Путь диакона

Воцерковление

Мое воцерковление началось осенью 1997 года, в сентябре. В то время, я ещё служил в армии, в местном Моршанском гарнизоне, но по болезни был отпущен домой за несколько недель до дембеля.
Вот уже почти год, как я не находил себе места, потерял, смыл в жизни, мне казалось, что как-то все мрачно и не так, как раньше, когда я весело прожигал свою молодость, пил, кутил, любил девчонок и не задумывался о будущем и своей душе. Точнее сказать не думал о жизни и смерти. В один прекрасный момент, все как будто померкло, будто выключили свет и не видно дороги, куда и за кем идти. И очень хотелось плакать и искать помощи. Из бесстрашного, молодого, спортивного парня, я превратился почти в шизофреника, хотя, с наружи не было этого заметно. Мне постоянно казалось, что я умру, мне было страшно жить следующий день и хотелось какого то утешения. Это началось в отпуске, когда мы встречали Новый 1997 год с ребятами и девушками, на квартире одной знакомой. За три часа до наступления Нового года, мне вдруг стало плохо, как я уже описывал выше, будто бы выключили свет, села батарейка и хотелось, чтобы все вернулось на прежние места. Мы даже по пути заехали в Приемный покой и мне сделали два укола от высокого давления, помню цифры 160/100.
Весь это праздник, если можно так его назвать, прошел для меня в тоске и в мыслях о том, что утром будет всё, как прежде. Но утром ничего не изменилось, первый трезвый и грустный Новый год, мне не хотелось ни выпивать, ни курить, все было противно. Поехал домой к родителям, там мы посидели за столом, отметили праздник. Но мне было плохо, страшно, я не знал, что со мной и потому боялся этого состояния.
На следующий день, я поделился с мамой, реакция была не та, что я ожидал. Через неделю пребывания дома, они поняли, что есть проблема, у меня каждый день было высокое давление, но когда делали укол, на некоторое время мне было даже весело, как то отпускало, а потом вновь возвращалось.
Не хочу подробно описывать то, что происходило следующие 10 месяцев, но вкратце скажу так, помотало, прошел экстрасенсов и ясновидящих, которые видя во мне порчу, отправляли сразу к заговорщицам-шептуньям бабушкам (позже встретил их в храме). Прошел через два госпиталя, в которых пытались узнать от чего же я кошу, хотя уже отслужил к тому времени полтора года. И вот за месяц до первого посещения храма, мне в руки попалась протестантская или сектантская книжица, в которой говорилось о Христе, о молитве Отче наш..., о том, что надо делать добро, всех любить и Господь исправит тебя, простит грехи и спасёт. Мне понравилась книга и я несколько раз перечитал её, когда лежал в госпитале, и даже стал молиться, читал "Отче наш..." на рассвете, без икон, лицом на восток, читал эту молитву и вечером перед сном. Что-то стало происходить, я становился спокойнее, вернулся на срочную службу после госпиталя, стал комендантом в ДЗ на аэродроме. Было уйма свободного времени, никто меня не контролировал и я мог уходить на несколько часов по своим делам. Я начал снова заниматься спортом, но понимал, что это совсем не то что мне нужно. Прошло какое-то время, месяц или два и моя бабушка предложила сходить в наш Свято-Троицкий собор, который восстановили после пожара и там уже совершаются службы. Мне стало интересно и я пошел в следующее воскресенье в храм.
Предварительно спросив у бабули, что надо делать, она мне рассказала, что надо подойти на исповедь и причастие, рассказать о грехах, исповедаться.
Конечно, я ничего не знал и мне было не по себе. Утром, я не много проспал и спешил на утреннюю воскресную службу. Вот передо мной возвышается огромный собор, всё ближе и ближе ко мне и у подножия храма, я ощущаю себя муравьем (78 метров в высоту и объем на 6000 человек).
Я открыл дверь, зашел в собор и пройдя пару шагов, замер. Дверь сзади, как мне показалось громко захлопнулась и кроме ангельского пения хора, я ничего больше не слышал, а главное не слышал этих навязчивых мыслей, которые мешали мне жить и вводили в отчаяние. Так я простоял около 20-30 минут, служба совершалась своим чередом и мне казалось, что я не на земле, ощущение, что с глаз свалилась чешуя. Почему, я не видел и не слышал этого раньше? Где я был, когда раньше заходил в храмы и мне хотелось скорее выйти? Для меня началась новая жизнь! Именно в этом момент и миг, Господь встретил меня там, Он долго вёл меня через скорби, душевные страдания, и вот, я здесь, в Доме Божьем и всё стало по другому. Мне захотелось жить, у меня появилась радость на сердце впервые за 9 месяцев. Там, за дверью храма на улице, в мире осталось прошлое, остались грехи, осталась ветхая жизнь. Я нашёл то, что советую каждому найти, душевный покой, равновесие, гармонию. Благодать покрыла меня и я не хотел уходить из храма.
Я не попал на исповедь, поставил свечи, глазел по сторонам. Мне очень и очень понравились певчие, как божественно они пели. Вспомнились слова мамы сказанные мне в детстве: "Учись хорошо и будешь учиться в семинарии". Тогда, я не понимал, почему и зачем она мне сказала так, но слова её исполнились в будущем, хоть и учился в школе с тройками. Они пели, а я думал: "Эххх, видимо они закончили семинарию, надо, что-то особенное иметь, чтобы петь там!" Подошло Причастие, я увидел, как люди скрещивая руки стали чинно подходить к алтарю и становиться в очередь. Вышел священник, высокий, патлатый, бородатый батюшка, как из фильма "Королева бензоколонки", настоящий русский богатырь, это был отец Владимир Борисов. Не долго думая, я тоже скрестил руки на груди и подошел к Чаше. Батюшка строго посмотрел на меня и спросил:
--"А Вы исповедовались, молодой человек?" 
Я чуть сквозь землю не провалился. Я же не знал, вернее не думал, что надо обязательно исповедаться перед Причастием.
По окончании службы, все начали подходить к кресту, подошел и я, так как бабуля строго наказала подойти ко Кресту, а уж потом уходить.
Возвращаясь домой, я как на крыльях летел и напевал то, что пел хор: "Благослови душе моя Господа, благословен еси Господи..."не зная слов, но мелодия композитора Флегменко очень запала в сердце, а я лишь мурлыкал под нос и улыбался.
Теперь решил, что буду ходить в собор каждое воскресенье.

