женщин, видел, что Рассел сближаться с ним, больше, чем располагает для этого работа, не имеет потребностей, и сам попыток для сближения не делал.
     
И сейчас, взглянув в её спокойные цвета речной воды глаза, он подумал, ну, что он знал о ней, кроме нескольких сухих строчек биографии? Нет, Рассел не зануда, она имела такой опыт, проходила через такие испытания, в ней столько силы духа, твёрдости, ответственности, а он – тряпка, слюнтяй перед ней.


Устав ковыряться в бумагах, файлах, звонить и собирать информацию, Морган настолько отчаялся вернуть свою прежнюю работу, что хватался за любую нить. Всюду ему мерещилось паранормальное, необъяснимое, он мечтал столкнуться с чем-нибудь этаким, самому раскрыть какое-нибудь загадочное дело, а там Барри восстановит его, куда он денется на хрен, победителей не судят. Но, как назло, стояло такое затишье, что Морган, шляясь после работы по городу, сам выискивал, за что бы зацепиться. Но вместо крутых дел ему попадалась обычная лажа, заканчивающаяся скандалом и срамом на всю КСС.

Вот и вчерашний день. С утра им притащили кучу старых дел. Фигурировавшие в них лица давно заплатили свой долг обществу, отсидели положенные им сроки тюремного заключения и вышли на свободу. И нужно было прозванивать их и выяснять, чем же они в настоящий момент заняты.

Морган сначала выразил своё возмущение, заявив, что это работа полиции, а КСС не обязана заниматься подобными пустяками. А потом предрёк коллегам, что скоро они начнут проверять медицинские анализы душевнобольных. На что Рассел только бросила на него укоризненно-материнский взгляд и покачала головой. А в обеденный перерыв спецагент смылся в кабак, где нарубил тяпку, и вернулся обратно уже в три часа дня.

 Уоррен Барри как раз привёл комиссию в архив, когда туда ввалился Морган с висевшей у него на руке мертвецки пьяной стриптизёршей.

— На проверке документов, — объяснял Барри директору сети, — у нас работают Кейс Морган и Джордан Рассел, серьёзные, ответственные и компетентные сотрудники.

— Что-то не вижу никакого Моргана, — заметил директор неприязненно.

— Он ушёл за документами некоего Джеффа Тэтчера, — глазом не моргнув, соврала Рассел и улыбнулась с видом святой простоты.
     
И в этот самый момент дверь архива отворилась, и на пороге возник «ответственный и компетентный сотрудник»  в сопровождении высокой длинноногой девушки в полупрозрачной белой блузке и кожаных, очень коротких шортах.

— О! Вся мафия в сборе! – заявил Морган. – От-тлично! – его качало из стороны в сторону, и он цеплялся за свою подружку, чтобы не упасть. – А я скажу вам, что ваш архив, — тут он длинно и вычурно выругался, — а мы живём в век необъяснимого! Я вам ведьму привёл, чтоб вы поверили, козлы!
     
Рассел на своём рабочем месте схватилась за голову.



— Д-да! – заявила стриптизёрша. – Я ведьма! Потомственная! Могу лечить болезни, снимать и насылать порчу, — она принялась загибать пальцы, — гадать на картах и предсказывать будущее!

— Вот! – обрадованно закричал Морган. – Сама призналась! Сначала мы её допросим, а потом сожгём на костре!

— Я тебя сейчас поцелую, капитан! – пообещала стриптизёрша в ответ на столь чудесно нарисованную перспективу.
      
Но спецагент лишил себя столь чудного подарка судьбы, мешком свалившись на пол.



— Вон отсюда! – заорал, наконец, обретя дар речи, Уоррен Барри. – Ты уволен, паршивец!
     
Стриптизёрша скользнула мутным взглядом по фигуре Моргана, пыльной тряпкой валяющейся на полу и сумела сообразить, что тут ей не обломится, но быстро нашла выход.

— Тогда я поцелую тебя! – заявила она, и, подскочив к Уоррену Барри, повисла на нём, алчно впившись губами в его рот.

Со стороны Моргана никаких претензий не последовало, он уютно свернулся клубочком, подтянул колени к животу и трубно захрапел. Директор всей КСС, строгий полненький дядечка с пробором в волосах и аккуратной бородкой, круглыми глазами обозрел весь этот дурдом и неожиданно для всех зашёлся визгливым бабьим смехом.  
     
