Пятничная я

Глава 1

Небольшой словарик:

Фьор - то же, что поместье, имение, феод, лен.
Фьорн - владетель, глава семьи и хозяин фьора.
Фьорнанг - регент, эльф, управляющий фьором в том случае, если фьорн в силу каких-то обстоятельств править не может.
Фьорнис - эльф знатного рода.
Фьорнэ - эльфийка знатного рода.
Пьён - эльфы, не принадлежащие к знатным семьям.
Эйнор-тоу - боевая трансформация у эльфов.
Тхлен - в переводе с эльфийского "короткоживущий". Так эльфы называют людей.

***

Последним, что она помнила, был пол. Обычный, покрытый потертым линолеумом пол, в который капитан Александра Иртеньева уткнулась лицом. Где-то над головой орал командир, грохотали выстрелы, а у нее в ослабевших руках трепыхался и перепуганно скулил мальчишка, которого Александра выдернула из-под пуль и прикрыла собой. Глупый маленький мальчишка — беленький и отчаянно голубоглазый, которому еще жить да жить…

Пол был затоптан и покрыт мелким мусором. Остро не хотелось умирать, видя перед собой всякую дрянь, но, похоже, никто не додумался предложить Саше Иртеньевой какие-то варианты даже в таком важном деле, как ее собственная безвременная кончина.

— Готова, — сказал кто-то и пренебрежительно ткнул ее носком странной, очень жесткой обуви в бок.

— Убери копыта, — сварливо огрызнулся другой.

— Да ла-а-адно, — протянул первый. — Ей уже все равно.

Проклятый ботинок снова больно ткнулся под ребра, Александра рыкнула злобно, не глядя ухватила за ногу эту равнодушную гадину, что надумала поизмываться над ней в такой момент, и дернула на себя. Раздался грохот.

— Ёшкин кот! Я, кажется, хвост себе сломал!

— Жаль, не шею, — мстительно откликнулся тот, что с самого начала был на стороне Саши.

— Злой ты, — меланхолично возразил первый и завозился, поднимаясь на ноги. — Ну точно! Опять придется заново отращивать.

— А ты так ходи. Оторви, где переломилось, и ходи. Будешь похож на рогатого спаниеля.

— Ощиплю, как куренка!

Александра открыла глаза. Пола под щекой не наблюдалось. То есть совсем. Вообще непонятно было, на чем и как она лежала и почему не падала вниз. Товарищей по службе и спасенного мальчишки рядом тоже не было. Зато чуть в стороне, злобно уставившись друг на друга, стояли двое. Один был черен, волосат и действительно с рогами. Александра скосила глаза ниже и увидела, что на ногах у него ни разу не ботинки, а самые настоящие копыта. Выражение лица у типа было злобное, хвост понуро висел под неприятным углом, переломившись где-то почти у самой косматой задницы. Тот, что стоял напротив, был в белом платье в пол. В прорези на спине торчали крылья. Сейчас они почти полностью расправились и даже били по воздуху, выдавая нервное состояние этого… ну… наверно, действительно ангела. Но если тип в белом — ангел, то второй-то, которому она хвост сломала, скорее всего… черт?

Александра зажмурилась и энергично потерла глаза. Какая-то хрень. Как-то совсем не так она себе представляла смерть. Хотя, положа руку на сердце, она ее себе вообще никак не представляла. Пустое дело. Чего дергаться, если все равно судьбу свою не изменить? А посему: делай, что должен, и будь что будет. Капитан Иртеньева где-то вычитала, что таким был лозунг английских джентльменов. Англичан она не любила, считая их первостатейными пройдохами, а вот сам девиз ей понравился. Она приняла эти сказанные больше века назад слова на свой щит и так с тех пор и несла его по жизни, не отступая от заданной линии ни на йоту.

Смерть? Ну, значит, такова судьба… Однако все же хотелось, чтобы обставлена она была как-то… с уважением к процессу, что ли… Да и сейчас задевало именно то, что никакой торжественности в моменте не наблюдалось вовсе. В конце концов, она героически погибла, выполняя свой долг и спасая детей, которых какой-то полоумный захватил в качестве заложников, и что же? Где торжественно открытые ворота в рай, где нагие… эм-м… Тут была некоторая… незадача. Гурии, предписанные по канону, не привлекали от слова «совсем». Черт! То есть: Господи! В общем, как-то несправедливо было… Ну за каким фигом бабам какие-то там другие голые бабы?! Пусть уж тогда не гурии, а хотя бы их родные братья. Главное, чтобы тоже нагие. Или… Или тридцать три богатыря. И вместе с ними, во главе этого голозадого воинства, как положено — дядька Черномор, он же седовласый архангел…

Ну, или если все на самом деле не так радужно, и рая Александра в силу, если честно, вполне понятных причин была недостойна, то ладно уж, пусть обещанная всем грешникам Геенна Огненная… с мускулистыми чертями… Тоже, кстати, заставляет задуматься: почему в раю в качестве особого бонуса праведникам — голые тетки, а в аду грешникам — волосатые мужики с рогами?..

Можно было бы порассуждать на эту тему и даже поиронизировать и знатно съязвить. Но совершенно не хотелось. И в первую очередь потому, что вокруг ничего такого не было и в помине. Имелись только два придурка, которые к тому же теперь еще и передрались. Александра, по праву считавшаяся у себя в спецподразделении признанным мастером рукопашного боя, только скривилась: «Ей-богу, как девчонки-школьницы!» Ангел и черт вцепились друг другу в волосы обеими руками и теперь тянули вниз — зажмурившись и скривив рты.

Вмешиваться Александра не стала. Охота подраться, пусть дерутся. Пар выпустят — сами успокоятся. Куда важнее казалось другое. Поднявшись на ноги, она придирчиво ощупала себя. Нигде ничего не болело. Даже старая рана в правом бедре, которую капитан Иртеньева получила на очередном задании три года назад, и которая самым подлым образом не давала о себе забыть ни на минуту, вела себя так, будто ее и не было никогда. Уже плюс! Александра продолжила изучать свое тело — ноги на месте, руки тоже… И голова… И задница… Мда… Задница была голой. Она вообще вся была голой — как младенчик, только-только покинувший теплое и безопасное материнское лоно.

«Белье бы хоть оставили, паскуды, а то как-то… неловко».

Двое неподалеку продолжали сосредоточенно таскать друг друга за волосы. От боли оба шипели сквозь зубы, но сдаваться ни один, ни другой явно не собирались. Александра покашляла, желая привлечь к себе внимание, но ничего из этой затеи не вышло. «Придется разнимать», — поняла она и повела плечами.

Дело оказалось хлопотным — все равно что растаскивать двух дерущихся котов. Но, в конце концов, она все же справилась. Теперь в ее правой руке грязно матерился, пытаясь пнуть ее копытом, черт со сломанным хвостом, а в левой верещал и норовил начать царапаться немного ощипанный ангел. Нимб у него на голове съехал и теперь кокетливо прикрывал один глаз.

— Как дети малые, — укоризненно сказала Александра, и ее пленники — на удивление мелкие, ниже разнявшей их дамы на голову — затихли, смущенно отводя глаза. — И что делать будем?

Ангел, вздернутый за ворот уже немного испачканного и помятого платья, неловко выгнул шею, подпихнул нимб на место и широко раскрытыми глазами уставился на черта. Тому было больнее — капитан Иртеньева, за неимением другого, держала рогатого прямо за шерсть на холке. Но и у чертяки изумление явно побеждало боль. Глаза у представителя преисподней были не менее круглыми и потрясенными.

— Это как? — спросил ангел черта. — Опять твои проделки?

— Да хрен там! Сам, небось, чего-то намудрил, а теперь на меня собак вешаешь!

— Да ничего я!..

Александра немного встряхнула своих пленников, и оба тут же замолчали.

— Ох нам и влети-и-ит… — тихонько проскулил ангел и хлюпнул носом.

— Не реви, что-нибудь придумаем, — буркнул черт и почесал волосатый живот. — Трупешник какой-нибудь свеженький, еще не тухлый, подберем или в коматозника сунем.

Поняв, что чертяка рассуждает о ее дальнейшей судьбе, Александра прищурилась. В чужой трупешник, хоть и в свеженький, совсем не хотелось.

— А просто назад в мое же тело нельзя? — такой вариант, понятно, устроил бы больше всего.

Черт цыкнул зубом:

— Извини, чувиха, ни фига не выйдет. Там после того, как ты померла, рвануло все. От твоей тушки только ошметки остались.

Александра сглотнула:

— А… А остальные? Дети и… ребята?

— Не переживайте, — торопливо закивал ангел. — Умерли только вы и террорист, который себя и взорвал.

Александра еще раз сглотнула — к горлу постоянно подкатывал неприятный ком:

— Значит, я умерла?

— Ну, как сказать, — черт завел лапы себе за голову и принялся потихоньку освобождать из Сашиного кулака свою шерсть. — В общем — да. Но есть способы...

— Свеженький трупешник?

— Надо прикинуть.

И они прикинули. Подходящих вариантов оказалось на удивление немного. Толстый мужик с вислыми, почти бабскими сиськами и столь же объемистым задом, какой-то мускулистый тип неявного пола с зеленой чешуйчатой кожей и хвостом, мелкий зверек с выпученными глазками, более всего похожий на грызуна, и тощая, мелкая девчонка. Поначалу Саша и вовсе решила, что это мальчишка-подросток — таким плоским и невыразительным было это существо. Да еще и уши — длинные, остроконечные… Нет, к эльфам капитан Александра Иртеньева относилась очень даже хорошо. Особенно когда их изображал Орландо Блум… А вот к таким цуцикам да еще и условно женского пола…

Александра подозревала, что ангел на пару с чертом где-то налажали и теперь торопятся избавиться от нее, как от опасного свидетельства этой самой лажи, а потому врут и мухлюют. Но что с этим делать, она представляла себе слабо. И райский засланец, и адский выдвиженец с одинаковым выражением на лицах и с предельно честными глазами завзятых лгунов уверяли ее, что вернуть Александру в ее родной мир никак нельзя. Ну вот нельзя, и все тут.

— И что ты нос воротишь? — скрипел на ухо черт. — Что ты там не видела? А так мир посмотришь, себя покажешь. Новые возможности, новые дела, новая интересная и… гм… разнообразная жизнь…

Мужик с сиськами и мышь с базедовой болезнью отпали сразу. Некоторое время Александра совершенно серьезно рассматривала вариант в виде зеленого полукрокодила, но все же это было слишком странно… Оставалась мелкая эльфийка…

— Смотри, какая славненькая, — шелестел черт, видимо, тоже придя к выводу, что это единственный приемлемый вариант. — И померла всего час назад.

— А от чего померла? Эльфы ж вроде бессмертные… — Александра со скепсисом разглядывала разрекламированное существо, которое ей самой «славненьким» совсем не казалось.

— Не бессмертные, а долгоживущие. А эта померла, как водится, от неизвестной науке болезни! — твердо сказал черт, глядя капитану Иртеньевой прямо в глаза, и она, на службе прекрасно натасканная определять такие вот штучки с лету, сразу поняла — опять, сволочь такая, врет.

— Но мы ее подлечим, — торопливо влез ангел и закивал кудрявой головой.

Александра вздохнула и вновь уставилась на «славненькую». С виду лет четырнадцати от силы (хотя кто их, этих эльфов, разберет?), с гладеньким личиком фарфоровой куколки и хрупким тельцем маленького изящного кузнечика. Александра скривилась.

Сама она силушкой молодецкой и даже каким-то особо крепким здоровьем в подростковом возрасте, да и в детстве тоже, не отличалась. Настолько, что это пришлось исправлять самым решительным образом. Врач тогда сказал родителям Саши Иртеньевой: или отдадите дочь в серьезный спорт, или будет она у вас ходячей болячкой по гроб жизни. Ну родители и отдали. В большой теннис. Папа сказал: прекрасный спорт для девочки. И, наверно, был полностью прав. Но дочь его уперлась рогом и категорически отказалась ходить на тренировки. Дорогущая ракетка, правда, не новая, а купленная с рук, так и осталась лежать в чехле, а Александра Иртеньева потребовала себе кимоно…

С пути истинного девочку сбило кино. Уж так хорош был Стивен Сигал, одной левой, с легкостью и изяществом разбрасывавший своих врагов, что и сомнений не было: если спорт, то айкидо!

Саша тренировалась, Саша начала побеждать, Саша делала все для того, чтобы стать лучшей… Ну и в итоге, как оценил ситуацию все тот же отец, перестаралась. Потому как сначала Александру Иртеньеву заметили и пригласили в команду ЦСКА… А там и чин появился, и работа, которая шокировала всех — и бедных родителей, и потенциальных ухажеров, которые бежали, как шведы из-под Полтавы, едва узнав, что девушка, за которой они решили приударить, сделать это уже в самом прямом смысле этого слова может и сама. Да так, что после ее удара мало кто на ногах удержится.

Но Александра лишь стискивала зубы, провожая их ироничным взглядом. А потом появился Илья, и все вроде наладилось, даже свадьбу сыграли…

Тем временем упертую девицу, которая, похоже, поставила перед собой цель доказать, что может все наравне с любым мужиком, если, конечно, не лучше, взяли на службу в только что созданное спецподразделение. Феминизм и борьба женщин за свои права когтистыми лапками дотянулись и до армии, и кто-то наверху, видимо, решил, что присутствие дамы в составе воинского подразделения специального назначения станет отличным доказательством того, что оно — это самое начальство — исключительно прогрессивно.

Бойцы элитных подразделений такого уровня — это не ОМОН, где надо блистать силушкой богатырской. Совсем нет. Здесь брали не этим, а выучкой, мастерством, навыками. Все это у Александры было. И постепенно ее на новой службе приняли — если и не как равную, то как надежного товарища, которому не страшно и не зазорно поручить прикрывать тебе спину. Сама Александра Иртеньева за время службы как-то незаметно в череде постоянных тренировок и заданий стала мастером спорта по стрельбе и дзюдо, получила четвертый дан в айкидо, ну и, конечно, досконально освоила особый стиль боя, составленный из всего понемногу и преподававшийся только бойцам российских спецслужб.

Подходила Саша для подобной службы и по другому параметру. Считалось важным, чтобы внешность солдат из подразделений специального назначения была предельно… серой. Боец не должен был выделяться, не должен был вызывать подозрений, не должен был казаться опасным, пока не наступал момент действовать. Вот и Саша Иртеньева была такой: обычной молодой женщиной типично славянской внешности — коротко стриженной, крепко сбитой, сероглазой, русоволосой и скуластой. Так что лишь профессионал — такой же, как она сама — мог понять, с кем имеет дело. По походке, по выверенной скупости движений, по взгляду...

А ведь за плечами у капитана Иртеньевой было несколько горячих точек, пара ранений и самое главное — тридцать лет неспокойной и по большей части совсем не мирной жизни. Ну и в конце концов развалившийся брак с тяжелым разводом — Илья все-таки сбежал к веселой хозяйственной молодухе с двумя нажитыми в предыдущем браке детьми. Александра, в общем, не удивилась. Хотя уход мужа сильно ударил по ней, сделав еще более жесткой и, пожалуй, злой… Матерой.

