Пустой аркан

Пролог

посвящается моей подруге синестету

Нат, спасибо, что стала мне музой и

соратником

На часах издевательски мигали 04:04. Свидание с подушкой состоялось еще за полночь, а сейчас, утопая в мягком коврике, я усиленно отстирывала залитую кровью наволочку холодной водой. Сделанный наспех компресс неплохо держался на носу, а головокружение отступило почти бесследно. Фаланги горели огнем, мышцы гудели от напряжения, но я не обращала на это никакого внимания. Словно впав в забытье, я очнулась лишь тогда, когда из ткани выжалась бледно-розовая вода.

Точный бросок в стиральную машину, пару быстрых нажатий по кнопкам и один выдох, полный облегчения. Я присела на краешек ванны и, сняв компресс, бережно тронула нос: кровь остановилась. В безмолвии квартиры мое дыхание показалось оглушающим, и на пару мгновений я закрыла уши в надежде на спад приступа чувствительности.

Отголосок неясной тревожности разошелся по вискам подобно кругам на воде. Вжав ноготь в кожу, я будто силилась подцепить ускользающее от меня чувство или же воспоминание, но оно не давалось.

Нечто утраченное. Нечто, что до́лжно увидеть и понять. Нечто, не дающее покоя ни мне, ни кому-то еще.

Кому именно? Я не знаю. Или пока не знаю?

С каждым вдохом ощущения становились все иллюзорнее и тоньше. Я пыталась задержать их вместе с воздухом в легких, надеясь на озарение. Правда, его не случилось. И неведомая тайна дымкой ускользнула в ночь.

Гудящий рой мыслей испарился, и на их место явилось весьма странное желание. Оставив компресс в раковине, я прошлепала босиком на кухню. В холодильнике нашлась забытая пачка апельсинового сока и нетронутый ванильный йогурт. Опрокинув все в один прозрачный стакан, ложкой я размешала чудаковатый напиток и ушла с ним на балкон.

Рассвет, казалось, ждал лишь меня и под моим благодарным взглядом принялся отвоевывать у ночного полотна край за краем. Неторопливо прихлебывая, я наблюдала, как свет бесшумно заполнял город. Он скользил по крышам, отражался в оконных рамах и задорно блестел на молодой листве. Умиротворение проникло в мой кровоток, и сердце торжествующе разнесло его по всему телу. От макушки до пят.

— Приветствую тебя, четвертое апреля. Что бы ты в себе ни таило.

Глава I

Звякнули ножницы, на столешницу в причудливых изгибах упали ленты. Из динамиков ноутбука разливались сочные звуки природы из рабочего плейлиста, собранного на случай скучно-рутинных, но необходимых занятий.

Склонившись сычом над столом, я упаковывала платья, с нетерпением ожидавших своих новых владельцев. Пальцы ловко выполняли действие за действием, словно не ведая усталости, а разум лениво наблюдал за неизменной последовательностью. Она настолько въелась под кожу, что даже с закрытыми глазами я сделала бы все безупречно.

Сложить изделие в ровный квадрат, обернуть матовой полупрозрачной бумагой, завязать тонкую бархатную ленту и не забыть нанизать на нее бирку. Готовые к отправке взгромождались отдельными невысокими стопками, которые не смогли бы рухнуть и спутаться. И лишь потом заказы нежно укладывались в неглубокие кремовые коробки, увенчанные скромным логотипом Анель — моего домашнего ателье.

— Вот и готово. — Я склонилась к клавиатуре и нажала на пробел.

Природа смолкла, а я, вскинув руки вверх, хорошенько потянулась. Легкая усталость разлилась по телу, но ее наличие меня только порадовало. Она доказывала, что я славно потрудилась, и от этой мысли на душе всегда становилось тепло.