Клирос

Таким промыслом привел Господь меня грешного в Свою Церковь, которую врата ада во веки не одолеют.
Со дня первого посещения Свято-Троицкого собора, который я стал посещать каждый воскресный день, прошло примерно около месяца. Однажды после за причастного стиха на Воскресной Литургии, ко мне подошла певчая, с которой мы были знакомы по-армейскому КВН. Вика очень обрадовалась, когда увидела меня в храме впервые и в последующие дни посещения мною Богослужений. Поприветствовав друг друга стала расспрашивать меня, чем я теперь занимаюсь и сразу задала вопрос, который, как мне кажется решил всю мою последующую жизнь. 
«Дмитрий, а почему ты не поешь у нас в хоре?» - я просто был ошарашен и не мог вымолвить слова.
-«У тебя же музыкальное образование, а нам очень нужны мужские голоса!»
Вы не представляете, какой это был восторг, у меня внутри все словно запрыгало и заплясало от её слов. Как же так, ведь я только и думал, мечтал все эти дни, приходя в храм: «Вот бы и мне туда попасть, как же хочется стоять там и славить Бога». Конечно, в то время еще не знал о смирении. Не знал, что такое грех тщеславия, который преследует творческих людей. Мне хотелось стоять среди певчих на клиросе и вместе с ними петь. Представлять, что на тебя смотрят прихожане, а ты от этого получаешь удовольствие. Да, так думалось. Я и не знал, что грешно так думать, ведь петь приходят на клирос ради славы Божьей, а не своей.
Но вернемся к нашему разговору с Викой. Она увидела, как засияла моя улыбка на лице, я задал только один вопрос: 
-«А что разве можно и мне петь с вами»?. 
Она ответила, что можно и даже нужно. Сказала мне, чтобы после службы, я не уходил и пришёл прослушаться в трапезную. 
После Божественной Литургии, я подошел к клиросу и стал ждать Вику и регента, которые не заставили себя ждать и мы вместе направились в соборную трапезную.
Трапезная располагалась под сводами собора, спускаясь туда попадаешь, как бы в старинные чертоги с низкими потолками. Там было много комнат, пахло домашними щами и чесноком с хлебом. Мы прошли в дальнюю комнату, где я увидел фортепиано и вокруг несколько стульев и лавочку.
Вика представила нас друг другу, так мы познакомились с Антониной, которая являлась регентом хора и конечно же матушкой настоятеля отца Владимира Андреева. Матушка была не большого роста, в очках и с первого взгляда представляла собой такую деловую училку, серьезную, но в то же время с добродушной улыбкой.
Мы приступили к прослушиванию.
На тот момент мне было всего 20 лет и голос у меня был куда выше, чем сейчас, баритон с хорошим диапазоном. Прослушав меня, матушка очень обрадовалась и сказала такие слова:
«Вы нам нужны»!
Мне не надо было повторять это много раз, я конечно загорелся этим и дал своё согласие. Всё мое существо трепетало от радости и от какого-то великого будущего, которое только начинало зарождаться во мне, как в духовном младенце.
Домой, я словно летел. Даже еще не понимал, что произошло. Мне надлежало еще столько работать чтобы, как-то начать петь в хоре. Надо было учить церковно-славянский язык, учить службу, уметь петь по нотам, а по нотам, я умел только лишь играть на баяне. Надо было, но то начало которое было положено в этот день, дало мне то, чем я занимаюсь всю свою жизнь, вот уже 23 года.
О, если бы я знал в те детские годы, что жизнь моя сложится таким образом и музыка станет моим основным занятием, основной профессией, что все будет связано с ней. Я конечно, исправно ходил бы на уроки сольфеджио и записался в детский хор. Тогда мне было бы на много проще и легче постигать азы православной музыки. Я благодарен Богу! Благодарен своим родителям, что они смогли быть теми направляющими векторами, которые поставили меня в правильное русло. Они отдали учиться музыке, да и сами были музыкальные и творческие люди, от которых, я с пеленок впитывал полезное для себя.
 

Соборные певчие

Вся неделя после приглашения в соборный хор, проходила на одном большом позитиве, так как у нас начались репетиции. Каждый вечер мы встречались в трапезной храма и собирались вокруг фортепиано разучивая, как сейчас, помню, воскресные ирмосы пятого гласа. Естественно, я ничего не понимал в Церковном уставе, да и в простых обиходных терминах, которые употребляли между собой певчие, но всё очень хорошо запоминал и быстро учился, очень уж хотелось стать своим среди певчих. Коллектив у нас был такой. Начну пожалуй с самых возрастных на которых держался весь хор, это были бывшие учителя, работники торговли, творческих коллективов, даже бывшие военные женщины. Лидия Сергеевна-бывший педагог, директор школы, активный атеист в прошлом. Совсем не давно уверовавшая пришла в собор. В будущем ей предстояло пройти много испытаний и скорбей, всё претерпев, она достойно донесла свой крест до конца. В конце жизни она приняла монашество с именем Тавифа и закончила дни своей жизни в Варсонофиевском женском монастыре, в Мордовии.

