Птичка в клетке

Жрица и вампир

Угораздило же его попасть в компанию светлой жрицы! Да ещё и ловко рубящей врагов мечом. Лив показала, что не даст ни шанса злу… И в какой момент она поняла, что он вампир? Подкараулила его на охоте и разогнала мрак ночи светом, призванным на лезвие меча. Астариону стало до ужаса обидно. Он сражался на её стороне несколько дней! Он отлично себя зарекомендовал! Он не просто… голодное чудовище, которое всякий герой-идиот может взять и убить! У Астариона с собой был кинжал и лук со стрелами, но инстинкт кричал, что жрица порубит его в ближнем бою. Он видел её мастерство. Даже засматривался пару раз, как она танцует с клинком…

— Так ты и правда тварь ночи, — проговорила она, нацелив на него острие меча.

— Простите?! Какая же я «тварь»?! — возмутился он. — Я всего лишь ловкий плут с острой улыбкой. Мы в одной лодке. В одной беде. Разве я не помогал тебе выживать эти дни? И посмотри: может, ты и поймала меня на охоте, но вашишеи всё это время были в безопасности.

Жрица сверлила его суровым взглядом. Похоже, все милые слова отскочили от неё.

— Ох, ну брось, радость моя! — проговорил Астарион с насмешливой и мягкой мольбой. — Я просто пытаюсь выжить, как все. Дай мне шанс.

— Я знаю, как искусны такие, как ты, в обмане и соблазнении…

Он нервно рассмеялся.

— Боги, душка моя! Если бы я правда хотел тебя соблазнить… это свидание в лесу вышло бы куда приятнее. — Он очаровательно улыбнулся. Несмотря на грозный вид, Лив на него не напала. Неужели сомневается? У него есть ещё шанс избежать драки. — Но вот он я, честный и ослабленный голодом, охочусь в лесу на животных. Можем поговорить после того, как я кого-нибудь поймаю? Только не смотри из-за плеча, как я ем, хорошо? Меня это очень смутит.

Она посверлила его напряжённым взглядом ещё какое-то время, а потом убрала меч в ножны.

— Ты ведь не полноценный вампир, а всего лишь отродье?

Он задохнулся бы от возмущения, если бы мог.

— У тебя сегодня настроение такое — оскорблять меня? Я полноценный. Но да, я отродье. И не думай, что я так уж слаб в сравнении с «полноценным» вампиром, — огрызнулся он, но тут же прикусил язык.

— Ты не можешь обращать других.

— Да, не могу. Порабощать других! Может, вернёмся уже в лагерь? Если у тебя есть вопросы, я отвечу, — сдался он, однако стараясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства. В конце концов, вести переговоры — это его выбор. Так выгоднее. — Или гордая светлая жрица не потерпит в своём лагере «тварь ночи»? — тут же не сдержался он и с вызовом вскинул подбородок.

Да, он вампир. Но никакая жрица не заставит его пресмыкаться перед ней за это.

Лив смерила его крайне обидным взглядом, полным иронии и спокойного чувства собственного превосходства.

— «Тварь ночи» и правда не потерплю, — сказала она ровно, — но «Астарион» может вернуться. После своей охоты. Я подожду, — сказала она и прислонилась спиной к стволу дерева.

Он моргнул. Выпрямился. Уставился на неё с недоверием. Светлая жрица отпускает его? Правда решила дать шанс? Или хочет ударить в спину, как дурака? Нет, это вряд ли. В спину она не ударит.

Лив была жрицей Элистреи, богини добрых дроу. С первых дней знакомства она показала себя до безобразия доброй… и слёту выносящей всяких опасных тварей. «Давать бой злу всегда и везде». По крайней мере жрица не жевала сопли, а устраняла угрозу. Проблема была лишь в том, что Астарион — вампир, а вампиров традиционно записывают в списки злодеев. Не без оснований. Лив заботилась о своём отряде, и Астариону важно было в отряде остаться. Мысленно он перебрал в памяти все моменты, когда ёрничал над решениями Лив, когда осуждал и давал ей вредные советы просто чтобы проверить, насколько она ведётся. И насколько она забавная. Хорошими отношениями с ней похвастаться он не мог…

— Знаешь, я не могу охотиться, когда у меня за спиной стоит страж с дубиной… — криво усмехнулся он. — Подожди меня у лагеря…

— Я подожду тебя здесь. Иди.