Глава 2

Ездить верхом Александра умела, но сильно не любила. Не нравилось ей, что везет ее не послушное и предсказуемое железо, а живое, очень даже разумное существо со своим нравом и интересами в жизни. Однако вариантов не было.

Дорога оказалась неблизкой, а странная местная лошадка, которую Алекс… Стоп! Янис-Эль! Пора было переучиваться на новый лад, пока никто не обратил внимания на то, что фьорнэ Янис-Эль из Высокого фьора Моберг не отзывается на собственное имя. И так наверняка не раз придется объяснять, что пятничная «я» сильно отличаюсь от понедельничной.

Так вот, странная животина, которую Янис-Эль умыкнула на конюшне фьора Моберг, оказалась неторопливой и обстоятельной. И слава богу! С норовистым жеребцом Янис-Эль просто не справилась бы. Правда, было совершенно не понятно, чем ее кормить. Одного взгляда на зубы скотинки хватило, чтобы осознать простую истину — травку она вряд ли будет щипать. Но зверюга сама решила этот вопрос, ночью сбежав в лес. Поутру Янис-Эль уже было решила, что дальше ей придется тащиться пешком, но тут лошадка вернулась. И вид у нее был вполне сытый и довольный. С этой первой ночи Янис-Эль просто перестала привязывать зверя на привалах, отпуская его поохотиться, и оба двигались дальше предельно довольные друг другом.

Отдельной историей было состояние тела юной эльфийки. Нет, она не была полной дохлятиной. У нее были сильные ноги профессиональной танцовщицы или бегуньи, хорошая дыхалка и невероятная, просто-таки кошачья гибкость и растяжка, что для боевых искусств было подчас важнее, чем физическая сила. Но на этом плюсы заканчивались. Янис-Эль была слаба. Все тренировки, если они и были, шли на укрепление ног. Они были воистину неутомимы, и Янис-Эль как-то убедилась в том, что легко может догнать даже свою зубастую коняшку. Как-то та задурила и кинулась бежать, но ускакала недалеко — Янис-Эль догнала ее в два счета… И то, что так быстро, было прекрасно. Потому что тогда же стало ясно, что подобный темп эльфийка может поддерживать лишь на очень короткой дистанции. Дальше не хватало дыхалки.

Это следовало срочно исправлять, и, устраивая привалы на пути в Академию, Янис-Эль каждый раз проделывала комплекс упражнений, к которым привыкла, занимаясь айкидо, а кроме того качала пресс, отжималась, а если находила подходящую ветку, то и подтягивалась, скрипя зубами от напряжения уже после первого раза. Дьявольщина! Если эльфы — лесные жители и живут на деревьях, они ведь и лазать по ним должны с легкостью! А как лазать, если Янис-Эль и один раз до ветки дотянуть подбородок, не то что задницу, и то не могла. Нет, с девицей точно было что-то не то, и это следовало срочно исправлять!

Дорога до Академии заняла почти неделю. И это с учетом того, что сбиться с пути было просто нереально — чутье, как Алексан… эм-м… Янис-Эль догадывалась, подаренное ей в качестве бонуса драчунами из чистилища, вело ее к цели уверенно и легко. Утром седьмого дня она уже въезжала в ворота Академии. Каникулы только-только начались, и, к счастью, в корпусах курсантского общежития было почти пусто. Пристроив лошадку на конюшню и попутно узнав, что она называется саримом, Янис-Эль по-прежнему без труда нашла свою комнату — самую обычную, безо всяких эльфийских «заморочек» в виде подвешенных к потолку гамаков. Судя по наличию второй кровати, ее предстояло делить еще с кем-то. Но соседки пока не было, а потому, скинув вещи, Янис-Эль отправилась изучать территорию.

Она была огромной: плацы, учебные корпуса, в которых обнаружилось и несколько крытых залов для физических тренировок, отдельное здание пищеблока, соединенного со столовой. На каникулы последняя была закрыта, работало только что-то вроде кафе или буфета, но привычную к весьма аскетичной пище Ал… Блин! Янис-Эль это вполне устраивало. Проблема была в другом — в деньгах, на которые эту еду можно было покупать. Если в столовой студентов кормили бесплатно, то на кафешку это правило не распространялось. Пока деньги были, дорожный кошелек юной эльфийки оказался полным. А вот когда этот запас кончится, что-то придется предпринимать. Но Янис-Эль, следуя за мудростью Скарлет О’Хары, решила, что подумает об этом завтра.

Первым делом надо было найти библиотеку. Здесь Янис-Эль запросила у хранителя, судя по реакции, несказанно удивленного выбором студентки, книги по истории, нравам и законам страны. Старик засомневался, что найдет достаточное количество изданий на эльфийском, и сильно удивился, когда выяснилось что Янис-Эль бегло читает на человеческом языке. Тут настало время осознать, что и говорить она может на двух языках. Еще что-то из тех «бонусов по акции», которыми завлекал черт? Получить ответ не представлялась возможным, и Янис-Эль постановила, что будет просто пользоваться даром, не ковыряясь в причинах его появления.

Теперь ее время было поделено пополам между тренировками и чтением. С тренировками, кстати, ей очень повезло. В один из дней, зайдя в обычно пустой зал, где висело что-то вроде боксерской груши, имелись маты, перекладины и соломенное чучело для отработки приемов фехтования, она наткнулась на какого-то человека, которого приняла за сторожа или смотрителя. Глядя на пустой рукав его потрепанного кителя, Янис-Эль решила, что это — бывший вояка, который из-за инвалидности был вынужден устроиться на работу в Академию.

И в этом не ошиблась. Военного опыта у мужика, который попросил называть его просто — Тарон, было хоть отбавляй. А кроме того, он явно скучал, и Янис-Эль, которая упорно стремилась натренировать свое новое тело, к тому же не растеряв тех навыков рукопашного боя, которые принесла с собой в этот мир капитан спецназа Александра Иртеньева, стала для него настоящим подарком.

Занятия шли странно. Однорукий поначалу явно был уверен в том, что Янис-Эль сможет показать ему нечто интересное. Откроет в приватной обстановке индивидуального занятия то, что знают и могут эльфы, но чего не умеют люди. И долго не верил, что доставшаяся ему в ученицы эльфийка настолько слаба в фехтовании. Да и, как выяснилось позднее, в стрельбе из лука тоже. Впрочем, навыки владения этим оружием довольно быстро стали улучшаться — Янис-Эль подозревала, что просто за счет мышечной памяти. А вот с фехтованием все было откровенно плохо. Из чего следовал очевидный вывод — маленькая эльфийка, в теле которой теперь обитала Александра Иртеньева, с луком если и тренировалась, то спустя рукава, а вот с ножами, мечами и рапирами ничего общего не имела никогда.

В единственной же руке Тарона любое оружие из перечисленных каждый раз словно оживало. «Мастер!» — поняла Янис-Эль и преисполнилась уважения. Наука давалась с трудом, и если бы не привычка к долгим выматывающим нагрузкам и постоянному преодолению себя, приобретенная еще в прежнем теле, из задумки укрепить свое новое пристанище вряд ли вышло бы что-то путное. Но Янис-Эль падала, ругалась… и все же снова вставала и поднимала выпавшее из ослабевшей руки оружие. И полная понимания и, пожалуй, даже уважения улыбка Тарона становилась для нее лучшей наградой.

А после тренировки Янис-Эль возвращалась в общежитие, мылась холодной водой из тазика, потому как термы, устроенные для студентов, на каникулы тоже были закрыты, быстро ела, а после забивалась в свою комнату и устраивалась на кровати, обложившись книгами.

Мир, в который ее занесло, был странным. Для начала Янис-Эль с интересом обнаружила, что в книгах с привычной естественностью говорится о магии, которая была здесь чем-то хоть и не частым, но распространенным и используемым вполне утилитарно. Правда, все время говорилось о каком-то эликсире — мол, без него колдовать ни у кого не получалось, но Янис-Эль, для которой эти материи были все равно чем-то из разряда фантастики, сей факт интересным не показался.

Затем она прочитала о том, что в мире наряду с людьми, эльфами и ни разу не гномами и даже не хоббитами, а огромными разумными полулюдьми-полузмеями, которые называли себя нагами, жили… драконы. Настоящие драконы, которых Саша Иртеньева так любила рисовать в детстве. И пусть их было мало — всего двое (черный дракон Кантуниль-кин-Ха и огненная драконица Фрейнериль-Мир-Тэ), но все же…

Государственный строй в той стране, в которой находилась военная Академия и сама Янис-Эль, более всего походил на просвещенную монархию. На троне вот уже пять лет сидел некто пресветлый лир Бьюрефельт.

Почитав, что сделал для своей страны этот коронованный трудоголик с физиономией бандита с большой дороги и косой до пояса, Янис-Эль цыкнула зубом и решила, что правитель Драконьему королевству попался достойный.

Даже Академия, курсанткой которой и оказалась Янис-Эль, была целиком детищем короля. До этого люди военному искусству учились на живом примере — в процессе постоянных стычек между пресветлыми и благородными Домами, а кроме того в ходе бесконечных войн с соседями — нагами и эльфами. Теперь в стране была армия, которая успешно пресекала все волнения внутри страны, хорошенько потрепала нагов и стала весомым аргументом в переговорах с воинственными эльфами. В результате последний вооруженный конфликт между «длинноухими» и «маложивущими» (на языке эльфов это корявое на человеческом слово звучало коротко и презрительно — тхлен) закончился миром и заключением чего-то вроде договора о сотрудничестве.

Во главе армии Драконьего королевства стоял пресветлый дор Торефельт. Янис-Эль глянула на портрет этого типа и уважительно кивнула сама себе — такой кого угодно к ногтю прижмет. Физиономия зверская, башка то ли лысая, то ли бритая под Котовского, взгляд решительный.

Дальше все понятно: любой армии были нужны грамотные офицеры, а их требовалось где-то обучать. Как результат этой не больно-то длинной цепочки рассуждений и возникла военная Академия, которую специально построили в нескольких днях пути от столицы, в городе Фраганаре. Сначала здесь учились лишь люди. Потом в нее стали принимать и эльфов. Правда, совсем недавно. Собственно, Янис-Эль оказалась среди горстки самых первых эльфийских слушателей Академии.

Что ж… Прекрасно. Все это ей подходило, ко всему вполне можно было привыкнуть. За исключением одного.

Теперь она знала, что в этом мире межрасовые браки штукой распространенной, прямо скажем, не были. А союз эльфа с человеческой женщиной или тем более эльфийки с мужчиной-тхлен считался позором среди долгоживущих жителей Вечного леса. И извращением, чуть ли не предательством интересов своего народа среди людей. Это если речь шла о браке. А вот сделать прекрасную эльфийку любовницей мечтал каждый человеческий самец… В итоге к Янис-Эль лезли все, кому не лень, стоило ей выйти в город!

Правда, с сильно разным изначальным настроем. Потому как, по мнению очень многих мужчин, экзотическую красоту юной лесной дивы основательно портило реноме эльфов в целом. Многочисленные войны, которые велись между людьми и собратьями Янис-Эль в недавнем прошлом, оставили мощный след. Люди ничего не забыли. Да и невозможно это было. Янис-Эль, повидавшая в своей прошлой жизни много чего разного, с содроганием читала в книгах о том, что творили эльфы с пленными солдатами или с мирными жителями в человеческих деревнях. Тхлен для любого эльфа из Вечного леса были низшими, существами второго сорта.

Понятно, что люди эльфов в ответ откровенно не любили. Впрочем, ненависть к нагам была куда сильнее. Но наги сидели у себя в южных пустынях, а эльфы посмели ходить по улицам человеческих городов и даже учиться в человеческой Академии. Многие считали, что это… непростительно. И очень скоро Янис-Эль, которая, если долго в зеркало не смотрелась, периодически и вовсе забывала о своих длинных ушах, узнала это более чем четко.

Когда она выбиралась за стены Академии, в город, на нее оборачивались. Женщины и старики плевали ей вслед. Мужчины бросали сальные шуточки, а после того, как Янис-Эль направляла их по всем известному адресу, тоже плевались и угрожали… В результате она свою новую ипостась подчас просто ненавидела. К окончанию каникул Янис-Эль уже несколько раз подралась, отстаивая свою то ли девическую, то ли эльфийскую честь. И отдавала себе отчет в том, что с этим станет еще тяжелее, когда с отдыха вернутся все курсанты. Ведь появятся те, с кем Янис-Эль, будучи самой собой, уже не раз вступала в конфликты… А учитывая то, что сильным бойцом она не была, эти самые люди наверняка привыкли быть победителями… Кто знает, что довелось пережить маленькой эльфийке?.. Быть может, даже насилие… Или все не так, и она сама была совсем не против общения в горизонтальной плоскости? Что-то ведь про это было сказано в подслушанном разговоре между сипатым и тенорком…

Но как тогда на эти похождения Янис-Эль реагировали другие эльфы?.. Наверняка ведь не одна она тут представляла свой ушастый народ. Договор о сотрудничестве между эльфами и людьми в том числе предполагал и это — взаимный обмен студентами.

К моменту окончания каникул Янис-Эль уже неплохо разбиралась в реалиях нового для нее мира. Благодаря книгам и ежедневным походам в город. Здесь она, кстати, очень быстро нашла себе подработку, что стало для нее делом весьма актуальным. Сначала она ухаживала за саримами, которые слушались Янис-Эль так, как никого из людей. Были подозрения, что это как-то связано с тем, что она эльфийка. Эльфы же, если верить фэнтезийным книгам Земли, были близки к природе, лучше понимали и чувствовали ее.

Потом в гостинице, в которой Янис-Эль и подрабатывала, пряча свои длинные уши под специально для того купленной шляпой с высокой тульей, случилась крупная кража — ночью какие-то лихие люди вынесли буквально все из номера богатого купца. Начался скандал, набежала стража, купец орал, хозяин гостиницы потел, а Янис-Эль вдруг поняла, что знает, где спрятано награбленное и, более того, совершенно четко увидела рядом с этим местом тех двоих, которые и обворовали купчину, накануне неосторожно перепившего лишку и спавшего слишком уж крепко…

Своим открытием Янис-Эль сначала осторожно поделилась с хозяином гостиницы. Тот не поверил, но выхода у него не было, и он рассказал знакомому стражнику. Тот тоже сомневался, однако потом все же подбил товарищей, толпой они наведались в указанное им место, где успешно обнаружили не только добро купца, но и воришек. Их арестовали. А после пришли и за Янис-Эль…

Сопротивляться она не стала. Это было неразумно. В допросной камере «проклятую эльфу» долго пытались расколоть на предмет соучастия в краже, потом побили… Но как только выяснилось, что «подозреваемая» учится в военной Академии, пыл вояк заметно поутих. Да и Янис-Эль стояла на своем и в качестве доказательства предлагала эксперимент: пусть солдаты что-то спрячут, а она найдет. Офицеру это показалось куда более перспективным занятием, чем мордобой, и он опыт разрешил. В итоге в эти странные прятки играли до утра, и только когда солнце поднялось над горизонтом, предельно уставшую «хорошенькую эльфочку» наконец-то отпустили, перед этим с малой долей шутки предложив поступить на работу в сыск. Однако капитан Александра Иртеньева государевой службой была закормлена еще с осени, в смысле — с прошлой жизни, а потому твердо от предложенной чести отказалась.

