Прямо в сердце

Часть первая. Le pantalon 1. Неудачники

Сомнений не было – пойманный мальчишка оказался некромантом.

Тощий, заморенный, одетый абы как, только сапоги неожиданно хорошие, хоть и грязные. Шляпа укатилась, открыв всклокоченные светлые кудряшки, серые глаза метали молнии – и если Дени хоть что-то понимал, то двоим идиотам, держащим мальчишку, сейчас достанется по первое число. Что ж, этих не жаль.

Опять же, некромант – это хорошо. С некромантом вместе можно разбить антимагические оковы, если знать – как. И если самого некроманта тоже не закуют. Вдруг он окажется расторопнее? Подумаешь, мальчишка – судя по виду, он опытный бродяга, и сумеет сориентироваться. Ну же, что ты медлишь, дурак? Бей, сначала по стражникам своим, а потом поможешь мне освободиться, слышишь, понимаешь?

Мальчишка даже попробовал замахнуться, но тут же получил в глаз, и хорошо получил – у Топора кулак тяжёлый, Дени знал это по личному опыту.

Дени не сводил глаз с мальчишки, но тот больше не дёргался, молчал и смотрел куда-то в пол.

- Эй, Тома, где ты там застрял? – спросил одноухий Пирог, так его звали за шарообразные очертания фигуры и любовь к круглым пирогам с сыром.

Представители новой власти собрали у местных все припасы и чувствуют себя хорошо, не голодают. Жиреют, лоснятся. Надавать бы им по пустым головам, раздать отобранное людям да бежать, там свои дела дожидаются, но… как?

И мальчишка-некромант в этой дерьмовой ситуации выглядел просто подарком небес, судьбы и мироздания. Только отчего же он молчит? Или Топор слишком сильно его ударил?

Топор, второй горе-революционер, снова встряхнул мальчишку.

- Ты, падаль маговская, не смей тут подохнуть, понял? Сдохнешь, когда мы разрешим, не раньше!

Что? Дени не ослышался? Эти… недоумки хотят казнить некроманта? Ну да… они, конечно, получат при том всё, что им причитается, да вот жителей деревни жаль, и сам Дени тоже планировал закончить жизнь не сейчас и совсем иначе.

- Топор, ты сегодня просто необыкновенно туп, - с улицы зашёл Тома, глава местной народной власти.

Брюнет лет так тридцати с небольшим, успел до революции поучиться и послужить, поэтому и одевался почище прочих, и выражался позаковыристее. Но что Топор, что Пирог, что Червяк считали, что ученье – блажь, и поэтому Тома среди них доверием не пользовался.

- Ты чего? – не понял Топор.

- Он же сейчас сдохнет у тебя прямо тут, - усмехнулся Тома.

- Чего это сдохнет?

- Так ноги не держат. Хочешь показательную казнь – ну так сделай, чтоб он до утра дожил, а там уже и казни.

- Иди ты, - отмахнулся Топор. – Я его поймал, мой пленник.

- Пленник революционной власти, а вовсе не твой личный. Эй, гражданин Брюн, тут Топор пленного мага уморить хочет!

Ну вот, а так хорошо всё начиналось, Дени уже было поверил, что с помощью мелкого некроманта сможет сбежать! Антуан Брюн, присланный из ближнего городка в его, Дени, честь представитель местной революционной власти, никак не позволит сбежать свежепойманному магу.

И точно, явился, не запылился. И сразу же с антимагическими оковами, вот ведь, сколько их там у него?

- А ну, держи хорошенько, - прикрикнул на Топора.

Брюн тоже не забывает умываться. И одежду ему кто-то чистит. Но если Топор, Пирог, Колобок и прочие деревенские в революцию подались от общей нищеты и необразованности, а Тома – от безысходности, чтобы сохранить жизнь в новых условиях, то Брюн самый настоящий идейный. Ему и раньше жилось неплохо, и теперь, скотина, не жалуется.

На тощих запястьях мальчишки защёлкнули браслеты. Он не шелохнулся.

- Бросьте его к нашему магу, пускай полежит пока. Третьего бы найти, тогда уже будет всем казням казнь. Два мага – ни то, ни сё, - сетовал гражданин Брюн.

И пронаблюдал, как Топор затаскивает мальчишку к Дени. Дени постарался ухмыльнуться как можно пакостнее – мол, делайте, дураки, делайте, вам тоже недолго осталось. Если никто вас не остановит и вы вправду рискнёте казнить некроманта.

- Чего лыбишься? – Тома бросил мальчишку на грязную солому в углу, тот глухо застонал.

Ранен, что ли?

- Продолжай, гражданин, продолжай. Быстрее продолжишь – скорее сдохнешь, - известил его Дени.

И тотчас получил пинок под рёбра. Деревянным башмаком. Вдох, выдох. Боль говорит нам о том, что мы живы, так всегда повторяла Жанетта. Эх, Жанетта. Уже позвать её, или Дени сам справится?

Пока – сам справится. Постарается.

Топор ушёл, но к большому сожалению Дени, у его камеры не было двери. Дверь сломали ещё до его водворения сюда, какие-то предыдущие неудачники. Поэтому – всё время под наблюдением. Или почти всё время.

Дени дождался, пока шаги Топора затихнут снаружи – пошли с Пирогом потрошить припасы, вот же бездонные. Дени бы сам не отказался поесть, но сегодня уже кормили, и вряд ли принесут ещё. Значит – что там с мальчишкой?

Он подобрался поближе – вроде цепь позволяла, и взглянул – ну конечно, парень получил по голове, и оттого без сознания. И что делать? В камере есть немного воды, хоть губы ему смочить, что ли?

Дени дотянулся до кувшина, оторвал кусок от своей сорочки – если всё одно помирать, то не жаль, а если удастся сбежать, то есть же новые – намочил и провёл по лицу мальчишки. Только грязь размазал.

Попробовал ещё раз – и тот застонал. Тихонечко и тоненько. Открыл глаза – впрямь серые.

- Ты кто? – спросил Дени тихо. – Как тебя зовут?

Мальчишка что-то пробормотал, Дени не понял.

- Не хочешь, не говори. Но называть-то тебя как?

- Зови Черепком, - треснувшие губы сложились в усмешку.

1.2

- Черепок – это череп, только маленький? – усмехнулся Дени.

- Да. Сам-то кто?

Маленький некромант не знает, кто он таков? В самом деле?

- Мститель я.

- Да ну? – недоверие так и плеснулось из серых глаз. – Мститель не мог оказаться в плену у революционеров на этой грязной соломе!

- Чего это не мог? Мог, - ну вот ещё, оправдываться перед каждым сопляком!

Конечно, он мог спастись. Но тогда остальные не успели бы уйти, а они если и маги, то не самые сильные и умелые. А он успел послужить в отряде графа де Февра, а после гибели графа – возглавил всех, кто остался. И дома до всего нынешнего безумия его хорошо учили. И какой же ты командир, и какой маг, если будешь отсиживаться за чужими спинами? Ты сильнее, ты больше можешь и умеешь – значит, иди вперёд. Дени и шёл, и делал, что мог. И попался – но покажите ему такого, кто бы не попался в той же ситуации, а он поглядит.

И он жив, значит – не всё потеряно. И господь вместе со всеми прочими высшими силами считает подобным же образом, раз послал ему маленького некроманта.

- Мститель, говорят, самый могучий маг на всём южном побережье, - сообщил мелкий. – Он может только взмахнуть рукой, и все дурные простецы тотчас же попадают наземь и никогда не поднимутся!

Если бы оно было так, да?

- Кто учил тебя, мелочь?

- Кто надо, тот и учил! Хорошие учителя!

- Если бы так, ты бы знал, что на всякую силу найдётся другая сила. И на каждого могучего мага – или пуля господина Руссо, или что-нибудь ещё. Откуда ты взялся? Почему я не слышал о тебе?

- А почему ты должен был слышать о каждом маге?

- Некромантов мало. Почему ты не в Зелёном замке?

Малец только плечами дёрнул – мол, нужен мне ваш Зелёный замок, сам справляюсь.

- У меня свои дела.

- Свои дела магу сподручнее делать вместе с другим магом, - покачал головой Дени. – Тем более, с де Риньи, они – сила.

Маркиз Анатоль де Риньи отлично защищал и свой замок, и прилегающую территорию. И собирал под свою руку всех магов, кто желал сопротивляться новой власти, а некромантов – в особенности.

- Я хочу покинуть Франкию, - сказал мальчишка.

- Понимаю тебя, - согласился Дени. – Пробирался в Массилию, так? А оттуда куда? Может, проще через горы и в Видонию?

- Теперь не знаю, - пожал тот плечами.

- У тебя остались родные?

Мальчишка помолчал, потом опустил глаза.

- Да.

- Где они? Во Франкии?

- Нет.

- Эмигрировали? Куда? В Видонию? В Фаро? В Другой Свет? На Полуночные острова?

Неуверенный кивок в ответ на Полуночные острова. Дело понятное, туда отправились многие, особенно после того, как его высочество Анри де Роган дерзко скрыл магическим путём многие владения дворян-магов, и Национальное Собрание осталось ни с чем.

- А ты чего? Надо было отправляться с ними, выучиться хорошенько, а потом уже возвращаться и мстить.

- Я и так справлюсь.

- Так ты сначала останься в живых.

- Останусь… если господь даст.

- Вот, если даст. Нас тут уже казнить собираются, слышал?

- В самом деле? – это известие не напугало и не огорчило.

Не верит? На что-то надеется?

- С кем ты был, когда тебя схватили?

- Один. Мне крепко дали по голове, только потому и схватили.

- Так бывает, да. А защита? Забыл о защите?

- Вроде того.

- Есть у тебя друзья? Кто-нибудь, кто возьмётся помогать тебе?

- Нет у меня никого, - пробурчал мальчишка, глядя в стену.

- Значит, нам нужно прорываться вдвоём.

- Куда прорываться? – он не понял и нахмурился.

- На свободу, конечно. Голова сильно болит?

- Терпимо.

- Лучше бы не болела.

- Да как есть, что теперь. От этого руки чешутся, - он попробовал почесать кожу под антимагическми браслетом.

- Снимем. Главное, поймать удобный момент. Чтобы стражи было поменьше.

- Если снимем, я их всех тут убью, - зло проговорил малец.

Дени его отлично понимал, но и про то, что бежать лучше тихо и не привлекать излишнего внимания – понимал тоже. А месть… никуда от них не уйдёт.

- На рассвете, понял? Ты сможешь увести меня тенями подальше отсюда?

- Смогу, - кажется, Черепок понял, что Дени в самом деле говорит серьёзно. – Ты что, в самом деле знаешь, как сбежать?

- Знаю. Только нам нужно делать это вместе. Вместе сможем.

Дени и вправду кое-что знал. Ему рассказал отец – давным-давно, когда у него ещё был отец, и сестра, и четверо братьев. Сейчас-то остался один только Филипп, больше и нет никого. А маркиз де Риньи потом подтвердил и даже заставил попробовать, что и как делать. И у них с Филиппом получилось. Значит, и с этим мальчишкой вместе тоже получится.

Но вообще он же мелкий совсем. Невысокий, тощий. И видно, что не из крестьян, говорит, как образованный. Откуда только взялся? Его бы отдать родичам каким, чтоб приглядывали. Или сдать маркизу де Риньи, если родичи не найдутся.

Дени не задумывался о том, что ему самому едва девятнадцать, и три последних года он как раз воевал против революционеров и новой власти. Он из древнего магического рода, он обученный маг, он потерял почти всю семью в творящемся безумии – и поэтому имеет право. И вообще, маги всегда за порядок против хаоса, его так учили.

- Тебя учили, что маги всегда за порядок против хаоса? – спросил он мелкого некроманта.

- Ну, учили.

- И ты решил помочь порядку?

- Ничего я не решил. Просто всё… так сложилось.

Да уж, у всех у них так сложилось. Лучше бы не так, конечно, но… Семейная история гласит, что всегда нужно стоять за правое дело и за тот самый порядок, защищать слабейших, поддерживать тех, кто потерял силы, и заботиться о тех, кто не может позаботиться о себе сам. И он продолжит это делать… но сначала нужно выбраться из этого грязного сарая.

Дверь с улицы раскрылась, мелькнул свет – факел, не магический.

- Чего ждать-то, берём обоих да вешаем, сейчас! – раздался оттуда голос Топора.

1.3

- О, кому-то жить надоело, - Дени постарался придать своему голосу как можно больше беззаботности и веселья.

- Ты, падаль маговская, молчи, наболтался уже, попил нашей кровушки-то человеческой, - отчего-то Топор сегодня был разговорчив. – Поднимайся да иди, ясно тебе?

- А если не пойду? – надо же знать, что и как, правда?

- Заставим, - Топор настроен решительно.

- Попробуй, - Дени смотрел с усмешкой.

А сам отчаянно соображал – что сказать, чтобы перебить дурную идею. Для побега им будет нужно, чтобы оставили в покое и не заходили некоторое время. Поэтому пускай Топор передумает, хорошо? Господи, не оставь.

Без антимагических кандалов он бы просто приказал, сопроводив приказ мысленным повелением, и всё, но увы, увы. Для того, чтобы полностью пользоваться своей силой, ему нужно избавиться от кандалов… и значит, сейчас каким-то образом заставить этого вот недоумка отложить казнь до утра.

Мальчишка завозился рядом, и Дени ткнул того во что дотянулся – лежи, мол, не отсвечивай. Тот вроде понял, затих.

- Эй, ребята, он отказывается, поняли? – завопил Топор. – Гражданин Брюн, он отказывается!

- Ты бы тоже не согласился, - заржал где-то снаружи Пирог.

Ну да, сюда Дени притащили в бессознательном состоянии. И смогли до него добраться только после того, как с окованной антимагическим сплавом дубинкой подобрались сзади и той дубинкой хорошенько приложили по голове. Ссадина ещё ощущалась, но уже не доставляла столько неудобств, как пять дней назад, в начале плена. Но облегчать жизнь своим врагам Дени не собирался.

- Иди сюда, вместе потащим, - сказал Топор. – Второй-то дохлый совсем, его и водного можно. А этот ещё станет руками да ногами махать!