И он ушёл в ночь. Но мысли остались на полянке рядом с Лив.

Ночь была тёмной и тихой, вскоре вампиру улыбнулась удача — он напал на здоровенного оленя. Оседлал его, вцепился в шею и выпил досуха. Вытер рот, выплюнул пару клочков шерсти и поморщился. Как бы он хотел вонзить клыки в разумное существо. В жрицу, например. Часть него кричала об этом — не верь, не ведись на её спокойный тон, убей, защитись… а потом придумай какую-нибудь убедительную ложь. Он встал, отряхнул поношенный камзол и цокнул языком, заметив, что с одной стороны он порвался в новом месте. Нужно просто его заменить. Сейчас он может себе это позволить. В лагере есть несколько «запасных» стёганных доспехов и один кожаный. Но чтобы взять себе вещи, надо признаться, что ему что-то нужно. Однако теперь всё может измениться, если отряд решит ничем с «гадким кровососом» не делиться.

Собравшись с духом, Астарион вернулся на поляну к Лив. Она оглядела его цепким взглядом и указала на подбородок. Он раздражённо провёл рукой по лицу и увидел на ладони немного крови. Чудесно, всё-таки измазался.

— Это был олень, — на всякий случай сообщил он.

Она кивнула и подошла, смотря на него.

Надежда и отчаяние

Лив прекрасно распознавала ложь и обман. А ещё она знала, что вампиры сплетены из лжи — их слова, обещания и признания, красота и магнетизм. Ничему нельзя верить. Хотя ранее она не сражалась против вампиров, у неё были опытные наставники. Но она не ожидала, что Астарион перевернёт вверх тормашками всё, чему её учили. И вот она пошла на поводу у предательского порыва и всё равно что упала в яму. Нет, прыгнула в неё. Да, по своей дурости. Поддалась вампирскому обаянию. Подпустила слишком близко. И не смогла оттолкнуть.

Правда, Лив ожидала, что Астарион всё это затеял, чтобы добраться до её крови. Хотя бы на один укус и пару глотков. Но похоже, на уме у него было кое-что другое… Она никак не ждала, что вампир схватит её за зад во время поцелуя. Лив почти подпрыгнула и схватила его за пальцы, сжала их посильнее, гневно смотря ему в глаза.

— Нельзя? — заискивающе спросил он, чуть наклонив голову.

Сердце у Лив бешено колотилось, дышала она с трудом и больше всего хотела спихнуть наглого вампира с холма в низину, чтобы скрылся с глаз в кустах. Потому что лицо у неё пылало огнём. И губы тоже горели.

Фыркнув и даже немного обиженно надув губы, Астарион от неё отстал. Но было поздно. Об этом говорила его озорная улыбка и блестящие алые глаза.

— Не борись с собой, — проговорил он тихо. — И не бойся. Я не причиню тебе зла.

Сердце у неё сжалось при взгляде на него. Такой… хрупкий, нежный, умоляющий. Совсем не похож на опасного и хитрого хищника.

Но тогда Лив ещё надеялась спастись, вылезти из ямы… Астариону она не ответила и обошла его по кругу, лишь бы не поймал снова. Для неё это всё равно невозможно, неправильно. Благословение богини, которое она получила минутами ранее, исчезло, темнота обступила со всех сторон, и не осталось ни одной искры, чтобы её разогнать.

Всю ночь Лив провела, пялясь в потолок своей палатки. А с губ не сходило ощущение поцелуя. Боги, как один вампир сумел зажечь в ней огонь, когда она много лет была одна? Она могла быть к нему доброй, она могла ему помочь, защитить, но влюбляться она не могла. Не должна была. Она упорно молчала об этом даже наедине с собой.

