Пузырь

I
Сообщение пришло одновременно на все частоты.
Не на коммуникационные каналы Гегемонии — защищённые, квантово-шифрованные, маршрутизированные через семнадцать тысяч ретрансляторных станций. Не на дипломатические каналы Конкордата — медленные, избыточные, дублированные по три раза. Не на военные сети Периметра — импульсные, узконаправленные, невидимые.
На все. Одновременно. На каждом передатчике, приёмнике, ретрансляторе в Галактике. На каждой частоте электромагнитного спектра — от длинных радиоволн до жёсткого гамма. На каждом языке — на всех девяти тысячах четырёхстах зарегистрированных языках разумных видов. На каждом протоколе — аналоговом, цифровом, квантовом, нейронном.
Одно и то же. Шесть слов.
ВАКУУМ НЕСТАБИЛЕН. ФРОНТ ИДЁТ. БЕГИТЕ.
Аран Кесс услышал сообщение в тот момент, когда его линкор «Немезида» выходил из деформации на орбите Тарсиса — столичного мира Тарсианской Гегемонии, одного из четырёх крупнейших государств в Галактике. Два миллиарда двести миллионов заселённых систем. Восемьсот квинтиллионов разумных существ — людей, модифицированных людей, постлюдей, синтетических разумов, гибридных сознаний. Флот в двенадцать миллионов боевых кораблей. Экономика, которая перемещала массу звёзд ежедневно.
Кесс был адмиралом третьего ранга — командующим оперативной группой «Эшелон», шестьсот кораблей, задача — патрулирование сектора Персея. Ему было сто сорок два года, из которых сто двадцать — на военной службе. Тело — четвёртая итерация, синтетический каркас с биологическим мозгом, усиленным нейрокортикальными имплантами. Мозг — оригинальный, тот самый, с которым он родился на Новой Женеве, только расширенный, ускоренный, модифицированный так, что тактовая частота сознания в боевом режиме достигала субъективных двухсот секунд на одну объективную.
В боевом режиме шесть слов сообщения растянулись для него на двенадцать минут субъективного времени. Он прочитал их. Перечитал. Проверил источник.
Источника не было. Сообщение не имело отправителя — ни координат, ни идентификатора, ни обратного адреса. Оно возникло во всех передатчиках одновременно, как будто сама электромагнитная среда заговорила. Это было технически невозможно. Чтобы вложить сигнал в каждый передатчик Галактики одновременно, нужно было — Кесс прикинул — контролировать каждый из примерно десяти в двадцатой степени электронных устройств. Или — контролировать сам электромагнетизм.
Ни то, ни другое не было в пределах возможностей какой-либо из известных цивилизаций.
— Кейн, — сказал он.
Кейн — разум «Немезиды», военный ИР седьмого поколения — ответил мгновенно:
— Подтверждаю приём аномального сообщения на всех диапазонах. Сообщение не имеет точки происхождения. Модуляция идентична на всех частотах, включая те, которые физически не могут нести одинаковый сигнал одновременно. Это не передача. Это модификация фонового электромагнитного поля.
— Кто может модифицировать фоновое электромагнитное поле Галактики?
— Никто из известных субъектов. Сообщение не соответствует возможностям ни одной из зарегистрированных цивилизаций, включая Первородных.
Первородные. Кесс поморщился. Он не любил это слово — оно было слишком почтительным для обозначения цивилизации, которая предположительно существовала в Галактике миллиарды лет назад, предположительно достигла уровня развития, превышающего все остальные, и предположительно исчезла — или трансцендировала, или ушла, или что-то ещё. Следы Первородных находили по всей Галактике: артефакты, структуры, руины. Ничего функционирующего. Ничего понятного.
— Содержание сообщения, — сказал Кесс. — «Вакуум нестабилен. Фронт идёт». Это физика. Объясни.
Кейн ответил без паузы, но Кесс — привыкший к его интонациям за восемьдесят лет совместной службы — уловил нечто, что не мог назвать иначе как нерешительность.
— «Вакуум нестабилен» — это может относиться к гипотезе метастабильного вакуума. Квантовая теория поля допускает, что текущее состояние вакуума — самое низкоэнергетическое состояние всех квантовых полей — может быть не истинным минимумом энергии, а локальным. Ложным вакуумом. Ниже — существует истинный вакуум с другими свойствами. Если в какой-то точке пространства произойдёт переход из ложного вакуума в истинный — этот переход распространится во все стороны со скоростью света. Пузырь истинного вакуума, расширяющийся с максимально возможной скоростью.
— И?
— Внутри пузыря — другая физика. Другие массы частиц, другие константы взаимодействий, другая структура вещества. Атомы, какими мы их знаем, не могут существовать в истинном вакууме. Ни атомы, ни молекулы, ни звёзды, ни планеты, ни биология, ни технология. Ничего. Фронт пузыря — это стена абсолютного уничтожения. Он проходит — и за ним ничего нет. Ничего из того, что мы знаем.
— Скорость — свет?
— Да. Скорость света. Невозможно обнаружить до прибытия — никакой сигнал не может его опередить. Невозможно остановить — нет физического механизма. Невозможно пережить — нет материи, способной существовать по ту сторону.
Кесс молчал. За иллюминатором «Немезиды» Тарсис медленно поворачивался — голубой, в белых спиралях циклонов, с россыпью орбитальных городов, которые светились на ночной стороне, как угли в потухающем костре. Триста миллиардов разумных существ. Столица Гегемонии. Один из самых густонаселённых миров в Галактике.
— Фронт идёт со скоростью света, — повторил он. — Его невозможно обнаружить до прибытия. Тогда — каким образом отправитель сообщения знает о нём?
— Не знаю.
— И каким образом нам предлагают бежать — если бежать невозможно? Деформационные двигатели не нарушают локальную скорость света — они сжимают пространство. Корабль в пузыре Алькубьерре неподвижен относительно локальной метрики. Если фронт распада приходит — он приходит и в деформационный пузырь. Бежать — некуда.
— Это верно для стандартной модели деформационного движения. Но есть нюанс. Фронт распада вакуума распространяется со скоростью света в нормальном пространстве. Деформационный пузырь — область модифицированной метрики. Теоретически — и я подчёркиваю: теоретически, экспериментальных данных нет, потому что никто никогда не наблюдал распад вакуума — фронт может взаимодействовать с деформированной метрикой иначе. Может замедляться. Может ускоряться. Может проходить сквозь пузырь, не затрагивая его содержимое.
— Может?
— Теория не даёт однозначного ответа. Для этого нужна квантовая теория гравитации, а у нас её нет.
Кесс встал. Прошёлся по командному мостику — привычка, которая раздражала офицеров и успокаивала его самого. Мостик «Немезиды» — полусфера пятьдесят метров в диаметре, двадцать три офицера за пультами, голографическая тактическая проекция в центре, обзорные экраны по периметру. На экранах — Тарсис. Живой. Населённый. Обречённый? Может быть. Может быть — нет.
— Кейн. Сообщение пришло на все частоты и на все языки. Это значит — оно адресовано всем. Не только нам. Не только Гегемонии. Всей Галактике.
— Подтверждаю.
— Свяжи меня с Верховным командованием. И с Конкордатом. И с Периметром. И — чёрт с ним — с Ульями тоже.