Увидев сообщение от мамы, мне вспомнилось, что сегодня не только я ранняя пташка. И если меня подвело собственное тело, то ее причиной оказался билет на самолет. Ровно полгода назад я уговаривала слетать к морю на отдых, и она сдалась после длительного сопротивления. Этой победой я гордилась чуть ли не больше, чем своим ателье, хотя именно оно позволило мне оплатить двухнедельный отпуск со всеми удобствами.

«Через час уже полечу. Представляешь, Нинель?» — обилие радостных смайликов вызвало у меня улыбку и лишний раз подтвердило, что маме необходима легкая встряска и живительные впечатления.

«Конечно. Я же заказывала билеты и помню время отбытия и прибытия», — напечатала я, выходя из-за стола.

«Не занудствуй. Тебе не идет, моя красавица».

Твоя красавица до сих пор не причесалась, убрав белокурые волосы в монстроподобную гульку, голубые глаза, которые всегда выглядели так, словно на джинсы плеснули осветлитель, покраснели и заимели в спутники небольшие оттеки, а нос и вовсе устроил ночью незабываемый кровавый фонтан. Что маме, конечно, лучше не знать. Для ее же блага.

«Позволь еще немного позанудствовать. Напиши мне, когда приземлишься и когда заселишься в отель. Тогда мое сердце, полное тревог, успокоится».

В ответ я получила безумное количество смеющихся смайликов, за которыми последовали несколько коротких сообщений.

«Кого ты пытаешься надурить? Ты куда спокойнее меня. А еще я уверена, что ты до сих пор не завтракала. Вперед грабить холодильник!»

Хохотнув, я действительно отправилась на кухню, раздумывая, чтобы такого приготовить. Дисплей вновь озарился светом, и я увидела очень серьезный ультиматум:

«Если фотку не пришлешь, не поверю, что ты ела».

Доказательства я сделала быстро, и вышло даже больше, чем нужно. Целая стопка горячих бутербродов с расплавленным сыром внутри, обнимавшим ломтики помидоров, и чашка свежезаваренного чая улетели в наш чат с мамой, а я принялась за долгожданный завтрак. Лишь в процессе я осознала, насколько силен был мой голод. Поджаристые треугольники хлеба почти молниеносно прокатывались по гортани в желудок, однако, чуть не поперхнувшись, я вынудила себя убавить темп.

Казалось бы, можно было расслабиться и насладиться полувыходным, но подобно грому среди ясного неба на меня обрушилось сообщение в рабочем профиле. Запрос на возврат. Не успела я коснуться виртуальной клавиатуры, как посыпался шквал гневных (а что это именно они, сомнений не возникло) голосовых. Прежде чем нажать на кнопку воспроизвести и окунуться в агрессивное море из обвинений и угроз, я наполнила кружку дополнительной порцией черного чая. Правда, скоро я пожалела, что дома не нашлось чего-то покрепче.

Нет ничего хуже скандальной клиентки с множеством свободного времени. Тут уж быстро не соскочишь, как не старайся, и будь хоть трижды непревзойденным асом бесконфликтной коммуникации — это тебя не спасет.

Зато я мигом нашла себе развлечение: вычеркивать фразы-клише из воображаемого бинго. Градация получилась весьма насыщенной, от «клиент всегда прав» до «я вам такую антирекламу учиню». В конце концов мне надоел этот монотонный театр одного актера, и я обезоружила заказчицу полным спокойствием и крепкой уверенностью.

«Без товара возврат денег не осуществляется. Если вам кажется это несправедливым, обращайтесь в суд. Могу дать контакты знакомого юриста. Он с удовольствием поможет составить иск, а если укажите, что вы от меня, предоставит неплохую скидку».

Удивительно, однако воцарилась тишина.

И не успела я в полной мере осознать наступившее счастье, по квартире разнеслась мелодичная трель домофона. Метнув взгляд на дисплей телефона, я обнаружила, что грянул полдень. Он, как всегда, исключительно пунктуален.