Вообще-то именно это Дени и собирался сделать. Более того, как только его отцепят от стены, можно будет использовать ту самую цепь, как оружие. Это колдовать он не может, а просто побить – может. Его отлично учили – и в Академии, и дома отец и старшие. И за последние три года все умения пригождались только в путь. Спасибо вам всем, кто научил, и вечная память тем, кого уже нет на свете.

Увы, из учителей на свете оставался его высочество Анри де Роган – потому что в самый момент оказался в ссылке на краю земли, откуда появился потом каким-то чудесным путём. И сейчас он далеко. Ещё оставался маркиз де Риньи – и если придумать, как дать ему знать, он появится и спасёт, но как раз связь-то Дени и недоступна. Жив виконт Гвискар – но он вовсе в Другом Свете. Жив герцог Вьевилль, и он тоже покинул Франкию.

Если честно, Дени тоже предлагали покинуть Франкию и переждать лет пять, пока революционеры всех мастей перебьют друг друга, а оставшиеся согласятся договариваться. Но он отказался. Потому что… погибшие взывали о мести. И оставить дело так было невозможно.

А теперь невозможно поддаться вот этим вот недоумкам.

- Что тут у вас? – о, это Брюн.

- Ну как, решили ж повесить, гражданин Брюн, - бодро отрапортовал Топор. – Но он сам не идёт. Давайте, я мальчишку вытащу, с него начнём.

- Правильно мыслишь, - усмехнулся Дени. – Начинай. Только смотри, ты зрителей-то много позвал? Позови побольше. Ещё позови какой-нибудь комитет, есть же у вас тут комитет? Или не у вас, но по соседству? Чем больше революционеров, тем лучше.

- Зачем это тебе больше революционеров? – нахмурился Брюн. – Никто не увидит, как ты подохнешь, много чести!

- Да и ладно. Просто если умрут только здешние жители, это будет, ну, несколько несправедливо. А вот если вместе с ними отдадут концы и некоторые местные деятели, которые помогли здешним крестьянам умереть – будет только справедливо.

- С чего это они умрут? Байки всё это, можно подумать, я ни одного мага раньше не казнил!

- Судя по тому, что пока жив, некромантов не казнил. Ни одного.

Вообще история о том, как революционеры казнили некроманта, была известна примерно всем. Некромант – старый дед, давно живший в лесу и не следивший за новостями – попался гражданам революционерам случайно. К нему попросились переночевать, их артефакт засёк мага, мага ударили по голове, скрутили и надели на него антимагические браслеты. Только вот не подумали, что некромант – это вам не универсал.

И когда того деда казнили, высвободилось изрядное количество первозданной смертной силы. И никакие антимагические артефакты ту смертную силу не одолели, полегли все, кто стоял вокруг эшафота, и те, кто смотрел из окошек близлежащих домов, да как бы вообще не вся деревня. Нашлось несколько соображающих, они как поняли, куда дело клонится, так и дали дёру, и тем спаслись.

И удивительно ли, что с тех пор ни одного некроманта не казнили?

- Да ну, ты не можешь быть некромантом! - заявил Брюн.

- Отчего же не могу? – сощурился Дени.

- Ты не блондин! Ты обычный!

- Старый маркиз де Риньи тоже не был блондином, - Дени продолжал усмехаться. – Это нынешний, как положено, и дети его. А его дед – вовсе нет.

Того деда никто из здешних, ясное дело, в глаза не видел, поэтому болтать можно было без опасения, что ложь раскроют.

- И что? – ого, Брюн, кажется, в тупике.

- А то, что я согласен выйти сам и не сопротивляться, но вокруг эшафота должно быть не меньше полутора десятков идейных деятелей, ясно? Я готов обменять свою жизнь – на их жизни.

- Да врёт он всё, не может он быть некромантом! – завопил Топор.

- А тебе откуда знать? Не убьёшь – не узнаешь. Только и для тебя обратного пути уже не будет.

Топор ещё бормотал что-то под нос – мол, кто-то тут много воли взял, и рот ему заткнуть, и слушать нечего, и вообще, но Брюн подумал и принял решение.

- Утром разберёмся, нечего тут по ночи казни устраивать. При свете посмотрим, кто некромант, а кто нет.

Будто он мог это понять, ага.

Топор продолжал недовольно ворчать, но ушёл. Брюн тоже ушёл, распорядился запереть их сарай и кому-то одному быть на страже. Дени услышал, как снаружи задвинули тяжёлый засов.

2. Союз некроманта и универсала

- Толку-то, всё равно они поутру снова придут, - вздохнул мальчишка.

- Но нас здесь уже не будет.

- Это как?

- Это если мы сбежим.

- Да ладно, а чего ты до сих пор не сбежал, если можешь?

- В том и дело, что могу, но только вместе с тобой.

- Почему со мной? Почему ты не сбежал один?

- Потому что ты некромант. Поодиночке мы не сможем, а вместе у нас получится.

- Говори уже, почему ты так решил? – мальчишка требовал очень уж уморительно, Дени рассмеялся тихонько.

- Что ты знаешь об антимагических артефактах? – спросил он серьёзно.

Кто его знает, этого мелкого, кто его учил и чему.

- А что о них знать, вот они, - и потряс, позвенел цепью.

- Что ты знаешь о том, как с ними бороться?

- А что ли можно? – и такое недоверие слышалось в голове, что Дени снова засмеялся.

- Всё придумано до нас, - и это просто замечательно. – Ты знаком с виконтессой Гвискар?

Конечно, Гвискары давно в Другом Свете, но вдруг?

- Нет, - буркнул мелкий.

- А с де Риньи, хоть с кем-нибудь?

- Нет.

- Откуда ты только взялся, такой! В Академии не учился?

- Нет.

- Значит, слушай и запоминай, - вокруг никого не было, но Дени всё равно понизил голос. – Сплав господина Руссо можно уничтожить смешением крови универсала и некроманта. Этот эффект впервые опробовала на себе та самая виконтесса Гвискар, и потом описала.

- То есть… просто смешать кровь и намазать, что ли?

- Да. Должно быть так. Я не пробовал, но думаю, сработает. А если нет – есть ещё один вариант, он тоже должен сработать.

Просто надо знать об антимагических штуках, и в Академии в последние спокойные годы этому прямо учили, но – видимо, недостаточно. Потому что вляпывались только в путь. Опять же одно дело – как они сейчас, в тишине, и рядом никого, а другое дело – как отец на страже королевского дворца и антимагические пули, там сразу насмерть, и никакая защита не удержит. Или если нож в бок, как вышло у Жанетты. Опять же, если предмет из сплава большой, то и уничтожать его нужно нескольким магам. А если только оковы… попробуем.

- Если нужна кровь – у меня там голова разбита, - пробормотал парень.

- Попробуем. У меня-то ничего не разбито, - с сожалением заметил Дени. – И ножа отчего-то не сохранилось. Сейчас поищу какую-нибудь острую кромку.

- Могу тебя укусить, - хмыкнул мелкий.

- Ещё успеется, если никак иначе не выйдет, - улыбнулся Дени.

Чего только не приходится делать ради спасения из плена!

Он обследовал цепь, укреплённую в стене, нашёл на ней пару заусенцев, расцарапал себе руку. Интересно, этого достаточно или нет?

- Так, где там у тебя голова разбита? Показывай.

- Сзади где-то, я ж не вижу. Зрение тоже ослабло.

- Ничего, снимем эту дрянь, и всё увидим.

- И убьём этих тварей, да?

- Непременно. Они убили несколько магов, мы должны отомстить. Я и вляпался-то сюда потому, что искал пропавших товарищей, правда, оказалось – опоздал. Но сначала освободиться.

Поцарапанной рукой Дени дотянулся до затылка мальчишки, коснулся его кудряшек. Точно, свежая рана. Чуть схватилась, но не до конца. И голова болит, наверное. Ладно, выберемся, попадём в замок, там всех вылечат.

После странных манипуляций его ладонь оказалась перепачкана кровью только в путь, и он принялся тереть ею браслет на своей левой руке. В процессе пришлось расширить свою царапину, чтобы кровила сильнее, потому что он ощущал подушечками пальцев – разрушение началось, но шло медленно. В записках виконтессы Гвискар говорилось – ей порезали ладонь ножом, и кровь лилась сильно, и лезвие того ножа просто истончилось и исчезло. А кровь у дамы была непростая, что-то там с жизнью, смертью не до конца несколько раз и прочими странностями, поэтому она сочетала в себе несочетаемое и могла пользоваться силой с обеих сторон. Но это исключение, а обычным людям приходится вот так – в ночи, на ощупь.

- Ну что там? Получается?

- Медленно. Наверное, надо больше крови. Сейчас добуду.

- Помочь? – он ещё и смеётся!

Но пускай лучше смеётся, чем если бы боялся и ревел, правда ведь?

Царапина увеличилась, кровь из неё сочилась уверенно, и пришлось ещё пару раз потрогать разбитую макушку некроманта – но удалось запустить процесс, так бы сказал какой-нибудь учёный маг из Академии. Металл браслета становился хрупким и крошился, и это придавало сил. Вот, сейчас, ещё немного…

С хрустом от браслета отломился кусок, примерно треть. Дени изловчился и снял его, а пока снимал, ещё расцарапал руку, и хорошо. Главное, снять эту дрянь, раны потом затянем.

- Так, один есть, сейчас второй сделаю быстрее. Постараюсь.

- А мне? – возмутился мальчишка.

- А тебе я так сниму, руками, - усмехнулся Дени. – Не веришь – посмотришь.

Второй браслет дался легче, потому что Дени догадался крошить его в двух противоположных точках. И он раскрошился, и свалился сам, слава господу! Так, теперь ноги.

Кольца на ногах были толще ручных браслетов, пришлось ещё добывать кровь, в том числе и с золотистой макушки. Когда оба кольца со щиколоток Дени рассыпались, он, кажется, вытер с тех золотистых кудряшек всё.

Как же хорошо, господи, когда можно встать, вытянуться, размяться – и ощутить вернувшуюся силу. Швырнуть под потолок пригоршню искр, подмигнуть мелкому и взяться за его браслет. Дени не жаловался на силу, обычную, человеческую, а браслеты на руках – это не те, что были на ногах у него самого. Поэтому – разогнуть, да и всё. Один и второй.

- Ты… ты это сделал, да? – мелочь некромантская смотрела на него совершенно восхищённым взглядом.

- Сделал, - улыбнулся Дени. – А теперь поднимаемся и идём отсюда.

- И убьём всех, кто нам помешает, да?

- Да. Снимай амулет.

- Чего? – о нет, он не понимал.

- Снимай. Я прикроюсь, а этим всем пусть будет хуже.

- О да! Да я сейчас, конечно!

2.2

- Эй, Топор, что там внутри? Вроде свет какой-то? – раздался снаружи голос гражданина Брюна.

На ловца и зверь, отлично.

- Да показалось, что там может быть? Нет ничего, - Топор взялся возражать. – Ну ладно, я проверю и скажу. Но нет там ничего, вот-те крест!

- Какой ещё крест, дурак!

- Ой, тьфу, точно, креста-то нет больше. Но кто-то ж всё одно есть, не может так быть, чтоб никого совсем не было!

- Молчи, надоело уже слушать твою бестолковую болтовню!

- Всё, иду.

Дени показал мальчишке место возле двери, сам встал с другой стороны. И зашвырнул мелкий светящийся шарик в ту грязную солому, с которой они сейчас поднялись.

- Сможешь сам? – спросил Дени мальчишку.

Так-то некроманты убивают быстрее и чище любого другого мага. Один удар – и прямо в сердце, всё. Но кажется, не сейчас, потому что мальчишка нахмурился.

- Я того, подержать смогу…

Понятно. Не убивал ещё ни разу. Ну и ладно, научится ещё.

- Хорошо, подтащи и держи. Напугай хорошенько, чтоб не заорал.

Дверь распахнулась, Топор шагнул внутрь.

- Чего это там, эй, отвечайте, твари, что устроили! Тьфу, страх-то какой, неужто подохли?

Дени успел увидеть, как щупальце смертной силы захватывает Топора за шею и концом затыкает ему рот, тот успел только замычать, но и то вскоре замолк. И направленным воздушным потоком передавил его горло.

- Отпускай, - прошептал, и тело рухнуло на пол.

Дени подхватил его потоком силы и сгрузил в то самое место, откуда они только что выбрались.

- И теперь пошли? – спросил мальчишка.

- Ждём. Вдруг ещё кого принесёт.

Ждать пришлось недолго. Гражданин Брюн терпел-терпел, да не вытерпел – зашёл.

- Ты куда провалился, рожа твоя немытая?

С Брюном повторили то же самое и сложили его рядом с Топором.

- Их осталось пятеро солдат и двое штатских. Должны быть в соседнем доме, его заняли под местное собрание, как пришли, уж с год тому. Смотрим?

- Да, - у мальчишки горели глаза.

- Пошли. Держись за мной. И амулет пока не надевай. Пускай боятся.

Дени укрылся в невидимости сам и накрыл мальчишку, и осторожно открыл дверь. Никого не видно, но могли ж попрятаться? Он просидел в здешнем сарае пять дней, за это время видел и слышал немногое – но уже то, что расправились с Брюном, хорошо, он давно у местных оставшихся магов в расстрельном списке. Слишком многих казнил.

Соседний дом никто не сторожил, никакой охраны, идиоты. Ладно маги пришли, могут же и просто разбойники прийти поживиться, или припасов поискать!

Охрана нашлась внутри на лавке – солдат с трёхцветной кокардой, имени его Дени не знал, громко храпел.

- Он мне голову разбил, - прошептал мальчишка.

- Ну так бери его, - пожал плечами Дени. – Подумай, они ж хотели тебя казнить, и казнили бы уже, если бы я им голову не заморочил. Тебе не за что их жалеть.

- Думаешь? – он чуть повернул голову, показав совсем не крестьянский тонкий профиль, и мгновенно стянул шею спящего толстым коротким щупальцем, плеснувшимся из ладони.

А потом сделал едва заметный жест… и Дени понял, что трёхцветный кончился.

- А говоришь – не умеешь. Всё ты умеешь, молодец. Не пропадёшь.

