Прямая видимость

Глава 1. Спецучилище

Смог от природных пожаров спал, Москва остывает от изнурительной жары, до рассвета осталось не больше часа: пробки рассеялись, честные трудяги отдыхают, поезда и те, кажется, стараются меньше стучать железными колёсами по рельсовым стыкам. Но в высоком правительственном кабинете, недавно созданного «Министерства воспитания и патриотизма» (МВП) работа кипит, беспрерывная деятельность чиновников пошла на вторые сутки! В помещении не стихающий ропот, шелест бумаги, точнее — документов, то и дело передаваемых из рук в руки; звенят ложки в стеклянной таре с подстаканниками, часто падают дорогие авторучки на недешёвый ковёр. Под монотонную ауру, самого взрослого человека всё-таки сморило — засопел; его никто не тревожит, он действительно много сделал и устал, без шуток.

Наконец, раздался звонок «красного телефона».

Относительно молодой министр МВП — Корольков Виталий Павлович, бегло оглядев соратников из ГУФСИН, МВД, Минобороны и Минобрнауки, поднялся с кресла и, дрожащей от волнения рукой, снял трубку.

— Что решили, даём шанс оступившимся? — Поинтересовался с той стороны провода, знакомый целому земному шару голос.

— Так точно! Мы всё определили, пришли к согласию с коллегами… осталось уточнить детали, в частности, в каком регионе открывать училище? В кандидатах оставили три города из разных областей.

— Берите Ростовскую.

Хоть человек «из телефона» и произнёс это тоном, не терпящим препирательств, министр «МВП», вероятно, плохо соображая от перегрузки, уточнил:

— Почему именно там?

— Видите ли, — дружелюбно отозвался начальник начальников, — ввиду известных событий, эту область ныне знает весь мир. И помните — это ваша личная идея, в случае успеха — ждите награды! Достойной награды. В случае неудачи… одной отставкой не отделаетесь.

— У нас всё получится, я уверен!

— Это хорошо, что вы решительно настроены. Жду документы. — Выдержав паузу, верховный попрощался, — до свидания. — Короткие гудки.

Положив трубку, Виталий Павлович обратился к коллеге из Минобороны:

— Что ж, готовьте свою, заброшенную часть из Водопьяновска к приёму первых курсантов.

— Сделаем!

Той ночью… скорее, тем утром, в казённом кабинете решалось, на чью сторону пойдёт перевес в давно начавшейся, мировой, медийной войне.

Несколько ранее энергичный и полный энтузиазма начальник «Министерства воспитания и патриотизма» внёс неординарное предложение лично президенту, — «На фоне того, что Россия, во многом незаслуженно, имеет в мире статус „каторжной“ страны, её до сих пор попинают прошлым с пресловутыми ИТЛ, Сталиным, Иваном Грозным и т. д. забывая при этом упоминать про свои „ФБТ“ и „Алькатрас“, предлагаю создать у нас в стране экспериментальную колонию для преступниц. Для тех гражданок, кто совершили ошибку молодости, попали в пенитенциарные учреждения для несовершеннолетних. Только мы должны создать колонию, где слово „исправительная“ — водрузится не пустым, а самым прямым и важным термином, её сутью! Иными словами, после обучения в нашем экспериментальном училище, девушки, а в случае успеха мы включим в программу и мужчин, пройдя определённые воспитательные меры, смогут жить полноценной жизнью, вплоть до поступления на службу в МВД или армию, невзирая на прошлые судимости. Станем переводить узниц, достигших совершеннолетия, не в колонию для взрослых (естественно, если срок осуждения не истекал ранее совершеннолетия), а к нам! Приоденем их в армейскую форму, примемся обучать по спецпрограмме, по воинскому уставу, вести активную воспитательно-трудовую и образовательную работы. Прикрепим к ним как сотрудников и сотрудниц из ГУФСИН, так и воспитателей из категории военнослужащих. Конечно, деталей и нюансов выпадет много… если вы одобрите моё решение, я берусь их тщательно проработать в максимально сжатые сроки!»