В то время её послушанием было петь в хоре, у неё был низкий альт и когда она канонаршила на службах, это было очень мощно. Однажды, когда на Престольный праздник Пресвятой Троицы приехал служить владыка Евгений, на вечерни, когда возглашается диаконом Великий прокимен "Кто Бог велий", хор должен был запевать после возгласа протодиакона Алексия Смагина, но вместо хора зазвучал мощный голос Лидии Сергеевны, "Ктоооо Бооог вееелий, яко Бооооог наааашш"! Это надо было слышать и видеть в этот момент лицо архиерея и протодиакона. Владыка вначале нахмурился и спросил у настоятеля, кто это и что это? Через несколько секунд он уже улыбался, а протодиакон удивленно спрашивал: 
-"Владыка, а мне что же, не возглашать теперь?" 
После Богослужения, владыка похвалил певчих и особенно канонарха Лидию Сергеевну.

Владыка умел похвалить, умел и посмеяться, порадоваться, даже иногда пошутить, но все это было пропитано христианской любовью и добродушием.

Вера Ивановна-бессменный преподаватель сольфеджио, которая по сей день занимается с детками воскресной школы, ставит с ними спектакли, разучивает песни, но на клиросе уже не поёт.

Лидия-верующая девушка, которая не выходила замуж и посвятила себя служению Господу, но в молодости она успела послужить еще и солдаткой-телефонисткой в военной части нашего городка. Обладая хорошим слухом и голосом, она смогла составить основной костяк этого первого хора.

Алексей-тенор. Он был баянист, как и я, но еще и преподавал музыку. Он был единственный на тот момент мужчина в хоре.

Галина Соколова-она была ведущим сопрано, с мощным, красивым голосом. Не имея музыкального образования, но обладая такими дарованиями, она была практически незаменимым человеком в хоре. Погарцева Ирина-замечательный альт. Творческий, талантливый человек. Александра Евдокимова и Татьяна Белоусова, посвятившие себя полностью служению Богу и людям. Надежда Кишкина-в будущем многодетная мама с многочисленным семейством. Стоя на клиросе, её дети привыкали к Церковной музыке и в последствии становились певчими. Митя Кишкин, её сын, в те годы был младенцем, но в будущем он станет музыкантом и поступит учиться в Московскую консерваторию. Было еще несколько человек, которых теперь и не упомнишь поименно. Это был дружный, верующий коллектив, среди которых не было посторонних людей, если так можно выразиться.

Итак, мы собирались почти каждый день с хором и готовились впервые спеть Всенощное бдение в субботу вечером. В те годы, до осени 1997 года, службы в Троицком соборе проводились лишь утром в Воскресные дни и в большие Праздники.

После таких спевок часа по три кряду, я шёл домой и в голове у меня крутились слова песнопений: "Коня и всадника в море чермное..." Я перестал ходить на тренировки в спортзал, пропал интерес ко всему тому, что раньше вызывало у меня пристрастие и привязанность. Мне стало тяжело разговаривать со своими старыми, как я считал друзьями, у которых в разговорах очень часто были слышны нецензурные ругательства, всё отошло на дальний план. Главным, основным и очень важным для меня было посещение Богослужений и участие в нём, как певчего хора Свято-Троицкого собора.

Если бы мне сказали годом раньше о том, что произойдет со мной в ближайшем будущем, я бы просто рассмеялся и покрутил у виска. Да, дивны дела Твои Господи!

Первая служба

Наступила суббота. В 16 часов должна начаться Великая вечерня, а иными словами "Всенощное бдение." Когда я впервые услышал эти слова от певчих, я сразу же подумал, что мы будем всю ночь петь, молиться в храме и даже сделалось, как то не по себе. Я ведь даже и не знал, что в храме есть вечерние и ночные службы.

Подошло время, я пришел в храм аж за полтора часа до начала, не сиделось дома в такой торжественный день первой службы на клиросе.

Зазвонили колокола, до начала службы оставалось совсем не много, все мало-по мало собирались. Я сидел на клиросе и оглядывал внутреннее убранство собора, наблюдал за тем, как наполняется прихожанами храм. Тут я заметил, как на клирос поднялся парень в церковной одежде, с длинными волосами и редкой бородкой. Раньше, я видел его на Богослужении, когда он выходил из алтаря петь с народом Верую... или Отче наш..., а теперь вот он стоит так близко и о чем то разговаривает с регентом. Покосившись на меня, он важно поправил свой стихарь, (так называлась его одежда) и отправился деловой походкой в алтарь.

Позднее, я конечно же познакомился со всеми алтарниками, со многими прихожанами и священниками, а того парня, который приходил на клирос, звали Владимир Щербаков, в будущем диакон Владимир Щербаков+2010. С этим человеком судьба нас свела очень и очень близко, позднее мы вместе алтарничали, друг за другом приняли священный диаконский сан, но всё это я расскажу чуть позже, а теперь вернусь к моему первому Всенощному бдению на клиросе и вообще первому в жизни.