Зато происшествие натолкнуло ее на более чем конструктивную идею: а что как организовать во Фраганаре что-то вроде частного сыскного агентства? Благо, в этом мире бюрократия пока что счастливо отсутствовала, и пожарные на пару с санэпидстанцией вряд ли будут мучить частника поборами. Янис-Эль сунулась узнать, как это делается, и выяснила, что разрешения ни от кого не надо. Более того, даже Гильдии такой не имеется. Никто пока еще не додумался, что можно зарабатывать не только ткачеством или торговлей, но и сыском. И это было просто прекрасно!

Заработав первый гонорар и присовокупив к нему деньги, полученные в дар ранее от того самого купчины, чье имущество Янис-Эль и спасла от ворья, она даже наняла себе сотрудников — бойкого хитрожопого паренька лет двадцати пяти с острой мордочкой ласки или хорька (он должен был принимать заказы и вести бухгалтерию), и хорошенькую девицу, которую Янис-Эль для себя обозвала офис-менеджером (уборка, снабжение клиентов чаем, пирожками и улыбками). Позднее в «агентстве» появились еще двое — здоровенные мужики с покатыми плечами и неохватными шеями профессиональных громил. Необходимость в такой тяжелой «технике» выяснилась после того, как Янис-Эль, вынюхав место, где хранилась украденная у очередного клиента шкатулка, и отправившись ее забрать, нарвалась на троих бандюганов, которым эта самая шкатулка самим была нужна…

Нет, ничего непредсказуемого на этой встрече не произошло — капитан спецназа Саша Иртеньева, которую удачно не приняли всерьез из-за ее нового «няшного» личика и роста, в конце концов, положила всех. Причем с какой-то поразительной легкостью. Было ощущение, что стресс тощую эльфиечку сделал ощутимо сильнее. Так было или нет, сказать точно не представлялось возможным, но попотеть и поволноваться пришлось. А на фига, если можно обойтись без этого?

Так и появились в сыскном агентстве Янис-Эль те самые громилы… Это было удачно, потому что каникулы подходили к концу. Скоро должна была начаться учеба, и времени на работу в агентстве наверняка будет оставаться совсем мало.

Янис-Эль выяснила, что ей предстоял последний курс, самый ответственный. Из нее никто не собирался делать командира пехоты или конницы. Это, наверно, действительно было бы смешно. Кто стал бы слушать команды крохотной эльфийки?

Среди людей такие чудаки точно бы не нашлись. А среди эльфов, где подобное было бы в порядке вещей, ее и близко бы не подпустили к командованию уже по другим причинам. Тем, что озвучили подслушанные Янис-Эль фьорнанг Моберг и фьорнис Рууз-Рог: никто не станет почитать или уважать ни на что не способное, бесконечно ленивое и развращенное существо, для которой самым лучшим определением стало слово «паразитка».

Так что по окончании обучения фьорнэ Янис-Эль предстояло стать интендантом. Поставки продовольствия, подсчеты необходимых сумм на экипировку и обмундирование, бюджеты военных баз и так далее. Очень даже неплохо. Всегда в жизни пригодится. Поэтому, помимо книг об истории, теперь Янис-Эль таскала из библиотеки и сочинения по своему направлению обучения. Продираться через терминологию было сложновато. Однако Янис-Эль пыхтела, но не сдавалась.

Короче говоря, к тому моменту, когда в казарму стали возвращаться с каникул первые курсанты, Янис-Эль уже чувствовала себя человеком… эм-м… то есть, эльфом в жизни вполне устроенным. За три месяца ежедневных тяжелых тренировок она окрепла и в целом поздоровела — в зеркале теперь мелькала не тощая бледная до синевы тень, а гладкая мордашка с огромными, абсолютно нечеловеческими дымно-зелеными глазами, которые смотрели через вертикальные, почти кошачьи зрачки уверенно и даже, пожалуй, слегка высокомерно.

Как-то, что ли, оформилось и тело. Гадкий утенок, конечно, не стал белым лебедем — росту и общей массы тела не хватало — но слово «гадкий» в качестве определения уже не подходило никак. Да и «утенок», если честно, тоже. Скорее уж, кузнечик — сухощавый и почти целиком состоящий из тонких рук и слишком длинных по человеческим меркам ног. Кроме того имелась тончайшая гибкая талия, грация балетной танцовщицы, и все-таки лебединая (тут уж ни отнять, ни прибавить!) шея. Этакая конфетка-нимфетка, которая, как выяснилось совершенно случайно во время занятий с Тароном, вплотную приблизилась к своему совершеннолетию — нежным девяносто девяти годам… Да-а…

Сей факт просто не укладывался в голове, а потому Янис-Эль размышляла о другом. Все это время над ней дамокловым мечом висело ожидание. Каждый день она думала о том, что в любой момент на пороге ее комнаты может появиться кто-то из Вечного Леса и поинтересоваться: как так получилось, что наследница Высокого фьора Моберг фьорнэ Янис-Эль воскресла?

Но время шло, а ничего не происходило. И в какой-то момент она расслабилась, поняв простую истину — начать задавать ей вопросы вроде: «А почему на тебя не подействовал яд, который мы тебе дали?» можно было только от очень большой глупости. А дураков среди высокородных эльфов — первых лиц фьора — наверняка не было. Скорее всего, родственнички — тенор и сипатый — хватились ее тела, поняли, что отравленная ими девушка каким-то образом осталась жива и сбежала, выяснили, что она преспокойно вернулась в Академию и в ней сидит тихо как мышь — только книжки читает, в городе что-то такое непонятное делает и тренируется, и сами затаились до поры.

Но при этом от своей задумки — сменить ветвь наследования фьором — вряд ли отступились. Так что никто не придет к Янис-Эль с теми вопросами, которых она так страшилась. Уж скорее ее навестит очередной отравитель, или прилетит в спину арбалетный болт. Янис-Эль постановила себе никогда не забывать о такой возможности и приучилась мониторить окрестности (в первую очередь крыши домов и особенно ветви близких деревьев), что благодаря ее странному дару было несложно.

Где-то за неделю до начала семестра общежитие постепенно начало наполняться студентами. И сразу начались проблемы. Первый же встреченный курсант — здоровенный парень из числа людей — обрадовался Янис-Эль, как родной, и попытался зажать ее в углу, лапая и похохатывая, но получил по яйцам категорическое «нет» и успокоился, скрючившись на полу. Янис-Эль присела с ним рядом на корточки и долго втолковывала пострадавшему простую истину — что «пятничная я сильно отличаюсь от меня понедельничной». Кто не понял — сам виноват.

На какое-то время это помогло. На Янис-Эль смотрели странно, но держались в стороне, лишь отпуская ей вслед гадости и пошлые шуточки. Немногие эльфы — такие же курсанты Академии — вели себя холодно и отчужденно. Казалось, что фьорнэ Янис-Эль для них просто не существует. Стало ли это следствием того, что ее просто не уважали, или всему виной было предстоящее замужество с человеком, с тхлен, Янис-Эль не знала, да и знать не хотела. Желают ходить, задирая носы, ну и пусть ходят до тех пор пока не свалятся, споткнувшись, и не разобьют себе морду.

Позиция была верной… Но потом трое эльфов попытались устроить ей западню. Это уже было неприятно, но тут сработал дар. Янис-Эль обошла троицу с тылу и изрядно отделала, после еще и основательно запугав. Особой чести это ей не делало. Довести до трясучки троих несовершеннолетних эльфов оказалось совсем несложно. Всего-то и потребовалось пустить в ход малую толику жутковатого жизненного опыта капитана Александры Иртеньевой… Собственно, хватило веревки и крепкого кожаного ремня с тяжелой пряжкой. Полюбовавшись на результат своих трудов — малиновые отпечатки герба Высокого фьора Моберг на лилейных эльфийских задницах, Янис-Эль отпустила всех с богом, в очередной раз попытавшись втолковать, что впредь лезть к ней не стоит.

За день до начала занятий, придя в свою комнату уже под вечер — Тарон теперь перенес тренировки со своей ученицей на самый конец дня, — Янис-Эль выяснила, что с каникул вернулась и ее соседка. Это была тихая, довольно высокая и красивая строгой, чуть холодноватой красотой девушка в консервативном платье до пола и с туго заплетенной косой.

Соседка выглядела лет на двадцать — двадцать пять и уже была замужем. Кольцо на пальце указало на это теперь подкованной в таких делах «попаданке» Александре Иртеньевой совершенно ясно. Факт был странным. С чего бы супругу пойти на обучение своей женушки военной стратегии и тактике? А как же десяток спиногрызов? А как же покорность, верность и глазки, опущенные долу. По крайней мере, фасон платья этой молодой женщины наводил именно на такие мысли о взглядах ее супруга. И все же факт был налицо — она, как и Янис-Эль, училась на последнем, третьем курсе военной Академии Фраганара.

Спросить, как такое стало возможным и почему именно эту девицу поселили вместе с эльфийкой?.. Но как это будет выглядеть, если истинная обладательница тела, в котором теперь «квартировала» Александра Иртеньева, все это прекрасно знала? Нет, задавать такие вопросы было рискованно — они бы выдали с головой тот факт, что Янис-Эль ни фига о своей соседке, которая поздоровалась с ней тепло и непринужденно, не знает.

Проблемой было уже то, что Янис-Эль не знала даже ее имени! Впрочем, здесь все разрешилось самым лучшим образом. Соседка, отправившись ближе к вечеру в купальни, оставила на столе браслет, на обратной стороне которого Янис-Эль с облегчением прочла: «Любимой жене Джоанне от Оки». Стало быть, Джоанна… И ее муж Оки… Янис-Эль попыталась представить себе этого самого типа. По-прежнему перед внутренним взором маячил этакий чопорный господин с пивным животиком и в монокле, делавшем один его глаз в два раза больше, чем тот, что остался невооруженным. Казалось, что только такая вот личность плешивой наружности и способна обрядить молодую жену в темно-коричневое дерьмо, которое было на Джоанне…

Она, кстати, что-то задерживалась. Интуиция капитана Александры Иртеньевой внутри тела юной эльфийки Янис-Эль сначала скверно заскреблась, а после взвыла сиреной. «Надо идти!» — поняла она и, подхватив со своей кровати уже знакомый кое-кому здесь ремень, отправилась на поиски.

Человека Янис-Эль раньше никогда искать не пыталась — только вещи и путь к цели. Но это оказалось немногим сложнее. Тем более что нетрудно было догадаться, откуда поиски начинать. Термы. И точно — чуть напрягши внутри себя что-то, названия чему Янис-Эль пока так и не придумала, да и сущность определить не смогла, она обнаружила свою соседку в дальней части купален. В компании еще шестерых человеческих особей, которые так и клубились вокруг. Не опоздать бы! Джоанна Янис-Эль понравилась. Да и вообще нельзя было допустить, чтобы с девушкой произошло что-то скверное.

Воспитатель из Александры еще в прошлой жизни был фиговый. Ей всегда было проще сделать все самой, чем объяснять, показывать и вразумлять. Единственным методом учения, который она признавала и регулярно использовала, был ее собственный кулак. Но тут дело предстояло иметь с малолетками-студентиками (если только это опять не окажутся несовершеннолетние, но при этом великовозрастные эльфы). Бить детей… как-то было нехорошо. А вот выпороть стоило. Хоть кого. Хоть эльфов, хоть людей, хоть, черт его дери, нагов, попадись они под горячую руку. В полезности и эффективности этого действа даже здесь, в стенах военной Академии, Янис-Эль уже успела убедиться. Сложив ремень пополам и звонко хлопнув им, она усмехнулась и вошла в купальни.

Некоторое время назад, когда среди курсантов не было ни женщин, ни эльфов, а присутствовали одни лишь юные человечьи самцы, помещение для мытья было единым. Потом его постепенно стали разделять на зоны. Сначала отгородили эльфийскую часть. После ту, что предназначалась для дам из обеих рас. Женская купальня была самой небольшой — все-таки представительницы слабого пола в военной Академии были существами редкими, — но именно в нее-то и набились все. Джоанна, чтобы помыться. Остальные, чтобы за ее счет развлечься.

Строгое платье девушки валялось, втоптанное в мокрый камень на полу, а она сама в одной только тонкой рубашке стояла, вжавшись в угол. Возле нее, как и определила ранее Янис-Эль при помощи своего «радара», клубилось шесть студентов в подштанниках. Только люди. Как видно, человеческая самка высокородным и долгоживущим жителям Вечного леса была не интересна. Или они просто считали ниже своего достоинства участвовать в общих с тхлен забавах...

Как ни странно, никакой истерики на лице Джоанны не было. Девушка была по-прежнему спокойна и даже пыталась своих гонителей вразумить, объясняя им тоном утомленной своими детками-сорванцами матери, по мнению Янис-Эль, совершенно очевидные вещи. Но разум жертвы и ее слова загонщиков интересовали меньше всего. Своре хотелось поиграть. Янис-Эль тихонько подошла поближе и прислушалась.

— Давай, Джоанна, не жмись. За каникулы муженек тебя, небось, знатно в постельке потешил. Покажи-ка нам, что ты освоила. Знаешь, какие мы ценители такой вот науки! И посмотрим на твои умения, и попользуемся ими… Для чего еще девки в военной Академии нужны, если не для этого?

Говорил один. Остальные только пошло ржали, оглаживая себя через тонкую ткань подштанников. «А вот и лидер! С него и начнем!» — подумала Янис-Эль и с предвкушением щелкнула ремнем.

— О, еще одна сладенькая конфеточка, — обернувшись на звук, воскликнул намеченный первым к расправе индивид. — Да еще и эльфа! Теперь, парни, нам точно на всех хватит.

— Хватит. Обязательно хватит, — подтвердила Янис-Эль и улыбнулась неприятно, с изумлением чувствуя, как у нее во рту начинается какое-то шевеление.

Клыки! У нее, словно у вампира, выдвинулись и заострились все четыре клыка! Да и остальные, ранее совершенно человеческие зубы, стали по-акульи острыми и такими же... иглообразными. Но… почему? Разве эльфы способны на такое? Если верить земной фэнтези — ни фига. Если мерить мерками этого мира… Да кто ж его знает?! Мама дорогая! Это что же, прелестная, маленькая эльфийка Янис-Эль спокойно может и глотку кому-то перегрызть? Не фигурально, а в самом прямом смысле этого слова — стоит только разозлиться так, чтобы улыбка стала по-настоящему неотразимой?..

Свора занервничала и даже как-то вроде шарахнулась в стороны. Но, к сожалению, не остановилась. Видели, что ли, такое и раньше? Двое остались рядом с Джоанной, удерживая ее в углу и пытаясь облапать. Четверо во главе с лидером двинулись к Янис-Эль. Она следила за ними, отпустив пряжку ремня на свободу и теперь удерживая его лишь за намотанный на кулак свободный конец. Было очевидно, что уговорами и объяснениями тут дело не решить. Обычно трусливая сволота вроде этой, сбиваясь в шайку, всегда смелела и одновременно как-то тупела, начисто переставая дружить с мозгом. А потому Янис-Эль долго тянуть не стала.