Тревор Макдауэлл на своём рабочем месте сидел весь красный, оскалившись, словно у него болел живот и трясся от беззвучного хохота. Ален Спарк, второй архивариус, по–свинячьи хрюкал, спрятав лицо за пластиковой папкой. Серьёзность сохраняла одна только Рассел, ясно понимая, что теперь будет. Барри, наконец, отклеил от себя девицу, отдышался и изрёк:

— Невозможно работать! Агент Рассел, завтра на работу без опоздания и сразу ко мне. Оба! – и, изо всех сил стараясь сохранять независимый, исполненный собственного достоинства вид, покинул архив.
      
Следом за ним, держась за живот, и не выпуская из рук тетради для заметок, спотыкаясь, выбежал директор. На его аккуратную бородку падали слёзы смеха.

Вызвали медпомощь и отвезли стриптизёршу в вытрезвитель. А специальный агент КСС спал на полу ещё два часа, на протяжении которых его тщетно пыталась добудиться напарница. К концу рабочего дня ей это удалось, пастообразное тело Моргана отскребли от пола, отряхнули, посадили в машину и транспортировали домой. Таким насыщенным был вчерашний день.

 Морган глянул на напарницу. Да, ему бы её выдержку. Её-то уж точно ничто не заставит напиться до потери сознания. Рассел повернулась к нему. В её усталом взгляде было странное выражение.

— Морган, — сказала она, — понимаю, не ко времени и не к месту, но я хочу сделать тебе подарок.

 Она извлекла из кармана изящный никелированный брелок для ключей и протянула его Моргану. Он взял, повертел в руках, рассматривая маленькую фигурку крылатой лошади в красивой чернёной сбруе с длинным рогом на лбу.


— Это единорог, — пояснила Рассел, — высший символ духовной чистоты, стремления к цели, высоких идеалов. Талисман на счастье. На «Каллисто» такие брелки символизировали партнёрство, мы менялись ими с друзьями, и брали на удачу перед каждым вылетом.

Глава двенадцатая. Грязь из канализации

Новое задание им дали уже утром следующего дня. Далеко лететь не надо было — события, с толку сбившие полицию, происходили на северном побережье Новой Зеландии, и расклад их был до смешного прост.

Началось всё с того, что из маленького рыбацкого городка Иенсена позвонил в районную полицию плачущий восьмилетний мальчик и сообщил, что грязь из канализации утащила всех его родных - маму, папу и брата. Обещая надрать мальчишке задницу, в Иенсен выехал полицейский отряд, и каково же было его удивление, когда они не обнаружили ни самого мальчика, устроившего весь этот, по их мнению, розыгрыш, ни остальных жителей шестнадцати домов, всего более тридцати человек! Посёлок был пуст, абсолютно пуст!

А дальше лейтенант Вазовски связался с комиссаром районной полиции и срывающимся голосом орал в телефон: «Оно всех убьёт! Никто не спасётся! Не пускайте сюда никого! Сожгите Иенсен, взорвите его, сравняйте с землёй!», после чего связь прервалась. Оцепив городок, копы молча смотрели на мёртвые окна пустых домов, из которых таинственным образом исчезли больше тридцати человек гражданских и целый полицейский отряд. Никто не решался приблизиться к городку, и лучшее, что придумали местные служители закона – это связаться с КСС.

    
Морган рвал и метал. Время идёт, задание получено, а Рассел так и не соизволила явиться на работу. От вчерашнего восхищения её выдержкой и силой духа не осталось и следа. Да и чем он восхищался? Она служила на «Каллисто»? Можно подумать, он и сам не мог бы там служить, если бы захотел! Героиня! Небось, перепилась вчера с директором, вспоминая свои ратные подвиги!
     
Морган ходил из угла в угол по кабинету, накручивая себя больше и больше. Телефон Рассел не отвечал. Что делать-то оставалось? Одному, что ли, лететь в Новую Зеландию? Или, может быть, сходить к шефу, поспрашивать, может, знает, где она?
     
И покуда он так определялся, дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась его напарница.
    