Глава государства подумал несколько дней, посоветовался с близким окружением и дал добро.

Разумеется, брать в новое учреждение собирались далеко не всех, решили начать именно с девушек, тех, что совершили преступления в несовершеннолетнем возрасте (после подняли планку поступления до 20 лет). Оправдывалось это так: человек, идя на глупость, утрировано говоря, — в шестнадцать, к двадцати трём годам может в корне измениться, стать новой личностью! Но оплошность, сделанная в юности, когда за поступки отвечает не разум, а бурные гормоны, в нашем случае — это заработанная статья, оно закрывает многие двери перед вчерашней арестанткой. Жизнь, на многие годы, особенно после «ИК», часто даёт крен, и изменить будущее — нельзя, причём — это без срока давности. Вот и решил министр МВП дать «опальным» девочкам шанс, создать некую «колонию-гибрид», совместив «исправление и наказание» с военным училищем. Неординарная задумка сопряжена со множеством трудностей, однако обо всех тонкостях выяснится по ходу повествования.

За славным городом Водопьяновском, известным дивной историей, как казачьей, военной, милицейской, так и, к сожалению, криминальной, находится брошенная с развалом СССР армейская часть. В «лихие» годы она подверглась знатному мародёрству, сперва от самих расформированных и брошенных на произвол судьбы служивых, вытащивших всё, до последнего противогаза, затем от местных алкоголиков и тунеядцев, сдавших на металлолом даже арматуру из бетонных заборов. Некогда стратегические строения разбирались «на кирпичи» юркими «бизнесменами» малого пошиба. Добили в прошлом образцовую часть бездомные, жившие там кучками, да наркоманы с малолетками и сектантами. Что поделать? Такое время стояло на дворе: «90 — е».

Глава 2. Добро пожаловать!

Старохватов прошёл медкомиссию и прочие, бюрократические процедуры для поступления на службу в рекордные сроки. Уже 25 — го августа он находился на рабочем месте, снова примерил военную форму, уже нового образца (смешанные пиксель и флора), на которой из привычного для Богдана остались погоны капитана (он не сразу получил обещанного «майора»).

Жить в Водопьяновске у мамы с её супругом Старохватов отказался, «отчим» хоть мужик мировой, и отношения у него с мамой чисто плутонические (немолодые уже), мешать их счастью офицер не захотел — поселился в училище, в своём новом кабинете. В чём, кстати, имелись огромные плюсы! Нашлось время до прибытия курсанток досконально изучить учебный корпус, особенно волновал капитана второй этаж, его левое крыло, где планируют разместить девушек, правое же крыло ограждалось стальной решёткой и запиралось на ключ, туда в будущем собираются определять пополнение.

Ротный облазил вверенное ему помещение буквально по миллиметру, заранее прикидывал места, где могут спрятаться его подчинённые, делать разного рода тайники с запрещёнными предметами и тому подобное. Также Богдан предложил внести некоторые изменения относительно обстановки спально-строевого помещения и разных мелочей, навроде, как поставить на дверь его кабинета дополнительно к стандартному замку — электронный, в целях безопасности. Капитан не имел дела с ранее осуждёнными в малолетнем возрасте девушками, потому по умолчанию относился к будущим подопечным, как к взрослым, матёрым уголовникам, умеющим всё и вся — вдруг «медвежатник», серди них попадётся? Тем более, канцелярия — единственное помещение в корпусе, где на окнах отсутствуют решётки, — «На случай пожара?», — думал ротный воспитатель, хотя причина может крыться и в ином. Позднее «трюк» с электронными замками внедрили по всему училищу, в том числе и на воротах корпусов — это снимало ряд проблем, таких, как перемещение офицеров снабжения (или иного персонала), того же Керимова, по разным подразделениям. В дневное время сотрудник «спецобъекта» мог открыть ворота электронным ключом и не беспокоить дежурных, в ночной период же все двери запираются на стандартный, железный замок.