Хотел было двинуться дальше, но глянул – молодец стоял, прислонившись к стене, и дышал разинутым ртом.

- Пошли, думать будешь потом, всё потом.

И дальше уже просто обошли три комнаты и кухоньку, ещё двух солдат Дени убил во сне найденным тут же кинжалом, а Тома проснулся, хотел завопить, но малец по слову Дени придержал его, а уж убить вышло чисто. Пусть будет – не только магией, оружием тоже.

Мальчишка, судя по всему, еле держался на ногах, но шёл. Ничего, уже совсем всё, дальше остаётся только сбежать.

- Куда можешь отсюда попасть тенями? – спросил его.

- Тут неподалёку на тракте деревня, у них постоялый двор. «Сытый Пёс». Его помню.

- Годится, оттуда я уже позову подмогу, нас подберут.

- Куда подберут?

- Туда, где мы сможем спокойно поесть, поспать и подлечить твою голову, - пожал плечами Дени.

Мальчишка шумно дышал и что-то там себе думал, когда дверь снаружи распахнулась и вошли ещё двое солдат.

- Что за чертовщина?

- Караул, пленники на свободе! Сбёгли маги проклятые!

- Быстро, - Дени протянул руку, мальчишка взял.

Он сделал шаг вперёд, а Дени в последний момент швырнул-таки под лавку здоровенную огненную плюху, сухое дерево мгновенно занялось. И шагнул следом за парнем туда, куда нормальные люди и нормальные маги не ходят.

Ему не раз говорили, что смертная изнанка мира – не для людей. Точнее, не для всех людей, только для тех, кто к такому делу от рождения приспособлен. Но раз у него под рукой есть такой маг – то и вперёд. Страшно, да, но – если честно, страшно было в первый раз, лет пять, что ли, назад. Ещё до всего вот этого, в мирной жизни. Давно. А после – уже нет.

Они вывалились в нормальный мир… где-то. Хорошо, светила луна, почти полнолуние, можно было оглядеться. Ну да, дорога, трактир. Тишина, все спят, и лучше не привлекать к себе внимания и не беспокоить здешних мирных жителей.

То, что болталось на шее у Дени, нормальным зеркалом быть не могло. Но работало – он подышал на отполированную поверхность, дал силы и позвал.

Брат откликнулся мгновенно.

- Где тебя носит, кошак бродячий?

- Где надо, там и носит. Забирай домой, срочно.

- Момент.

Дальше перед изумлённым мальчишкой разгорался овал портала.

- Это что, нам туда? – спросил он шёпотом.

- Туда, - кивнул Дени. – Амулет надевай. Дальше никого пугать не надо, там свои. И руку давай, мало ли, что.

Мальчишка отчаянно тормозил, но амулет надел. Тогда Дени просто взял его руку и втащил в портал, и вывел в мир в холле родного замка Саваж.

__________________________

Тотальная скидка на всё-всё-всё на моей странице ))))) Заглядывайте )

3. За порядок против хаоса

Дени проснулся, когда солнце уже не только поднялось, но и успело уйти за отрог горы, на котором стоял замок. И чувствовал он себя преотлично – потому что все царапины ему залечил целитель, и воды помыться дали, и чистую рубаху, и хлеба с сыром и жареным цыплёнком. Мелкий некромант сомлел, едва понял, что они в безопасности, и Дени утащил его в свободную комнату второго этажа и передал на попечение Берты – Берта осталась ещё со счастливых мирных времён и вырастила их всех – начиная с Жанетты. Она погрозила Дени кулаком и сказала, что справится, и что не оставит мальчишку без присмотра, ухода, воды и еды. После чего Дени понял, что сделал всё возможное, что снова выпутался из непростой ситуации, и вот ещё парня выпутал, и может перевести дух. Саваж неприступен, его скрыли от всех, в ком нет их крови, а те люди, кто здесь скрывается и не принадлежит к семейству, дают клятву на крови, и простецы, и маги. И так она составлена, что клятву ту не обойти, а если нарушишь – то ждёт тебя смерть. Ну и кого попало, конечно, в скрытый замок не пускали, только своих. И таких вот неожиданных союзников, как мелкий некромант.

Ладно, пора подниматься, узнавать новости и соображать, что дальше.

Когда-то у Дени был камердинер, и вообще полный замок прислуги, и в столичном доме тоже обитали сотни две человек, и магов, и нет. Сейчас он отлично мог одеться сам, что и сделал. Одежду ему кто-то приготовил чистую, и сапоги вычистили, и воды умыться запасли. Вообще в замке давно хотели организовать магическую подачу и подогрев воды, но – ещё когда был жив отец, потом-то не до того стало. И всё ещё не до того. В столичном доме всё это есть, но дом скрыли совсем, и великий маг господин Асканио Нери не включал в заклятье дополнительное условие, позволявшее видеть, заходить и жить. Потому что не до того было.

Уж конечно, можно его найти и спросить, он где-то вместе с его высочеством Анри де Роганом. На краю света, о котором рассказывали, что там зима три четверти года, и такая суровая, что птицы на лету замерзают и деревья от холода трескаются. Дени не мог вообразить себе такой зимы, и что люди добровольно отправляются в такое место – тоже не мог. Правда, его высочество звал в гости, и Дени подумывал, что вот станет потише – и можно. У его высочества портал Роганов, к нему можно попасть за один шаг. А пока – разбираемся здесь.

Замок не спал никогда, как нормальный военный лагерь. Здесь отдыхали и лечились, здесь хранили запасы оружия, пороха, провизии. И сейчас Дени пошёл туда, где слышался голос брата, распекавшего какого-то солдата.

- И что же, ты подумал, раз замок никто не найдёт, то и дорогу сторожить не надо? А если придут революционеры? А если не мелким отрядом, а войсками с пушками?

Филипп говорил спокойно, но смотрел сурово, он вовсе не добрый дядюшка для всех тех, кого сюда к ним прибило. Он даёт надёжное укрытие, целителей и пропитание, но в ответ требует беспрекословного исполнения приказов. И Дени согласен с ним, потому что это пусть господа революционеры забывают выставить стражу, злят местных, воруют у них припасы, жрут и пьют, и валяются потом пьяные, а мы тут как тут, подойдём и прихлопнем. Сами же всегда должны быть во всеоружии.

- Ступай, а ещё раз заснёшь на посту – пеняй на себя, понял? – сказал брат растрёпанному парню и кивнул – проваливай, мол.

Тот припустил – только пятки засверкали, а Дени подошёл. Выволочка происходила на открытой всем ветрам террасе, с неё можно было хорошо видеть и дорогу, змеящуюся по склону, и ближайшие вершины, и близкий перевал.

- Выспался? В порядке? – спросил Филипп.

На свету было видно, как тот устал. И сейчас Дени никак не дал бы брату его двадцати двух лет. Светлые волосы связаны в хвост, под глазами тени.

- В порядке, - кивнул Дени. – Что здесь?

- Да как всегда. Дурак заснул на посту, и наше счастье, что по дороге ни снизу, ни из-за гор никого недозволенного не принесло. А могло бы, как ты понимаешь.

- Понимаю, - кивнул Дени. – Но обошлось, и ладно. Ты сам-то когда нормально спал в последний раз?

- Спал, - отмахнулся Филипп. – Что за некромант, где ты его взял? Вы вместе попались?

- Мы попались по отдельности, но вместе смогли сбежать. Нам не повезло угодить в антимагические кандалы, но вдвоём мы их разгрызли.

- И ладно, потерять ещё и тебя было бы для нас всех очень плохо, - Филипп говорил тихо и с горечью. – Не попадайся им больше, хорошо? С тобой мне проще, чем без тебя, веришь?

- Верю, - Дени улыбнулся и обнял брата. – У нас ведь есть еда, я верно чую?

Снизу, от кухни, пахло каким-то невероятно вкусным варевом.

- Пока ещё есть, да. Но что нынче смогут посеять и что потом соберут – одному богу известно.

- Ничего, прорвёмся. Я уже тоже думал, что всё, конец пришёл, а потом господь послал мне мальчишку-некроманта.

- Ладно, расспросим, кто да откуда. Я думал, знаю всех.

- Так и я думал, а оказалось – нет. Он обмолвился, что родные подались на Полуночные острова.

- Захочет – пускай остаётся. У нас можно и укрыться, и воевать. Не захочет – ну, поищем родных.

- Так мелкий же совсем, - вздохнул Дени.

- Сам-то, тебе сколько было, когда ты сбежал в Массилию?

- Шестнадцать, - пожал Дени плечами.

Ну сбежал и сбежал, что теперь? Жизнь такая.

- Ладно, очнётся твой некромант – поговорим. Пошли пока обедать, что ли.

- Да я ещё не завтракал, - усмехнулся Дени.

- Вот всё и получишь – и завтрак, и обед.

- Я и от вчерашнего ужина не откажусь, в плену почти не кормили, а до того в рейде тоже так себе выходило.

- Иди уже, мы пока не голодаем, и пусть так и остаётся, - рассмеялся брат, похлопал Дени по плечу и сам легко сбежал по лестнице вниз.

3.2

За обедом, кроме них с Филиппом, собралось десятка полтора ближних – остальные кто где. Кто-то в рейде, кто-то на страже, кто-то спит. Верных людей никогда не было много, более того, потери случались, сейчас уже реже, чем в первые месяцы хаоса, но всё равно. И находить новых людей было всё труднее.

Бунт, названный позже революцией, разразился уже почти четыре года назад. За это время добрые франкийцы увидели столько всего, как никогда раньше. Вдруг оказалось, что королевская власть и королевское слово – пустой звук, а присяга королю – и вовсе нечто эфемерное. Ладно простецы, их, наверное, просто ничему приличному никогда не учили, но ведь и некоторые маги тоже решили, что новая власть – это для них, перешагнули через присягу Роганам и другие клятвы, и перешли на сторону бунтовщиков. Правда, никого из них сейчас уже в живых не осталось, но крови они приличным людям попортили изрядно.

Оказалось, что можно казнить короля, и земля не разверзнется и не поглотит изменников. Впрочем, эти люди не считали себя изменниками, они искренне полагали, что поступают правильно, и уничтожают саму память о тех временах, когда им плохо жилось. Опять же, из тех, кто казнил, сейчас уже не сохранилось никого. Остались те, кто голосовал за казнь его величества, у новой власти всё решается если не силой, то голосованием. Их тоже следовало наказать, но не ловить же каждого по списку, когда тут ближе более важных дел хватает? Наступит порядок, там посмотрим. Когда и если наступит, конечно же.

А ещё – разработки господина Руссо, гореть ему в аду. Конечно, новые власти очень удобно сказали, что и бога нет, и ада нет, и небес тоже нет, и можно не бояться, но что делать с теми, кто не понимает, как жить, если не страшиться кары строгой и неминуемой? Но Дени не было дела до того, какие законы издаёт эта самая новая власть, и он искренне считал, что посмертие у людей есть, и оно таково, какое себе в земной жизни заработали. Некроманты подтверждали – да, есть, всё верно.

И раз посмертие есть, то тот самый господин Руссо, что придумал особо мерзкий антимагический сплав, должен был получить за это всё, что ему причиталось. И не важно, что его казнили уже больше двадцати лет назад, Дени тогда ещё и вовсе на свете не было, а Филипп только должен был родиться. Но знание не спрячешь, оно сохранилось там и у тех, кто терпеливо ждал, а когда в столице заполыхало, тут и пригодилось гражданам революционерам.

Маги внезапно оказались столь же ненавистными, как и дворяне – тем более, что нередко одно подразумевало и другое. Но раньше охотиться на магов не выходило никак, теперь же господин Руссо уравнял шансы. И прежде чем вернулся его высочество Анри и сделал то, что сделал, погибли многие.

А принц, дядя казнённого короля и младший брат его отца, сказал так – раз эти люди не хотят жить в одном государстве с магами, то пускай учатся жить без них. Без их денег, без их другого имущества, без их услуг и способностей. Говорят, так бывает – когда только простецы, и ни единого мага, ни одного, даже самого завалящего. Вот, пусть попробуют. А мы подождём и посмотрим, что из этого выйдет.

Принц предложил такое, что никому не приходило в голову – скрыть магическим образом владения тех, кто собирается покинуть Франкию и переждать. И они это сделали, потому что за принца стояли могущественные маги, первые люди страны – те, кто выжил к тому моменту, конечно. Руководили действом великие учёные – господин Асканио Нери, маг из Фаро, и господин Лионель Дюваль, ректор Академии. Академию тоже скрыли, кстати, сейчас там никто не учился. И это было плохо, потому что самому Дени как раз не досталось академического образования. Сейчас он уже набрал столько практики, как никому в мирное время и не снилось, но подкрепить свои умения какой-никакой теорией не отказался бы. Впрочем, не до того, пока не до того.

Пока ни один видный маг не служит новой власти. Потому что… да всем всё понятно, почему. И та самая власть уже сменилась не раз – что ни месяц, так в столичных газетах пишут об измене, о контрреволюции, о раскрытом заговоре и о прочей подобной ерунде, и казнят, казнят, казнят. Иногда кажется, что разумных людей там уже и не осталось. Или они сидят тише воды, ниже травы – чтобы тоже под горячую руку не казнили.

Но это в столице, а в других местах всё по-разному. Где-то местное Национальное собрание смогло навести порядок и поддерживает его твёрдой рукой, таких Дени даже уважал. Немного.

Но чаще творится хаос. Местная власть не всегда власть, нередко только по названию. Армия тоже не всегда армия, хоть гражданам революционерам и пришлось повоевать. Когда его высочество Анри покинул Франкию, многие его сторонники тоже покинули Франкию, а войска союзных Роганам держав пришли и попробовали взять то, что плохо лежало. И эскадра с Полуночных островов, и корпус русского генерала Ильина, знакомца его высочества Анри, и армия Священной империи. И гражданам революционерам пришлось не гоняться за призраком измены, а воевать, и они, дьявол их забери, воевали, и местами даже пристойно. Но на то, чтобы поддерживать порядок по всей стране, ни властей, ни армии не хватало.