Регент матушка Антонина построила всех, кто где должен стоять, я конечно же стоял между двух гигантов того первого соборного хора, это басы Лидия Сергеевна и Вера Ивановна, мои первые учителя церковного пения и чтения, которых, я никогда не забуду. Началась служба! Прозвучал первый возглас священника из алтаря, это был настоятель, иерей Владимир Андреев, о котором, я тоже расскажу чуть позднее. У батюшки был природный первый тенор, заливался он как соловей и казалось в то время, что нет лучше места на земле, чем у нас в соборе. Было ощущение, что здесь собрались самые лучшие люди, которых, я когда-то знал. Мы запели предначинательный псалом о сотворении мира, в котором псалмопевец Давид восхваляет Бога Творца за Его дивные дела. Честно признаюсь, растерялся на этой первой службе. Кроме ирмосов пятого гласа, мы больше ничего не репетировали, вернее я ничего больше не репетировал. А остальные уже пели Всенощное бдение, и до этого учили произведения. Да и то чувство, которое переполняло меня, просто подкатывало к горлу и не давало петь. Несколько раз пропев ектенью, я уже начал схватывать на ходу, как правильно петь свою партию, повторяя за своими басовитыми ветеранами.

Не буду описывать как мы пели каждое произведение, но вот еще хочется рассказать, как впервые, я столкнулся с пением стихир. Это же целая наука, если не объяснят, не разберешься, что к чему.

Слова церковно-славянского языка мне давались не сразу, да и ударения я делал не правильно. Расстраиваясь от того, что не получается, мне уже хотелось поскорее уйти домой. Но, между пением и чтением, Лидия Сергеевна стала мне растолковывать, что за чем идет, как правильно читать и это меня уже успокаивало и начинало нравиться. Закончилась первая служба, к нам на клирос подошел настоятель. Матушка представила нас друг другу и попросила батюшку благословить меня петь в хоре. Отец Владимир благословил меня и улыбаясь сказал: "Ну ничего, скоро и в алтарь возьму, а там глядишь и диаконом захочешь стать". Я смущённо улыбнулся и сказал, что мне и этого то очень много.

Так полетели деньки, недели и приближался Рождественский пост.

Я ходил практически на все службы и очень быстро всё схватывал и запоминал. Но, мне казалось, что я пою как то не правильно, голос быстро уставал и казалась какая-то не уверенность. Однажды на молебне мы пели тропари на водоосвящение и я вдруг почувствовал, что голос пошел как будто изнутри, он просто полился, я даже не много испугался. А в это время настоятель повернулся ко мне и говорит:
-"Ну что, открылся?" 
Внутри переполняла радость, я почувствовал как нужно петь. Конечно мне было далеко до идеала и много предстояло еще работать над собой, но то, что произошло, лишь укрепило мою веру, как чудо произошедшее со мной и давшее мне возможность в полной мере почувствовать Божий дар. Я очень благодарил и по сей день благодарю Господа за те Его благодеяния которые Он обильно излил на меня грешного.

Первая встреча с архиереем

Стоял холодный ноябрь и рано выпал снег, но радостная весть воистину согревала. Регент объявила на службе, что на неделе мы едем в село Ракша на освящение и водружение Креста на здание бывшего храма, в котором после разорения находилась столовая и магазин. Освящение будет возглавлять архиепископ Тамбовский и Мичуринский Евгений (Ждан)+2002.

Признаться, я никогда не видел архиереев и не знал, что таковые существуют. Настал назначенный день, мы собрались у собора, уселись в микроавтобус и малым составом поехали в Ракшу. Расположившись в храме на аналоях, мы ждали встречу архиерея и уже заранее отрепетировали некоторые песнопения, которых, я раньше не пел. Надо сказать, что храмом это здание трудно было назвать, за годы безбожной власти, храм просто изуродовали перекрытиями и подстройками, замазали стены и фрески, которые там когда-то были. Без скорби и слёз нельзя было смотреть на такие истерзанные здания, в которых многие годы совершались Таинства, Богослужения, крестились и отпевались местные прихожане. Но после всего, многие из этих людей своими руками рушили и оскверняли Святыни.

Таким увидел я эту поруганную Церковь Вознесения Господня в селе Ракша.

В храме собралось множество местных верующих, приехал наш настоятель отец Владимир Андреев, второй священник нашего собора отец Владимир Борисов, который возвышался над всеми своим огромным ростом и статью. А так же, я впервые увидел протодиакона Алексия Смагина+2001г., который был уже в то время секретарём епархии и протодиаконом кафедрального собора г. Тамбова, двух иподиаконов владыки, Костю Кривцова +2008г.(будущий диакон Константин) и Игоря Кузнецова. С этими прекрасными людьми, я еще повстречаюсь в своей жизни и мы будем служить с ними, любить эту жизнь, насыщенную духовными событиями, радостями и скорбями. К великому сожалению многие из них уже отошли ко Господу в иную жизнь и я верю, что Милостивый Господь поселил их в селениях Своих и упокоил со Святыми.

Прозвучал раскатистый глас отца протодиакона Алексия: "Пре-муууу-дро-сть!" У меня от услышанного настоящего баса просто мурашки пробежали по спине и почувствовал, что волосы на голове не много приподнялись. Это было великолепно! Входит архиерей, его подхватывают под руки иподиакона и облачают в красивую сиреневую мантию. Дух захватывало от того что происходило, мы поём "От восток Солнца до запад хвально имя Господне...! " Народ заполнил весь храм и неустанно продолжал креститься и кланяться. Владыку облачили, на момент воцарилась тишина, все чинно покрестились на восток, поклонились владыке и протодиакон возгласил начало молебного пения. Владыка прочитал молитву на освящение Креста, и все мы вышли на улицу. Там он окропил Крест и мы с пением тропаря Спаси Господи люди Твоя... стали наблюдать, как Крест начинает возвышаться над храмом. Радость была неизреченная!