Кабинет командира роты (предполагается, что в его подчинение на первый год войдёт не больше десяти человек) оказался вполне уютным, просторным, не таким, конечно, как у генерала, тем не менее жить здесь можно смело! Что Старохватов, проведя перестановку по своему вкусу (при помощи Рената) и сделал.

За пару дней Богдан успел познакомиться почти со всем коллективом, за исключением батальона охраны. В первую очередь с непосредственной помощницей — старшиной (звание) ФСИН Белко́вой Инной Геннадьевной, формально та числится заместителем командира взвода, до получения ей первого сентября специального звания «Младший лейтенант», тогда она станет полноправным взводным. Белкова — женщина тридцати лет, крупного телосложения, достаточно высокая (175 см), стрижка под мальчика, голос имеет басистый, вполне командирский; сама она бойкая, можно сказать — данная профессия Инне к лицу! Служила ранее во «взрослой» (женской) колонии контролёром. С коллегами достаточно мягкая, улыбчивая, неплохо умеет шутить, но Богдан догадывается — с контингентом старшина — зверь! Наверное, оно к лучшему. Иная деталь беспокоит, которую Старохватов отметил намётанным глазом — это пристрастие помощницы к спиртному. Нет, обыватель подобного в Белковой не заметит: качающейся походки или заплетающегося языка у старшины нет, поведение не меняется резко в течение дня; лицо Инны не опухшее, белки серых глаз не покрасневшие, характерного запаха изо рта нет, жвачку постоянно не жуёт, просто — «Рыбак рыбака видит издалека»! В подобном капитан никогда не ошибался, потому и волнует, — «Возникнут ли из-за хобби „замка“ у меня проблемы? С виду не скажешь… вроде надёжная… время покажет!» — Инна в разводе: муж ушёл, забрав близнецов — дочку и сына (причина в «тихом» алкоголизме жены), суд принял сторону мужчины и обязал мать платить алименты… и такое случается в жизни.

Второй знакомой, с которой поначалу довелось часто сталкиваться капитану — это фельдшер, Слуцкая Ирина Егоровна. Часто они виделись из-за того, что представитель медицины расположилась в медпункте на первом этаже ротного помещения. Медсанбат хоть и находится на территории училища, метрах в двухстах от жилого корпуса в сторону «восточных ворот», всё же начальники решили первое время курсанток не выпускать лишний раз из расположения — «карантин», потому фельдшер обосновалась заранее по соседству со Старохватовым (впоследствии она там и осталась). Подобные меры непонятны Богдану: всё равно в столовую девочек водить придётся, на полосу препятствий, на плац и т. д. к чему излишние запреты? С другой стороны, — медик на первом этаже не помешает, всё проще спуститься по лестнице, чем, в случае чего, бежать в другое здание.

Сержант Слуцкая оказалась достаточно приятной подругой, пусть и назойливой в плане гигиены, например, если они с Богданом собирались попить чайку, то она обязательно отправляла мыть его руки! Оно-то правильно, но несколько раздражало боевого офицера. Внешне Ирина… не сказать — красивая, обычная женщина 27-ти лет, ниже среднего роста, русые волосы по плечо, худая, хотя и имеет «аппетитные» женские формы; голос приятный, руки нежные, замужем, воспитывает сына.

Третьей, «близкой» знакомой Старохватова стала старшина роты, она же прапорщик (от армии) — Азарова Жанна Ибрагимовна, уроженка Казахской ССР, всю сознательную жизнь провела в Ростовской области. Жанна «условно-верующая» (ислам), только в отличие от того же Рената, намаз не совершает, посты не соблюдает, даже Рамадан, за что порой получала упрёки от очень религиозного Керимова, впрочем, отвечала Азарова «зампотылу» достаточно жёстко, потому друг Богдана быстро от неё отстал с этим вопросом. Прапорщику недавно исполнилось сорок лет: невысокая женщина, стрижётся под каре, волосы всегда подкрашены в ярко-красный цвет, много смеётся, весьма отзывчивая и добрая женщина, опять же — с коллегами! панибратства с подчинёнными она не терпела с первых дней службы в армии.