Зато хватало тех, кто было готов под шумок украсть, убить, решить какие-то свои делишки. Ведь бога нет, священников тоже нет, а власти не узнают, и ничего за это не будет. С одной стороны Дени понимал, что многие подаются в разбой не от хорошей жизни, а от нищеты и от голода. Но с другой стороны во владениях Саважей нищеты не было, ну, то есть, он уже не очень хорошо помнил, как именно было, но если отец и Жанетта говорили, что не было, значит, не было. Да и у других разумных сеньоров тоже. Но разумны не все, ой, не все. И по новым законам у дворян и у магов конфискованы все владения – так что сейчас никто ни за каких людей не отвечает. Дени не считал, что это хорошо, но – как есть. Сами хотели, голубчики, чтобы о вас никто не заботился, вот и живите теперь сами. Но разбойничать не дадим. А тем, кто совсем страх потерял, не дадим особенно.

4. Тонкий профиль на фоне бойницы

К обеду мелкий некромант не вышел, и Дени пошёл разузнать, что с ним и как. В замке жил целитель, поэтому все раны и повреждения лечились быстро и очень хорошо. А у мелкого вроде кроме разбитой головы ничего серьёзного и не было.

Правда, сначала Дени как раз дошёл до целителя, господина Круи, и спросил о госте.

- Что с нашим некромантом, господин Круи? Отчего он никак не поднимется на ноги?

Тот отчего-то замялся, вздохнул, потом лишь ответил.

- Господин некромант хорошо получил по голове. Сегодня ему ещё необходим покой, завтра будет получше, я думаю.

Ну да, рана была знатная, всё верно. Покой так покой, но можно ведь и самому взглянуть, всё ли в порядке, верно?

Он заглянул в комнату, когда там не было Берты, и некому было на него ворчать, но некромант и вправду спал. И ладно, пускай спит, без него Дени не удалось бы ускользнуть так быстро и без потерь.

Но вечером Филипп спросил его:

- Как ты думаешь, где будет больше толку от маленького некроманта – если мы оставим его у себя или если отправим к маркизу де Риньи?

- А может, мы его самого спросим? – нахмурился Дени.

- Да о чём там спрашивать у сопляка! Вопрос в том, где он принесёт больше пользы. Сам знаешь – некроманты ценный ресурс. Просто так нам маркиз не даст ни одного, он и без нас ими неплохо командует.

- Обычно ж даёт, если мы просим, - пожал плечами Дени.

- А тут, видишь ли, можно не просить, - раздумчиво сказал брат. – Неплохо иметь своего некроманта… но мы, конечно, спросим, что сам мальчишка думает. И где его родные, и как вышло, что он болтается здесь у нас по дорогам, а не уехал вместе с ними, и не остался в Зелёном замке, как другие некроманты.

В самом деле, у маркиза в замке обитали, кроме его троих сыновей, ещё пятеро, что ли, других некромантов. Мощная сила, с какой стороны ни погляди. Луи Тьерселен, Ансельм Тьерри и кто-то ещё, Дени с ходу не вспомнил. Ну да, маркиз захочет мальчишку себе, чтобы обучать его, как положено, тут у них не выйдет ничего, потому что они не знают о том, как обучают некромантов. Но вдруг они смогут договориться? До Зелёного замка не близко, некромантский шаг будет слишком длинным, но есть же и портал, правда?

- Ты бы сам выспался хорошенько, что ли, - вздохнул Филипп. – Пока нигде не загорелось.

И вправду, сегодня тихо. Кончается весна, где могут – там сеют, где не могут или нечего – там и урожая не будет. Вообще нужно, конечно, проехаться по полям и посмотреть, что там – есть ли семенное зерно, и если нет, то подумать, где взять. Это Дени уже четыре года на войне и в рейдах, а Филипп нет-нет да спускается в долину и проверяет, как там арендаторы. Конечно, по всяким там новым законам они свободные граждане и всё такое, и земли у Саважей как бы конфисковали, но издать закон – это одно, а исполнить его – совсем другое, и у де Риньи всё так же, как понимал Дени. Но некромантов боялись больше, потому что они могут незаметно подкрасться теневой изнанкой мира и напасть, а боевой маг так не сделает, если у него нет рядом союзного некроманта. Из портала и то не атакуешь так же скрытно и чисто. Да что там, некромант вообще атакует идеально – никаких следов, если нет рядом другого мага, то никогда и не поймёшь, как убили. Прямо в сердце, одним вздохом, одним движением. Как мальчишка вчера… как там он назвался? Черепок? В смысле, маленький череп? Или всё же осколок какой-нибудь старинной ископаемой вазы, в смысле – последний из какого-то древнего магического рода?

Дени принялся вспоминать, в каких древних фамилиях водились некроманты, и не мог вспомнить особо никого. Де Риньи все посчитаны, Гвискары давно уехали, Тьерселены – ещё одна ветка дальней родни – тоже посчитаны, точнее, посчитан последний оставшийся от неё некромант. А кто там ещё? Пожалуй, он впервые пожалел, что не слишком внимательно слушал домашнего учителя, который вдалбливал всю эту генеалогическую премудрость в головы младшего поколения Саважей. О, ещё же был какой-то некромант при его высочестве Анри, вроде тот нашёл мальчишку ещё до своего изгнания, то есть давно, и потом вовсе усыновил, не поглядел, что некромант. Вроде, тот был сиротой, а вот из какой семьи – Дени не знал.

Сам он относился к некромантам так же, как и к прочим – главное, чтобы человек был хороший, а маг или нет, и какой именно маг – уже не важно. В отряде графа де Февра был некромант Ксавье, его застрелили в ночной вылазке. Правда, он в тот момент оказался как раз посреди вражеского отряда, ну и забрал с собой почти всех, мятежники на том свете, поди, сто раз пожалели о необдуманном выстреле. Ксавье был отличным товарищем и сильно облегчал рейды, потому что удавалось тайком подобраться к врагу и напасть. Многие их успешные дела оказались таковыми как раз благодаря тому, что с ними был Ксавье. Потому что некромант – это скрытность, сила и мощь.

И теперь Дени очень не хотел отпускать куда-то дальше маленького некроманта, хотя, конечно, если по справедливости, то нужно дать знать его родным. Ведь потеряли, наверное, слёзы льют, не надеются уже увидеть.

Хотя выглядел тот, как заправский бродяга. По нему не скажешь, что потерялся. А в засаду попасть может хоть кто. Вон сам Дени попал, да и не впервые, что уж. Но выбрался же? И вот.

Второй раз он наведался в комнату, где разместили мальчишку, уже на закате. И с удивлением обнаружил того на подоконнике. Точнее, это даже не окно, не приличное окно, как в замках у древних магических фамилий. Это, скорее, бойница – такая узкая и высокая. И где-то там, снаружи, догорал закат.

Дени взглянул на точёный профиль мальчишки на фоне того заката… как древняя фреска какая, право слово. Но тут парень услышал шаги и обернулся, и наваждение исчезло.

_________________________

Сегодня в честь дня влюблённых скидки на книги о любви ) почти вся магическая современность, ловить на моей странице или здесь: https://litnet.com/shrt/d8BJ

4.2

- Привет, как ты? – спросил Дени.

- Спасибо, в порядке, - отозвался мальчишка.

- Чего обедать не идёшь?

- Мне приносили, всё хорошо.

- Это, конечно, хорошо, что хорошо, но мы ж того, беспокоимся, - улыбнулся Дени.

- Кто это – вы? – нахмурился он.

- Я и мой брат. Пойдём, я вас познакомлю. Ты уже можешь ходить?

- Могу, если не слишком быстро, - мелкий сполз с подоконника, придерживаясь за стену, и встал.

И Дени наконец-то смог разглядеть его – ну да, тощ и невысок, но сейчас уже выглядит не как уличный бродяга, а как юнец из приличной семьи, одежду-то ему тоже вычистили и самого отмыли.

- Пойдём, поедим и поговорим, – сказал Дени и кивнул – следуй, мол, за мной.

Повёл не в залу, где обычно ели, а в комнату возле отцовского кабинета, сейчас в нём обосновался Филипп. А в той комнате ели и совещались, если сами, без других людей. По дороге поймал встреченного солдата, велел дать знать на кухню, чтоб принесли поесть.

Мальчишка осматривал всё с любопытством, и взгляд его виделся Дени очень цепким – примечал всё. Вообще он не давал пока никакой клятвы, но все маги – потенциальные союзники, потому что от новой власти ничего хорошего не дождёшься. И все это понимают, даже очень юные, насмотрелись за последние годы. Поэтому он понимал, что клятву взять нужно будет обязательно, но сначала – поговорить.

Филиппа позвал уже из-за стола. Тот побурчал, что занят, но подойдёт.

- Значит, ешь пока, - улыбнулся Дени мальчишке, дождался, чтобы всё принесли, и запер магически двери.

А на столе уже стояла каша с маслом, и похлёбка, и цыплёнок, и жаркое из кроликов. Дичь добывали в окрестных лесах, слава богу, хватало. Это с коровами и козами было не очень, потому что подвозили снизу, из деревень у подножия горной гряды, или из замка спускались. Удавалось защищать от поползновений новой власти три деревни с обитателями – по старым временам кот наплакал, но лучше, чем ничего. И людям лучше, потому что туда не заглядывают ни за податями, ни за рекрутами, ни ещё по каким важным делам новой власти. Опасаются, и правильно делают.

Кое-что из этого Дени рассказывал мальчишке, пока ели. И пили, но тот отказался от вина, попросил воды. И ел парень, надо сказать, очень аккуратно, и спину держал, и плечи, и разговор поддерживал – видно было, что умеет. Всё к одному, только пусть скажет, кто таков и откуда.

- Ты не скажешь, где мы? Это твой замок? – спрашивал мальчишка.

- Это мой замок, мой и брата. Скажу, где, но сам понимаешь – с парой условий.

- Дать клятву не разглашать? Понимаю, - кивнул тот.

Умница, соображает.

- Да, это хорошее убежище, но чем меньше о нём болтают, тем лучше всем тем, кто тут скрывается.

- И что, прямо вот никакой новой власти? – мелкий забавно нахмурился.

- Никакой. У них нет возможности попасть сюда, даже если они захотят.

- Здорово. Тоже так хочу.

- Легко, - кивнул Дени. – Только нужно нам договориться. Мы будем рады принять к себе некроманта, у нас нет ни одного.

- Ты поэтому попался, что нет некроманта?

- А у кого они есть, кроме маркиза де Риньи? Нет, он никогда не отказывает в помощи, но не будешь же дёргать его каждый раз ради каждой мелкой вылазки?

- Мне приходилось слышать, что он суров.

- Да, и говорят, всегда был таким, едва ли не с рождения. А вот дед его, рассказывали, обладал небывалой харизмой. Но я с ним не был знаком, я был ещё мал. Но маркиз – наверное, самый сильный из знакомых мне некромантов, о других сильных я только рассказы слышал, они давно покинули Франкию. Скажи, кто тебя учил?

- Дома учили, - пожал парень плечами, глядя при том в тарелку.

- У тебя кто некромант? Отец? Мать? Или оба?

- Отец. Он и учил… немного.

- Много не успел?

- Ну… да.

- Ты можешь сказать, кто ты и откуда. Если нужно, я пообещаю не говорить никому, - Дени постарался поймать взгляд серых глаз. – Я понимаю, что не всегда хочется возвращаться к своим, я сам сбежал в шестнадцать в Массилию, с друзьями.

- И… что там?

- Отряд графа де Февра – слышал? – тут Дени стесняться нечего, это было хорошо и правильно.

- Да, слышал. Но их же почти не осталось? Или все, кто остался, теперь тут? Мы недалеко от Массилии?

- Далеко, - покачал головой Дени. – Но для портала расстояния не важны, а у нас портал.

- Откуда? Это ж редкость несусветная?

- В семье есть с давних времён. А от семьи остались Филипп да я. Значит, теперь наш. Если попросишь – откроем туда, куда надо. Если не захочешь остаться.

- А если у меня… тоже люди? Они потеряли меня и ждут.

- И это понятно, у каждого приличного мага такое есть. Как захочешь. Можешь привести сюда, можешь присматривать за ними на расстоянии.

- Они не справятся без меня. Я – единственная защита.

Почему-то Дени совсем не удивился. У всех приличных магов найдётся, кого защищать, это вот прямо основа мироздания. И значит, мальчишка как раз приличный. Вот повезло-то, правда же?

- Защитить поможем, - сказал он весомо. – Но скажи, где твои родные? Они там часом не плачут, что не имеют о тебе никаких известий?

- Не плачут, - отрезал мальчишка.

И Дени показалось, что слегка усмехнулся. Что там за непростая история?

- Потому что знают, где ты?

- Отплакали уже, - сказал он так, что Дени не захотелось продолжать, вот правда, как стынью могильной в лицо дохнуло.

Но всё равно хорошо бы понять, откуда он, чтобы не вляпаться ни во что такое, во что вляпываться совсем не нужно.

- Ты расскажешь о себе, что и сколько захочешь, имеешь право, - кивнул Дени. – Главное, подумай, что важно, а что нет. Чтобы никому из нас случайно не вляпаться.

Потому что в отряде Люсьена де Февра он сам тоже не кричал, что Саваж. Кто знал, тот знал. Громкие имена нередко привлекают совершенно лишнее внимание, особенно в нынешние непростые времена.

- Тогда я ничего не скажу, - усмехнулся парень. – Так всем спокойнее, поверь.

4.3

- Почему переодетый принц? – нахмурился мальчишка.

- Раз о нём лучше ничего не знать, и всем так спокойнее, - усмехнулся Филипп располагаясь за столом.

Плеснул вина в кубок, взял с блюда цыплячью ногу – кур держали в замке, чтоб и яйца, и мясо, целитель господин Круи твердил, что такое мясо хорошо для раненых и выздоравливающих, и ещё очень полезен куриный бульон.

- Филипп, я уже обещал, что наш гость расскажет нам о себе столько, сколько захочет, - сообщил Дени. – Сам понимаешь, всякие бывают обстоятельства.

- Понимаю, - кивнул брат. – Но нам тоже нужно понимать, кого мы приняли к себе, и какие у нас от того будут сложности, если вдруг что. Родные твои где? – он глянул на мелкого в упор.