С утра, выбравшись из палатки, она обнаружила у входа Астариона. И вздрогнула от неожиданности. Он просидел так всю ночь?

— Ты злишься? — спросил он.

— Я… да, злюсь, — соврала она.

Он сверлил взглядом её спину, когда она пошла к костру. На душе у неё скреблись кошки. Так нужно. Нужно вылезти из ямы и не дать себя закопать…

…Лив пыталась потушить вспыхнувший огонь, как могла, но стоило ей взглянуть на Астариона, как он разгорался снова. И Астарион нисколько не облегчал её борьбу. Он как-то всё время оказывался рядом. Прикрывал её спину днём. Подкрадывался вечером, чтобы просто помолчать рядом с лукавой улыбкой на лице. Возможно, для него это было игрой. А для неё вопросом почти жизни и смерти. Покой её оставил. Транс заполняла пустота, в которой упорно горел огонь. Лив закрывала глаза и видела — горизонт, серое небо, обсидиановые плиты, холодные и твёрдые. Она сидела и смотрела на столб пламени, бьющий в небо из ниоткуда. И с каким-то фатализмом понимала, что пламя не затушить. Если оно разгорится ещё сильнее, то изменит всё вокруг и даже обсидиановые плиты расплавит. Оно прожжёт её насквозь. Погубит. Или изменит. И это… страшно… Но от пламени глаз не оторвать… Может, у вампиров слюна ядовитая и вызывает размягчение мозга и сердца? Это бы всё объяснило.

Между тем его ласковая охота на неё продолжалась. Мимолётные дразнящие прикосновения, проникновенный взгляд, соблазнительные улыбки. Возможно, в Астарионе больше от смертных, чем написано в книгах про вампиров. Ужасно хотелось поверить, что книги и наставники могли ошибаться. Возможно, вампирам так же нужен ориентир — свой свет, указывающий путь из мрака, прямо как её подземным сородичам, прилипшим к паутине Ллос...

Или же дело не в «вампирах». Это «Астарион». Не «один из». Не «не такой, как все». Просто он. Единственный и неповторимый. Эльф. Вампир. Мужчина. Личность. Причина беспокойства, любопытства и интереса Лив.

Она много думала о том, что Астарион ей рассказал. Как его обратили и обманули, как мучили и терзали, как использовали… Он не лгал. И она видела в нём боль. Много боли, которую он умело скрывал. С которой он… жил многие годы. Он не напрашивался на жалость. Когда он довольно резко описал ей, каков вампирский голод, как он подтачивает силы, эмоции, желания, разум и волю, как хозяин кормил его одними крысами, Лив предложила Астариону свою кровь. Он сначала смерил её едва ли не разгневанным взглядом, но быстро остыл. А остыв, он принял её предложение сдержанно, с гордостью. Лив помнила, каким был его первый укус — в сражении с гноллами. Тогда никакой гордости и следа не было во взгляде, только одурелая радость после того, как он выпил крови.

И вот он вернулся с охоты в лагерь… пьяным. Он выпил целого медведя и гордо сообщил об этом Лив. Сначала он пьяно веселился, осыпая её комплиментами (довольно похабными, на её взгляд), порассуждал о силе и власти и даже излил на Лив желчь за то, что нет в мире справедливости (и даже обвинил её в том, что она не пришла в сияющих доспехах спасать его из рабства). Лив с трудом удалось затолкнуть пьяного вампира в его палатку, но выйти она не смогла: он вцепился в неё мёртвой хваткой и пригрёб к себе. Лив ожидала, что он укусит её — очередной источник крови прямо у него в руках, но Астарион снова предпочёл её облапать, что-то бормоча про её формы, которые сводят его с ума. Бороться с ним оказалось делом почти напрасным, в итоге Лив расслабилась и сдалась, а Астарион погрузился в свой транс, уткнувшись носом ей в грудь.