Путями Силы

Глава 1

Боль накрыла сразу — жгучая, раздирающая спину так, будто кто-то прошёлся по ней раскалённым лезвием. Тело сводило судорогой, глаза застилали слёзы, и я никак не могла понять, где нахожусь и что со мной произошло. Память уплывала, ускользала в темноту, оставляя после себя лишь клочья смутных ощущений.

Каким-то третьим, едва осознаваемым чувством я знала: вокруг на многие километры тянется свалка — груды металлолома, мёртвых механизмов, оплавленных корпусов, ржавых каркасов, тянущихся до горизонта, словно забытый богами кладбищенский мир. Воздух вокруг меня был густым и вязким, пропитанным тяжёлым запахом гари и дыма. И в этом хаосе у меня в голове отчётливо звучала единственная мысль: доползти. В конкретном направлении. Там я найду помощь, а значит, и жизнь.

В нос, мозг, самую глубину черепа въедался мерзкий запах палёной плоти. Мне очень не хотелось думать, что это моя плоть, но разум подсказывал: в меня стреляли из бластера, и очень повезло, когда заряд лишь чиркнул по касательной.

Пальцы цеплялись за холодный грунт, усеянный острыми металлическими осколками, царапающими кожу. Тело двигалось рывками, подчиняясь единственному императиву — выжить. Время потеряло смысл. Оно растворилось среди мусорных холмов, тишины и боли.

Я не знаю, сколько тянулось это мучительное скольжение на краю сознания к неизвестной цели, вот где-то впереди выросла странная металлическая громада словно часть разобранного дроида или обломок крупного механизма. В следующий миг моё тело бережно подхватили крепкие металлические руки. Сквозь мутное марево боли слышались глухие, словно искажённые водой и моим состоянием голоса, но сознание отказывалось воспринимать слова.

Потом — резкая вспышка боли, настолько сильная, что мир раскололся на белый свет… и тьму, и сознание уплыло в небытие.

Очнувшись, я сразу почувствовала: прошло немало времени. Очевидно, мне успели оказать квалифицированную медицинскую помощь. Боль, прежде накатывавшая волной, теперь лишь тихо ныла — будто отдалённое эхо пережитой пытки. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела вокруг только густую мутно‑зеленоватую жидкость.

Бакта‑камера. Это знание всплыло из самых глубин памяти — словно забытый сон. Невесомое тело окутывало мягкое тепло. Ощущения были странными, размытыми: я едва осознавала себя, помнила лишь одно — я существую.

Возможно, так подсознание оберегает разум, ограждая его от страшной реальности. Медленно, будто сквозь вязкий туман, я погрузилась в сон. И уже на грани забытья ощутила, как бакта бережно сращивает разорванные ткани моего тела.

В моей голове постепенно оформлялись воспоминания — сначала разрозненные, будто отдельные вспышки света, затем всё более связные. Я видела своё детство и юность в Храме: насыщенные тренировки, строгие, но добрые наставники, бесконечные коридоры, в которых всегда тихо пульсировала Сила. Но самое странное было в том, что это были не единственные воспоминания, теснившиеся в моей голове.

Другое детство. Оно жило в памяти, как забытый сон из чужой жизни — настолько далёкое, что казалось принадлежащим иной галактике. Или даже другой вселенной.

Та реальность, когда‑то единственная, теперь выглядела призрачной. Но в ней я прожила годы, которые сформировали меня — ту, другую, зрелую, цельную.

А теперь внутри моей головы — две биографии. Два опыта. Два «я». Они сосуществовали, как два мира в одной оболочке, пересекаясь и сливаясь в одно. Я пыталась осмыслить это — минуты? часы? Время потеряло значение.

В голове крутились вопросы. Где граница между ними? Где «я» настоящая?

Реальности сплетались так тесно, что я терялась в них. Плыла, закрыв глаза, и ощущала, как они перетекают друг в друга — как слои памяти, где каждый пласт хранит свою реальность.

И странное дело: несмотря на страх и растерянность, меня захватывала эта внутренняя игра сознания. Это было… увлекательно.

Я продолжала медленно покачиваться в густой толще бакты, лишённая возможности двигаться или хоть как‑то занять себя. Внешний мир безмолвствовал: казалось, на много километров вокруг не было ни единой живой души. Только нежный перламутровый отблеск приборов и мерный, едва уловимый гул оборудования составляли мне компанию.

Если верить всплывшим воспоминаниям, моё имя — рыцарь Нимо. По местным меркам мне исполнилось двадцать два года или цикла. Преобладающая раса — человек, но с модифицированными генами: по всей видимости, один из родителей имел арканианских предков.

Это объясняло многое: обострённую чувствительность к Силе, выдающиеся когнитивные способности, молниеносную реакцию… Но вместе с тем — полное неведение о том, кто подарил мне жизнь. Такова участь большинства детей, отданных на воспитание Ордену.

В поток моих воспоминаний неожиданно вплеталось иное «я» — образ взрослой женщины из галактики Млечного Пути. Она прожила гораздо дольше, пережила куда больше событий и обладала более сформированной, зрелой личностью.

Теперь обе реальности сосуществовали в моём сознании, словно два параллельных мира. И что удивительно — я не находила между ними ни единого противоречия.

Я уже не помнила своего прежнего имени — оно словно растворилось без следа вместе с телом, оставшимся в иной вселенной. Но стоило лишь прикрыть глаза, и передо мной оживали картины родной планеты: просторные улицы, нежный утренний свет над городом, терпкий запах опавшей листвы, длинные коридоры музыкальной школы, где я провела десятки лет.