Путёвка

После ряда выдающихся достижений на дипломатической, научной, военной (к стыду пацифистов-достигающих) и даже гуманитарной почве добитая проникновенной патриотической оперой терранская администратумная комиссия постановила отправить инквизитора из малого Ордо Вигилус и его огненно-рыжего «кардинала» в лице подчинённого, а по совместительству названного брата-Биологиса в первый за службу оплачиваемый отпуск — и сразу аж на три недели. Доминикусу, дорожащему солидной репутацией, удалось кое-как сдержаться и сублимировать радость в форму оды про щедрость родного Империума; не заморачивающийся же Фиделиус, даром что учёный, в счастье обскакал всю крейсерскую библиотеку — ни дать ни взять школьник перед экскурсией по местам славы примарха-лоялиста. Стоило улечься первому восторгу, началась радостная подготовка, и вскоре друзья среди ночи могли отбарабанить, откуда на райской планетке открываются лучшие морские виды, в каких памятных местах полагается побывать любому культурному гражданину и даже где имеют привычку отдыхать самые красивые и утончённые юные дамы.

Беда пришла, откуда не ждали (или старательно делали вид): уже при разговоре с начальством на предмет поселения в санаторий выяснилось, что перед поездкой необходимо добыть и медицинскую справку.

Прожекты на отпуск резко побледнели.

— Я не телепат, но предвижу повторение истории с жильём твоей бабушки, — озвучил общие опасения учёный.

— Да нет, на сей раз это формальность, наверное, — с еле теплящейся надеждой предположил Доминикус.

— Ну-ну.

В Администратуме после раннего обхода трёх ошибочных кабинетов им великодушно кивнули на незаметное отделение рекреации и санкционирования личных поездок, представленное единственным окошком. Оттуда на отпускников сквозь круглые очки, чудом не перевешивающие владелицу, упрямо воззрилась тётка-секретарша. Даже видавший многое инквизитор как-то съёжился под таким недоброжелательным отношением.

— Я вам справку не выпишу, у вас генетического паспорта нету! — высказала тётка.

— А нельзя по обычному биометрическому?

— Нельзя! — заверещала та. — Только по генетическому нового образца!

— Где его взять, позвольте?

— Вам в штаб ордена можно, — буркнула тётка, — ему вот в клинику Медика общего профиля.

— Как же общего, он из моей свиты, вообще-то, — обиделся за друга Доминикус.

— Тогда оба в штаб. Вы перестанете занимать моё время?!

— Но у нас путёвками не распоряжаются, спрашивали: орден маленький, нет таких полномочий! Отправили сюда!

— Тогда не знаю! Товарищи, уйдите, обед! — занервничала тётка.

— Ну хотя бы не подскажете, где ещё…

— Нет! Обед! — отрезала секретарша, хлопая окошком, что едва не оттяпало Урсо пальцы.

Так как без справки обойтись было никоим образом нельзя, а друга бросать на съедение госполиклинике не хотелось, надежда ордена фигурально пошарил в карманах, потом пошарил вполне буквально, прямо же полез в кубышку, выполнявшую роль копилки с НЗ, ничего там не обнаружил и влез уже в долги (откуда его, едва прознав о таком позоре, за ворот пафосного плаща вытянул сам Фиделиус, оторвав от сердца ценный коллекционный словарь). Как бы то ни было, горемыки в частном порядке обратились к услугам заведения платного, можно сказать, буржуйского, что предлагало дорогим клиентам «быстрый и качественный сервис по последним стандартам», а главное, как выразилась улыбчивая регистраторша, «почти без проволочек».

От этого «почти» у Доминикуса, прекрасно помнившего давешний проваленный бюрократический «квест», задёргался глаз.

Буржуйская клиника оказалась чистым, хорошо обставленным, но крошечным заведением на отшибе. С его мизерной площадью соперничало разве что количество рабочей силы из хорошо если двух одновременно трудящихся врачей и четырёх медсестёр. Наибольшим колоритом, как заметили посетители, отличались две. Первая, пожилая и приземистая, являла этакую заботливую тётушку в вакууме; другая была втрое моложе и двое выше, накрашенная, по меткому замечанию Урсо, словно полуслепая оперная дива.

— Зато, — шёпотом оправдал её генетор, — она сразу и открыто заявляет о целях работы, никому не мороча голову мнимым гуманизмом.

— Лучше бы она заявила, что подошла моя очередь, — пожаловался Урсо. — Уважаемая, у меня запись на восемь утра, сейчас уже вечер. И что там за пение? Процедурную, что, нурглингли одержали, выгоняют?

— А чего вы удивляетесь? — фыркнула фифа. — Обычное профилактическое освящение.

— Но ведь сказали, оно по вторникам! Я специально на среду записывался!

— Значит, теперь по средам.

— Ладно. Филин, тут поесть ничего нет?…

— Никакой еды! — оборвала его надежды сестра. — Ближайший талончик на пять утра. Не пройдёт нужного срока!

В пять утра следующего числа их тоже никто не принял, как и в десять, и в два часа пополудни. В коридорах вообще было подозрительно мало народу.

— Конференция, — пожала плечами выловленная Биологисом коллега фифы, на пару с ней таскавшая уставленную кружками тележку. — Не угадать, когда случится. Подождите, авось вызовут ещё.

Не вызвали. Есть Урсо снова запретили — «на всякий случай, иначе не примем».

Самопровозглашённые братья на всякий же случай сняли гостиницу неподалёку клиники, чтобы точно не проворонить запись.

— Ну и организация у них! — возмущался с утра Фиделиус, когда после предполагаемого времени прошло ещё три часа. — А ты тоже хорош: почему было не вызвать кого-нибудь на дом хотя бы для сдачи крови? Не поверю, что это настолько дороже. Ну продал бы я ещё словарь, в конце концов!

— Нечестно, — лаконично возразил инквизитор через странную краткую паузу.

— По отношению к кому же?

— Всем.

— Что «всем»? Кому? Куда предлог дел? Ты так обычно не выражаешься. Ты что, эльдарской поэзии перечитал? Так и знал, не надо дарить шестой том. Чего молчишь? Так, слышишь меня?! Глаза открой, кому сказал! Дом, ты живой?!