Рывок вперед, захват, и вот уже лидер этой стаи хрипит, шкрябая пальцами ремень, который захлестнулся у него на горле. Остальные, толком и не поняв, что же именно произошло, пока только тупо таращат глаза, но скоро придут в себя. Правда, без вожака им будет сложнее. С легкостью, уже знакомой по случаю с теми тремя ворами, с которыми довелось столкнуться некоторое время назад при поиске украденной шкатулки, Янис-Эль придушила тело у себя в руках до состояния, когда оно уже стало сучить ножками, а после отшвырнула его как раз под ноги тому, кто первым опамятовался и двинул вперед, бычась и сжимая кулаки. Детский сад — штаны на лямках… Ну кто так?.. Ладно.

Пряжка ремня вновь свистнула, рассекая воздух… Отличный, между прочим, получился инструмент, как раз замечательно подходящий для воспитания таких вот излишне активных дурачков. Хорошо еще, что Янис-Эль не пошла на поводу у своей мании преследования и не наточила кромку тяжелой бляхи до острия ножа, как это традиционно делалось солдатами еще со времен Советской армии. А то вышло бы совсем уж жестоко.

К счастью, у курсантов с собой тоже не было никакого оружия. Янис-Эль отдавала себе отчет в том, что с ее опытом фехтования сроком в три неполных месяца, ее длиной рук и мелким ростом, она против шестерых высоких и сильных парней, обучавшихся этому искусству не первый год, вряд ли бы выстояла. А вот в незатейливом мордобое у этой школоты не было никаких шансов. Даже «неотразимую улыбку» в ход пускать и то не пришлось.

Главное было не подставиться под захват — силенок-то в ее эльфийском тельце… Стоп! Если силенок — мало, то почему ей уже второй раз удается так легко придушить куда более крупного человека? Или от злости в ее мелком тельце не только зубки растут, но и силушка молодецкая прибавляется?..

Это стоило изучить. Может, почитать что-то умное.... А ведь информация об этом попадалась... Но тогда Янис-Эль просто не поняла, что описанное — правда и может напрямую касаться ее... Помнится, это было что-то вроде мемуаров какого-то офицера-человека, который рассказывал о том, как меняются эльфы в бою. Она тогда еще подумала: "У страха глаза велики". А вот на ж тебе! Действительно!

Спросить бы кого-нибудь из сородичей, но с ними особо не поговоришь — знай, смотрят этакими верблюдами высокомерными. И так-то презирают, а если узнают, что предназначенная в жены человеку эльфийка еще и больная на всю голову, раз ни черта не помнит — и вовсе полный кабздец будет… Который, кстати, неизвестно чем кончится в смысле потенциального появления на сцене неудачливых отравителей из фьора Моберг… Зараза такая! Ладно, в любом случае не сейчас обо всем этом думать.

Как следует отлупцевав троих оставшихся негодяев и оставив их валяться на полу, подвывая, Янис-Эль повернулась к тем двоим, что все колготились возле Джоанны. Нос у одного из них уже был расквашен, а физиономия второго носила явные следы ногтей, но и соседка Янис-Эль выглядела помятой — рубашка порвана, волосы растрепаны, на щеке след от чьей-то руки… Янис-Эль, почувствовав новый прилив бешенства, шагнула ближе, скалясь и по-настоящему рыча — звуки больше всего походили на те, что мог бы издавать кто-то здоровенный из семейства псовых.

Это подействовало. Все трое, включая Джоанну, так и замерли, испуганно тараща глаза.

Глава 3

— Джо, подбирай свое платьишко и дуй отсюда. А я немного задержусь, — Янис-Эль опять сложила ремень пополам и громко хлопнула им.

Джоанна — умнейшая девушка, все больше нравится! — в истерику не впала, а молча протолкалась мимо обалдевшей парочки, что только минуту назад интенсивно домогалась ее, неторопливо подобрала одежду и, коротко и очень странно взглянув на свою воинственную и явно сильно кусачую соседку, двинулась на выход.

Янис-Эль ухмыльнулась, грубо пресекла попытку побега со стороны двоих оставшихся пока небитыми ею парней и перешла непосредственно к процессу вложения ума в глупые головы всех шестерых старым дедовским методом — через зад. Использовав одежду самих недоумков — и в частности их же собственные ремни, — она сначала привязала их стонущие или вовсе бессознательные тушки за руки к ножкам тяжелых каменных лавок, установленных в купальне вдоль всех стен. Потом сходила за ведром, набрала холодной воды и быстренько привела своих пленников в сознание.

Они тут же начали дергаться, попытались встать и предсказуемо заняли нужную Янис-Эль позицию — руками и головами к лавкам, задами, прикрытыми тканью подштанников, вверх. Одежда явно была лишней, и Янис-Эль прошлась вдоль ряда, планомерно под стоны и матюки заголяя филейные части воспитуемых. Взглянула на открывшиеся зады и, кивнув удовлетворенно, замахнулась…

— Гм… — раздалось у нее над плечом. — Хотел бы я знать, чем это вы заняты, фьорнэ?

Янис-Эль подпрыгнула на месте. Зубы от испуга мгновенно стали самыми обычными. Да и богатырская силушка, надо полагать, ушла… И как это она пропустила того, кто теперь стоял у нее прямо за спиной?! Впрочем, голос был знаком — ее однорукий тренер. Янис-Эль обернулась и даже вытянулась по стойке смирно — перед Тароном было не зазорно.

— Учу вежливости и уважению к товарищам по учебе!

— Похвально, — Тарон сделал еще пару шагов, обходя крохотную эльфийку. — И что подсказало вам, фьорнэ Янис-Эль, что урок этот… гм… необходим? Впрочем, можете не отвечать. Я издалека видел Джоанну Андерс, которая очень спешила к себе и была несколько… не одета. Причина… в ней?

Янис-Эль, не видя смысла что-то скрывать, кивнула.

— Надеюсь, ничего… серьезного не произошло?

— Никак нет, — отрапортовала Янис-Эль и дисциплинированно выкатила глаза.

Она по-прежнему не очень понимала, чего ей ждать от появления этого человека, и на всякий случай немного по-солдатски «мела хвостом». Тарон усмехнулся. Привязанные к лавкам курсанты, как ни странно, ни на что не жаловались и, кажется, даже дышали через раз. У Янис-Эль возникло подозрение, что однорукого солдата по имени Тарон эти шестеро боятся больше, чем ее саму со всей ее «неотразимой» улыбкой и воспитательным ремнем. Покрутив эту мысль так и сяк, Янис-Эль отложила ее чуть в сторонку — на полочку с надписью: «Обдумать позже».

Тарон еще раз осмотрел открывшуюся ему картину — шесть голых выставленных вверх задниц разной степени волосатости и ремень в руке у фьорнэ Янис-Эль — кивнул и повернулся, чтобы уходить.

— Что ж, тогда не буду вам мешать.

— А?.. — все-таки решился выговорить один из привязанных. — А как же?..

Дверь в купальню негромко закрылась. Повисла тишина. Янис-Эль усмехнулась, взяла пряжку в кулак, решив, что не будет слишком жестокой с дураками, которые уже и так огребли нехило, обернула пару витков ремня вокруг ладони и приступила непосредственно к воспитательному процессу…

***

Джоанна ждала ее в комнате. Она уже переоделась в ночную рубашку с застежкой у шеи, и теперь сидела на своей кровати, обхватив руками колени. Вид у нее был нахохленный и несчастный.

— Ты как? — спросила Янис-Эль и присела рядом.

— Нормально. Переживу.

— Ты бы не провоцировала это скотовье своими ночными хождениями в одиночку, подруга.

Джоанна вздохнула.

— Ты права. Это было глупо. Расслабилась я дома что-то за каникулы, отвыкла…

Янис-Эль покачала головой.

— Чего они к тебе полезли-то? Старые счеты какие-то или?..

Джоанна усмехнулась и скосила глаза на соседку.

— Вам, эльфам, это понять трудно. У вас женщина во всем равна мужчине. Ничем не уступает ему. Может то же, что и он, но еще даже больше — потому как способна дать жизнь новому существу — маленькому эльфу. А у нас, у людей, все не так… Так что все объясняется просто. Мы с тобой — из числа первых курсантов-женщин в истории этого учебного заведения. Мы влезли на территорию, на которой в человеческом мире раньше заправляли исключительно мужчины. Это… цепляет.

Что ж, Александре Иртеньевой все это было прекрасно знакомо. Мир другой, а проблемы те же. Джоанна шевельнулась.

— Ты очень изменилась, Янис-Эль. Я помню, как тебя дразнили и унижали твои же сородичи как раз за то, что ты была не в состоянии принять эйнор-тоу. Они считали, что ты этим позоришь эльфов и действительно годна только на то, чтобы быть подстилкой человеку, за которого тебя замуж выдать собираются. Мол, без эйнор-тоу ты все равно не эльф. Но сегодня… Эти клыки, возросшая сила. Что случилось? Почему ты раньше никогда не показывала, что вполне способна принять эйнор-тоу?

— А я и не умела, — буркнула Янис-Эль, вспоминая свое недавнее и вполне себе человеческое прошлое. — Сегодня вот разозлилась сильно, ну и… получилось само собой.

— Стало быть, тебя можно поздравить… Но, знаешь, даже не в эйнор-тоу дело. Ты изменилась не только в этом. То, как ты себя ведешь, как общаешься… Ты просто другой человек! Или, вернее, эльфийка. А раньше была… — Джоанна вздохнула и качнула головой, обрывая себя.

— Паразиткой? — с усмешкой спросила Янис-Эль, на этот раз вспомнив характеристику, подслушанную ею на балконе во фьоре Моберг.

Джоанна улыбнулась.

— Что-то типа того. Так что с тобой случилось?

Янис-Эль вздохнула и пожала плечами. Настал давно ожидаемый момент, когда надо было решать, что говорить Джоанне… Да и всем прочим здесь, в Академии. К примеру, преподавателям. С Джоанной было проще. Джоанна ей нравилась, и интуиция, которой капитан Александра Иртеньева привыкла доверять, говорила, что соседка ей досталась — что надо, но все же… Янис-Эль еще раз вздохнула и заговорила, густо мешая ложь и правду.

— Меня отравили, как только я вернулась домой. Родичи, которые посчитали меня недостойной того, чтобы править фьором.

— Драконовы боги! — сказала Джоанна и спустила ноги с кровати, всем корпусом поворачиваясь к Янис-Эль.

— Угу! — подтвердила та. — И тут произошло что-то странное. Я вроде умерла, но потом вдруг очухалась. В покойницкой, на каменном столе. Уже чудо. Зато многое в памяти — как отрезало. Твое имя я узнала, прочитав его на браслете, который тебе муж подарил. Ну и вот… Из дома пришлось бежать, пока родственнички меня не добили. Вернулась в Академию — больше ведь некуда. В башке — дыра. Денег — кот наплакал. Что делать — непонятно. Ну и занялась собой, как могла. Читала много, тренировалась здесь с одним одноруким. Очень он мне помог. Так натаскал, что теперь вот вполне за себя и за тебя постоять смогу.

— С одноруким? Ты… о пресветлом доре Тароне? — Джоанна округлила глаза.

Янис-Эль кивнула.

— А кто он? Я подумала сначала — сторож или какой смотритель, ну, короче говоря, солдат, который руки лишился, и его сюда пристроили. А ты говоришь — пресветлый дор? Он мне просто Тароном представился…

Джоанна только головой покачала, вновь подбирая под себя ноги и устраиваясь поудобнее.

— Дела… Кто он? А вот не скажу! Завтра на построении сама узнаешь. А я на твою высокомерную эльфийскую физиономию посмотрю. А теперь давай спать. Побудка в шесть утра. А я дома-то от такого отвы-ыкла-а…

Джоанна сладко потянулась всем телом. И Янис-Эль как-то сразу подумала о муже, в объятиях которого Джоанна и провела каникулы…

— Джо, а ты… сколько лет замужем?

— А что?

— Ты… Ты выходила по любви?

— Меня сватал человек, который был мне совсем чужим. Но потом ситуация изменилась, и я смогла соединиться с Оки. И я… Я люблю своего мужа.

Янис-Эль задумалась. Она когда-то тоже любила своего Илью. Но любовь закончилась очень быстро. Задолго до того, как тот ушел к другой. Тогда она решила, что такова уж любовь — слишком скоротечна, слишком непостоянна. И вот теперь соседка говорит ей, что замужем уже шесть лет и все еще любит своего… как его? А! Оки! Своего Оки… Да и он ее в ответ, раз дарит дорогие подарки с памятными любовными надписями.

— И ты спишь с ним в одной постели и каждую ночь занимаешься с ним любовью?

— Что-то мне кажется, это не твое дело, Янис-Эль, но я отвечу — иногда. Часть ночей он действительно проводит со мной. Но куда чаще — со службой. Увы.

— Он военный? И как он тебя сюда-то отпустить решился?

Джоанна ухмыльнулась.

— Я попросила. А теперь и правда давай спать.

Янис-Эль перебралась на свою кровать, разделась, клубком свернулась под одеялом и постаралась заснуть, несмотря на то, что из-за всех этих разговоров и рожденных ими мыслей внизу живота тепло и томительно тянуло. Маленькое тело эльфийки Янис-Эль хотело секса…

Не удивительно, что приснилось ей в очередной раз что-то не просто дикое, но еще и сексуально заряженное.

— Опять она… — хмыкнул черт.

Копыто ткнулось в ребра, Александра попыталась подсечь паразита под колени, но тот уже был ученым и ловко отпрыгнул. Тогда она тряхнула головой, приходя в себя, и поднялась. То же место в огромном ничто — ни пола, ни потолка, ни стен. Только чертяка с рогами, который на этот раз был один. Мордочка волосатая и глумливая. Хвост уже, судя по всему, новый, свежеотрощенный. Между ног с острыми копытцами — неожиданно розовый член и такие же голенькие и светленькие яички. Раньше этих подробностей Александра что-то не замечала.

Заметив интерес к своим мудям, черт заухмылялся и рукой потеребил свое естество, которое тут же начало наливаться возбуждением. Глазки у рогатого паразита сделались маслеными, а после он шагнул ближе и ухватил Александру за задницу. Та тут же попыталась засадить ему между рогами, но черт увернулся и затеребил свой член еще настойчивей.

— А ты в этом теле просто конфетка, знаешь? Давай-ка, не жмись. Покажи, чему твоя эльфиечка от своих многочисленных любовников научилась. Знаешь, какие мы с ангелом ценители такой вот красоты? И посмотрим, и пощупаем, и попользуем немножко.

Слова и интонация, с которой черт их произносил, показались странным образом знакомыми, но Александра никак не могла сообразить — откуда. Рогатый же тем временем продолжил:

— Для чего еще девки нужны, если не для этого?

Александра яростно выругалась и кинулась на проклятущего выдвиженца из ада. Тот вертелся, как… Ну как черт он и вертелся, но Александра его все равно скрутила, нагнула и… вдруг поняла, что у нее самой откуда-то взялся член, который к тому же благополучно стоит. Рогатый гад тем временем отбиваться вдруг перестал, а, напротив, заурчал сытым довольным котом, встал на четвереньки и изогнул косматую спинку, призывно отводя в сторону хвост и тем самым открывая вид на свой по-обезьяньи голый и красный зад.