Один вдох — и я на носках проскользила по коридору в прихожую и, быстро поприветствовав гостя, с силой нажала заедавшую, время от времени, кнопку. Вскоре зажужжал лифт, а я уже была наготове и выглядывала сквозь приоткрытую дверь.

— Добрый день, — парень улыбнулся и зашел внутрь. — Много подготовила на доставку или просто рада меня видеть?

Глава II

Височные артерии пульсировали то ли в такт музыке, которая лилась из наушников, то ли в такт крепкому испугу. Выброс адреналина рьяно подгонял меня, однако я не сорвалась на бег. Наоборот, мне казалось, что я шла не по асфальту, а по болоту, с каждым шагом увязая в нем только сильнее.

Борясь с собой и неизведанным, оглушительно свалившимся на мою голову, я дышала носом и бросала короткие взгляды на прохожих. Огненный шторм, цветущий сад, одинокая ласточка, винтовая лестница — их солнечные сплетения не пустовали. Они полнились образами, и от них на душе легчало.

Мутное сознание вывело меня к дому, хотя я и не могла припомнить каким точно маршрутом. В памяти отпечатались лишь выборочные картинки, складывавшиеся в серию диапозитивов, которые все же лучше никому не показывать.

Едва ключ нервно провернулся в замке, я нырнула в знакомую безопасную обстановку. Наступив на пятку, я быстро стащила один кроссовок, затем второй, и унеслась на кухню. Стул принял в объятия пакет, наушники отправились на край стола, а я ждала подключения домашнего вай-фая.

«Уже заселилась».

«Нинель, ты куда пропала? Как ты можешь покинуть свой караул? Да еще и молча! Ужас кошмарный!»

Саркастичный тон прекрасно улавливался и без смайликов, а потому я быстро настрочила ответ и временно отложила телефон. В конце концов мои боевые ранения требовали некоторого внимания.

Личная аптечка хранилась в нижнем шкафчике, и я молилась, чтобы там нашлись все необходимые средства. Под пальцами шуршали блистеры таблеток, пока нужная бутылочка и упаковка пластырей не выскочили из этого хаоса. Я успела только открутить крышку перекиси, когда мне позвонила мама.

— Давай, давай, ставь телефон поудобнее. Я тебе мини румтур устрою, — радости и энергии в ее голосе было столько, что хватило даже на обесточенную меня, и я смогла весьма искренне улыбнуться.

Комната приятно удивила простором и светом, иногда казалось, исходившим не от панорамных окон, а от карих глаз моей собеседницы. И несмотря на всю свою увлеченность она заметила мои неловкие попытки незаметно обработать раны.

— И что же случилось?

— Всего лишь небольшое ДТП в парке, — отмахнулась я и, уже не таясь, усердно капала перекись водорода на ладонь. Затем я налепила временный пластырь и занялась локтем, которому хватило обычной мази от ушибов. — Сегодня был очень странный день.

— Потому что стоило ехать вместе со мной, — беззлобно попрекнула она меня. — Здесь из опасностей грозит только одно: отучиться работать.

— Кошмар и ужас! — притворно воскликнула я и начала разбирать пакет.

— Знала, что ты оценишь. Вот я собираюсь еще сбегать на берег, поприветствовать волны и уже потом рухнуть от усталости в гигантскую мягкую постель.

— Отличный план.

И не сговариваясь, мы единодушно пожелали друг другу хорошего дня и завершили вызов. Перед глазами легко предстало изображение, как мама, весело напевая и еле заметно пританцовывая, идет на побережье. Я же в борьбе с унылым расположением духа занялась ужином, достаточно ленивым, если быть до конца честным.

Распечатать пачку креветок, закинуть их в кипящую воду. Пока они варятся, вскрыть банку сочных оливок и кисло-сладкий соус. Откопать подарочную тарелку с тремя секциями и уложить на нее все сразу, чтобы не бегать двести раз туда-обратно.

