Путёвка в роддом

Глава 1. Вера

Я любила детей. Честно любила. Многочисленных племянников, родных, двоюродных, и тех что вовсе седьмая вода на киселе, и детей друзей. Особенно в последние годы, почти попрощавшись с мечтой стать матерью. На праздниках выхватывала их, запыхавшихся, чуть вспотевших от бурных игр, сажала на колени и, как и следует доброй бездетной тетушке, щедро одаривала гостинцами, втихаря от родителей пихала в кармашки сложенные купюры.

Любила, да. Но вот конкретно этих двух детей полюбить так и не смогла, хотя очень пыталась. Я только вошла в квартиру и услышала горький и надсадный Васькин вопль. Я чертыхнулась про себя — и как могла забыть, что сейчас вечер пятницы? Сбросила ботинки и бросилась на помощь Ваське. Васька это мой кот, года три назад подобранный на помойке, изрядно растолстевший и обнаглевший даже. Но — не сейчас.

Я влетела в комнату и увидела Лизку лежащей на животе перед диваном. Лизке семь лет, девочка она не в меру активная и очень хорошенькая, со светлыми, в рыжину косичками, и с хитрецой во взгляде. Одним словом — лиса.

— Не мучай Васю, — попросила я.

— Я и не мучаю, — фыркнула Лиза.

Вытащила руку из под дивана. К ладони налип серый Васькин пух — явно тащила его за хвост. Я вздохнула, не зная, что сказать, ведь воспитывать мне Лизу не разрешалось, для этого у нее мать имелась. Мать привозила их в мою квартиру в пятницу после обеда, в понедельник их от меня увозили по школам. С пятницы до понедельника мы с Васей выживали.

— Ты делаешь ему больно, — мягко сказала я. — Ему неприятно, когда его носят на руках и тем более тянут за хвост. Тебе бы понравилось, если бы тебя за косички тянули?

Лиза снова фыркнула и тряхнула головой, косички задорно подпрыгнули. В глазах — негодование. На шум вялого конфликта подтянулся Костик — старший брат Лизы, ему девять. Встал в дверях, не отрывая взгляда от экрана телефона.

— Вера обижает тебя? — спросил он у сестры.

— Да! — запальчиво крикнула она.

И посмотрела на меня уже с превосходством — вот же зададут тебе сейчас, говорил ее взгляд.

— Я расскажу маме, — заявил Костя. — Ну и папе тоже, конечно же.

Дети ушли в другую комнату. Я села на диван, похлопав по нему ладонью, приглашая Ваську. Тот призыву внял, из под дивана выбрался, сел рядом со мной молча, не мурлыча. Так мы и сидели с ним рядом, думая каждый о своем.

Лиза и Костя появились в моей жизни год назад. Я тогда уже и не думала о семье. А потом встретила Лёшу. Чуть старше меня высокий, рыжий, смешной, чуть сутулящийся, переживший развод — мечта старой девы. На самом же деле, без шуток, мне было хорошо с ним. Рядом с ним воскресли вдруг мечты и счастье забрезжило на горизонте. Обычное такое, житейское счастье, с шумными вечерами, детским смехом, мокрыми варежками на батареях и блинами по утрам.

— Я вовлеченный отец, понимаешь? — спросил у меня Леша, когда наши отношения уже можно было считать серьёзными. — Я люблю своих детей. Да, я развёлся с их матерью, но бывших детей не бывает. Я часто провожу с ними время, помогаю финансово.

Я слушала и млела — идеальный мужчина! Я ни за что не смогла бы полюбить того, кто бросил своих детей.

— Мне не терпится с ними познакомиться, — улыбнулась тогда я. — Уверена, мы подружимся.

С тех пор прошел год. Леша переехал ко мне, ведь свою квартиру он оставил жене, и я прекрасно его понимала — там дети. А мне от бабушки прекрасная двушка досталась с большой кухней, в которой жили только я да Васька. И жить бы счастливо да жизни радоваться, но…вскоре у Киры, той самой бывшей оказались ключи от нашей квартиры — на всякий случай. Детей она сегодня завезла сама, даже не дожидаясь, когда мы с работы вернемся. И вот как испытывать счастье, когда мы с Васькой прячемся в своей же квартире?

— Ты держись, — подбодрила я Ваську. — Понедельник уже скоро. Хочешь, в следующие выходные я тебя маме отвезу?

Васька отвернулся — для него я предательница. Я только сейчас поняла, что до сих пор в пуховике и сняв его понуро поплелась на кухню.

— Кушать будете? — крикнула я.

Дети валялись на моей кровати в спальне. Подушки скинуты на пол, все перевернуто. Лежат, раскинувшись — в телефоны играют.

— У тебя нет ничего вкусного, — ответил Костя. — Как всегда.

— Может вы переберетесь в гостиную? — робко спросила я. — Вы мне всю спальню перевернули.

— Ты нам не мама, — не отрываясь от телефона сообщила мне Лиза.

Я открыла холодильник. В нем — такой же бардак, как и в спальне. Кусок дорогого сыра надкусан. На полках пустые упаковки. Одна из них показалась мне слишком знакомой, я вздохнув открыла отдел для овощей — там я для себя спрятала упаковку тирамису. Нашли, съели. Конечно, теперь они ничего не хотят. Входная дверь открылась.

— Папа дома! — крикнул Леша.

Дети бросились в прихожую и с визгом повисли на отце. Лиза сразу жарко зашептала что-то на ухо — на меня жалуется. Ко мне Леша пришел через полчаса только, чмокнул в макушку и сел за уже накрытый стол.

— Опять воююте? — спросил он, беря вилку.

Я села напротив. И вдруг так заплакать захотелось — словами не передать. Только рыдать из-за того, что тебя обижает двое детей глупо.

— Нет, — спокойно ответила я. — Мне же нельзя их воспитывать.

— Правильно, — кивнул Леша. — На это у них родители есть.

И принялся уплетать пюрешку, котлеты, наскоро нарезанный салат. А я думала о том, что какое-то неправильное у меня счастье получилось. Бракованное.

— Леш, — тихо продолжила я, чтобы дети в комнате не услышали. — Ты мне семью обещал. Детей. Помнишь? Когда ко мне переезжал.

Леша удивился, но не настолько, чтобы жевать перестать.

— А это что? — спросил он. — У нас семья. Образцовая. Мы едим после работы, дети играют. Все, как положено.

— Это не мои дети, — возразила я. — Мне их даже воспитывать нельзя. Они меня за человека не считают. Так, обслуга.

— А ты чего хочешь?

Он посмотрел на меня так строго, что мне даже стыдно стало за такие вот свои желания и что опять на детей жалуюсь.