И в ту же секунду Александре нестерпимо захотелось вставить ему свой неожиданно обретенный мужской орган, засадить по самые яйца, до шлепка. Она примерилась, двинула бедрами… и проснулась.

Рассвет еще только занимался. На соседней кровати тихо сопела Джоанна. Янис-Эль встала и пошла в купальню. Охладиться. И приснится же! Интересно, что сказал бы о таком вот старик Фрейд? Какие-нибудь аберрации, сублимации и отрицание? Или как в анекдоте: «Бывают сны, деточка, просто сны…» До этого в новом мире и в новом теле Янис-Эль снилась в основном война. Она куда-то бежала, в кого-то стреляла, что-то тащила… Сны были муторными и тягучими, словно она сама была мухой, а ее видения — сладким, но смертоносным сиропом. После настроение всегда падало ниже плинтуса, наваливались воспоминания о прошлой жизни и о товарищах, с которыми было съедено не один, а несколько пудов соли.

К счастью (вот кто бы сказал, что это когда-нибудь окажется счастьем!), больше ей тосковать было не о ком. С мужем развелась, родители умерли. Папа скончался от сердечного приступа еще лет пять назад, мама — совсем недавно, и ее смерть все еще причиняла боль. И вот ведь странная штука: тело капитана Александры Иртеньевой, а кроме него все эти люди — мертвые и живые — остались в прошлой жизни и в другом мире, а боль от потери и воспоминания об утраченном и тут никуда не делись.

Заглянув в ту часть терм, где с вечера оставалась привязана та школота, что чуть не изнасиловала Джоанну, Янис-Эль убедилась, что с ними все нормально — пребывают в прежних позах. Да и куда им деваться? Зафиксированы-то грамотно. Ну и славно. Сполоснувшись, она натянула чистое белье — очень непривычного кроя и сделанное из странной, но приятной на ощупь материи, — быстренько простирнула ношеное и пошла к себе.

Тихий разговор за неплотно прикрытой дверью в одну из комнат привлек внимание в первую очередь потому, что кто-то назвал ее имя. Янис-Эль приникла ухом к щели и затаилась, вдруг осознав еще одну причину того, что она так насторожилась — говорили на эльфийском.

— Не проблема. Сделаю. Фьорнэ Янис-Эль Моберг это вполне заслужила, — голос старческий, говорит с акцентом, явно не эльф.

— Клянусь Вечным лесом, совершенно согласен с вами, — а вот этот — эльф, речь чистая и голос молодой, но — увы! — незнакомый.

И что, интересно, с ней собираются делать? Узнать это было не так и сложно. Можно было поймать на выходе эльфа, который вроде как был «заказчиком». Или наоборот, дождавшись, когда он свалит, прижать человека-«исполнителя». Второе показалось более перспективным. Пока открывать перед родственничками, что «пятничная я» по сравнению с «понедельничной» изменилась ну уж очень разительно, не было никакого смысла.

Однако, ничего из задуманного не вышло. Янис-Эль из темной ниши коридора лишь с раздражением проследила за двумя удаляющимися спинами. Мало того, что эти гады ушли вдвоем, так еще и лица их Янис-Эль рассмотреть не успела.

Делать было нечего, и она просто вернулась к себе в комнату. И вовремя. Сразу после за окном, посреди огромного квадратного двора, окруженного со всех сторон корпусами Академии, трубач проиграл побудку.

Джоанна подхватилась и, так до конца и не продрав глаза, помчалась в купальни. Янис-Эль никуда спешить не было нужды — она там только что уже побывала. А смотреть на шоу, которое наверняка развернется, когда курсантки обнаружат шестерых мужиков, привязанных к скамьям голым задом кверху, ей что-то не хотелось. Джо расскажет, как все пройдет.

Соседка вернулась небыстро и с вытаращенными глазами.

— Ты зачем им на ягодицах мишени нарисовала?

— Я — художник. Я так вижу, — Янис-Эль осклабилась. — А что? Плохо получилось?

Джо покачала головой, попутно продолжая одеваться — вместо вчерашнего излишне строгого платья сегодня она надела форму Академии. Ту самую, в которую сегодня с утра обрядилась и Янис-Эль — расклешенная юбка, не стесняющая движений и длиной чуть ниже колен, узкий пиджачок поверх белоснежной рубашки и кокетливый берет с помпоном. На ногах — туфли на устойчивом каблучке. Куда как интереснее, удобнее и глазу приятнее, чем то, в чем Джо приехала из дома! По крайней мере, Янис-Эль с ее только что озвученной подруге позицией «я художник, я так вижу» оценивала все именно так. А потому лишь повторила свой вопрос про то, насколько хорошо или плохо получились у нее мишени на задах несостоявшихся Джоанниных насильников.

— Слишком даже хорошо, — проворчала та. Потом подумала и добавила: — Будет скандал.

И скандал таки действительно грянул. Торжественное построение в честь первого учебного дня в Академии было омрачено попыткой какого-то довольно молодого мужика в рясе или в мантии (Джо после объяснила, что это был главный маг Академии и заместитель начальника по учебной части) воззвать к совести курсантов.

— Негодяи, грязно надругавшиеся над своими товарищами, такими же, как они, будущими офицерами, должны сделать шаг вперед и объясниться.

Янис-Эль стояла по стойке «смирно» и ухмылялась, бодро топорща торчавшие по бокам от форменного берета уши — шевелить ими вообще было невероятно забавно. Ха! Негодяи! Этому наивному, как видно, и в голову не приходило, что «преступник» мог быть один и это не он, а она! Да и шестеро пострадавших, сохраняя остатки своей мужественности, наверняка наврали, что на них напала целая толпа здоровенных мужиков. Это было удачно…

Но что этот тип в рясе еще там говорит?

— В противном случае мне придется применить магическое внушение, и тогда ничем хорошим это для виновников происшествия не закончится.

Та-ак… Какое еще, на фиг, магическое внушение? Янис-Эль нахмурилась, повела глазами в сторону и внезапно напоролась на ответный взгляд Тарона, который стоял на возвышении вместе с другими преподавателями Академии. Кстати, кто же он все-таки?.. Тарон смотрел на Янис-Эль иронично, вздернув смоляную бровь. Вопрос, написанный на его физиономии, читался совершенно четко: «Ну и что будешь делать теперь?» Янис-Эль насупилась. Она ничего не знала ни про какое магическое внушение и совершенно не понимала, чем это может ей грозить, но сдаваться раньше времени все равно не собиралась. Русские, блин, не сдаются!

Чудак в мантии еще что-то такое покричал, угрожая, потом достал из глубокого кармана своей хламиды какой-то флакон, хлебнул из него, передернулся, а после простер руки к строю курсантов. Все зашевелились, нервно переступая с ноги на ногу.

Не желая выдать себя, Янис-Эль задвигалась так же… Однако минуты шли, а ничего не происходило. Тарон теперь смотрел на Янис-Эль задумчиво. Джо, которая стояла довольно далеко из-за того, что была существенно выше, даже высунулась из строя и, рискуя порушить всю конспирацию, уставилась на свою соседку по комнате с искренним недоумением на лице.

Янис-Эль глазами приказала ей вернуться в общую шеренгу, а сама прислушалась к себе. На задворках сознания что-то зудело и билось — словно оса о стекло. Янис-Эль сосредоточилась и услышала тихий настойчивый голосок, который повторял одно и то же: «Сдайся!»

«Фиг!» — подумала Александра Иртеньева и одним решительным щелбаном вышибла надоеду из своей головы. Маг на помосте покачнулся и схватился за лоб. Вид у него сделался такой ошарашенный, что в строю курсантов послышались смешки. Тарон шевельнулся, переводя тяжелый взгляд с Янис-Эль, которая в ответ смотрела на учителя с самым невинным видом, на тех, кто, потеряв страх, расшумелся. Тут же повисла тишина. «Силен», — подумала Янис-Эль и вздохнула тяжело, понимая, что проблемы у нее все равно будут. Тарон-то, в отличие от всех остальных, прекрасно знает, кто именно «надругался» над теми шестерыми. Но ведь он сам это «надругательство» и разрешил…

Янис-Эль покрутила головой и дернула за рукав какого-то совсем мелкого курсанта, который стоял с ней рядом, но все же на одну позицию ближе к началу строя.

— А Тарона-то боятся…

Тот посмотрел на юную эльфийку, как на идиотку.

— Ну конечно боятся. Как его не бояться-то?

«Кто же он такой?» — в очередной раз подумала Янис-Эль, но тут раздался приказ «Вольно», а после «Разойтись по классам», и все сорвались с места. Удачно затерявшись в толпе, Янис-Эль подобралась к Джо и придержала ее за локоть.

— Ты меня чуть не спалила, остолопина!

— В смысле — не спалила?

— В том, что нечего было на меня так пялиться, привлекая внимание.

Джо воздела глаза к небу.

— О чем эта глупая эльфийка думает? Пялиться! Лучше скажи, как ты все успела провернуть и где нашла человека не из Академии, который тех шестерых привязал в термах? Вот он тебя точно сдать может.

— Какого еще человека? Сама я их…

Джо сморщила нос.

— Вот только не надо! Еще не родился тот, кто смог бы устоять против магического внушения. Нет таких ни среди людей, ни среди эльфов. Тем более если процедуру проводит магистр Шуппе. Он, знаешь ли, маг из первого десятка по силе, член Совета магов.

— Вот именно, — сказали над плечом, и Янис-Эль, уже во второй раз самым поразительным образом подпустившая к себе со спины постороннего, даже этого не заметив, подпрыгнула от неожиданности.

Конечно, это опять был Тарон! Джо рядом с Янис-Эль вытянулась по струнке и даже щелкнула каблуками. Янис-Эль последовала ее примеру с некоторым запозданием.

— Поскольку здесь не время и не место, я хотел бы с вами побеседовать позже. Жду вас к себе после последней пары. И прошу не задерживаться.

Тарон кивнул и отошел. Янис-Эль переглянулась с Джо. Вид у той был расстроенный.

— Ну чего нос повесила-то?

— Теперь он узнает о том, что те шестеро ко мне… приставали, и сообщит мужу.

— И что?

— И он приедет.

Янис-Эль пожала плечами.

— Тогда жди его на сутки раньше. Потому как Тарон обо всем, что произошло, знает еще со вчерашнего вечера. Он меня видел там, в термах. И тебя в коридоре, когда ты, считай, голяком поскакала в нашу комнату.

— Драконовы боги! — простонала Джо, приложив ладонь ко лбу.

— Не бзди. Прорвемся.

— Ты не понимаешь, — Джо покрутила головой. — Ты просто не представляешь себе, что здесь начнется, если Оки…

Так и не договорив, но по-прежнему держась за лоб и качая головой, Джоанна повернулась и пошла в сторону учебного корпуса.

Глава 4

Первый учебный день прошел относительно спокойно. Больше всего Янис-Эль боялась полного провала на занятиях, но этого не произошло. Математика преподавалась здесь на достаточно примитивном уровне. Второй парой была история. И вот тут-то Янис-Эль возблагодарила себя, Вечный лес, который постоянно поминали сокурсники-эльфы и неведомых ей драконовых богов, к которым любили воззвать люди, за то, что летом она много читала. Пробелы в знаниях были масштабными, но все же не такими криминальными, как могли бы. Преподаватель — стройный шатен лет сорока пяти, который вызвал Янис-Эль отвечать перед классом, — даже посматривал на нее с некоторым удивлением и поставил твердую четверку.

На третью пару следовало отправляться в другое здание, в котором, как Янис-Эль уже прекрасно знала, располагались помещения для тренировок. Быстро переодевшись в просторный хлопковый костюм вроде кимоно, в котором она обычно и тренировалась с Тароном, Янис-Эль перешагнула порог зала. На нее обернулись.

— Ты гляди! — весело воскликнул долговязый блондинистый эльф, который и на предыдущих занятиях посматривал на Янис-Эль как-то нехорошо. — Наша девочка жопкой трясти пришла. А как же нежные ручки? Вдруг ноготок сломаешь или мозоль заведется?

Янис-Эль усмехнулась: «Мели, Емеля…» Парень не был из числа тех, кто уже испытал на себе воспитательные меры авторства Александры Иртеньевой. Видимо, был неглуп и на прямой «военный» конфликт никогда не шел, ограничиваясь словесными выпадами. Вопрос только, с чего он вдруг так особо невзлюбил бедняжку Янис-Эль. Не дала, что ль, когда?.. Или причина все в том же долбаном браке с человеком, который ей предстоял?

— Ну что же вы, фьорнэ Моберг, ничего земляку своему не отвечаете?

Проклятье! Янис-Эль, в очередной раз подпрыгнув от неожиданности, обернулась. Опять Тарон! Ну кто б сомневался! Только, что он тут?.. Тарон перевел смеющиеся глаза с лица Янис-Эль — наверняка раздосадованного до чертиков — на толпу, состоявшую из людей и державшихся несколько обособленно эльфов:

— И чего стоим? Специальное приглашение надо?

Курсанты затопали как слоны. На мгновение возникла куча-мала, в которой не приняли участие только сам Тарон и застывшая в изумлении Янис-Эль, а потом хаос внезапно обрел форму — ровная шеренга студентов замерла, вытянувшись по стойке «смирно».

— Неплохо, — оценил Тарон. — За одним исключением.

Темные глаза вновь вернулись к Янис-Эль, и она почувствовала, что у нее начинают пылать ее длинные и забавно подвижные эльфийские уши. Свое место в строю найти было несложно и без всякого дара — в самом хвосте шеренги, потому как никого ниже Янис-Эль в Академии, похоже, просто не было. Подорвавшись, она уже через миллисекунду стояла, где положено — руки по швам, плечи расправлены, пятки вместе, взгляд перед собой. Тарон кивнул.

— Наше сегодняшнее занятие…

Янис-Эль моргнула. Это что же получается? Нет, что Тарон не сторож и не смотритель, а кто-то куда более значительный в Академии, она уже и так догадалась, но чтобы именно он оказался преподавателем боевых искусств? Об этом самом «преподе-боевике» она слышала не раз. Его — в прошлом лучшего фехтовальщика страны и героя, командовавшего пограничной крепостью, которая, выдержав осаду врага, так и не сдалась, изменив тем самым ход последней войны, — уважали. Причем, как люди, так и эльфы. И потому, что та война, на которой и прославился здешний преподаватель боевых искусств, была с общим врагом — с коварными и жестокими нагами. И потому, что проявленную им отвагу просто нельзя было не уважать. Он был кумиром. И он был чрезвычайно строг. Заслужить похвалу от этого человека считалось чем-то из ряда вон. Удостоившиеся чего-то подобного курсанты носили ее так, словно это был высший государственный орден. Но что именно эта легендарная в Академии фигура — и есть Тарон?! Янис-Эль покачала головой и тут же удостоилась внимания.

— Вы в чем-то со мной не согласны, фьорнэ Моберг?

Бли-и-ин… Или как говорят в таких случаях эльфы — Вечный лес!

— Никак нет!

— Тогда и не трясите головой, как сарим у привязи.