Вот так с закуской в одной руке и бутылкой пива в другой я, обойдя книжный шкаф, деливший комнату на кухню и гостиную, уселась на диван. Пульт от телевизора нашелся на спинке, и я принялась торопливо листать подборку ненавязчивых романтических комедий. Однако по какой-то счастливой и даже презабавной случайности, я нажала не туда и выбрала фильм с Колином Фертом «Как важно быть серьезным». Актера я обожала, а вот конкретно эту кинокартину не смотрела.

— Значит пришло время исправлять упущение.

И прежде чем включить фильм, я решила испробовать приготовленную закуску. Мне нравилось накалывать на шпажку сначала оливку, потом креветку, а затем обмакнуть ее в кисло-сладкий соус. Безумно вкусное сочетание, от которого ударная волна эндорфинов точно обеспечена.

Отхлебнув пива, я забралась с ногами на диван и начала просмотр. История с легкостью пленила мое сердце, будто сценарий писали специально под меня, и на полтора часа разум угодил в мирную гавань, где не было нужды отвлекаться на прямоугольники в человеческих грудинах.

Еда закончилась, а за второй бутылкой пива к холодильнику я не потянулась. Она оказалась ни к чему. К титрам я абсолютно разомлела и, не заметив, уснула прямо там на месте без одеяла и подушки.

* * *

Глаза открылись одномоментно. Обнаружив, что носом почти уткнулась в обивку дивана, я хихикнула и перевернулась на спину. Вчера казалось безумно далеким, словно во сне прошел не один год, а переживания истрепались и утратили свой былой лоск.

Я мирно дышала и наслаждалась тягучим утром, а затем неизвестного происхождения импульс вынудил меня повернуть голову. В тот же миг я увидела силуэт, расположившийся у окна. Он полусидел, полулежал на узком подоконнике, совсем не заботясь о том, что часть его корпуса буквально парила в воздухе.

В рассветных лучах он выглядел обыкновенно, почти живым. Контур каштановых кудрей сиял теплотой золота. Сомкнутые веки меня не обманули, я чувствовала напряженность юноши, смешанную с предвкушением. Он, как и я, не знал, чем кончится эта уникальная встреча, и все же ожидал итога с безграничным принятием.

Глава III

— Выкладывай уже свой нюанс! — с головой погрузившись в гардероб, крикнула из спальни я. Соединить комфорт и изящество работенка немудреная, особенно когда дело касается вещей ручного производства. Моего производства. — Он же есть? Не может не быть!

Изначально Клим планировал тактично отсидеться в гостиной, но из-за разговора, затеянного мной, ему пришлось сместиться ближе. Дверь я оставила приоткрытой ровно настолько, чтобы в конце концов слышать ответные реплики и не переспрашивать по сто раз.

— В некотором роде я здесь пришелец… — он ненадолго замолчал. — Чужеземец, думаю, будет точнее. А то еще решишь, что я прибыл из другой солнечной системы, и сумей потом доказать обратное.

— Верно, пустые домыслы только мешают.

Мои поиски увенчались успехом. Разложив на постели выбранный образ, я одобрительно кивнула. Простого кроя зеленая блузка с вышивкой по плечам на тон светлее ткани, графитового цвета приталенные брюки с идеальными острыми стрелками и маленькое ненавязчивое ожерелье, которое хоть и должно было спрятаться в вороте, придавало необходимое самоощущение. Выпрямившись, я обратила внимание на стену, выглядевшей с торчавшей из нее каштановой макушкой совершенно по-новому, и усмехнулась.

— Клим! Тебя частично видно с другой стороны. Держи свою призрачность в узде.

— Ах да, извини. Отвлекся немного, — дух тотчас исчез и тихо одному себе пробурчал под нос: — К стенам лучше не прислоняться.

— Так что там с твоей чужеродностью? — безмятежно напомнила я, возвращая беседу в прежнее русло.