Правда, тот не стушевался ни на мгновение.

- Далеко. Думаю, никогда больше их не увижу.

- Родители живы? Отец, мать? – продолжал расспросы Филипп.

- Нет, - ответ был мгновенным и тихим.

- Ладно, остальным не так важно, наверное. Кто и по каким причинам может тебя разыскивать? Кому ты успел перейти дорогу?

- Не знаю, может, кому и успел, - парень снова уставился в тарелку, на которой аккуратной кучкой лежали тщательно обглоданные куриные и кроличьи косточки.

- Будто не понимаешь, как бывает, - заметил Дени. – Кого-то защитил, а кого-то настроил против себя.

Тот только пожал плечами – мол, бывает, и что?

- Власти знают твоё имя? – продолжал расспросы Филипп.

- Откуда бы, - парень усмехнулся. – Мы не представлялись.

- И в расстрельных списках тебя нет? – нахмурился брат, явно же не верит.

- Чтобы внести кого-то в список, нужно именно что знать его имя. А я его не называю.

- Предусмотрительно. Но нам ты назовёшь какое-нибудь?

- Черепком зови, - усмехнулся прямо как позавчера в том сарае.

Очень заразительно усмехнулся, что и говорить.

- Ещё один, - скривился Филипп. – Вот тут у меня, значит, сидит Мститель, вон там снаружи бегает Рыцарь, и Паладин, и Трубадур, и кто-то ещё. И в компанию к ним, значит, Черепок.

- Не нравится – не бери, - пожал тот плечами. – Благодарю за помощь, за лечение и за обед, и пойду себе, а то меня там уже заждались.

- Не торопись, захочешь – так и иди, мы здесь никого силком не держим, - Филипп плеснул ещё вина.

- Он согласился поклясться, - быстро сказал Дени.

- Ещё бы не согласился. Не совсем же непонятливый, - брат пристально взглянул на гостя. – Что умеешь как маг?

- Да что надо, то и умею.

- Ты понимаешь, для чего бывают обычно нужны некроманты?

- А как же? – усмехнулся. – Скрытно подобраться, подслушать, напугать, что-то выведать.

- И убить, - припечатал Филипп. – Как у тебя с этим? Многих ли убил?

- Ну… - мелкий снова потупился.

- Когда мы прорывались из плена, у него вполне так получилось, - заметил Дени.

- Может, но только в случае прорыва из плена, ясно, - кивнул Филипп. – Может, мы всё же отдадим его ненадолго в обучение к маркизу Анатолю? Тот обычно быстро и чётко объясняет, что требуется от некроманта в нынешних условиях. Помнишь Северина, приёмного сына его высочества Анри? Говорил, что маркиз де Риньи – наставник от бога, всё объясняет так, что лучше просто невозможно.

Кажется, эти сведения не обрадовали гостя нисколько. Он смотрел в тарелку и молчал. Видимо, о чём-то думал.

- Может и правда, - Дени взялся рассуждать вслух. – Так-то маркиз суров, конечно, но ты сам вот только что сказал, что дома тебя учили мало чему. А он научит. Лучше него, может, было бы только в Академии, ну да где сейчас та Академия и будет ли когда-нибудь вообще. А магу нужно учиться. Такому редкому магу, как ты, и вовсе нужно учиться.

- Я понимаю, что нужно, - сказал тот, не поднимая глаз. – Но пока как-то… не до того. Другие нужды перевешивают. Может быть, когда-нибудь потом, как поспокойнее станет?

- А станет ли? – спросил Филипп. – Я вот не уверен. Как-то оно всё… не располагает к спокойствию. Пока. И умные люди говорили, до порядка ещё много лет. И чтобы дожить до того светлого времени, нужно быть во всеоружии, понимаешь?

Парень молча пожал плечами. Видимо, понимает, но что-то там такое есть, о чём он никак не готов сейчас говорить.

- Наверное, там непростые обстоятельства? – Дени глянул на брата.

- А у кого они простые-то, скажи, - не сдавался тот. – Я вот скажу честно – от некроманта не откажусь, некромант полезен в наших делах необычайно, но не готов пускать в замок неизвестно кого с неизвестно какими намерениями. Потому что это может быть и нечастный мальчик-сиротка, и шпион из империи, и ещё бог весть, кто. Ничего не имею против него, тем более, он помог тебе спастись. Но должен понимать, кто он таков, и если брать к себе, то с открытыми глазами. Ни ты, ни я не поймём о некроманте столько, сколько поймёт маркиз. Поэтому моё решение такое: показать его де Риньи, пускай тот посмотрит и скажет, нет ли там какого двойного-тройного дна. Да заодно и подучит чему полезному, думаю, там есть, чему. И на таких условиях я готов взять его, кормить и заботиться.

- Он сказал, у него есть люди.

- Вот сначала с ним самим разберёмся, а потом и на людей взглянем. Я не против новых людей, просто это должны быть подходящие нам люди, понимаешь? Никому не известный некромант – это как тот конь, помнишь, из древней истории, внутри у которого сидели враги в засаде. Может, именно у этого врагов в засаде и нет, но мне-то откуда знать?

Филипп откинулся на спинку кресла, выдохнул. Дени понимал – тот устал от вечных стычек, от вечных проблем и от вечных беспорядков вокруг. И поэтому воспринимает мальчишку, как новый источник беспорядка. И только.

- Пригласим маркиза сюда? – предложил он брату. – И они поговорят.

- Можно, - кивнул тот. – Я свяжусь.

Полез в карман за зеркалом, подышал… Дени взглянул на мальчишку… и едва не отшатнулся, такой ужас прочёл во взгляде.

- Прямо сейчас, что ли? – тихо проговорил тот.

5. Госпожа Смерть

Изабель шагнула домой… в то место, что она уже больше года называла домом, и выдохнула. Спаслась, снова спаслась. Повезло. Очень повезло, что попался этот красавчик, и что он ещё и показал, как можно справиться с антимагическими оковами. Жаль, что у неё нет ни одного мальчишки-боевого мага. Попробовали бы.

- Вернулась! – навстречу вылетела Жермена, помощница во всём и первое доверенное лицо. – Изабель вернулась! Девочки, она вернулась! Мы уже знаешь, сколько слёз выплакали? Что с тобой было, где ты пропадала?

- Попала в плен и выпуталась, - улыбнулась Изабель и села на лавку.

Можно перевести дух, наконец-то можно не следить за каждым словом и не беспокоиться, что скажешь что-нибудь лишнее.

- Ох, ну как же так? Говорили мы тебе – осторожно, но ты же не слушаешь, никогда не слушаешь, - продолжала сокрушаться Жермена.

Ей не так давно сравнялось двадцать, но вела она себя так, будто дожила до правнуков, и ворчала тоже ровно так же, как это делала бабушка Изабель… когда у неё ещё была бабушка. Но бабушки давно уже нет, и той девочки, её внучки, тоже нет. Вместо неё или мальчишка Черепок, или та, кого окрестные крестьяне называют Госпожа Смерть.

- Миледи, - Черити прибежала, запыхавшись, и присела низко-низко, от волнения она всегда переходит на англицийский язык.

- Оставь, Черити, - строго сказала Изабель. – Где ты тут нашла миледи? Нет никакой миледи. А если вдруг найдут, то никому из нас не станет лучше. Поэтому лучше, чтобы не нашли.

И сказала она это по-франкийски. Черити только вздохнула и снова поклонилась, понимает ведь, что Изабель права. Но она с Изабель лет с пяти, и говорит, как привыкла, что с ней ни делай. И повторяет ещё, что тьма не вечна, будут и хорошие времена, и тогда миледи займёт наконец-то подобающее ей положение, и я вместе с ней.

Пока же в их распоряжении находился небольшой домик, стоящий довольно глубоко в лесу. Принадлежал он здешнему леснику Туше, тот был счастлив, что бури пронеслись мимо и не задели ни его, ни дочку Мари, правда, у той дочки пропал без вести муж, отец двоих её детей. Когда-то в первые месяцы беспорядков Туше приютил Жавотту – травницу и лекарку, она не имела целительской силы, но отлично знала всякие местные травы и умела их применять во благо ближнего своего, а ещё отлично готовила необыкновенно вкусные блюда из самых простых продуктов, которые приносили ей окрестные крестьяне за лечение.

Когда на домик мэтра Туше набрели Изабель с Черити, там, кроме пяти уже названных жильцов, обретались ещё несколько раненых в какой-то стычке местных и две девушки из ближней деревни, оставшиеся сиротами и прибегавшие помогать Жавотте, Жермена и Пьеретта. Сейчас Пьеретта радостно распевала на кухне песню о добром короле Анри, который непременно придёт и поддаст всем врагам, дуракам и еретикам, а Жермена осматривала Изабель – всё ли с той в порядке.

Собственно, она отправилась отсюда пять дней назад – в привычном уже мальчишеском облике. Мальчишка-некромант – ну, с кем не бывает, как говорил её отец. Девочку-некроманта он считал чем-то, противным природе, но некие уважаемые люди убедили, что учить всё равно нужно, хоть бы и девочку, даже если и немного. Поэтому её учили… но немного, как она честно и сказала парню, который неожиданно и впрямь оказался тем самым знаменитым Мстителем.

Изабель собиралась разузнать о новостях – ей это легче, чем другим, она может так спрятаться, что не найдут никак. Обычно ей удавалось послушать, о чём говорили в трактирах и на площадях окрестных деревень, а потом продать какие-нибудь из известий тем, кому важно и кто может заплатить. Всегда получалось, и она возвращалась в домик Туше с деньгами и сведениями.

А ещё ей пришлось разбираться со здешней нежитью. Не то, чтобы она очень хорошо это умела, но она умела хоть как-то, а крестьяне – не умели никак, и если их не спасать, то придёт конец. А случалось всякое – в теперешнее неспокойное время. И обычные призраки, бродившие на местах сражений и массовых казней, и существа посерьёзнее. Люди ж не задумываются и нарушают границу между живым и неживым, и с той стороны в дыры что только не лезет. Маги не всегда задумываются, а не-маги и подавно, им же никто не объяснил, что в месте массовой казни непременно что-нибудь такое выведется. А казнить изменников новая власть любит, последних казнили на площади ближнего городка только на прошлой неделе. Уж конечно, какие там изменники – обычные люди, просто у кого-то слишком длинный язык, и кто-то любит болтать. А кто-то – слушать и доносить. А кто-то и рад стараться, и потом отписывать в столицу – мол, нашли изменников, казнили. Похвалите нас.

Правда, чаще всего не хватили, а совсем наоборот, и те, кто у власти, тоже ходят по лезвию. Но Изабель совсем не волновали эти люди – случайно оказавшись на вершине власти, пускай и местной, они так же случайно эту вершину и покидали, и она была уверена – туда и дорога. Но о том, что у дядюшки Туше бывает мальчишка-некромант, которого можно попросить проверить оставшийся без хозяина дом, или то место, где вчера кого-то повесили, или старый сарай, говорили, хоть и не слишком громко. И если попросить, мальчишка придёт, проверит и прогонит то, что там завелось. Не бесплатно, за еду – но есть надо всем, это понятно.

И если вдруг кто-то решит, что нужно бить жену и детей, силком волочь на сеновал подавальщицу из таверны или лишать последних припасов и без того небогатую семью, то таких Изабель тоже навещала. В красивом, оставшемся от прежней жизни платье, сняв охранный медальон и являя собой нечто очень, очень страшное. Многим хватало поглядеть разок – или язык отнимался, или удар приключался, или ещё какая досадная неприятность. Убивать нужды не было.

А в нынешней вылазке с Мстителем – как раз нужда случилась. И Изабель сама не поняла, как справилась – опыта-то не было.

И вот сейчас она сидит за столом, уверяет, что её отлично накормили, подлечили и дали выспаться, и вообще – она на ногах, с ней всё в порядке, и если надо – она готова отправиться куда-нибудь хоть сегодня же в ночь.

5.2

- Леди Элизабет, сядьте прямо!

- Леди Элизабет, вы снова опоздали к столу!

- Леди Элизабет, вы неправильно взяли перо и посадили кляксу, это недопустимо!

- Леди Элизабет, вам запрещено убегать из замка и играть с мальчишками, вы забыли об этом?

- Леди Элизабет, вы наказаны, вам нечего делать на кухне! Слугам запрещено давать вам еду, можете даже и не просить!

- Настоящая леди не лазает через заборы и не рвёт платьев!

- Извольте взять приборы правильно и есть аккуратно, а не как вы делаете обычно!

Изабель каждый день думала, что прошло много времени и она забыла. Но нет, в тихие тёмные ночи, когда не слышно даже мышей и кошек, воспоминания приходили и не спрашивались. Может быть, сейчас это случилось после того знакомства? И разговора?

Только ещё не хватало - спрашивать, чему её учили! Её учили быть настоящей леди. Мило улыбаться, поддерживать разговор на заданную тему, ни на волос не отступать от правил приличия, танцевать, петь, играть на фортепиано, принимать гостей, вести переписку… учили-то много чему, да вот что из того пригодилось ей в нынешней жизни? Ничего, совсем ничего. Конечно, Черити твердит, что нынешняя жизнь не навсегда, но Изабель даже и вообразить не могла, что она будет представлять собой к этому невероятному моменту. Воскреснуть из небытия, сказать – здравствуйте, вот я? Ерунда, кто ей поверит-то?

А вот магии её учили мало и плохо, она и тогда подозревала что-то подобное, и оказавшись без старших родных, убедилась в этом полностью.

- Элизабет, вы ошибка природы, понимаете вы это? – говорил, морщась, лорд-отец, сэр Томас Горэй. – Будь вы мужчиной, вас бы, безусловно, следовало обучить всему. Но для чего женщине умение уничтожить нежить? Допросить покойника, установить причину смерти? Подслушать и проследить с теневой стороны мира? Убить, в конце концов? Это дело мужчин. Моё, ваших братьев. Вам это незачем, поэтому не пытайтесь проникать на занятия, которые вам не предназначены. Изучайте то, что прилично и пристойно для вашего пола. А там я решу, что буду с вами делать.