— Это она без проблем. Ей привычнее трясти другим местом, — раздалось из строя, и Янис-Эль вздохнула.

— Фьорнис Кирл-Сон? — Тарон вскинул бровь, а Янис-Эль тихо хрюкнула — больно уж у ее недоброжелателя фамилия забавной оказалась, почти как у толстяка с моторчиком по фамилии Карлссон. — Кажется, вы что-то имеете против фьорнэ Моберг? В таком случае не кажется ли вам более достойным не выкрикивать с места, а высказать все в лицо?

— Готов хоть сейчас, пресветлый дор!

— Тогда прошу ко мне. Янис-Эль, сюда же, — Тарон махнул своей единственной рукой. — Думаю, вам будет полезно выпустить пар. К бою!

— Я с теми, кто не достоин звания воина, не дерусь, — долговязый Кирл-Сон выпятил подбородок.

— Я вам это и не предлагаю, — Тарон легко пожал плечами. — К бою. У вас пять минут.

— Да она и одной не продержится, — Кирл-Сон, демонстративно хрустнул костяшками, разминая пальцы.

Янис-Эль заскучала. Еще один болван малолетний, которого уму-разуму учить… Забияка прыгнул вперед, широко размахнувшись. Янис-Эль легко отступила в сторону, уклоняясь от удара, перехватила нападавшего привычным захватом и отправила Кирл-Сона, как ему и положено, в полет. На маты, набитые соломой.

Эльф вскочил, еще больше озверел, что стало совершенно очевидно по той самой «неотразимой» улыбке, которой, как видно, обрастали все «ушастики» в состоянии… Как там Джоанна это назвала? Эйнор-тоу? Янис-Эль для себя решила, что это, наверно, что-то вроде боевой трансформации, которая происходила сама собой от ярости или в том случае, когда «длинноухому» предстояло сражаться. Вот Кирл-Сон и обзавелся «акульей челюстью»… А следовательно, стал и на порядок сильнее. Это нужно было учитывать.

Эльф-забияка вновь, очертя голову, кинулся навстречу Янис-Эль… И все повторилось. Уклонение, захват, рывок для ускорения инерции уже и без того движущегося тела, глухой удар о маты. В очередной раз вскочив на ноги, Кирл-Сон возмущенно заорал:

— Она не дерется! Это не бой! Это…

— На ваше счастье, — кивнул Тарон. — Потому что, если бы это был бой, фьорнэ Моберг вам бы уже живот ножом пропорола, или, доведя захват до конца, вывихнула руку. Или свернула шею. А вам, фьорнис Кирл-Сон, я выношу порицание. Вы в ходе учебного поединка приняли эйнор-тоу. Напоминаю вам: это недопустимо.

Янис-Эль тут же намотала сказанное на ус. Она-то в драке с теми парнями, которые посягнули на честь Джоанны, скалилась, да еще как. Правда, тогда поединок и не был учебным…

— А вот фьорнэ Моберг этот запрещенный в стенах нашей Академии прием не использовала. Ее силы остались прежними, и тем не менее на матах раз за разом оказывались вы.

В шеренге послышались смешки. Настроения Кирл-Сону это, понятно, не прибавило. Он вновь бросился в драку, но играть с ним Янис-Эль уже надоело. Тем более что, увлекшись, она, как видно, показала что-то лишнее из своего до сих пор тщательно скрываемого арсенала, и теперь Тарон смотрел на нее, внимательно прищурившись и покусывая нижнюю губу. Пора было заканчивать, и Янис-Эль встретила очередную атаку соплеменника четким ударом в центр грудины. Кулаки у Янис-Эль были мелкими, но костистыми и крепкими. Кирл-Сон, как сбитый вражеский беспилотник, рухнул на землю, хрипя и скребя пальцами грудь, в глубине которой шокированно сбилось с ритма сердце.

Янис-Эль отошла в сторону. Это в кино злодей долго бьет положительного героя, а тот все героически держится и только в последний момент ухитряется собраться с силами и дать отпор супостату. В реальной жизни все не так. Один хороший удар, четко попавший в нужное место, решает вопрос сразу. Как точку ставит. Янис-Эль ее и поставила.

После занятия, которое состояло из пробежки, комплекса силовых упражнений и спаррингов — рукопашных и с оружием в руках — на нее косились странно и даже как-то шушукались по углам. Кирл-Сон, немного придя в себя, попытался бузить, но бдительный Тарон быстро поставил его на место. А после ткнул грозным указующим пальцем и в Янис-Эль.

— А вы, фьорнэ Моберг, не забудьте о том, что после окончания занятий я вас жду у себя. И разговор у нас будет долгим.

Теперь на Янис-Эль смотрели едва ли не с жалостью. И даже Кирл-Сон больше не возникал, видимо, полагая, что о покойниках — или хорошо, или ничего. После урока Тарона был обед в столовой — бесплатный, что Янис-Эль порадовало чрезвычайно. Хоть благодаря своему дару она и стала зарабатывать очень прилично (ее сыскное агентство не сидело без работы ни дня), но была уверена, что копеечка рубль бережет. Нет, Янис-Эль скрягой не была, но счет деньгам знала и разбрасываться ими впустую не любила. Чем прожирать или прогуливать заработанное — лучше истратить деньги с пользой. Новых сотрудников в агентство нанять… Или старым зарплату повысить.

А лучше порадовать себя и новое оружие купить. В оружейной лавке в городе она присмотрела тако-ой клинок! Чуть слюной его весь не закапала. Дорогой, падла, будто из цельного куска бриллианта сделанный, но красивый! Хищный, прекрасный, просто совершенный! До сих пор равнодушная к холодному оружию Янис-Эль сама не поняла, как получилось, что она просто влюбилась в этот меч. Внешне он был очень простым и формой больше всего напоминал самый обычный «кошкодер» — оружие немецких наемников ландскнехтов. Рукоять — ничем особо не украшенная, но удивительно удобная, словно родная в руке. И по весу меч идеально подходил не блиставшей богатырской силушкой эльфийке.

Хозяин лавки Янис-Эль уже знал. Сначала кривился, кося глазами на длинные уши гостьи, а потом как-то… присмотрелся к постоянной посетительнице, помягчел к ней и теперь даже позволял подержать оружие в руках, вынуть из темных кожаных ножен и даже сделать пару выпадов в сторону воображаемого противника.

— Когда уже ты перестанешь сюда таскаться? — ворчал старик, но глазки у него при этом поблескивали довольно.

Очевидная влюбленность юной фьорнэ в меч давала надежду на то, что рано или поздно оружие все же будет куплено, несмотря на заоблачную цену.

— Что ж он у вас дорогой-то такой? — в очередной раз спрашивала Янис-Эль, фехтуя с тенью.

— Сама уже все знаешь, — ворчал старый оружейник, но, не имея сил удержаться, в который раз принимался объяснять, что клинок этот ковался на настоящем драконьем пламени и закалялся в драконьей крови — причем важно было, чтобы дракон для этой процедуры дал ее добровольно. А потому сталь лезвия — особо прочная и обладает магическими свойствами. Правда, никто не знает какими. — Последний-то раз такое оружие делалось без малого три тысячи лет назад! Когда драконов в нашем мире было много. А теперь кто ж что про те времена упомнит? Разве только у вас, у эльфов остался кто-то из рожденных в ту пору…

— Значит, мечу не меньше трех тысяч лет? — любуясь оружием, переспрашивала Янис-Эль, уходя от темы — по понятным причинам она и знать не знала, есть ли среди эльфов трехтысячелетние дедушки с бабушками или нет.

— Три или четыре, — отвечал старик заранее мрачнея, потому что знал, какой вопрос будет задан следующим.

— И как такая ценность попала к вам, уважаемый Ноймайер?

На этом разговор, как правило, обрывался, старик замыкался и начинал ворчать, чтобы Янис-Эль положила меч на место и шла себе подобру-поздорову по своим наверняка важным делам. Янис-Эль и шла. Но вскоре снова возвращалась, словно какой-то магией, чтоб ей пусто было, притянутая.

На каникулах в лавку она забегала как раз днем, однако теперь после обеда надо было идти на следующую пару. Янис-Эль загрустила, но дисциплинированно отправилась грызть гранит науки, убеждая себя в том, что не все так плохо. Можно сходить и позднее. Здесь-то, в отличие от военных учебных заведений на Земле, правила позволяли курсантам выходить в город свободно, не получая каждый раз увольнительную. А то это могло бы стать для одной непоседливой фьорнэ большой проблемой…

На последнем занятии явно очень увлеченный своим предметом преподаватель в длинной мантии — остроносый и суетливый — подробнейшим образом разобрал одно из наиболее интересных с точки зрения тактики и стратегии сражений, в ходе которого армия пресветлого дора Торефельта обратила вспять воинство соседнего государства — Великого княжества Кальтейского. На самой обычной черной грифельной доске самым обычным мелом он быстро нарисовал карту, на ней пометил перепады рельефа и особенности местности, расставил войска, разобрав их состав, а после принялся чертить стрелочки и объяснять студентам, в чем именно состояла гениальность задумки дора Торефельта.

Янис-Эль слушала с интересом, а после, не заметив как, увлеклась до такой степени, что стала активно участвовать в обсуждении, предлагать свои варианты или ходы, которые могли бы помочь в решении той или иной задачи. В конце преподаватель, который выглядел так же удивленно, как до этого учитель математики, а после него историк, Янис-Эль похвалил. Похвала, впрочем, не порадовала. Реакция учителей лучше всего говорила о том, что юная вертихвостка, в теле которой оказалась Саша Иртеньева, все то время, что провела в Академии, действительно ни фига не занималась. И правда — паразитка.

После того, как трубач под окнами проиграл окончание последнего занятия, Янис-Эль, повздыхав, собралась идти к Тарону. Она поискала его своим внутренним радаром. Так… Этажом выше, от лестницы направо, вторая дверь. Понятно. Встряхнувшись, Янис-Эль бодро поскакала по ступенькам наверх. Новое тело было юным, легким и уже неплохо тренированным. В нем было… приятно.

Джоанна, которая, как выяснилось, училась в другой группе, где готовили будущих военных дипломатов, уже стояла под дверью и имела вид донельзя понурый.

— Нам велено ждать.

— Ну, ждать так ждать.

— Ты так спокойна. А у меня вот поджилки трясутся.

— Да ладно! Все будет нормально. Вот увидишь. Преподаватель боевых искусств — это, конечно, круто, но…

Джоанна выпучила глаза, и Янис-Эль споткнулась.

— Что?

Джоанна молча ткнула пальцем в надпись над дверью, где красивыми коваными буквами было выведено всего одно слово: «Начальник». Янис-Эль сначала заулыбалась — выглядело это как-то смешно. «Начальник Чукотки», блин. Но потом до нее дошло: и на Земле-то руководитель военной академии — как правило, генерал-лейтенант или реже генерал-полковник — назывался именно так: начальник. Вечный лес…

Янис-Эль все еще тупо таращилась на тщательно начищенные буквы надписи, когда дверь распахнулась, и на пороге застыл какой-то эльф — высокий, светловолосый и хмурый. Одет он был богато: бархатная куртка (или это называется камзол?), широкий, расшитый чем-то блестящим и ярким пояс, богато изукрашенная перевязь с длинными ножнами на боку, высокие кожаные сапоги, в которые были заправлены узкие, ладно скроенные штаны. В длинных ушах и на ухоженных пальцах — множество дорогих украшений. Огромные нечеловеческие глаза с узкими вертикальными зрачками такие же, как у Янис-Эль — дымно-зеленые…

Тип этот не понравился сразу. Вот прямо с первого взгляда. На каком-то интуитивном уровне. И физиономия, и манера держать себя, и даже одежда — все было не то и не так. Капитан Иртеньева всегда сомневалась, что есть любовь с первого взгляда. А вот в то, что такая вот мгновенно возникающая ненависть — дело частое и совершенно обычное, верила безоговорочно. Просто потому, что сама испытывала такое не раз.

Еще раз обежав взглядом фигуру и наряд эльфа, Янис-Эль прищурилась, неприязненно подумав: «Небось, модный, сука». Тот в ответ тоже так и впился взглядом ей в лицо.

— Фьорнэ, — эльф слегка поклонился.

Янис-Эль вздрогнула. Этот голос она уже слышала. Как раз той ночью, когда проснулась после своего безумного эротического сна и отправилась умыться, а на обратном пути подслушала невнятный кусок разговора о себе. Этот эльф как раз был «заказчиком». Вот только, что именно он «заказал» человеку-«исполнителю», так понятно и не стало. А главное, было совершенно неясно, как именно Янис-Эль на этого мужика следовало реагировать. Она с ним знакома и должна знать имя и титул? Или нет?

Пока единственное, что можно было сделать, не рискуя налажать, это поклониться. Эльф смотрел, высокомерно хмуря брови. А потом заговорил. Демонстративно на эльфийском, а не на человечьем языке.

— Я рад, что мы все же встретились перед моим отъездом, Янис-Эль. Теперь я с чистой совестью смогу отправиться к пресветлому дору Несланду и сообщить ему, что вы пребываете в добром здравии и вскоре сможете присоединиться…

— Этот вопрос, если вы не забыли, фьорнис Моберг, еще не решен, — возразил Тарон, показывая что прекрасно владеет эльфийским.

«Моберг, — тем временем подумала Янис-Эль, тревожно переводя взгляд с лица начальника Академии, появившегося на пороге своего кабинета, на лицо его гостя. — Стало быть, еще один родственничек. Паскуда».

— Для начала, я хотел бы выслушать мнение самой юной фьорнэ, — продолжил Тарон. — Ей остался всего год в Академии, было бы неразумно бросать…

Родственничек развернулся, отчетливо скрипнув каблуками по камню пола.

— А вам, пресветлый дор, в свою очередь, не стоит забывать о том, что фьорнэ Янис-Эль еще не достигла совершеннолетия, а потому в любом случае будет обязана подчиниться решению опекуна.

Тарон дернул щекой и вместо ответа просто изобразил поклон, сделав своей единственной рукой жест, явно указавший визитеру путь на выход. Тот усмехнулся. А после с каким-то отвратительным пониманием смерил взглядом Янис-Эль — словно шлюху в витрине Амстердамской улицы Красных Фонарей, а потом задержался глазами на пустом рукаве кителя Тарона. У Янис-Эль зачесались кулаки и даже, кажется, начали заостряться клыки во рту. Пришлось вздохнуть глубже, успокаиваясь. Это оказалось непросто. Высокомерный эльфийский мудак совершенно точно решил, что Янис-Эль уже легла под калеку, вот тот теперь и не желает ее отпускать от себя — типа, другие-то не дают.

Это взбесило невероятно. Причем злилась Янис-Эль даже не столько из-за грязных намеков в свой адрес, сколько из-за Тарона. Унизительная мысль, которую позволил себе в его отношении фьорнис Моберг, была мерзкой. Из разряда тех, за которые и следовало бить морду. Янис-Эль сжала кулаки, вновь вступая в неравный бой со своей «неотразимой» улыбкой, но тут ей на плечо легла рука Джоанны. «Тише, — говорили ее глаза. — Потом. Все потом».