По окончании службы все проследовали в трапезную, которую соорудили тут же в соседней комнате. Владыка воссел во главе стола, отцы по краям, а мне досталось место рядом с иподиаконами Игорем и Костей, с которыми тут же и познакомились. Да, всё-таки народ в глубинке удивляет своим хлебосолом, они всё подавали и подавали. Уже некуда было укладывать яства, ремни на брюках ослабили и с трудом дышалось от перебора. На трапезе мне понравилось, как говорил владыка Евгений, как чётко он всё подмечал и добродушный его взгляд вселял надежду и доверие.

По окончании трапезы, все мы взяли благословение у владыки архиепископа и с миром тронулись в путь. Пока ехали в автобусе, ко мне подсел Владимир Щербаков и тут мы с ним познакомились и подружились. Дорога показалась очень короткой за разговором, он рассказал о себе, как пришел в храм, как уверовал, сказал, что уже целый год ходит в алтарь и мечтает стать диаконом. Когда приехали, он очень по-простому пригласил меня к себе в гости и я не посмел отказаться. Таким и запомнился мне отец диакон Владимир Щербаков, своей простотой, своей горячей верой, своей наивностью, искренностью и доверием. Закончился этот прекрасный день, в которым Господь показал мне столько замечательных людей и сподобил подружиться с некоторыми из них. Эти знакомства открывали новые горизонты на моем пути, я всё больше укреплялся в вере и возрастал духом. В то время, я еще не знал, как благодарить Господа, я только постигал азы христианства и многому учился.С жадностью общаясь со священниками, певчими, алтарниками и просто верующими людьми, я впитывал в себя всё новое, которое пригодилось мне в будущем. После всего, что происходило я просто чувствовал радость и получал большое утешение.

Рождество Христово. Паломничество в Троице-Сергиеву Лавру

Вот и подошёл Великий двунадесятый Праздник, Рождество Христово. По благословению настоятеля, я активно готовился читать на праздник апостольское чтение.
Каждый вечер брал с собой книгу "Апостол", дома находил праздничное чтение и старался читать без ошибок, а главное запомнить все действия очерёдности чтения. Это как в детстве, когда мы вечерами всей семьёй садились в комнате и вчетвером читали книгу или смотрели диафильмы по ролям. Так и здесь, вначале священник произносит: 
"Вонмем. Мир всем", а чтец отвечает: "И духови твоему" и так далее. Интересно и страшно, ответственно. Представляю, как я выхожу из алтаря, а собор полон народа, это же около пяти тысяч человек. В такие праздники в храме было не протолкнуться. Так вот, надо ведь не подвести, прочитать, как надо, чтобы все почувствовали Рождество Христово. Да, и еще настоятель, как-то проговорился о том, что на Рождество благословит мне подрясник. Для меня это были события огромного значения, такие награды нужно было заслужить, а я без году неделя в алтаре и мне такие подарки. Конечно хотелось, очень хотелось выйти на чтение апостола в подряснике, а поверх него одеть стихарь. Это был бы полный комплект. Совсем не за долго до Рождества, случилось и еще одно очень важное для меня событие. Среди алтарников был мальчик Иван Кочкин, в то время ему были примерно лет 12. С ним мы, как то очень сдружились, он был начитанный, хорошо знал Церковный Богослужебный устав и много помогал мне в обучении. Когда я впервые пришел на Причастие, будучи ещё прихожанином, он стоял на плате, я почему-то запомнил его. Мне казалось, что он сынок одного из священников. Так он был похож на мальчика-попёнка из фильма "Нахалёнок." Так вот, не за долго до Рождества мы с Иваном собрались в паломническую поездку в Троице-Сергиеву Лавру. Это было мое первое паломничество. Вечером мы сели на поезд, а утром уже были в Москве. Потом на электричку и мы уже подъезжали к Сергиевому-Посаду. Часто билось сердце и внутри было очень волнительно. Иван много рассказывал мне о преподобном Сергии, о том, что в Лавре есть Духовная семинария и академия. Там учился один из наших собратьев алтарников Троицкого собора, Скакалин Андрей.

К тому времени, я уже много читал жития святых и у меня сложилось свое представление о монастырях и монашеском духе. Выйдя из электрички, мы решили до Лавры пройтись пешком. И вот с горы увидели Святой град Сергиев. Внутри всё загорелось от впечатления и захотелось побыстрее уже оказаться у мощей преподобного. Зашагав быстрее на сколько было возможно, вскоре мы оказались у вековых толстых стен обители. Зайдя внутрь монастыря, я почувствовал дух старины. Стены Святых врат расписанные житием преподобного Сергия, передавали какое-то невыразимое чувство, что тебе это всё будто знакомо. Пройдя дальше, мы увидели огромные толпы экскурсантов из разных стран мира. Они проявляли интерес, но ведь не искали они Духа Божьего здесь и мне стало грустно от этого. Все мои представления о монастырях, как то рухнули, при виде активной торговли и множества снующего и фотографирующего люда. Затем поспешили в Троицкий храм, хотелось уже припасть к раке преподобного Сергия и попросить его благословения на дальнейшее служение в Церкви Христовой.

Зайдя в храм, мы написали записочки с именами, взяли просфор и свечей, а затем встали в живую очередь к мощам. Что поразило и порадовало, так это непрерывное чтение акафиста и пение молебна святому. Пока стоял в очереди, подпевал, да так, что и очередь не заметно дошла до алтаря. Сделав земные поклоны и попросив преподобного Сергия о помощи, я приложился к его открытым мощам и мне показалось, что будто бы легонько ударило током в губу. Я еще долго стоял в храме и мне не хотелось никуда уходить, будто время остановилось и говорит тебе, останься. После поклонения мощам, направились сразу в Трапезный храм. Там завершалась Литургия, а потом иеромонах в мантии вышел служить заупокойную литию. Здесь мы тоже подпели, как могли и решили посетить другие святыни Лавры, и затем отправились в лавку. Там, я купил на молитвенную память иконку Троицы в окладе и деревянном киоте, которая и по сей день стоит у моей мамы.