Этот разговор состоялся один раз, Элизабет – о да, тогда это была Элизабет, никак иначе – исполнилось тринадцать лет. Она долго собиралась с духом, чтобы поговорить с отцом и попросить разрешения изучать магию не исподтишка, а законно, вместе с братьями. Но отец ей такого разрешения не дал.

Элизабет Горэй родилась пятым ребёнком и единственной дочерью лорда Томаса, от второй супруги, Анны Мэй Говард. Леди Анна была магом, но универсалом, и прожила недолго, Элизабет её почти не помнила. Помнила уже леди Диану, третью супругу, мачеху.

Леди Диана очень хотела стать леди Горэй, и её не остановил ни муж-некромант, ни шестеро детей того мужа от двух предыдущих браков. Почти без денег и без связей, она не могла, как теперь понимала Изабель, рассчитывать на хорошую партию, поэтому согласилась стать третьей женой некроманта. И родила ему ещё двух сыновей.

Только вот из семерых братьев магами родились четверо, из них некромантами двое. Старший, Эдвард, от самой первой супруги Оливии, и Энтони, младший сын Анны. Из детей Оливии магами оказались двое, из детей Анны – все трое, но некромантами – Элизабет и Энтони, Филипп, первый её сын, универсал, как и Роберт, второй сын Оливии. Оба сына Дианы магических сил не унаследовали.

Лорд Томас смотрел на своих отпрысков без особой гордости, ему всё время что-то в них было не так. Недостаточно опрятно одеты, недостаточно почтительно себя держат, недостаточно хорошо учатся. Доставалось леди Диане – куда она смотрит, и Элизабет – почему она болтается с мальчишками, а не изучает всё то, что положено знать и уметь девице из знатной уважаемой семьи?

А болтаться с мальчишками и заниматься вместе с ними магией было намного интереснее, чем вышивать, писать под диктовку дурацкие письма ни о чём, учиться делать реверансы и что там ещё было нужно от дочери лорда Горэя. Она как-то заикнулась, зачем писать письма, если есть магическая связь – к тому моменту братья уже научили её болтать при помощи любой отражающей поверхности. Но наставница, госпожа Норвич, поджала губы и сказала, что ничего не знает о магической связи, но уверена – умение написать письмо никак не повредит юной леди. Поэтому, леди Элизабет, извольте взять чистый лист и начать всё с начала.

Элизабет ничего не оставалось, только взять тот лист и начать с начала. Впрочем, магические способности – это дополнительная возможность, и она довольно быстро научилась погружать людей в сон – камеристку Джеймсон, приставленную к ней мачехой, особу лет сорока, вредную и мстительную, наставницу в науках госпожу Норвич, учителя братьев господина Хасси. У неё выходило легче, быстрее и проще, чем у братьев, даже чем у Эдварда, хоть тот и старше на добрых десять лет. Эдвард всегда относился к ней по-доброму и показывал разное из того, чему их учил господин Герберт, маг-некромант. Господин Герберт тоже был добр к ней и не отказывался показать или научить, но – только до прямого запрета лорда-отца. Вроде бы, он даже спорил с милордом и доказывал, что магов нужно обучать вне зависимости от их пола, но лорд Горэй не был расположен слушать кого бы то ни было, если мнение этого человека не совпадало с его собственным.

Немного учёбы перепало Элизабет уже лет в пятнадцать, после того, как замок Горэй навестил знакомец лорда-отца, лорд Роджер Торнхилл, как раз некромант. Он о чём-то совещался с лордом-отцом, а потом в отцовский кабинет велели привести всех – «всех, я сказал!» - детей-некромантов, то есть Эдварда, Энтони и Элизабет.

- Девочка-некромант? Да ты счастливец, - восхитился гость, а Элизабет весьма удивилась – с чего это счастливец, ведь лорд-отец все годы её жизни страдает, что она не родилась мальчиком!

- То ещё счастье, - скривился лорд-отец. – Куда её?

- Как это – куда? Учить, обязательно учить, а потом ко двору. Вот увидишь, ты найдёшь ей партию без труда.

Правда, лорд-отец как будто не поверил, но после велел господину Герберту заниматься ещё и с Элизабет. И эти уроки нравились ей больше всяких других, потому что у неё всё выходило, и выходило получше, чем у мальчишек.

6. Найти мужа

Известил брат Эдвард, но мачеха леди Диана магом не была и ответить на магический вызов не могла. Поэтому Эдвард связался с Элизабет – как-никак, следующий по старшинству некромант. Мачеха заламывала руки, рыдала, что-то ещё делала, но – Эдвард теперь лорд, он главный, поэтому пускай терпит, что докладывают не ей.

Дальше так и было – Эдвард в столице, и трое следующих по возрасту братьев там же, маги в Академии – потому что нечего магам без образования, а Элизабет осталась в замке старшей из детей. И потихоньку начинала вникать в вопросы управления – потому что Эдвард был готов советоваться именно с ней, а не с мачехой. Более того, младшего брата-некроманта, Энтони, тоже забрали в Академию.

Элизабет рискнула поговорить с братом – сказала, что тоже хочет в Академию.

- Но Лиззи, ты ведь понимаешь, что это не для девочек? – нахмурился брат. – Ты, конечно, сильный маг, но что ты будешь делать в Академии, среди мужчин? Как ты потом выйдешь замуж?

В этих словах слышалось отцовское «кому ты нужна, такая».

- Может быть, меня не нужно выдавать замуж? – осторожно спросила она. – Или как-нибудь сложится? Я ведь и так не самая лучшая партия, - горько усмехнулась она, вспомнив отцовские слова.

В свой последний приезд домой лорд-отец велел ей прийти. Элизабет пришла, почтительно приветствовала его и уставилась в пол – так отец не ругал её за неподобающее поведение.

- Ты понимаешь, что никто не горит желанием брать в жёны некроманта? – спросил лорд-отец.

Она только плечами пожала – в пятнадцать лет ещё вообще не очень-то понимаешь, почему замужество – единственный возможный путь для женщины.

- Я бы отдал тебя любому из Торнхиллов, но они либо уже женаты, либо слишком малы, - вздохнул лорд-отец. – Можно было и подождать, но старшему из внуков лорда всего шесть, через десять лет он будет входящим в самую пору юношей, а ты – старой девой, которую не спасёт даже приданое. Я пытался сохранить в тайне особенности твоей силы, благо, у нас тут кого только нет – и универсалы, и простецы. Но твои братья болтают, хоть я им и запретил, и пролитого уже не поднимешь обратно. Поэтому… я, конечно, постараюсь что-нибудь придумать. Поскорее. Но ты должна быть рада любому жениху, понимаешь?

Элизабет только вздохнула и молча поклонилась.

А теперь вот Эдвард с тем же самым.

- Я не знаю, отчего наш отец не сговорил тебя за мага, просто обычного мага.

- Может быть, я приеду к тебе, и за сезон найду себе какого-нибудь жениха? – вздохнула Элизабет.

Она ничего не понимала в женихах, но если все разбираются, то и она как-нибудь тоже разберётся?

- Уж ты найдёшь, это точно, - поджал губы брат. – Если бы у тебя были какие-нибудь приличные подруги, ты бы хотя бы смотрела на них и держалась так же.

- Откуда я возьму подруг здесь? – возмутилась Элизабет. – Отчего к нам никто не приезжал в гости? Отчего меня не знакомили с подходящими по возрасту детьми?

- Оттого, дорогая сестра, что мало кто готов дружить с некромантами, - покачал головой Эдвард.

- А может быть, просто с нашим отцом никто не хотел дружить?

- Не говори так, Лиззи, ты не понимаешь, - отмахнулся брат.

Уж конечно, она не понимает. Она вовсе не дура и она уже несколько месяцев делает то, что делал он сам – встречается с арендаторами, вместе с управляющим подсчитывает запасы, соображает – чего достаточно, а чего закупить. А Горэй велик, в самом замке живут люди, и вокруг живут люди, и нужно, чтобы все были сыты и заняты. И чтобы если вдруг какая заразная болезнь, то найти целителя. И если град или ещё какой неурожай, тоже кого-нибудь найти. Весной вот прикормила бедного незнатного мага-погодника, парень отлично управляется с тучами и прочим, теперь никакого града больше, и никакой засухи, и дождей в меру, и солнышка. Мачеха кричала, когда Элизабет пустила парня в замок, и когда ездила с ним по полям, но теперь только злобно помалкивает.

- Делайте всё это сами, миледи, - сказала ей тогда Элизабет и посмотрела страшно, она умела.

- Не смей колдовать на меня, дьявольское отродье, - заверещала мачеха.

- Даже и не думала, миледи, - Элизабет издевательски поклонилась и пошла себе, а мачеха ещё какое-то время бесновалась там, в пустом коридоре.

Но вопрос замужества Элизабет так и висел в воздухе. Сама она уже махнула рукой – зачем ей то замужество? Так справится. Эдвард не приглашал её в столицу – говорил, погоди, вот на следующий сезон непременно. Сам он женился, и приезжал в Горэй с супругой, показывал ей владения и знакомил с остальным семейством. Элизабет было понадеялась, что леди Мэри станет ей подругой, но та держалась вежливо и отстранённо. А Черити принесла сплетню, что леди не хочет водиться с некроманткой – мало ли, что там выйдет.

- Сама замужем за некромантом и верит во всякую чушь, - фыркала Элизабет.

Леди Мэри уродилась магом-универсалом, ни в какой Академии не училась и искренне считала, что женщине это незачем. Правда, в делах замка она тоже не особо понимала, говорила – милорд мой супруг справится. Зато отлично писала письма красивым почерком, читала романы, пела нежным голосом, аккомпанировала себе на фортепиано и вышивала так, что изнанка полностью повторяла лицо вышивки, и было не стыдно показать её хоть кому – об этом Элизабет узнала от своей наставницы госпожи Норвич.

- Зато я понимаю в делах поместья, - Элизабет недобро сверкнула глазами.

- А толку-то? – хмыкнула госпожа Норвич. – Вас всё равно здесь не оставят. Рано или поздно найдётся и для вас какая-нибудь партия, особенно если вы вспомните всё, чему вас учили, и возьмётесь следить за собой, как то подобает девице из знатной фамилии.

- Я полагаю, у моего супруга тоже будут владения и люди, - возразила Элизабет.

- Видно будет, - проронила госпожа Норвич. – Извольте привести себя в порядок и выйти к столу.

Элизабет посмотрела в зеркало – что там приводить-то? Она в порядке. Ну подумаешь, кудряшки из причёски выбиваются, такие волосы вообще непросто уложить, ей они от матери достались. У леди Мэри прямые волосы, у леди Дианы – тоже, им не понять, каково возиться с таким вот.

6.2

- Почему во Франкию? – не поняла Элизабет.

- Потому что там есть маг, желающий взять тебя в жёны, ему даже не слишком важно твоё приданое, - сообщил брат.

И вообще, он выглядел таким довольным, будто наконец-то решил очень сложную задачу.

- Ни одного мага ближе не нашлось? – сощурилась она, словно дворовая кошка, того и гляди – зашипела бы.

Но Эдвард вздохнул и взял её за руку.

- Присядь, Элизабет, и я тоже сяду рядом. И послушай. Твоей руки просит франкийский маркиз, его зовут Анатоль де Риньи.

- И зачем ему сдалась я? Он нищ? Ему нужно моё приданое? Или ему нужен ну хоть какой маг, чтобы пускать пыль в глаза соседям?

- Нет, Элизабет. Он из великого и могучего некромантского рода, и хочет взять в жёны деву-некроманта. Он вовсе не беден, у него владения не меньше наших, и три взрослых внебрачных сына. Но наследника родишь ему ты.

- Что? Три взрослых сына? – Элизабет даже задохнулась на мгновение от такого известия.

- Да, первый старше меня на пять лет, второй на три, и третий на год.

- Его дети старше меня, все? И даже старше тебя? Так он уже старый! Какой ему наследник? Эдвард, мы всегда были друзьями, мне так казалось. Скажи честно: зачем отправлять меня на край света замуж за человека, который в отцы мне годится? Или даже в деды? Что тебе от него нужно? Ты должен ему? Ты поклялся и не исполнил обещанного, и теперь должен откупиться? Ты что-то натворил, и он помог тебе?

- Лиззи, прекрати! Что за глупости? Кто их только выдумал?

- Я пытаюсь понять, зачем. Ты не везёшь меня в столицу на сезон, ты не представляешь меня друзьям и просто достойным людям, но ты готов отправить меня куда-то в неизвестность!

- Я готов устроить твой брак с подходящим женихом, у нас ты никогда не сделаешь такую партию, понимаешь? Маркиз был одним из первых вельмож королевства!

- Что значит – был? Почему был? Что с ним не так сейчас?

- А сейчас у них отменили титулы. И короля нет уже пару лет как, или немного больше. Но все, решительно все, кто приехал к нам на острова из Франкии, утверждают, что это ненадолго.

Элизабет совершенно ничего не знала о королях Франкии – ни о том, какими они были, ни о том, куда подевались, что их теперь отчего-то нет.

- А что случилось с королём, куда он делся? – потому что как это – жить без короля?

- Дурные простецы казнили того короля, и что-то случилось с его женой и сыном, - пожал плечами брат, и было видно, что ему нет никакого дела до каких-то там чужеземных королей. – Знаешь, у нас лет сто пятьдесят назад тоже случилось подобное. Но пережили, и короли вернулись. И к ним, думаю, вскоре вернутся.

- Откуда ты только вообще его взял!

- Меня представил господин Дюваль, он был посланником их короля ещё до всех этих неприятных событий.

- Что значит – представил? Где этот человек – в столице? – Элизабет выводила из себя каждая реплика брата, ей представлялось, что он не желает делиться с ней подробностями, приходится вытягивать по полслова.

- Нет, - Эдвард был спокоен. – Он у себя. Мы разговаривали с помощью магической связи. Он был очень рад, когда узнал о девице на выданье в роду некромантов и тут же попросил у меня твоей руки. И когда я дал согласие, обещал прислать сюда за тобой одного из своих сыновей. Лиззи, не глупи. Ты у нас всегда была умной и изобретательной, ну что, разве ты не сможешь ужиться с человеком изрядных лет? Да он умрёт раньше тебя, непременно, и тебе останется всё его имущество и все его связи!