Янис-Эль зажмурилась и дернула головой, сбрасывая с себя паутину гнева. И правда — что это она? Тем же коротким полупоклоном попрощавшись с родственничком, Янис-Эль деревянной походкой проследовала в кабинет начальника Академии и замерла посреди ковра.

— Садитесь. Обе, — Тарон неспешно обогнул стол и устроился в кресле.

Янис-Эль и Джоанна, переглянувшись, плюхнулись на два стула прямо напротив.

— Начнем по порядку. Сначала с вами, пресветлая дора, — Тарон обернулся к Джоанне.

«О как! Пресветлая! Не какая-нибудь там благородная!» — подумала Янис-Эль и навострила уши.

— Вы должны понимать, что у меня не было вариантов. Я должен был сообщить о вчерашнем ночном инциденте вашему супругу.

Джоанна нахохлилась и отвела глаза.

— Могу лишь пообещать вам, что если он опять заведет разговор о том, чтобы вы прекратили обучение, я, со своей стороны, буду категорически против. У вас превосходные результаты. С этим все.

— Он приедет? — Джо подняла голову.

— Сообщение от меня ему магической почтой доставили. Ответа пока не было. Но, думаю, вы и сами знаете его. Ваш супруг слишком трепетно относится к вопросам вашей безопасности, так что…

Тарон пожал плечами, Джоанна со вздохом кивнула.

— Теперь о том, что касается вас, фьорнэ Моберг.

Янис-Эль распрямила плечи.

— Прошу без утайки ответить мне на тот вопрос, который вам задала на плацу пресветлая дора Андерс, — Тарон кивнул в сторону Джоанны. — Кто, помимо вас, участвовал в экзекуции над курсантами Академии в термах, и кто привязал их после, нарисовав им на задницах круги от мишени? Кстати, отличная шутка, я оценил…

Янис-Эль вздохнула. Шутка-то отличная, да боком вышла. Что бы теперь соврать такого, чтобы не оказаться в полном дерьме? Если бы рядом не сидела Джоанна, может, она бы и начала изворачиваться как-то иначе, но теперь вариант, по сути, оставался один — придерживаться того, что уже было сказано. Янис-Эль вздохнула еще раз и начала. Стараясь не обращать внимания на ставшее хищным и крайне неприятным лицо пресветлого дора Тарона, она рассказала об отравлении, о своей смерти и том, как она очухалась в покойницкой. И о провале в памяти — естественно, частичном.

— И вообще, что-то во мне изменилось, пресветлый дор. Что — не понимаю сама, но…

— Так вы что же, хотите мне сказать, что из-за этого всего просто не заметили магическое внушение магистра Шуппе? — перебил ее Тарон.

Янис-Эль пожала плечами.

— Почему не заметила? Заметила.

— И что?

Янис-Эль понурилась, чувствуя себя школьницей, которую поймали за подкладыванием кнопки на стул учителю.

— Что-что… Щелбан ему мысленно отвесила, чтоб не лез.

Джоанна торопливо поднесла к губам ладонь, явно пытаясь скрыть под ней улыбку. Тарон откинулся на спинку своего кресла, помолчал и произнес:

— Та-а-к…

Глава 5

Тарон сидел и смотрел в окно, барабаня пальцами своей единственной руки по полированной столешнице перед собой. Брови у него были нахмурены, темные глаза сощурились в узкие, больше всего похожие на изогнутые лезвия щелочки.

— Стало быть, полная невосприимчивость к внушению. Интере-е-есно… Очень интересно, юная фьорнэ, — Тарон резко повернулся и теперь уставил свои внимательные глаза на Янис-Эль. — Надеюсь, вам хватит мозгов, чтобы понять: об этом следует молчать? И с людьми, и даже с вашими сородичами. Даже особенно с ними… Гм… И не подумайте, что я при этом преследую какие-то чисто человеческие политические или военные интересы. Пострадать можете вы сами, потому что уж больно талант у вас… примечательный. Надо разобраться, а уж потом… Да и вам, пресветлая дора Андерс, я разрешаю поделиться этой информацией только с супругом.

Джоанна склонила голову и приложила руку к сердцу, словно поклявшись. Тарон кивнул, все еще пребывая в задумчивости.

— Так, с этим определились. Позднее надо будет провести кое-какие дополнительные исследования. Так что о вашем отъезде… Кстати! Вы, Янис-Эль, ведь наверняка не в курсе, с какой целью меня посетил фьорнис Титус-Тит Моберг, ваш двоюродный дядюшка?

Янис-Эль отрицательно помотала головой, а после, решив, что это будет полезно, в дополнение к своей истории пересказала Тарону еще и подслушанный ей разговор между этим самым «дядюшкой» и каким-то человеком, которого Янис-Эль так и не разглядела.

— Значит, подготовился… Вопрос — к чему… Впрочем, я догадываюсь.

Тарон потянулся, пошелестел бумагами на краю стола и выдернул из стопки лист, исписанный мелким, очень четким почерком с сильным наклоном вправо.

— Это я получил сегодня утром, фьорнэ. И, надо признать, сильно удивился, прочитав. Эта бумага была бы вполне закономерна и предсказуема, например, в конце прошлого семестра, но в первый же день этого, еще до начала занятий… — Тарон покачал головой и принялся перечитывать написанное.

Янис-Эль вытянула шею, тоже пытаясь что-то разобрать. Тарон глянул на нее поверх страницы и ухмыльнулся.

— Любопытно? Преподаватель взрывного дела мэтр Борген требует вашего немедленного отчисления. А вместе с ним еще двое: математик мэтр Нориссиан, и мэтр Викстрём, который все это время пытался сделать из вас интенданта. И это самое скверное, потому что их предметы — из числа ваших основных, профильных. Оба настаивают на том, что два предыдущих года вы постоянно пропускали занятия и вообще толком не учились. Я согласен с ними целиком и полностью, но это лето, которое вы провели здесь, в Академии, изменило мой взгляд на ваши перспективы. Вы можете и умеете работать, если того хотите. И упорства вам не занимать, моя юная фьорнэ.

Янис-Эль внутренне хмыкнула, стараясь не выпустить улыбку на лицо. Это самое «моя юная фьорнэ», произнесенное сегодня уже не первый раз, почему-то звучало для нее совсем как «мой юный падаван». Правда, на магистра Йоду Тарон был похож не очень. Скорее уж на Дарта Вейдера — вон, и руки нет… Предмет ее киносравнений тем временем продолжил:

— Кроме того, у меня сложилось твердое ощущение, что и… скажем так… приоритеты у вас в жизни, фьорнэ Янис-Эль, сильно изменились. Я прав?

Оставалось только кивнуть в ответ. А что тут еще можно было сказать? Тарон еще порассматривал Янис-Эль какое-то время, заставляя нервничать, а после отложил листок и продолжил:

— Прочитав это письмо, я, повторюсь, удивился. Но приход вашего двоюродного дяди, а после и ваши слова о его сговоре с кем-то в Академии многое объясняют, — Тарон откинулся на спинку своего кресла и вновь застучал пальцами по столешнице.

Торопить его Янис-Эль не рисковала. Почему-то ей казалось, что сейчас она услышит что-то более чем неприятное. Что-то для себя судьбоносное. Что-то в духе: все было хорошо, а потом ка-а-ак… И не ошиблась. Интуиция — она не только в Африке интуиция, но и в ином мире. Перестав выбивать дробь, в которой Янис-Эль все яснее слышалась мелодия из «Звездных войн» — империя наносит ответный удар, блин! — Тарон решил наконец-то объясниться:

— Ваши родные считают, что раз вы до такой степени не склонны к учебе, то далее ваше замужество откладывать нет смысла.

— Откладывать… что?!

— Вы что же, забыли и о том, что обручены с пресветлым дором Несландом?

Янис-Эль поплохело. Одно дело, когда некое потенциальное замужество маячит где-то у линии горизонта, и совсем другое, когда оно — на расстоянии вытянутой руки. «И кто у нас муж?» Перед глазами тут же встал жирный потливый тип с лысиной в полголовы, который с улыбочкой напяливал ей на палец кольцо, а после тянулся своими толстыми влажными губами за поцелуем. Бр-р-р… Его же придется убить… А что потом? В бега? А если поймают? Петля, перекинутая через самый толстый сук фамильного дома-дерева? Или что там у господ эльфов на такой вот случай предусмотрено?

Передернувшись, Янис-Эль во все глаза уставилась на начальника Академии. Теперь казалось, что только этот человек стоит между ее маленьким, безобидным (ну, почти), ушастеньким тельцем и похотливым плешивым жиробасом, образ которого так услужливо подкинуло проклятое воображение.

— Я так понимаю, забыли… — Тарон кивнул сам себе, продолжая изучать лицо Янис-Эль. — Так вот, подтверждаю: обручены. Однако ваш жених дал свое согласие на то, чтобы вы спокойно доучились в Академии, а уж после вступили в брак с ним. Жест, надо сказать, достойный моего уважения. Не многие готовы на такое. — Тарон коротко взглянул на Джоанну. — Особенно, с учетом того положения, в котором пресветлый дор Несланд оказался…

«Он еще и „в положении“, — мрачно подумала Янис-Эль. — Мало мне моего, еще и чужое теперь на все мозоли разом давить будет. Нет, на фиг. Надо до последнего цепляться за Академию, а после или делать ноги, или разгонять дядюшек и прочих родственничков к черту лысому, чтобы на мою свободу не зарились и как интриговать за спиной намертво забыли. А то совсем страх потеряли».

— А нельзя мне попробовать… переубедить преподавателей? Ну, чтобы они изменили свое мнение обо мне. С тыловым обеспечением у меня неважно. Интендант из меня пока что никакой. Зато по математике и взрывному делу я могла бы ответить… Или контрольную какую написать по всему пройденному материалу, например… Я не так ленива и бесперспективна, как иногда кажусь. Правда.

Тарон в задумчивости пожевал губами, а после кивнул.

— Это хороший вариант, фьорнэ Моберг. Я обсужу его со своими коллегами. Но первые же каникулы вам придется провести в доме своего жениха. Это я изменить не могу. Ваш опекун уже дал в этом отношении свое распоряжение. Причем, — Тарон опять порылся на столе, — в письменной форме.

Янис-Эль приняла из рук начальника Академии бумагу и впилась в нее глазами. Суть ее Тарон уже до нее донес. Сейчас же интересовала именно подпись — искренне хотелось узнать, кто именно, будучи опекуном, так решительно распоряжался ее жизнью. Подпись была сложной и витиеватой. Но письмо начиналось совершенно однозначно: «Я, фьорнанг Дитер-Сур Моберг…» Стало быть, сипатый бас, а не тенорок — тот был фьорнисом Рууз-Рогом… Интересно, что за новую интригу эти двое закрутили? Травить передумали, решили просто сплавить замуж? Но ведь это можно было сделать и раньше. Значит, брак всех проблем, связанных с передачей от нее линии наследования, не решает… Тогда как все это понимать? В игру вступила новая сила в виде «модника»? Ну, того самого типа, который только недавно выкатился из кабинета начальника Академии…

Свои размышления Янис-Эль, не долго думая, довела до Тарона. Но тот лишь пожал плечами.

— Тут все сложно, моя юная фьорнэ. Правил наследования в Высоком фьоре Моберг я не знаю. У людей — свои законы, у эльфов — свои. Травили ли вас на самом деле, или это было что-то иное, я тоже точно сказать не могу. Доказательств нет. Если бы я не провел с вами столько времени этим летом, я бы в эти ваши сказки вообще не поверил. А теперь… Теперь, скажем так, я готов об этом подумать. Вам же остается только держать ухо востро.

Янис-Эль уныло кивнула, машинально ощупав свое правое ухо — странным образом эта привычная земная поговорка, которая естественным образом нашла себе эквивалент и в языке людей этого мира, именно здесь получила вполне себе реальное основание в виде чутких и действительно острых ушей эльфов. Впрочем, со всеми этими литературными изысканиями и непростыми, но не срочными вопросами действительно можно было разобраться позднее. Пока же следовало что-то решить с преподавателями, которые накатали пространную телегу на чертову паразитку, в теле которой теперь приходилось как-то жить. Тарон еще раз пообещал переговорить со своими подчиненными, попутно попытавшись выяснить, кто именно был инициатором воззвания и, соответственно, пошел на сговор с родственниками фьорнэ Моберг.

— Идите. Думаю, вопрос решится уже сегодня. О результатах я вам сообщу вечером. На тренировке. Вы же не думаете ее пропустить из-за таких мелочей?

Янис-Эль покрутила головой и поднялась. Джоанна встала следом. Обе вытянулись по струнке, щелкнули каблуками и, получив на то разрешение, отправились восвояси.

— Ты что-нибудь знаешь про этого пресветлого дора Несланда? — мрачно спросила Янис-Эль.

— Нет, — Джоанна даже не взглянула на нее, погруженная в собственные, явно невеселые мысли.

Янис-Эль вздохнула.

— Ты-то чего мрачнее тучи, Джо? Муж приедет? Ну так повидаетесь лишний раз. Не убьет же он тебя за то, что к тебе какие-то придурки приставать надумали.

— Да я не поэтому…

Джоанна махнула рукой, вздохнула и ускорила шаги, явно показывая, что хотела бы остаться наедине со своими проблемами. Янис-Эль навязываться не стала и только, следуя на расстоянии, проводила свою новую подругу до дверей их общей комнаты — на всякий случай. Мало ли какие еще чудесные мысли придут в голову тем шестерым, которых Янис-Эль уже отделала, или каким-нибудь еще «юным падаванам»? После сама она собиралась все-таки сбегать в город. Меч словно звал ее.

Старик-оружейник обрадовался своей постоянной посетительнице как родной. Янис-Эль вежливо поклонилась, здороваясь, и по заведенной традиции попросила разрешение вынуть из витрины «свой» клинок.

— Что-то ты сегодня смурная какая-то, юная эльфа. Слышь, остроухая, у тебя что-то случилось? М?

Янис-Эль кивнула. Говорить о скором и, похоже, неизбежном замужестве и о проблемах в Академии не хотелось.

— Да ладно! Какие твои годы? Вам, эльфам, такой век длинный богами отпущен! — старик участливо заглянул Янис-Эль в лицо. — Все перемелется, мука будет. Ну хочешь, я тебе на игрушку эту хорошую скидку дам? А то сегодня какой-то хмырь из ваших, долгоживущих, мечом твоим очень сильно интересовался. Думал даже — купит, но он что-то прикинул и сказал, что через пару месяцев придет, когда один вопросик финансовый решит.

Янис-Эль перепугалась. Что-то подсказывало, что старик ни разу не врет, хмырь действительно был и на самом деле показался оружейнику серьезным покупателем. Сердце в груди заколотилось. Янис-Эль мотнула головой. Нужная сумма у нее была. Ну почти. Не хватало совсем немного. Еще бы буквально та самая пара месяцев, про которую как раз говорил и тот, второй покупатель, еще бы совсем немного, и она бы заработала недостающее. Правда, если бы она заплатила за меч, ее контора осталась бы без гроша, да и она — с голым задом. С одной стороны, ничего, заработает еще, а в столовой теперь бесплатно кормят, но с другой… Да и чего рассуждать, если все равно не хватает?

