Провинциалка и мажор

Глава 1

**Глава 1**

Солнечные лучи весело пляшут на белых листах списков зачисленных, приколотых у входа в приёмную комиссию факультета психологии МГУ. Абитуриенты толпятся вокруг, словно стая взволнованных птиц. Кто-то пронзительно вскрикивает от радости и бросается обнимать родных, кто-то стоит с побелевшим лицом, судорожно перечитывая строчки снова и снова.

Я стою неподвижно, будто меня пригвоздили к горячему асфальту. Сердце колотится где-то в горле, готовое вырваться наружу. Глаза лихорадочно бегают по строчкам: первый список… второй… третий… Пальцы до боли сжимают край старой хлопковой футболки. Моей фамилии нет. Ни в одном.

Я подаюсь вперёд, не веря своим глазам. Перечитываю ещё раз — от первой до последней строчки. В груди что-то рвётся.

Этого не может быть.

Два года я жила только этой мечтой. Два года зубрила ночи напролёт, отказывала себе во всём, только чтобы оказаться здесь. Высокие баллы ЕГЭ, творческий конкурс, собеседование — всё сдала на отлично. У меня были шансы. Реальные. А теперь…

В груди распускается чёрная, ледяная дыра. Она засасывает всё: надежду, силы, смысл жизни. Ни злости, ни возмущения — только тяжёлая, тупая боль и пустота, от которой холодеют кончики пальцев. Всё кончено. Моя мечта только что умерла прямо у меня на глазах.

Теперь меня ждёт только возвращение в Нефтегорск. В серые пятиэтажки, в вечно пьяные драки под окнами, в душную квартиру, где мама уже подобрала мне «жениха», которому нужна хорошая жена для работы на ферме. Жизнь, от которой я так отчаянно пыталась сбежать.

Колени предательски дрожат. К горлу подкатывает тошнота — горькая, едкая. Я пошатываюсь и медленно бреду прочь, не разбирая дороги. Лишь бы подальше от этих счастливых лиц, от их смеха, от этого проклятого здания, которое только что раздавило мою будущую жизнь.

Ноги несут меня по Моховой улице. Московский шум обволакивает, словно через толстый слой ваты: гудки машин, обрывки чужих разговоров, далёкая музыка. Я прохожу мимо величественного Манежа, но мне уже всё равно. Красная площадь встречает привычной сутолокой и гулом голосов. Люди спешат по своим делам, а я бреду среди них, как призрак.

Я сворачиваю в Александровский сад. Сколько раз я представляла, как буду сидеть здесь весной на лавочке с конспектами, вдыхать запах цветущей сирени и любоваться красными стенами Кремля… Эта картинка грела меня долгие зимние вечера в моей крошечной комнате в Нефтегорске. Теперь она режет по живому, как нож.

Слёзы жгут глаза. Я смахиваю их рукавом, но они всё равно текут. Горячие, солёные, неостановимые. Ноги сами несут меня дальше — на Красную площадь.

Здесь я всегда покупала фирменное мороженое в ГУМе — сладкий вафельный стаканчик, который таял на языке. Каждый раз, когда приезжала в Москву, я клялась себе, что скоро буду делать это уже как студентка, как своя. Как девушка, у которой есть будущее в этом городе.

Сейчас от этой мысли становится только хуже. Грудь сжимает так, что трудно вдохнуть.

Я сворачиваю на Никольскую — одну из самых красивых улиц центра. Старинная брусчатка под кедами, уютные кофейни с плетёными стульчиками, фасады, украшенные иллюминацией. Здесь я мечтала назначать встречи с однокурсниками, болтать за чашкой капучино после пар, а по вечерам после удачных экзаменов забегать в сидрерию и отмечать с друзьями бокалом игристого. Всё это теперь никогда не случится.

Слёзы душат меня. Я иду, почти ничего не видя перед собой, и внезапно понимаю, что ноги сами привели меня на Лубянскую площадь.

Здесь я всегда любила забегать в «Детский мир» — бродить между яркими полками, смотреть на плюшевых медведей и втайне представлять, как когда-нибудь приведу сюда своих детей. А потом заходила в «Библио-Глобус», перебирала новинки по психологии и чувствовала себя уже почти студенткой.

Что теперь?

Только возвращение домой. В беспросветное провинциальное болото. В серость, скуку и ощущение, что жизнь прошла мимо.

Горло сжимает спазм. Я останавливаюсь посреди площади, зажмуриваюсь и больше не пытаюсь сдерживать рыдания. Слёзы текут ручьями, плечи трясутся. Я одна в этом огромном, равнодушном городе. Совсем одна.

В какой-то момент ноги сами делают шаг. Потом ещё один. Я выхожу на проезжую часть, не открывая глаз, не видя ничего вокруг. В ушах только собственный всхлип и бешеный стук сердца.

Истошный визг тормозов разрывает воздух.

Что-то тяжёлое с силой врезается в меня, отбрасывая в сторону, как тряпичную куклу. Острая боль пронзает всё тело — от рёбер до колен. Я вскрикиваю и падаю на асфальт. Мир кружится. В ушах звенит.

Сквозь этот звон доносится яростный мужской голос:

— Твою мать! Ты что творишь, дура малолетняя?! Жить надоело — иди с крыши прыгай, но не смей под колёса бросаться! Из-за тебя, идиотки, чуть в аварию не влетел!

Надо мной нависает высокая мужская фигура, закрывая солнце. Я сощуриваюсь, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь слёзы и боль.

Точёные скулы. Пронзительные синие глаза. Волевой подбородок. Он невероятно красив — как античный бог, сошедший с картинки. Но сейчас его идеальное лицо искажено чистой яростью.