И все его долги – почему-то подумалось ей.

- И что же, когда этот сын прибудет сюда, я должна буду дать согласие для его отца? Или как это – брак по договорённости?

- Нет, Лиззи, он просто приедет за тобой. Я уже дал согласие от твоего имени, - кажется, брат начал раздражаться. – И ты должна вести себя, как девица из приличной семьи, а не как ты ведёшь себя обычно, понимаешь? Не болтать о том, чего не знаешь, не рассуждать с важным видом о делах поместья, не бегать по двору и по коридорам замка, подхватив подол платья выше колен!

- Значит, мне нужно произвести впечатление милой пустоголовой дуры, так? – поинтересовалась Элизабет. – А вдруг этот сын найденного тобою маркиза посмотрит на такую дуру и скажет, что им такое добро не нужно, своих дур хватает? – она снова разозлилась.

- Воспитанная – не обязательно пустоголовая, - заметил брат. – Скажем, Мэри как раз очень хорошо воспитана и с ней можно отправиться хоть на светское мероприятие, хоть во дворец, - сказал он с некоей нравоучительной ноткой.

- Зато твоя Мэри не знает, сколько нужно припасов на неделю, - ухмыльнулась Элизабет, что уж, грубовато ухмыльнулась. – И если с тобой что-нибудь случится, она пойдёт по миру, и сына вашего с собой прихватит, потому что не справится с хозяйством, - добавила с презрением.

- Не смей говорить о моей жене таким образом, - тон брата вмиг стал ледяным. – Не знаю, где и что упустила наша мачеха и почему она не смогла внушить тебе подходящих для нашего круга правил поведения, я ещё поговорю с ней об этом. А сейчас ты замолчишь наконец-то, перестанешь спорить и пойдёшь к себе, и займёшься тем, что подобает девице перед свадьбой! Пересмотри своё приданое, что ли, чтобы эти франкийцы потом не говорили обо мне, что я отправил к ним сестру в одном платье и одной сорочке! А увижу, что болтаешься по замку – запру.

- Да-да, запрёшь некроманта, - Элизабет посмотрела брату в глаза – как смотрела в глаза тем, кого хотела напугать.

Эдвард отшатнулся… а потом тоже усмехнулся.

- Черити твою запру, а предварительно прикажу высечь, поняла? Если иначе тебе никак не объяснить.

Это было объявление войны. Нет, ультиматум, какая уж тут война! Элизабет понимала, что хочет воевать, что готова выяснить, кто сильнее магически, она или брат… но если он такая скотина, которая готова причинять зло ни в чём не повинным людям, то… то…

Она ещё придумает, как ему отомстить. Потому что с ней нельзя поступить подобным образом и остаться безнаказанным. Даже брату и лорду Горэю. Особенно брату.

7. Путешествие во Франкию

Сборы затянулись на месяц.

Мачеха то и дело заглядывала в сундуки, проверяла, считала. То ей чего-то не хватало, то она считала, что Элизабет дали слишком много. Правда, это касалось одежды, обуви, тканей.

- Можно подумать, во Франкии нет тканей, кож, портных и сапожников, - бурчал Эдвард, когда в ответ на его расспросы леди Диана отвечала, что нужно сшить ещё одно платье.

- Это потом, а сначала судить о том, насколько мы богаты и могущественны, будут по тому, с чем приедет Элизабет, - она стояла неколебимо. – Я ещё помню, как все вы смотрели на меня, когда я сюда приехала, а твоя покойная тётка считала, сколько у меня сорочек!

Эдвард вздыхал и досыпал золота в сундучок, который Элизабет должна была взять с собой. Это если бы она выходила замуж здесь, на островах, за ней дали бы какой-нибудь кусок земли, приносящий доход. А так… не нужно делиться, понимала она. Больше достанется братьям. Дать ей золота, и отправить. Деньги ещё появятся – арендаторы платят исправно, попробуй, не заплати лорду-некроманту! А если отдать землю, то обратно её уже не вернуть.

Ещё Элизабет отдали украшения её матери. Они хранились где-то под суровым заклятьем в бывшем кабинете отца, теперь перешедшем к брату. И оказалось, что сундучок скрывает изумительные вещи – кованый серебряный пояс, несколько застёжек из серебра и золота, жемчужные бусы – несколько нитей, серьги, несколько колец. И даже какой-то необыкновенный синий камень на цепочке, огранённый, в ажурной оправе.

- Это было приданое леди Анны, - сказала камеристка Джеймсон, она вместе с Черити и госпожой Норвич собирала Элизабет в замужнюю жизнь. – Ей не захотели выделять денег, а земель там и сыновьям-то не хватало, поэтому отдали ценности. Там ещё были блюда и подсвечники, но не повезёте же вы их через пролив!

- Отчего же, повезу, - задрала нос Элизабет.

Если можно затянуть сборы – она станет это делать.

Эдвард вздохнул и распорядился выдать ей три серебряных блюда и пару подсвечников.

- Думаешь, там не хватает блюд и темно? – хмыкнул он. – Если что, ты можешь зажигать магический свет. Для него не нужны подсвечники.

- А в подсвечнике, не поверишь, лучше, - ехидно улыбнулась Элизабет, и в качестве доказательства тут же зажгла по серебристому светящемуся шарику на каждом из девяти рожков.

Эдвард только вздохнул – видимо, не мог дождаться, пока отправит её восвояси.

С ней отправлялись Черити, Джеймсон и госпожа Норвич. И всем трём Эдвард строго приказал – не оставлять Элизабет без пригляда ни на минуту. Если одна отлучилась – то две других остались. И спать только в одной комнате с миледи, никак иначе. Миледи должна доехать к жениху живая и здоровая. И нетронутая, конечно же.

Элизабет немного знала о тайной стороне отношений мужчины и женщины, всё же в замке многих вещей не спрячешь. Но с собой не соотносила это никак. Госпожа Норвич время от времени читала нравоучения о необходимости блюсти себя – но Элизабет даже не целовалась ни с кем, что уж, не говоря о чём-то большем. Она могла бы, наверное, стены и запоры для неё не преграда, но с кем и зачем? Ради того, чтобы попробовать? Ерунда какая.

А что там будет с неведомым мужем – ну, сначала посмотрим на него, на того мужа. Вдруг он окажется ничего себе? А если нет – вдруг получится сбежать? Мало ли, что некромант, лорд-отец тоже был некромант, а утечь от него и скрыться от наказания Элизабет удавалось. И вернуться, когда он уже остывал и только ругал её, но не более. Значит, и с мужем получится.

Правда, пока приходилось выслушивать бесконечный поток нравоучений. От мачехи, от госпожи Норвич, от Эдварда. О том, как ей следует себя вести, чтобы о них обо всех ничего дурного не подумали.

- Элизабет, тебе семнадцатый год. Ты взрослая девушка, такие уже становятся матерями семейства. Ты должна вести себя скромно и с достоинством. Ты должна думать о добром имени братьев и мужа. Ты должна…

Должна, должна, должна. Так и хотелось сказать – тьфу на вас на всех, и сбежать, но сдерживала угроза брата – что тогда пострадают невиновные. Значит, нужно сделать что-нибудь ещё… так, на память. Осталось понять, что именно.

Брат уехал в столицу, должен был вернуться уже с этим неведомым сыном её неведомого жениха. Элизабет воспользовалась законным поводом – необходимостью поднять документы по аренде, она ж ещё не уехала, и значит – делает всё, что обычно – пришла в кабинет, нашла нужное, села в кресло у стола… и задумалась. Нет ли здесь чего-нибудь, что может оказаться ей полезным?

Искать предметы, наделённые силой, она умела лучше братьев. Сосредоточилась, как учил её господин Герберт, прикрыла глаза… и ощутила, что в стене есть тайник. Квадратная полость в каменной кладке, замаскированная магическим путём. Подошла, осмотрела и поняла, что легко его откроет и потом снова закроет.

Открыла, увидела несколько шкатулок. В двух лежали слегка зачарованные кинжалы, она не слишком поняла, что именно на них наколдовали. Ещё в двух – какие-то письма, глянула – оказывается, отцу писали какие-то должники и какие-то дамы. Дальше – деньги, ещё дальше – какие-то украшения, но те, что отдали ей, были лучше и дороже.

В самом дальнем углу она увидела ещё одну простую деревянную шкатулку. Совсем небольшую. Достала, без труда взломала охранное заклятье и открыла. И не сразу поняла, что именно увидела.

Это было кольцо, серебряное, гладкое, с едва заметным рисунком. Какой-то гармоничный орнамент, она попыталась всмотреться в линии и поняла, что проваливается куда-то… куда ей не надо. И вспомнила.

Отец рассказывал братьям, а она, как водится, спряталась и тоже слушала. О том, как лет триста, а то и поболее назад тогдашнему лорду Горэю посчастливилось оказать услугу кому-то из Старших, дивных существ, бывших здесь прежде людей. И в благодарность тот одарил лорда кольцом, и кольцо это само по себе и по воле владельца скрывало и защищало, а усиленное заклятьем, могло скрывать и защищать некоторое пространство – небольшой домик, небольшой отряд, несколько комнат или часть поля или леса. И только тот, в ком есть их кровь, сможет воспользоваться кольцом. Элизабет подумала, что Эдварду, который остаётся дома, эта штука совершенно ни к чему, а вот ей, которая отправляется в неизвестность, очень даже пригодится. Она даже сложила шкатулку обратно, правда, навесила на неё суровый запор, уж что-что, а прятать, запирать и скрывать она умела отлично.

7.2

Элизабет представили гостю за ужином. Черити и Джеймсон в четыре руки сделали ей пристойную причёску, надели новое платье, расправили все складки на юбке и только потом разрешили двигаться в сторону столовой, где ждали мачеха, братья и гость.

- Вот моя сестра Элизабет, милорд, - представил её брат.

Элизабет сделала медленный точный реверанс, потом только отважилась взглянуть на гостя – что ж, и впрямь некромант, старше брата, смотрит сурово. Впрочем, он тут же улыбнулся и поклонился ей.

- Рал приветствовать будущую супругу моего отца, - сказал он совершенно обычным образом, а потом вдруг перешёл на франкийский: - Госпожа необыкновенно хороша собой, и обладает изрядным запасом магической силы, и наша семья очень рада принять её, - и снова поклонился.

А Элизабет впервые ощутила, что от занятий с госпожой Норвич есть толк, потому что та заставляла её говорить по-франкийски, и только благодаря этому сейчас ей удалось понять гостя.

- Благодарю вас, мне очень приятно, - ответила она на том же языке, не сводя с него глаз. – Скажите, далеко ли мне предстоит отправиться?

- Довольно далеко, - кивнул он. – Но не переживайте, я постараюсь сделать всё для того, чтобы путешествие ваше было приятным и безопасным.

Этот человек виделся ей сильным некромантом. Сильнее отца и брата. Что это, у него такая могучая семья? Или это её семья не из первых, других-то некромантов она, считай, и не видела? Кроме лорда Торнхилла, тот тоже выглядел могучим.

Пока же её посадили за стол между братом и гостем, и за столом оба они обсуждали, как и когда выезжают.

- Конечно, безопаснее всего в нашем случае путешествие тенями, но я боюсь, свита леди не вынесет такого испытания, - говорил гость.

- Сильный отряд в помощь, и можно обойтись без крайних мер, - ответил брат.

- Скажите, отчего же ваш отец желает снова жениться, если у него уже есть взрослые сыновья, и наверное, внуки? – поинтересовалась мачеха.

О, хорошо. Элизабет как раз сидела и думала, как бы повежливее спросить о том же самом. Не пришлось.

Гость только пожал плечами.

- Отец с юности грезит о женитьбе на деве-некроманте. Но они необычайно редки, та единственная, кого все мы знали раньше, вышла замуж совсем за другого человека и вообще сейчас за океаном. И я, и братья будем рады, если у отца появится ещё один сын. Это будет означать, что мы можем жить свою жизнь, не оглядываясь на него и на его нужды. Хотя, конечно, у нас там сейчас магам проще держаться вместе. Но мы уже привыкли, - добавил он с усмешкой. – Вам не о чем беспокоиться – прекрасная леди доберётся до Зелёного замка со всеми возможными удобствами.

У Элизабет сложилось ощущение, что брат беспокоится только об одном – как бы поскорее выпроводить её в замужество, закрыть за ней двери, сесть и перевести дух. Неужели она и впрямь такая обуза для них для всех? Ничего, пускай сам живёт здесь и решает с управляющим все важные вопросы. И Мэри свою пускай сюда привозит. А то в столице ей слишком хорошо.

Элизабет не очень-то представляла, что там, в столице. Наверное, там не нужно заниматься домашними делами, а только лишь ездить в гости и на балы. Танцевать её, конечно же, учили, но какие танцы могут быть здесь у них, тут танцевать некогда и не с кем! Интересно, а маркиз, её жених, умеет танцевать? И вообще, чем он занят обычно?

- Скажите, где ваш отец проводит больше времени – в замке или в столице? – рискнула она спросить.

- Нас не рады видеть в столице, милая леди. Но мы думаем, что это не навсегда, и что-нибудь ещё изменится, - ответил с улыбкой господин де Риньи.

Почему не рады-то, что они такое натворили? Но она поняла, что сейчас лучше не расспрашивать, мачеха и так смотрит на неё, нахмурившись. Ничего, у них ещё целая долгая дорога впереди.

На следующий день после утренней трапезы отряд был готов выступать. Три экипажа – для Элизабет, её дам и вещей, десяток охраны от брата и столько же со стороны жениха, и все говорили, что этого достаточно. И все местные собирались вернуться домой, доставив леди к жениху – кроме камеристок и госпожи Норвич, брат решил, что они и дальше останутся с ней. Должна же она видеть рядом знакомые лица?

Элизабет вздохнула и подумала, что обошлась бы одной Черити. Джеймсон и госпожа Норвич могли бы остаться дома. Но их не спрашивали точно так же, как не спрашивали её саму.