За весь день, мы уже порядком устали и были голодны. Перекусив, тронулись в путь, вечером у нас уже был поезд до дома. Вернувшись, я почувствовал как, изменился внутри, очень хотелось подражать тем лаврским монахам. Всё время вспоминал, как читали и пели в Троице, это было незабываемо.

Настал день Рождества Христова. Я всё ждал, когда настоятель благословит на подрясник, то и дело подходя к нему и что-то спрашивая или просто показываясь на глаза. Сейчас вспоминаешь это и так смешно становится, а в тот день мне было не до смеха. Морально готовился читать апостол перед огромной толпой народа. На службу мы пришли на много раньше до её начала и готовились, как могли, украшали свечи, вымывали и начищали семисвечник, кадило, чтобы всё блестело. А так же складывали облачение для священников. Радуясь всему происходящему со мной, я совсем забыл про Причастие. Кто-то с клироса начал говорить, что лучше Причащаться в двунадесятые и великие праздники. Помню, подошел на исповедь к настоятелю и сказал: "Отче, я не постился, потому как в первый раз и не знал как, но очень хочу Причаститься". Выслушав и другие грехи, отец настоятель благословил Причащаться. За полчаса до начала ночной службы, настоятель подозвал нас вместе со своим двоюродным братом Павлом и благословил на подрясник. Я одел старенький подрясник Володи Щербакова, который уехал паломничать в Оптину Пустынь. Началась служба. Такое праздничное пение, я еще никогда не слышал это же мое первое Рождество Христово. Подошло и время чтения апостола. Я подошёл на горнее место, перекрестился и поклонился настоятелю. Подошёл и произнёс уже выученную заранее фразу:

"Благослови владыка, святый апостол прочести". Затем вышел на солею и спустился под амвон. Народу действительно было очень много. Мне в голову пришла мысль"А как же я озвучу, чтобы все услышали?" Прозвучал возглас священника: "Мир всем". Я низким тембром пробубнил: "И духови твоему".
            
Вы не поверите, но я даже вздрогнул от неожиданности. Акустика на середине храма такая, что не нужно было орать изо всех сил, а просто правильно произносить слова и не ездить по нотам, ровно и размеренно читать. Это было открытие для меня. Как же всё-таки умели раньше строить. Мастера архитекторы, народные самородки, возводившие величавый Троицкий собор, каждую выемку в стенах, каждую перекладинку делали с умом и мудростью. Апостольский текст был коротким, но удалось так его вывести, с нижней ноты и закончить на очень высокой, что даже сам удивился и подумал в конце: "Получилось!"

Алтарь

Произошло еще не мало важных событий в моей жизни за тот короткий промежуток времени, после моего прихода в Дом Божий. В декабре настоятель благословляет меня в алтарь, начинается уже другая стезя моего воцерковления и всё это происходило очень стремительно. В алтаре, в те годы было много алтарников совершенно разного возраста и существовали свои традиции. Уже на месяц вперёд было распределено, кто читает апостола, шестопсалмие, паримии, (позднее стали читать и часы), а так же, кто выходит петь "Верую и Отче наш..." Конечно же был старший алтарник, который назначал и распределял все чтения пономарей, кто подает кадило на проскомидию, кто к каждению на Херувимской, а кто идет свещеносцем. Всё это показалось для меня очень сложным. Я думал, что никогда не запомню всего, что происходит во время Богослужения. Но это было очень интересно, я только и ждал, когда же начнется очередная служба. С первых дней познакомился с пономарями-алтарниками и уже в ближайшее время мы вместе мыли полы в алтаре, готовясь к новому Богослужению. Старшим алтарником в то время был Георгий Погарцев+1999г. Он был самым старшим, да и наверное самым благообразным из ребят. Нося окладистую бороду и длинные волосы он был похож на батюшку. Внутри он был скрытным, глубоким, застенчивым, но очень добрым человеком. Любил Богослужение. Иногда уезжал на несколько недель в Дивеевский скит, Автодеево и там подвизался трудником. Позднее, в 1999 году он скончался на посту в соборной сторожке от сердечной недостаточности. Лишь один Господь знает, какие помышления, молитвы и внутренние переживания были у Георгия, но я всегда храню молитвенную память о сем рабе Божьем.