— Все очень просто. Я не принадлежу этому времени. Телесный Клим на своем месте, а я нет. Меня, каким-то неведомым способом, лишило плоти и откинуло на четыре месяца назад. После пробуждения я оказался абсолютно дезориентирован, шатался по городу до тех пор, пока ноги не привели к дому. И там я увидел самого себя. В здравии и сознании, именно поэтому коматозное состояние отмел не мешкая.

— Ясно… и выходит дедлайн значится до… — переодевшись, я вышла в коридор и закрыла за собой дверь.

— Четвертого августа, — услужливо подсказал Клим и мягким взглядом скользнул по мне. — Великолепный вкус, гармоничный образ и…

— Крайне сладкие речи, — я остановила юношу и прошла мимо него в прихожую. — Не стоит так напрягаться. Аренда тебе не грозит.

— Если мне нечего сказать, я выберу промолчать, чем сочинять комплименты. К тому же я совсем не против заплатить по счетам.

— А у тебя разве деньги есть?

— Отработаю натурой.

Дрогнув, мои пальцы выронили шпильку. Она упала на пол и жалобно звякнула, а Клим благодушно, без намека на ехидство, уточнил:

— Призрачной натурой.

— Драматические паузы — это не твое.

Он фыркнул и, убрав руки за спину, с прищуром наблюдал за тем, как я по новой собирала белокурые волосы в прическу. Его взор ощущался подобно свежему бризу, едва касавшегося кожи. Он не сверлил и не прожигал, а просто был.

— Анелия, можешь сказать, как ты поняла, что увидела в магазине именно призрака?

— М-м-м? — я вынырнула из толщи собственного разума и растерянно спросила: — О чем ты?

— Не отрицаю, мне могло лишь показаться, но… — юноша встал за плечом так, чтобы отразиться в зеркале рядом со мной, — ты заметила мою «ненормальность» раньше, чем я прошел сквозь тебя. Как?

— Обсудим это в другой раз. Мы опаздываем.

Я быстро обулась, прихватила сумку, в которой уже лежали все необходимые вещи, включая билет на спектакль. Махнув головой, я призвала Клима следовать за мной, и он, не раздумывая, выскользнул из квартиры.

* * *

Театр дыхнул на меня непривычной оживленностью. Людей было настолько много, что их голоса сливались в общий нечитаемый гул. А я старалась не опускать подбородка и не смотреть человеческие таро. Иногда мой дар становился проклятьем, отнимающим силы, однако я давно научилась жить с ним в гармонии. И все же сегодня в возбужденной толпе я рисковала. Сознательно.

«Если не забывать о мерах предосторожности, то все будет хорошо. Нинель, ты обязательно справишься. Вперед», — мысленно увещевала себя я и подошла к контролеру. Сначала мужчина держался весьма холодно и отстраненно, но, когда он взглянул на билет, лицо его переменилось. На рабочей маске выступили удивление и любопытство, о причинах которых я совсем не догадывалась.

— Что-то не так? — скромно улыбнувшись, я слабо наклонила голову. В солнечном сплетении на меня смотрела карта, на которой красовался подвесной фонарь, с подмигивающим мне из-за толстого стекла зеленым светом. Добрый знак. — Неужели я перепутала день?

— Ах, что вы! Конечно, нет. Все правильно. Заходите, пожалуйста. И имейте в виду, в нашем зале ряды считаются не от сцены, а наоборот.

— Я учту. Спасибо большое за подсказку.

Билет вновь оказался в моей ладони, и я зашла внутрь в одиночестве, ведь призрачный спутник растворился еще в фойе. Не то чтобы мне жизненно необходимо его присутствие, однако, буду честна, вместе было бы чуть менее волнительно.

Первое место, двенадцатый ряд — а вот и оно. Мое пристанище, которое оказалось гораздо ближе к сцене, чем я рассчитывала, когда впервые увидела отпечатанные цифры. Зато меня действительно радовало, что сидение было крайним.