Противостояние

Пролог

Бриана Кармен

–Ты справишься, – прошептала я своему отражению. – Ты должна.

Дорога до зала была пыткой. Каждый светофор, каждая пробка заставляли моё сердце биться о рёбра с такой силой, что, казалось, они вот-вот треснут. В ушах гудела кровь. Я сжимала руль так, что побелели костяшки, уже скрытые под бинтами. В голове прокручивался план: зайти, найти Леона, сделать это быстро, пока все будут смотреть в октагон. А потом — шаг в клетку. Шаг в неизвестность.

Гул голосов, крики, улюлюканье — всё смешалось в один сплошной, давящий на уши шум. Сквозь толпу зрителей, облепивших клетку, я видела лишь край октагона. Там, под слепящим светом прожекторов, уже кипела жизнь. Или смерть.

Я пробиралась вдоль стены, стараясь держаться в тени. Никто не обращал на меня внимания — все взгляды были прикованы к рингу. Мои глаза шарили по помещению в поисках одной цели. И я нашла его. Леон стоял у самого входа в клетку, разминая свои чудовищные плечи. Мясник. Даже со спины он внушал ужас. Гора мышц, покрытая сеткой шрамов, короткая бычья шея, лысый череп, поблескивающий в свете прожекторов. Рядом с ним суетились секунданты, подавая воду, поправляя перчатки.

–Леон, – мой голос прозвучал неожиданно твёрдо.

Он обернулся. Его маленькие, глубоко посаженные глазки скользнули по мне, сначала равнодушно, а потом с лёгким интересом. Он узнал дочь Кармена.

–Чего тебе, мелюзга? – пробасил он, скаля в усмешке щербатые зубы. – Не видишь, я занят? Или папаша прислал передать, чтобы я не сильно калечил твоего дружка?

Он заржал, довольный своей шуткой. Его секунданты захихикали следом.

Я улыбнулась. Спокойно, даже ласково. Шагнула к нему ещё на полшага, почти вплотную. Потянулась к его уху, как будто хотела сказать что-то по секрету.

–Я пришла передать кое-что лично, – прошептала я, вынимая руку из кармана.

Он даже не понял, что произошло. Тупое удивление на его лице сменилось гримасой боли, когда узкое лезвие вошло ему под рёбра, ровно туда, где не защищали мышцы. Я сделала это быстро, как учил меня когда-то старый тренер — "бей резко, бей неожиданно, и противник упадет, даже не поняв, что умер". Это был не смертельный удар, но достаточно глубокий, чтобы вырубить его надолго.

Леон захрипел, схватился за бок и начал оседать, заливая пол чем-то тёмным и липким. Его секунданты застыли в ступоре, разинув рты.

–Вызывайте скорую, идиоты, – бросила я им, вытирая лезвие о штанину джинсов Леона. Нож исчез обратно в кармане.

А потом я развернулась и, не глядя по сторонам, пошла к клетке. Толпа передо мной расступалась сама собой. Кто-то взревел, кто-то выругался, кто-то попытался схватить за руку, но я стряхнула его, как надоедливую муху. В ушах шумело, перед глазами всё плыло, но внутри меня горел ровный, холодный огонь.

Я подошла к дверце клетки. Стальной лязг засова показался мне оглушительным. Я толкнула дверцу, и она со скрежетом отъехала в сторону.

Тишина. Мгновенная, вакуумная тишина, разорвавшая гул толпы. Все смотрели на меня. На ринге, в центре октагона, стоял Эмиль.

Он был в своих красных шортах, с голым торсом, перевитым тугими мышцами, блестящими от пота. Его руки, уже замотанные в бинты, висели вдоль тела. Он смотрел на меня. И в его глазах я увидела всё: шок, неверие, а потом — вспышку чего-то такого тёмного и страшного, что у меня перехватило дыхание. Это был не страх. Это был гнев. Гнев, смешанный с отчаянием.

–Какого чёрта ты здесь делаешь? – его голос прозвучал хрипло, но в этой тишине его услышали все.

Я шагнула внутрь клетки, и дверца с лязгом захлопнулась за моей спиной. Этот звук был похож на удар тюремной решётки.

–Твой противник не выйдет, – сказала я громко, чтобы слышали и судьи, и зрители, и он. – Я займу его место.

Эмиль дёрнулся, как от пощёчины. Он сделал шаг ко мне, сжав кулаки.

–Ты с ума сошла? Убирайся отсюда! Немедленно! – зашипел он, подходя почти вплотную. Я чувствовала жар его тела, запах его пота, смешанный с запахом крови, витавшим в воздухе. – Бриана, уходи, пока я тебя силком не вышвырнул! Это не шутки!

–Я никогда не шучу, Эмиль, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Ты знаешь. Ты же меня знаешь.

Он замер. Его взгляд метался по моему лицу, ища в нём признаки безумия, надеясь, что это какой-то чудовищный розыгрыш. Но он не находил. Потому что безумия не было. Была только сталь.

–Зачем? – выдохнул он одними губами.

–Чтобы ты не делал этого ради меня, – прошептала я в ответ. – Чтобы ты жил.

Наши взгляды скрестились. И в этот момент судья, опомнившись, объявил в микрофон, что в связи с непредвиденными обстоятельствами, в бой вступает новый боец.

Эмиль отшатнулся от меня, как от огня. Его лицо стало непроницаемым. Маска, которую я так хорошо знала, упала на место. Он отошел в свой угол, не сводя с меня глаз. Взгляд его был тяжёлым, как свинец. Он сделал вид, что не удивлён, что так и было задумано. Но я видела. Я видела, как дрогнули его ресницы, как побелели костяшки, когда он сжал кулаки. Он не знал. И теперь он ненавидел меня за это.

Я тоже не знала. Мне никто не сказал и я сделала по своему.

Гонг.

Звук ударил по нервам, как разорвавшаяся бомба. Я выдохнула, вошла в стойку. Время остановилось. Остались только я, он и клетка.

Эмиль двинулся на меня. Не так, как он двигался в спаррингах, когда мы дурачились. По-другому. Жестко, профессионально, смертельно опасно. Он бил меня не как друга, не как любимую девушку. Он бил меня как противника, который посмел выйти на его ринг и поставить под угрозу его план, его жертву.

Первый удар пришёлся в корпус. Я уклонилась, но недостаточно быстро — костяшки его кулака проехались по рёбрам, оставляя жгучую боль. Второй — в голову. Я блокировала, но от силы удара зазвенело в ушах. Он был быстрее, сильнее, злее. Каждое его движение было пропитано яростью. Он не щадил меня. Он хотел, чтобы я ушла. Хотел выбить из меня эту дурь.