Через неделю после поступления в алтарь, я уже вышел читать шестопсалмие. Владимир Щербаков сразу же предложил мне свою помощь. Он подсказал, как правильно и быстро научиться. Мы сидели с ним в трапезной, я читал, а он следил по другому тексту и отмечал ошибки сделанные мной. Дома, я прочитал сорок раз этот текст в шесть псалмов и практически был готов. Настало время первой службы в новом звании, теперь я алтарник, пономарь. За день до службы настоятель выделил мне старенький стихарь, как сейчас, помню, оранжевого цвета. Я отнёсся к этому с трепетом и благоговением. Сложил его как научили алтарники и положив в пакет, забрал его домой, чтобы постирать, подшить и погладить. Одним словом на следующий день, я был при параде и очень гордился своей новой одеждой, даже иногда хотелось выйти в храм, чтобы показаться прихожанам в новом одеянии. Я думаю, кто проходил через это, поймут меня и строго не осудят. Вспоминая это благодатное время, удивляешься и умиляешься тем, что мы были и правда чистые сердцем и воспринимали всё как дети. Слава Богу это было. Вспоминая, я вновь и вновь возгреваю в своем сердце огонь веры. Порядок службы, я еще плохо знал, но уже учил по книжечке, которая лежала в алтаре, а на стене в пономарке была повешена табличка порядка службы. Там было четко размечено,  когда подавать кадило, когда закрывать завесу, когда включать и выключать паникадило. Было очень интересно познавать, открывать для себя новый мир. Однажды, не за долго до службы, я увидел в алтаре отца Владимира Борисова, который стоял у столика и важно попивал из гранёного стакана крепко заваренный чай. Он подозвал меня и говорит:
-"Значит это ты Володин сын?" -"Знаю, я твоего отца. Веселый он мужик"!.  
Городок то у нас маленький и конечно они знали друг друга, да и отец Владимир тоже когда-то служил прапорщиком, как и мой папа.
Дальше, он прищурено смотрел на меня, прихлебывая, чай и причмокивая сказал следующее:

"Причёска твоя не хороша. Ты ж теперь в алтаре, на тебя люди смотрят. Нет, не поймут ведь".

А я с армейских времен носил на голове своей "площадку", так называлась прическа. Так мы поближе познакомились с отцом Владимиром, чему я был очень рад, ведь всё, что он говорил, было сказано с добротой и деликатностью.

Началась служба, я впервые подал настоятелю свечу и кадило, а потом сам ходил свещеносцем на вход с кадилом. Я настолько проникся Богослужением, мне хотелось делать всё, что делали остальные ребята, учиться у них и постигать пономарство. Подошло время шестопсалмия. Настоятель сурово спросил, готов ли, а я улыбнулся и сказал, что готовился. Подошёл мой час выходить читать на середину храма. Я вышел и чувствую, что колени мои от страха и ответственности подгибаются. Первые строки дались мне с трудом из-за волнения и дрожания голоса. Но дальше, я уже осмелел и голос становился увереннее и твёрже. Зайдя в алтарь после прочтения, я поклонился настоятелю, подошел к нему и он похвалил, сказав, что для первого раза хорошо прочитал. Да и еще добавил:
- "На Рождество апостол читаешь."

Вот пришло время  Рождественского поста или как говорят в народе филипповки, о котором раньше я не слышал и не знал. В храме, я бывал почти каждый день и каждый раз узнавал, что-то новое и впитывал в себя, как губка всё полезное. В библиотеке набрал кучу полезнейших книг, купил в лавке пару икон и Библию. Глядя на отцов священников, в мою душу постепенно стала закрадываться мысль о священстве, да и настоятель часто говаривал о том, что надо бы обязательно стать диаконом. Голосовые данные позволяли.

Крещение Господне

Приближался праздник Богоявления. Крещения Господа нашего Иисуса Христа.Всё, что происходило со мной с того дня, как я переступил порог храма, казалось мне сладким сном. На столько стремительно, что я не успевал удивляться. А главное, это значительная перемена во мне самом.

Служба Крещения Господня совершалась ночью. Расскажу о том, что мне больше всего запомнилось. Крестный ход из собора на "иордань". Заранее приготовив хоругви и запрестольный крест с иконой, мы вручили их нескольким мужчинам покрепче. Хор запел стихиру: "Глас Господень на водах вопиет глаголя...", и мы двинулись на улицу. Настоятель дал мне нести большую красную книгу, праздничную минею. Сказать что это было сказочно, это ничего не сказать, было Божественно. Ночь, мороз и идет крупный снег с ветром. Длинная вереница людей выходит из собора и направляется к реке. В том году река замерзла лишь на половину и там где мы освящали, не было проруби. Прийдя на место, расположились полукругом. Хор допел стихиры и начали читать паримии, в которых изображаются благодатные плоды пришествия Господа на землю и духовная радость всех, обращающихся ко Господу и причащающихся от живоносных источников спасения.

Надо сказать, что из семинарии приехал Андрей Скакалин, (в будущем протоиерей Андрей). Он то и стал читать паримии, а затем отец Владимир Борисов продолжил апостольским чтением. И уже после этого настоятель благовествовал Евангелие. После ектеньи с особыми прошениями, полились длиннющие молитвы. Когда знаешь службу и последование того что происходит, всегда легче молиться. А так, в неведении все время думаешь, ну сколько там примерно осталось. Звонкий тенор отца Владимира затянул: "Спаси Гоосподи лююди Твоя...", а хор продолжал: "И благослови достояние Твое...." и далее весь тропарь Кресту. Освятив воду, батюшки кропили всех направо и налево, а народ радостно кричал: "И нас и нас побрызгайте".

Радостно и весело стало от того что произошло. Ребячьим своим сердцем, я ощущал благодать и полностью уверенный, что Господь сошёл в воды и освятил их, предложил ребятам искупаться. Мы благословившись у отца настоятеля, отнесли хоругви, кресты с иконами в алтарь и взяв полотенца побежали к "иордани". Я разделся первый и уже хотел было зайти в воду, но увидел бегущего Георгия с белой от инея бородой и ревущего: "Димитрий, без меня не заходи, подожди меня!" Он быстро разделся и мы бултыхнулись в воду. Сложив руки крестом на груди, окунулись трижды с головой. Выскочив из реки начали быстро одеваться и разговаривать с трясущимися челюстями, это было незабываемо весело. После купания пошли в алтарь, где нас уже ждал термос с чаем.