Морган окинул её беглым взглядом – ну, точно! С похмелья! Нет, он знал, что она давно и прочно курит, но табаком от неё никогда не пахло. Утром она входила в кабинет, распространяя лёгкий аромат туалетной воды «Летний ливень», и ещё смесь каких-то свежих запахов геля для душа и шампуня, но сейчас от неё просто несло, разило, воняло табачищем до такой степени, словно она искурила целый блок сигарет. Нос у неё покраснел, распух, ноздри воспалились, как у нюхачки кокса. А запах сигарет – более применимо слово «смог» - был настолько ядрёным, что Морган расчихался.

— Здравствуй, Рассел, — сладеньким голоском произнёс он, вытирая нос.
   
Она посмотрела сквозь него (таким же взглядом можно было обратиться к стенке) и, нахмурив лоб, выпустила прядь волос из причёски, теребя её в руке и словно что-то вспоминая.
   
Вошла в кабинет, (Морган сразу отметил, какая у неё стала тяжёлая походка), подошла к столу, машинально открыла зачем-то один из ящиков, захлопнула. Взгляд у неё был совершенно невменяемый, и это взбесило Моргана. Не можешь пить – не пей! Он-то с любого бодуна соображает хоть немного.

— Ра-а-ассел! – с приторной ехидцей протянул он. – Работать будем, или как?
    
Она оставила в покое свои волосы, почесала переносицу и посмотрела на Моргана как будто с некоторым удивлением.

— Твою мать! – прорвало его. – Нам дали новое задание, мы восстановлены в полномочиях секретных агентов, а ты являешься на работу в половине десятого!
   
Рассел ещё несколько секунд отрешённо смотрела на разгневанного напарника, потом очнулась от своего странного транса и сказала спокойно и жёстко:

— Морган, сегодня в шесть часов утра умер от рака лёгких мой друг. Если ты вякнешь ещё хоть слово по поводу моего опоздания, я найду, чем заткнуть тебе пасть.

Господи-боги, да что ж за полоса несчастий-то! Морган подошёл к напарнице и нерешительно обнял её закаменевшие плечи.

— Я не знал, прости… Соболезную, Рассел. Очень тебя понимаю, — всё это звучало банально, но в такой ситуации утешить человека трудно, — я сейчас схожу к Барри, напишу объяснительную, а ты поезжай домой, хорошо?

— Нет, Морган, — Рассел аккуратно отстранила сильные руки напарника, хотя в этот момент ей больше всего хотелось завыть по-бабьи и прижаться к ним лбом, — мне так легче, в работе… Ты сказал, нам дали задание? Поехали, расскажешь по дороге.

— А может, всё–таки лучше…

Она вымученно улыбнулась.

— Я уже собралась. Поехали.

Но её бледное лицо, воспалённый взгляд и в нервном тике вздрагивающая левая бровь говорили об обратном. Морган вытащил из кармана небольшую плоскую фляжку, открутил крышечку и сказал:

— Выпей глоточек.

— Спасибо, Морган, не надо, - отказалась она, - я покурю лучше. Поехали, — и пошла к двери.

Морган пожал плечами и поспешил за ней. Шёл, смотрел ей в спину и думал: «Разве можно так глубоко прятать в себе свою боль? Подойти бы к ней сейчас, обнять её, прижать к себе, такую беззащитную, худенькую… Да разве она поймёт? Железная Рассел. Откуда в ней столько мужества?»

Меньше, чем за час долетели на скоростном самолёте до Окленда. В дороге Морган рассказал напарнице о странном происшествии в новозеландском рыбацком посёлке, Рассел внимательно выслушала, но никакой версии не предложила. Погрузилась в раздумье, и он ей не мешал.
    
В аэропорту их встретил шериф и довёз до Иенсена. Это время года на северном побережье Новой Зеландии соответствовало началу мая в Нью – Йорке, но погода не спешила побаловать своих американских гостей.
    
Серенькое сумрачное небо, моросящий дождь, и под стать погоде настроение полицейского отряда, уже полдня державшего в оцеплении рыбацкий городок, со стороны которого не доносилось ни звука.
    
Кратко расспросив копов, Рассел подняла глаза на напарника.

— Нужно идти туда, Морган.

— У тебя есть план? – спросил он.

— Приблизительно… — она сунула в рот сигарету, и к ней тут же услужливо протянулись мужские руки с зажигалками.
     
Рассел вопросительно оглядела новозеландских джентльменов, галантность коих в глазах Моргана выглядела просто смешно, и, чтобы никого не обидеть, прикурила от своей зажигалки.
    
