Пусть лучше боятся

Глава 1

Говорят что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх.

Никколо Макиавелли

Надвигалась буря. Ветер трепал длинные волосы королевы Морейны, и те вились, словно черное знамя, над ее плечами. Она смотрела с балкона на играющего внизу сына: Эдстоун забавлялся догонялками с его молочным братом. Молодая кормилица, златокудрая Эльфейм, наблюдала за мальчиками, умиленно склонив голову набок.

У Морейны также когда-то была кормилица, Лагерта, ныне ее приживалка. Сколько бы та ни давала поводов, Морейна не имела сил прогнать старую перечницу. Да, если честно, и желания… что королева, впрочем, тщательно скрывала от Лагерты. Чтобы та не возгордилась: старуха с годами становилась все невыносимее. И мудрее. Отчего советы Лагерты возрастали в цене буквально от рассвета к рассвету.

Сына Морейны звали Эдстоун, как и его венценосного отца. Сыновьям в королевской семье всегда давали имя отца, но взойдя на престол, наследник принимал новое. То же самое происходило с его сыном, и с сыном его сына. Только королевы приносили из девичества свое имя вместе с остальным приданым. И на могильном камне королевской жены оставалось высеченным то же имя, что шептала ее мать при рождении дочери.

Морейна всегда была Морейной и не сомневалась, что ею же и останется до самого того часа, когда ей придется предстать перед Лунно-звездной Богиней Смерти.

— Ваше Величество…

В дверь постучали. Морейна обернулась, услышав приближающиеся шаги. Только один мужчина имел право войти в ее покои без разрешения, не считая супруга. Генерал Имкран, правая рука короля Эдстоуна. На деле — обе руки Морейны, замена ее настоящим, ныне бессильным.

— Войска Крейна все ближе. Крепость Голубого Ключа сдалась, Крейн разграбил город и движется к столице.

— Очень дурно. — Процедила королева, не сводя глаз с сына, хотя мысли ее теперь унеслись далеко, на другой край ее скромных владений.

— Мы полагали, что в Голубом Ключе можно зайти с тыла по подземным ходам. Но большинство из них обрушились от времени. Я…

— Мне не нужны оправдания. Мне нужен новый план.

— Оповестить народ…

— Нет. — Морейна обернулась и посмотрела на Имкрана. Что греха таить, его предшественник нравился ей куда больше. Изрядная досада, что умер на потаскухе с шелковым шарфом на шее. — Сегодня мы празднуем именины наследника. Мой мальчик получит свой праздник, что бы ни случилось.

И никому пока о подвигах варваров знать не нужно, докончил внутренний голос Морейны. Пока что не нужно.

Но она ошиблась еще более жестоко, чем Имкран.

— Ты сегодня не весела, моя северная роза, — король Эдстоун нежно коснулся рукава Морейны. — Неужели у тебя есть причины печалиться в день именин сына?

Лагерта посоветовала бы ей молчать, но Морейна полагала, что ее язык порой умнее ее сердца.

— Крейн снова проверяет на прочность границы нашего королевства, любовь моя. И мое терпение.

Эдстоун негромко хихикнул.

— Это он зря! У моей северной розы есть шипы, мне ли не знать!

Морейна промолчала. Что в точности никак не давало ей успокоиться? Знание, что в тронном зале слишком мало рыцарей, или что их слишком много? Пьянствуют, хотя должны стоять в дозоре. Она дозволила прийти Имкрану, но не половине гвардии!

В народе шептались, что Эдстоун безумен. Что он носит ночной горшок, как шляпу, а жены без платья боится, как огня, и той пришлось связывать муженька, чтобы зачать наследника. Морейна как никто знала, насколько эти слухи далеки от истины, однако не беспокоилась о том, как часто их повторяют в народе. Лишенный ума король, который учит мышей прыгать через прутик, может в своем безумии и налоги чуть-чуть приподнять.

Впрочем, основания у слухов имелись, хоть и весьма отдаленные. Порой Морейна не понимала, который из ее Эдстоунов младше, так король любил увеселения и праздность. Мягкий, лёгкий характер делал Его Величество идеальным мужем и прескверным королём. Однако Морейна ни на мгновение не забывала, что только монарший каприз некогда возвел её из отставной копьеносицы в королевы. Она благословляла нрав короля ежедневно. К тому же, человека столь невинного было легко полюбить.

Морейна нагнулась и поцеловала рукав короля.

— Я ненадолго покину тебя, любовь моя. Хочу кое-что проверить. Сердце не на месте.

Она поднялась и подала кивком знак Имкрану. Тот покинул зал через восточные двери, королева — через западные.

Имкран нагнал Морейну в коридоре у зала гобеленов. Лишь они двое знали, что оттуда ведёт наружу тайный проход под замком. Те, кто передали им эти знания, ныне уже встретились с богами.

Вскинув палец, Морейна замерла у дверей зала гобеленов, не понимая, что смущает её. Не звук, нет, но некое предчувствие звука. Конечно, в замке порой сновали под досками пола мыши (как в то время — совершенно везде). Но не шорохи спящей в ночи твердыни беспокоили Морейну. Она обернулась на Имкрана.

— Ты чувствуешь то же, что и я, воин?