Еще перед службой, отец Владимир Борисов попросил меня, сопроводить его на службу в село Ракша. Поехали мы на микроавтобусе, за рулём которого был староста Ракшинского храма, Александр(ныне покойный). В машине мы встретились с Галиной Соколовой и Андреем Скакалиным. С ним мы были почти незнакомы и туда ехали молча. В Ракше мы отслужили Великое освящение воды, отец Владимир исповедовал и Причастил некоторых из прихожан. Затем нас пригласили за праздничную трапезу, которую устроили работники храма. По первому посещению, я уже знал что кормят здесь отменно и не выпустят из-за стола, пока всего не отведаешь.

За трапезой мы много общались, отец Владимир рассказывал нам интересные истории и наливал беленькую. Что интересно, когда староста предложил ему кагор, батюшка ответил:
- "Не, сие не казацкое питие". 
С тех пор, в Ракше красное Борисову не предлагали. Разогретые ехали домой и радовались, что праздник удался. На обратном пути, мы уже осмелев начали наше общение с Андреем. Было очень интересно, как он учится в семинарии, чем занимается в свободное время и есть ли возможность мне грешнику поступить туда? Андрей рассказывал интересно, а я всё представлял, как он поёт в хоре у игумена Амвросия(ныне митрополит Тверской), как учит предметы Богословия и сколько там наших Тамбовских ребят. Пока ехали, мы с ним даже начали петь в терцию. Пели тропари двунадесятых праздников, а потом он спел кант Про маму, услышанный им в семинарии, который заставил мое сердце сжаться от больно жалостливых слов.

Так протекали день за днём, я читал много книг и постигал Богослужебную практику пономаря. Приходил в храм раньше батюшек, зажигал лампады на семисвечнике, перед образами и лишь не трогал лампадок на Престоле и Жертвеннике. Непосвященный, не имел права прикасаться к ним руками. Потом, ставил на плитку уголёк, разжигая кадило, включал электрический чайник, чтобы заготовить заранее кипяток для теплоты. Приготавливал служебные просфоры для батюшки, шёл за ящик, чтобы взять записки с именами, которые заказали прихожан и нёс их в алтарь. Когда приходил священник, я одевался и шёл на звонницу благовествовать и после клепать в кампаны, т.е трезвонить. Так начинался мой обычный день. Чуть не забыл, ещё на Крещение 1998 года, к нам был направлен штатным священником, протоиерей Пётр Васильев.(ныне духовник Мичуринской и Моршанской епархии). Батюшка переехал к нам из Томска, как выяснилось по причине слабых лёгких. А так же в хоре прибавилось певчих, матушка Мария, супруга отца Петра и его сын Павел. В то время Паша был еще школьником, но вскоре и он украсил своим пением наш прекрасный собор.

Приближался Великий пост

Великий пост

По окончании Рождественских Святок, настоятель позвал меня к себе в гости и вручил мне кипу толстых тетрадок. Это были его семинарские конспекты. "На, учи, будущий диакон!"-сказал он улыбаясь и благословив положил руку на голову.

Пока пили чай, я с удовольствием рассматривал конспекты, а отец Владимир рассказал, что нужно знать в первую очередь. После чего, он начал говорить, что встречался с владыкой и тот, якобы благословил его искать кандидатов на рукоположение. Так вот, чтобы пройти ставленический экзамен, надо было учить азы семинарской науки.

Конечно, всё это было заманчиво, не учась в семинарии или духовном училище, принять сан диакона и начать служить уже на более высоком поприще. У меня были сомнения, что всё получится, но положившись на Волю Божью и уверенность батюшки, взялся за самообучение. Каждое воскресение, я должен был приходить к отцу настоятелю и рассказывать на память то, что выучил. Он мог в любой другой день, даже во время службы, взять и спросить, что-либо из пройденного материала. Мне нравилось изучать Церковный устав, читать полезную литературу, а после на практике умничать среди ребят в алтаре.

Настал день прощеного воскресения.

Весь внутренний настрой был покаянный и словно тайной охватил всё моё существо. После вечерней службы, настоятель произнёс очень трогательную проповедь о прощении, о великом посте, о покаянии, о том, что возможно не каждый из-нас доживёт до Пасхи Господней. Так это сжимало сердце. Тут и там, по всему храму были слышны всхлипы и вздохи прихожан. Затем, батюшка сделал перед народом земной поклон и испросив прощение, благословил всех на поприще Святой четыредесятницы. Вначале отцы, а после и мы, алтарники, просили друг у друга прощение с земным поклоном и вставали со святыми образами в ряд.

Прихожане мирно и покаянно подходили к каждому из нас, прося прощения. Мы же в свою очередь отвечали: "Бог простит, простите и нас грешных!" Такая была радость и умиление, что не хотелось уходить из храма. Придя домой, я так же испросил прощение у своих родных и близких. Рано утром, уже шёл в собор и настраивался на длинную службу, со множеством земных поклонов. День выдался на самом деле тяжёлый для меня, это был мой первый осознанный пост. Мы молились почти шесть часов кряду. На кафизмах мне стало нехорошо и отец Владимир Борисов, разрешил мне посидеть в пономарке. Сильно болел желудок и знобило. Как сказал батюшка: 
-"Это искушение, ты потерпи. Вот увидишь, после службы лучше станет."
Так и случилось, как только всё закончилось и мы съели по кусочку антидора, боль прошла. Вечером, я уже был на клиросе, надо было помочь в пении Великого покаянного канона Андрея Критского. В таком ритме прошла первая неделя поста и дальше уже стало полегче. Я старался соблюдать пост не только внешне, но и внутренне, старался удерживать себя от праздности и пустой болтовни.