Пустошь 2

Глава 1 Хозяйка

Люк захлопнулся за ними — стальной, тяжёлый, с противовесом на пружинах. Герда невольно обернулась: последний раз мелькнула полоска серого неба, и её поглотила тьма.

В ушах зазвенело. Такое бывает, когда из ветра и воя попадаешь в абсолютную тишину — организм не верит, что шум мог исчезнуть так быстро, и дорисовывает его сам. Герда моргнула несколько раз, привыкая к темноте, в которой только через несколько секунд начали проступать очертания: стены, покрытые пятнами солевых разводов, трубы под потолком, лестница, уходящая вниз.

Марк уже спускался. Не оглядывался. Шёл так, будто за ним никого не было. Лев рванул следом — слишком быстро, нетерпеливо. Герда видела, как его рука на мгновение дёрнулась, будто хотела схватить Марка за плечо, но остановилась в воздухе и упала. Он просто пошёл за ним, вцепившись взглядом в спину друга. Они спускались по винтовой лестнице, и каждый шаг отдавался гулким железным лязгом. Ступени были рифлёными, чтобы не скользить, но за годы здесь, под землёй, они покрылись тонкой коркой ржавчины, которая осыпалась под подошвами рыжим порошком. Перила были ледяными — металл не прогревался даже здесь.

Один пролёт. Второй. Третий.

На площадке третьего уровня Марк остановился. Герда разглядела массивную герметичную дверь с тяжелым маховиком посередине. Табличка гласила: «УРОВЕНЬ 3. ЖИЛОЙ БЛОК. ДОСТУП ПО КАРТАМ». Из-за двери не доносилось ни звука.

Марк прошёл мимо, даже не взглянув на неё. Снова вниз.

Четвёртый уровень встретил их запахом. Не тем, сырым и затхлым, что ожидалось от подземелья, — здесь пахло машинным маслом, горячим металлом и озоном, как после грозы. Гул, что она слышала ранее, здесь превратился в ровное, мощное дыхание живого механизма. Марк остановился перед дверью с электронным замком. Приложил ладонь к стеклянной панели — та засветилась тусклым зелёным, за дверью заскрежетало. Створки разъехались медленно, с натугой, сопротивляясь невидимой силе.

— Добро пожаловать в сердце «Вектора», — сказал Марк и повернулся к Льву лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки.

—Лев, — голос его стал тихим. Не от слабости — от того, что каждое слово приходилось вытаскивать из себя. Как занозу, что засела глубоко под кожей. Чем дольше ты её терпишь, тем сильнее она врастает в мясо. А когда наконец решаешься вытащить — приходится рвать, ковырять, терпеть новую боль, чтобы устранить старую. Марк смотрел на друга и не мог понять, что чувствует. Радость? Злость? Обиду? Всё сразу и ничего.

— Почему вы не отправили людей на наши поиски?

Тишина упала на них, как бетонная плита. Ребята замерли, чтобы не нарушить момент признания. Лев долго вглядывался в бывшего товарища, пытаясь понять, не изменился ли Марк за месяцы разлуки. Потом его рука полезла во внутренний карман куртки. Металлический жетон на цепочке, звякнул и сверкнул в свете ламп.

— Я хотел, —голос его сел, превратился в хрип. —Но Аркадий сказал, что возвращать некого. Что вы мертвецы. И принял решение, не посылать вторую группу...

Марк благодарно забрал цепочку. Долго смотрел на неё. Потом сжал в кулаке так, что костяшки побелели.

— Похоже на него— хмыкнул он, — вообще, в чем-то он почти не ошибся. Мы и правда чуть не погибли. – его лицо стало отрешенным, в глазах проступила печаль.

— Ладно, — сказал Марк бодро и хлопнул Льва по плечу. — Потом договорим. — Он развернулся к нам, махнув рукой: — Пойдёмте, покажу комплекс. Тут есть на что посмотреть.

Все внутри девушки опустилось.

Вот так? Сейчас? После месяцев разлуки, — они просто обменялись репликами?

Она почувствовала, как губы сами собой сжались в тонкую линию. Ладони, от разочарования, сжались в кулаки. Момент, что должен был что-то решить, рассыпался, так и не начавшись. Недосказанность смущала, но изрядно измотанные, они проследовали за Марком.

Герда переступила порог и застыла. Зал был огромен. Настолько, что дальняя стена тонула в темноте, и только ряды тусклых аварийных ламп под потолком обозначали её примерное местоположение. Высота метров десять — не меньше, и под самым потолком, в клубках кабелей и воздуховодов, что-то мерцало синим. Но главное расположилось в центре.

Три генератора. Огромные, ростом с небольшой дом, они стояли на бетонных постаментах, опутанные толстыми кабелями. Два из них молчали — их корпуса покрывала пыль, смотровые стёкла потускнели. Третий — работал. Его боковины вибрировали с ровной частотой, из вентиляционных решёток вырывался горячий воздух. Именно он наполнял зал, глубоким гулом, что вблизи, казался не звуком, а физической силой. Она отдавалась в груди, в костях и зубах.

Марк подошёл к пульту управления — массивной консоли, уставленной приборами, тумблерами, экранами с озорными зелёным линиями. Он нежно провёл ладонью по корпусу, успокаивая машину.

— Геотермальный генератор, — сказал он в пространство. — Три штуки. Два отключились на четвертой неделе, как мы прибыли сюда. Этот... — он постучал костяшками по корпусу— держится на наших руках.

Лев шагнул к пульту. Вгляделся в показания приборов, в датчики температуры и уровни нагрузки. Его руки, в кровь битые о лёд, потянулись к тумблерам, но замерли — он не имел права трогать чужое хозяйство.

—Ресурс? — спросил он деловито, будто они были в штабе и обсуждали текущие задачи.

Марк оценил его заинтересованность и пояснил.

—Если повезёт — года четыре. Скважина даёт перебои. Надо лезть вниз, чистить фильтры. А это... — он развёл руками, — это такое развлечение, знаешь, надеваешь скафандр, спускаешься в кипяток и молишься, чтобы трубы не прорвало у тебя над головой.

Марк развернулся и пошёл в следующий отсек, проверив, следуем ли за ним. Второй зал ощутился иначе. Старыми бумагами и чем-то сладковатым — сухими травами, что ли? Мужчина распахнул дверь, и свет фонарей выхватил из темноты ряды стеллажей. Они уходили в глубину ровными линиями, как солдаты на параде.