Игнорируя разочарование на лицах полицейских, Рассел изложила свою версию:

— У меня химико-биологическое образование… И я предполагаю, что та грязь из канализации, о которой говорил мальчик, - органическая кислота или сильное щелочное соединение… — она сделала над собой усилие и спокойно закончила, — обладающее разумом и питающееся протоплазмой.

«О, какие версии стала рожать твоя светлая головушка, Рассел! – удовлетворённо подумал Морган. – Вчерашнее чтение старых отчётов не прошло даром!»

Повисла эффектная пауза. На лицах полицейских одновременно отразилось идиотское недоумение, затем смесь презрения и жалости, после чего окрестности Иенсена огласились сочным хохотом.

— Заткнитесь, дурачьё! – оборвал веселье ледяной тон Моргана.

— Да вы что, — вскипел шериф, — вместе из одной психушки сбежали? Разумное щелочное соединение, пожирающее людей?

— О Живой Туманности вы, надеюсь, слышали? – холодно осведомился спецагент.

— Мы на Земле, капитан! – напомнил шериф.

— Это может быть что угодно, — отрезала Рассел, — продукт распада бытовых отходов, результат чьих-то химических опытов! Бесследно исчезли более тридцати человек! А куда, знает только тварь, сидящая сейчас в канализации!

— По вашей версии она сожрала их? – уже без иронии в голосе спросил шериф.

— Или растворила, — закончила Рассел, — сейчас мы пойдём туда, потому что, чтобы знать, как её уничтожить, нужно её хотя бы увидеть. А ещё лучше, взять образец на пробу. Если это возможно. Нам нужно прикрытие – двое-трое. Держаться подальше от моек, ванн, унитазов, всяких сливов и канализационных люков.

— Ладно, — шериф нервным жестом поправил воротничок формы, — я дам вам троих идиотов, которые согласятся туда лезть. Ладно. Только объясните по-человечески, что вы намерены делать?

— Хорошо, — кивнула Рассел, — объясню. Сначала я подойду к ближайшему от меня канализационному люку. Потом открою крышку. Потом осторожно загляну внутрь. Потом опущу туда, в люк на верёвке кусок мяса – уж подумайте, где его достать. Если моя догадка верна, и тварь питается протоплазмой, она схватит приманку. А мы успеем её разглядеть, хоть узнаем, что она такое из себя представляет. Дальше будем сообща решать, как её изловить и уничтожить.

— Агент Рассел, если вы так любите рыбалку, то зачем же портить удовольствие? Поедемте, я вам такие места покажу! – по второму кругу понесло шерифа.

— Я с глубочайшим интересом выслушаю ваше предложение, сэр, — спокойно отозвалась Рассел и в упор посмотрела на начальника полиции тем отрешённым, «нездешним» взглядом «русалочьих» своих глаз.
    
Шериф неожиданно опустил взгляд и растерянно пробормотал:

— Да нет у меня никакой версии.

— Значит, — торжествующе усмехнулась Рассел, — единственной разумной и единственной предложенной остаётся моя. Так где ваши добровольцы, сэр? Кто со мной? Кто со мной, тот герой.

Морган изумлённо воззрился на неё. Кто это сказал? Кто так шуткует? Его напарница? Рассел, которая утром потеряла друга? Может, он чего-то не понимает в этой жизни?
     
Его миропонимание было устроено проще. И тип людей, подобных Рассел, был ему непонятен. Открытый, бесхитростный, он своей душой не мог уразуметь, как можно шутить, когда внутри всё криком кричит от боли. Это величие духа? Зачем? Для кого? Кто оценит? Понты это всё, жалкие и ненужные понты.
     
И зря ты всё это, Рассел. Пытаешься показать, какая ты сильная и сдержанная? Поплакала бы лучше, поорала, морду бы кому-нибудь набила. И тебе легче, и мы бы поняли, не сомневайся.

— Паркет, Тэтчер, со мной, — приказал шериф.
    
Ага, сам решил полюбоваться. Двое полицейских подошли к шерифу. Рассел окинула их взглядом – один, плотный, коренастый лениво жевал жвачку. Другой, похожий на сушёную вишню с глазами навыкате, тоже, особого страха не выражал. В её гипотезу они не верили, это ясно было.

— Ладно, пошли, — сказала она, и потопала, не оглядываясь, к посёлку.