В конце концов, она могла бы точно так же уехать на другой конец острова, к скоттам, например, если бы там нашёлся хоть кто-нибудь, не испугавшийся попросить её руки. И она бы точно так же оставила дом, и точно так же отправилась в неизвестность. Но тот, кто не испугался, жил далеко, очень далеко, дальше любых скоттов. И у них там творилось что-то не очень хорошее, судя по некоторым обмолвкам людей из отряда. Они то и дело обсуждали, как лучше пересечь расстояние от берега пролива до Зелёного замка, чтобы не привлечь ничьего досужего внимания. Но как только видели, что она слушает их – разговоры тотчас прекращались.

Лучше бы уж рассказали всё, как есть, думала Элизабет. Проще было бы, честное слово. Но увы, даже когда она через день после отъезда из дома напрямую спросила господина де Риньи, что их ждёт впереди и в чём опасность, он только отмахнулся – мол, не берите в голову, госпожа, всё будет хорошо.

Пока и впрямь путешествие радовало Элизабет – ведь она никогда не выбиралась из замка, наконец-то хоть посмотреть, что там, за его пределами! Как живут люди, какие есть города и замки, а уж путешествие на корабле – и вовсе!

Правда, на корабле оказалось, что изрядная часть отряда подвержена морской болезни. Их угнетала качка, и обе её старшие надзирательницы – и Джеймсон, и госпожа Норвич – лежали пластом и не могли даже думать о еде. Черити справлялась лучше, а сама Элизабет ощущала скорее неудобство, чем нездоровье, и этим очень радовала господина де Риньи.

Вообще он выглядел не злым, не вредным, не важничающим. Рассказывал ей, что и как дальше – почти всегда. Рассказывал о Зелёном замке. Но почти не говорил о своём отце – мол, сами всё увидите, прекрасная госпожа.

8. Опасная дорога

Элизабет не слишком-то следила, где именно они едут – потому что всё равно ничего не понимала. Чужая страна обрушилась на неё чужим языком со всех сторон, и прошло дня три, прежде чем она научилась отчётливо вычленять в этом шуме знакомые слова. Конечно, если бы не учила дома язык – было бы сложнее. Госпожа Норвич, надо сказать, тоже страдала, потому что живого франкийца в последний раз видела давно, когда сама у него училась говорить, и никогда вокруг неё не говорили по-франкийски абсолютно все.

Черити и Джеймсон страдали молча – они просто ничего не понимали, потому что языку их никто не учил. Они шушукались между собой и просились в экипаж к Элизабет, чтобы поговорить с ней. Элизабет очень быстро устала от замкнутого пространства и болтовни, и установила дежурства: на каждом перегоне с ней едет кто-то один, не более того. Остановка, отдых, смена лошадей – тогда меняйтесь.

Кроме дам, при ней было самое ценное из приданого – шкатулка с украшениями и мешочек с золотом. И на крыше кареты – три сундука с её личными вещами. Одежда, обувь, разные полезные мелочи.

Ехали быстро, останавливались только тогда, когда нужен был отдых коням, и на ночь. Ночевали на каких-то постоялых дворах, и в первый же раз господин де Риньи велел Элизабет запереть комнату, где оставалась она с ближними, магически, и сам проверил крепость запоров. На всякий случай, сказал он. Время от времени отряд останавливали представители здешней непонятной Элизабет власти, и тогда господин де Риньи, всё ещё в личине, что-то там им объяснял, ей ни разу не удалось узнать, что именно. Её не стремились ставить в известность – едет, и хорошо, жива-здорова – и ладно. Ценный груз. Это раздражало.

Однажды и вовсе – во время остановки господин де Риньи подошёл к карете и велел впустить его, забрался внутрь и протянул Элизабет некий артефакт.

- Наденьте, госпожа. Эта вещь не позволит опознать в вас мага.

- Это… запрёт мою магическую силу? – она слышала, что бывают всякие штуки против магов, но – без подробностей.

- Нет, это придаст вам вид простеца, и не позволит простецу с соответствующим артефактом почуять в вас мага. Магов ищут, заковывают в антимагические оковы и либо заставляют служить новой власти, что для приличного мага невозможно, либо казнят. Вы понимаете, что будет, если казнить некроманта?

Элизабет никогда не задумывалась о том, что будет, если казнить некроманта. И тем более – если вдруг тем некромантом окажется она сама. Ну Эдвард, ну братец, ну удружил! Ты сам-то понимал, куда меня отправил, думала она. И что-то ей подсказывало – нет, не понимал. Просто хотел избавиться от незамужней сестры. И устроил ей этот вроде бы почётный брак. А брак ли вообще? Куда там её везут с такими вот… особенностями? Что ждёт её в конце пути?

В тот раз она беспрекословно надела на себя выданный артефакт и их отряд, как она поняла, прошёл проверку. Никого не казнили. Но такие проверки встречались, прямо сказать, то и дело. И как-то на дневном привале в каком- то лесу, на полянке, Элизабет неожиданно подслушала разговор господина де Риньи с кем-то магической связью.

- Вам осталось не так долго, уж постарайтесь никуда не встрять, - говорил кто-то с той стороны сурово и непреклонно.

- Да, осталось недалеко, но доносят, что впереди есть вооружённые отряды.

- Не связывайтесь с вооружёнными отрядами. Лучше укройтесь и переждите.

- Осмелюсь напомнить, здесь плохо с укрытиями.

- И что ты хочешь?

- Я хочу, чтобы вы обратились к союзникам и попросили портал. Так будет проще и безопаснее для всех.

- В этом случае мне придётся отпустить не меньше, чем на месяц кого-то из вас, а то и двоих, мы так договаривались. А мы снова всё равно что в осаде. Поэтому я пока не буду просить ни о чём. Доберётесь до Лима, там будет видно. Если что, переправим всех тенями, оттуда уже недалеко.

- А если простецы не перенесут теней?

- Жить захотят – перенесут.

Элизабет встревожилась – какая ещё опасность может угрожать им впереди? Со встреченными отрядами как-то разбирались, кого-то пугали числом и оружием, кого-то магической силой. И что же, прямо спросить у господина де Риньи? А он вообще ответит, или скажет, как обычно – не беспокойтесь, мол, нечего вам об этом думать, мы справимся?

Правда, она собралась с духом и спросила – вечером, когда уже ставили лагерь на ночь. Господин де Риньи обходил его, смотрел, чтобы всё было в порядке, и как говорят ужин. А Элизабет подошла и вежливо ему поклонилась.

- Господин де Риньи, можно ли спросить вас?

- Спрашивайте, - кивнул он.

- Долго ли нам ещё до вашего дома?

- Три дня, если всё будет в порядке. А если не будет, то может быть, немного дольше. Не беспокойтесь, госпожа. Мы непременно доберёмся в целости и сохранности.

Ночевали лагерем на лесной поляне – её экипаж в центре, так просто не пробраться. Остальные вокруг, и постоянные дежурства. Пару раз поднимали тревогу, но оказывалось, что просто кто-то едет мимо по дороге – она осталась в пределах видимости. А к утру пошёл дождь, просто пошёл дождь. Хорошо, полил дождь.

Отряд всё же двинулся – господин де Риньи сказал, что остановимся в обед где-то, откуда не так далеко до города под названием Лим, а там уже и до Зелёного замка рукой подать. Это хорошо, значит – скоро конец пути.

Мысли о том, что там ждёт, не давали покоя ни днём, ни ночью. Днём Элизабет просто смотрела в окошко и думала, не отвечая ни Черити, ни Джеймсон, ни госпоже Норвич. А ночью вертелась с боку на бок, потому что подспудная тревога не давала нормально уснуть, и тоже думала. Ничего не надумала, кстати.

А вызвать брата магической связью и попросить помощи… о нет, об этом забыть, сразу же забыть. Он не поможет. Он с такой радостью отправил её с глаз долой, что и слышать-то о ней больше не захочет.

В этот раз была очередь Черити ехать с Элизабет в карете, она попробовала пожаловаться на погоду и жизнь в целом, но Элизабет не поддержала разговора. Черити обиженно замолкла. Если верить господину де Риньи, то до остановки на обед часа два.

8.2

Черити захотела высунуться и узнать, что там, но Элизабет зашипела на неё и велела сидеть и не двигаться. Прислушалась сама – и поняла, что снаружи сражаются. Что-то командовал господин де Риньи, что-то кричали нападающие.

В окошко кареты заглянул один из ближних людей де Риньи.

- Не выходите наружу ни в коем случае! – сказал он. – Это просто разбойники, не армия, не тайная служба Национального Собрания и не представители местной новой власти. Их много, у них есть какие-то артефакты, но мы сильнее. Отобьёмся.

Элизабет смогла только кивнуть – потому что очень уж было страшно. Она никогда не попадала в сражения, дома нет ничего такого, дома спокойно и безопасно, потому что и королевские солдаты, и владетельные лорды следят, чтобы никаких разбойников! Дома она отправлялась объезжать поля вместе с управляющим, который не маг, и стрелять не умеет, и фехтовать тоже, и с Черити, и никто, никто не осмеливался напасть на них! Сейчас же Черити в страхе забралась с ногами на сиденье и молилась. Пускай, должен же кто-то молиться, правда ведь?

Снаружи всё ещё стреляли и ругались, и что-то там было ещё, а потом удар обрушился на карету спереди, но она устояла. Так, думала Элизабет, кажется, нужно что-то делать. Она нащупала на шее колечко, быстро вытянула цепь и сняла его. Нашла булавку, проколола палец.

- Не знаю, кто вы, но спасите нашу карету, - шептала она. – Пусть её никто не найдёт, пусть не поймут, что здесь маги, раз магом быть опасно.

Кстати, есть же ещё и артефакт от господина де Риньи, который маскирует магическую силу! Элизабет нашла его в кармане юбки и тоже повесила на себя. Нет здесь магов, ни одного!

И даже звуки отдалились, как будто сражались не рядом и вокруг, а где-то поодаль. Элизабет рискнула посмотреть в окошко – и увидела, как одному из людей де Риньи в спину прилетел нож, и он упал прямо на траву, и больше не шевелился. А ещё кто-то упал в костёр и вопил, что у него сгорели волосы и жилетка, а ещё снова стреляли, а потом словно огненный шар пролетел через поляну – это атаковал боевой маг, братцы Филипп и Роберт так делали. Элизабет зажмурилась, забилась поглубже в угол и принялась считать до ста и обратно, потом до тысячи, потом вспоминать молитву, потом снова считать. Дышать, не слушать звуков с улицы, слушать своё дыхание и биение сердца. Господин Герберт, наставник братьев, говорил, что так успокаиваются и унимают панику. Когда там уже можно будет выйти наружу, скоро ли перебьют всех разбойников? Она не слышит шума сражения, но оно же там есть, правда? А пока – считать, потом молиться, потом считать, потом…

Она очнулась, словно от толчка, но вокруг было темно и тихо. Вот так, темно и тихо. Ни одного человека, никто не ходил, ни говорил, не ругался, не стрелял. Что там вообще? Почему никто не пришёл и не рассказал, чем кончилось, и куда теперь едем?

Элизабет прислушалась ещё раз – и не услышала ничего. Потом прикрыла глаза и послушала магически, но тоже не услышала никого и ничего. Ой, нет, в лесу какая-то зверюшка вышла из-под коряги, птица поёт. А люди-то где? Или люди их не увидели? Снять кольцо, да? И вернуть обратно на цепочку?

- Госпожа, вы проснулись, да? – шёпотом спросила Черити. – Вас искали, звали, проходили мимо, но почему-то не нашли. Как будто они все ослепли и не видели нашей кареты, - она, кажется, плакала. – Я не отважилась позвать, вдруг это были враги? Но мне показалось, это господин де Риньи…

- Но сейчас-то никого, - Элизабет встала, открыла дверцу кареты и выглянула наружу.

Никого, совсем никого. Сумерки, солнце давно село. А что вокруг?

Вокруг ничего не было видно, магическое зрение тоже не очень-то помогало – нужно выйти и сосредоточиться. Тогда она прикрыла глаза и прислушалась. И едва удержалась от испуганного возгласа – потому что на поляне лежали люди, и они были мертвы, она ощущала это точно – более того, понимала, что все они были убиты днём, в той стычке. И что, перебили всех? А их не увидели, потому что колечко дало им мощную защиту?

Выходить было страшно, пока она не догадалась засветить маленький огонёк. А когда засветила, то увидела и глазами – точно, убитые. Те, кто был с ней всю дорогу, вот обломки второй кареты, третьей не видно. А среди обломков – о, нет! Элизабет не любила госпожу Норвич, и камеристку Джеймсон не любила, но смерти им никогда не желала.

Она просто вернулась к своей карете, села на ступеньку и заревела. Потому что совершенно не понимала, что делать – куда двигаться, как, у них же даже лошади нет!

И кто враг, кто друг? Кто поможет, а кто убьёт? По ней видно, что не из простых, а если ещё поймут, что маг?

- Миледи, мне страшно, - ревела внутри Черити. – Они мёртвые! И никого! То есть… ой…

Звук был совершенно недвусмысленный – где-то в лесу выл волк. Вот только не хватало, да?

- Мамочки, волки, - рыдала Черити.

- А ну замолчи, - прикрикнула на неё Элизабет, вытирая рукавом собственный нос – о платке она и не вспомнила. – Ничего, мы сейчас выберемся. Обязательно выберемся, понимаешь? Нас не нашли разбойники, значит – заклинание сильное, и волки тоже не найдут!

Правда, сама она совсем не была в том уверена – что не найдут. Дома волки тоже водились, и её пару раз брали на охоту – мол, посмотреть, как с ними быть, если вдруг что. Эдвард – когда он ещё не испортился, до смерти отца, и господин Герберт, его учитель. И показывали им с Энтони, как убивать волков некромантским щупальцем силы. Или просто сгустком той силы, главное – попасть. Ей тогда не дали попробовать, как она ни просила. А лучше бы дали, да?

Волк взвыл совсем близко. Элизабет велела Черити не высовываться и шагнула вперёд. Жаль, сапоги в сундуке, её башмачки не очень-то годятся, чтобы бегать в них по лесу! Но…

Серая тень метнулась впереди, и Элизабет сосредоточилась… и ударила. Тоненький вой… и тишина. Неужели один? Тьфу ты, нет, вон там ещё двое.

Было очень страшно ждать и подпускать их к себе. Ну идите же, твари, идите…