В самом начале деятельности ее сыскной конторы у Янис-Эль возникла естественная мысль — искать клады. Но ничего у нее из этого не вышло. Все-таки ей нужна была какая-то «привязка», что-то конкретное, за что она могла зацепиться. Сказочный вариант «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что» — не проходил, как ни тужься. А вот если появлялся клиент и описывал или конкретное место, или не менее конкретную вещь, все находилось сразу, почти без усилий.

После того, как ей удалось при помощи своего дара найти Джоанну, Янис-Эль решила браться и за поиск пропавших людей. И первый же клиент, который додумался принести ей портрет пропавшего родственника, ушел совершенно удовлетворенным. Янис-Эль легко сумела почувствовать местонахождение сына безутешной благородной доры. Паршивец загулял с приятелями и совершенно забыл предупредить мать о своих планах. Он был давно и плотно пьян, но жив-здоров. Дора расплатилась щедро и ушла вся в слезах, а Янис-Эль потом еще долго хандрила, ворочая внутри себя что-то мутное и тяжкое. В рамках старой пословицы «что имеем — не храним». Этот молодой дурак имел мать и других близких ему людей, но так легко и бездумно заставлял их страдать… Янис-Эль была одинока, и как дорого она бы сейчас заплатила, чтобы рядом оказалась хоть одна живая душа, которой была бы небезразлична…

Старый оружейник тоже был одинок. Его жена и дети погибли во время урагана, в который попал корабль с семьей мастера Ноймайера на борту. Только старик и спасся… Янис-Эль поежилась. Ее глаза невольно пробежались по портрету, который висел на стене за конторкой. Молодая женщина с детьми. В центре сам мастер Ноймайер — тоже еще совсем не старый, лет пятидесяти, представительный и, главное, счастливый…

Янис-Эль подошла поближе. Что-то… Что-то такое… Она присмотрелась внимательнее, при этом привычно погружаясь в себя, перебирая окружающий мир так, словно он был огромной арфой, а Янис-Эль аккуратно трогала пальцами его туго натянутые струны… И одна из них вдруг отозвалась чистым высоким звуком. Янис-Эль распахнула глаза и уставилась на маленькую девочку, что сидела на коленях у погибшей супруги мастера — рыженькую и улыбчивую. Крошке на картине было всего года два от силы — возраст детей Янис-Эль, сама никогда с ребятней ничего общего не имевшая, определяла плохо. Но одно было совершенно ясно — в отличие от всех остальных на полотне, за исключением самого Ноймайера, только она светилась каким-то внутренним светом, только она… звучала. Струна задрожала, Янис-Эль потянула ее на себя, вновь прикрывая глаза… Перед глазами замелькало словно что-то вроде видеопутеводителя — дороги, улицы, дома, дверь… И тяжелый кованый молоток в виде волчьей морды у нее в центре…

Неужели?..

— Мастер Ноймайер, — заныла Янис-Эль, делая умильное лицо кота из «Шрека» (надо признать, на личике юной эльфийки это выражение смотрелась много естественней, чем на физиономии капитана Иртеньевой, и работало лучше), — а можно я вам часть суммы за него заплачу… ну… услугой?

— Это какой же? — старик смешливо прищурил один глаз. — Твои нежные прелести, эльфочка, меня уже лет шесть могут интересовать только с чисто эстетической точки зрения.

Старик захихикал, Янис-Эль глянула на него сердито и опять мотнула головой.

— Я могу найти вам что-то. Что-то, что вам очень дорого, но что вы потеряли и не знаете, как отыскать. Я могу. Правда. У меня… дар.

Старик сделался серьезен и даже печален и, вздохнув, отвернулся.

— То, что я потерял, девочка, давно забрала морская вода и боги. И все это не вернуть, как ни проси. Нет такого дара, который позволял бы возвращать с того света мертвых.

Янис-Эль, подойдя к портрету, осторожно коснулась лица нарисованной на нем девочки.

— Вы мне не поверите, и я вас пойму, мастер Ноймайер, но вот эта малышка жива.

Старик шарахнулся, прикрывая лицо рукой. Когда он заговорил, голос его был глух.

— Ты играешь в игры, эльфа, и не понимаешь того, что творишь…

Янис-Эль подбежала к оружейнику и, повинуясь порыву, крепко сжала его морщинистую ладонь.

— Она в этом городе. И я провожу вас к ней. Прямо сейчас. Запирайте лавку. Ну же!

Старик, захваченный врасплох энергией Янис-Эль и все еще пребывающий под воздействием шока от услышанного, собрался, и вскоре уже оба — и Янис-Эль, и он сам — тряслись по неровной мостовой, сидя в небольшом и очень неудобном возке, который Ноймайер обычно использовал для доставки товаров в лавку. Внутренний радар в очередной раз доказал свою эффективность, и вскоре старик придержал своего сарима у той самой двери, которую так отчетливо увидела эльфийка час назад.

— Если ты мне солгала, паразитка, — мертвым голосом сказал оружейник, — меч я тебе ни за что не продам. Ни за какие деньги. Лучше переплавлю его или в море кину, но не продам.

— Я не солгала, мастер, — Янис-Эль кивнула, проглотив и тут каким-то неприятным чудом выплывшее определение.

На душе было неспокойно. Все-таки странный дар, доставшийся ей в качестве бонуса и «по акции», был все еще чем-то настолько фантастичным, что полной уверенности в его безотказности у Янис-Эль возникнуть пока что просто не могло.

Спрыгнув с повозки, она привязала сарима, который тут же попытался ее укусить, помогла старику спуститься на тротуар, а после поднялась на пару ступеней к двери и взялась за волчью морду дверного молотка. Открыли ей не сразу. А когда дверь все-таки распахнулась, на пороге возник здоровенный детина ростом под два метра. Янис-Эль едва доставала ему до подмышки.

— Госпожа Марика сегодня не принимает — прогудел детина. — Приходите завтра.

— А она кто — эта госпожа Марика? — спросила Янис-Эль и удостоилась взгляда полного изумления, которое было густо замешано на презрении.

Верзила уже разинул рот, чтобы высказаться по поводу некоторых ушастых, которые… Но тут его нетерпеливо отодвинули в сторону, и в дверях появилась женщина лет двадцати пяти — рыжая и решительная. Глаза ее — настолько бледно-голубые, что казались прозрачными и почти бесцветными — обежали Янис-Эль, а после перекинулись на мастера Ноймайера, который смотрел на нее с тротуара перед домом снизу вверх, закинув седую голову и раскрыв такие же совершенно голубые, несмотря на глубокую старость, глаза…

Мир замер на миг, а потом началось нечто.

Янис-Эль закружил водоворот таких эмоций, что под конец ее уже стало мутить — как после целого дня, проведенного вниз головой на американских горках. Недоверие и жесткое отрицание, робкая надежда, восторг… Марика рыдала, старик Ноймайер дрожал, вздыхал и только сжимал пальцы на руках дочери, которая говорила и говорила…

— Я только несколько месяцев здесь, отец. Я часто переезжала, словно что-то тянуло меня в путь всякий раз. Меня тогда, после крушения, подобрали рыбаки — каким-то чудом я не утонула вместе со всеми. Наверно, кто-то в последний момент положил меня в деревянную бадью для стирки. И она осталась на плаву, когда корабль утонул… Семья, которая меня нашла, отнеслась ко мне по-доброму. Как к подарку морских богов, ведь своих детей у них не было. Так что я росла в тепле и ласке, отец. Но когда я вошла в подростковый возраст, во мне что-то стало меняться. Местная ведунья определила во мне дар к магии и сообщила об этом властям. Магов рождается мало, и каждый ценится на вес золота. Меня забрали из дома и отвезли в столицу, обучать магии. И вот как раз перед отъездом отец… — Марика печально улыбнулась. — Ну то есть тот добрый человек, что вырастил меня, рассказал, как я появилась у него в доме… И отдал вот это.

Марика подхватилась, торопливо сбегала на второй этаж своего небольшого домика и вскоре принесла шкатулку, в которой старый Ноймайер со слезами на глазах обнаружил ветхие детские вещички и медальон. Глянув на него, старик все-таки заплакал. Последние сомнения развеялись…

В итоге на тренировку к Тарону Янис-Эль бежала бегом, обгоняя скачущих в том же направлении саримов и повергая их седоков в шокированное изумление, а по бедру ее тяжело бил меч в темных кожаных ножнах… Тарон встретил ее хмурым взглядом — Янис-Эль все-таки опоздала, но увидев, что та дышит, как все тот же сарим, но насмерть загнанный, немного смягчился.

— Откуда это вы так бежали?

— От оружейника мастера Ноймайера, пресветлый дор, — Янис-Эль согнулась и уперлась руками в колени. Стоять прямо было невозможно — в груди жгло, в боку кололо.

— Вы знаете старика, юная фьорнэ? — Тарон удивленно вскинул брови.

Янис-Эль кивнула. Говорить нормально у нее по-прежнему не получалось.

— Откуда?

— Я ходила к нему… Долго… А сегодня купила у него меч. Вот.

Янис-Эль не могла не похвастаться своей покупкой. Но Тарон лишь мельком взглянул на оружие, которое Янис-Эль дрожащими пальцами отстегнула от пояса, и лицо его омрачилось.

— Странная штука — жизнь, — меланхолично сказал он и отошел в сторону, автоматически начиная растирать своей единственной рукой то, что осталось от второй. — Старик сказал мне, что клинок сам найдет себе хозяина. Но я никогда не думал…

Тарон покачал головой и остановился спиной к Янис-Эль. В голове у нее тут же всплыло то, как старый оружейник всегда реагировал на вопросы о том, откуда у него взялся такой редкий и дорогой меч… Неужели, клинок когда-то принадлежал дору Тарону? Поколебавшись, Янис-Эль озвучила этот свой вопрос, глядя в напряженную спину главы Академии. Тот кивнул. А после очень долго молчал. Янис-Эль боялась дышать, понимая, что момент для Тарона, судя по всему, очень сложный. Что же связано для него с этим оружием, если такой человек, как он, на него даже смотреть не может? Словно подслушав ее мысли, Тарон заговорил:

— Именно им мне изувечили руку. А вместе с ней и всю жизнь. Я тогда попал в плен. Меня пытали… Ну и вот, — Тарон шевельнул обрубком своей руки, а после снова принялся его нервно массировать. — Меч противился… Думаю, вы еще даже не понимаете, о чем я говорю, не знаете, хозяйкой какой вещи стали. А те, кто меня захватил, знали и подготовились. Они рубили мне сначала пальцы, после кисть, а затем и дальше, все выше к локтю. Рубили моим же оружием, которое плакало в их руках, но…

— А как же маги? Я знаю, что недавно одному из курсантов вполне успешно отрастили заново пальцы на левой руке…

Тарон покачал головой.

— Вы не понимаете. Исправить то, что сделано этим клинком, нельзя. Это было исключительно полезно, когда он был в моих руках, но стало приговором мне, когда им завладели опытные в таких делах враги.

Янис-Эль смотрела на оружие с благоговением. От откровений Тарона меч не стал казаться ей ужасным или наполненным злобой. Нет. Честная сталь была не виновата в том, что попала в грязные руки. Напротив, с этого момента Янис-Эль стала уважать и ценить свое приобретение еще больше. Ведь теперь она знала, что синеватое лезвие меча не только закалялось в крови дракона, но и было омыто кровью героя… Тарон постоял еще, глядя то ли за темное окно на плац, то ли на собственное отражение в неровном, бликующем стекле, а после повернулся, неожиданно резко меняя настроение.

— А теперь скажите, откуда вы взяли деньги на его покупку, фьорнэ? Ваш фьор — не самый богатый в Вечном лесу, чтобы давать вам столько на карманные расходы. Да и вы сами рассказывали мне, что из семьи, по сути, сбежали сюда в Академию… Значит, денег у вас, скорее всего, нет. А самый прижимистый в городе оружейник мастер Ноймайер вряд ли вдруг повредился умом, чтобы отдать вам такое оружие за бесценок.

Тарон смотрел теперь строго и даже подозрительно. Янис-Эль улыбнулась ему от уха до уха.

— Я заплатила ему тем, что для старика оказалось дороже любых денег.

— И что же это такое? — Тарон нахмурил свои густые темные брови.

— Он теперь снова счастлив.

Янис-Эль вспомнила лицо мастера Ноймайера и то, как Марика суетилась вокруг отца, не зная чем ему еще угодить, как порадовать. Рассказывала о себе, расспрашивала о нем. Потом переключилась и на саму Янис-Эль — очень уж магессу заинтересовал ее дар. Она слушала, хмурила брови. Попросила что-нибудь найти в доме. А после предложила это что-то перенести в комнату, где все сидели — вот хоть бы и на стол. Янис-Эль изумилась:

— А что, я так тоже могу?

Марика пожала плечами.

— Я не настолько хорошо разбираюсь в пространственной магии. Маги-пространственники не приходили в мир уже очень давно. А с вами, уважаемая фьорнэ, вообще все очень странно. И как вас до сих пор не нашли?

— В смысле? — Янис-Эль это «не нашли» не понравилось до крайности.

— Вы, фьорнэ Моберг, обладаете очень сильным магическим даром, раз пользуетесь своими возможностями без эликсира. Вообще впервые слышу о таком. Вас надо учить, вас надо развивать…

— Стоп, — сказала Янис-Эль, и Марика удивленно замолчала. — У меня к вам просьба. К обоим, — Янис-Эль объединила взглядом старого оружейника и Марику. — Огромная. Ну хоть в благодарность за то, что я свела вас вместе. Прошу. Умоляю. Не надо никому обо мне говорить!

О том, что начнется, если известия о ее суперспособностях дойдут до каких-нибудь заинтересованных фанатиков или просто до властей — человеческих или эльфийских, — и думать было страшно. Лучше уж сдохнуть от яда, любезно подсыпанного родственничками. Теперь Янис-Эль понимала все это слишком хорошо. И какой идиоткой надо было быть, чтобы все о своей невосприимчивости к магическому внушению выболтать Тарону? И нахрена она демонстрировала чудеса, отыскивая предметы в местном «полицейском участке», куда ее загребли после раскрытия кражи в гостинице? Солдатня оказалась туповатой и за деревьями леса не увидела. А вот Тарон — дело совсем другое. Если теперь он еще и узнает про умение Янис-Эль искать предметы или людей — пиши пропало. Начальник Академии, как и Марика, тут же поймет, что это — пространственная магия, а не какие-то непонятные фокусы, и Янис-Эль совершенно точно запрут в клетку, словно ценного зверя. Она наверняка будет золотой, но ее прутья от того менее прочными не станут. Лучше уж замужество. Муж, как и жена, — совсем не стена. Можно и отодвинуть. А вот если в нее вцепятся мертвой хваткой власти…

Она долго пререкалась и торговалась с Марикой, которая уверяла ее, что никто никаких клеток придумывать не станет. Но Янис-Эль стояла намертво — нет. Никому и никогда! В итоге они сошлись на том, что три раза в неделю, в те дни, когда не будет тренировок с Тароном, Янис-Эль будет приходить к Марике с тем, чтобы та сама учила ее. Потому что «такой бриллиант грешно оставлять неограненным». На это возражений у Янис-Эль не нашлось, и она согласилась. А после старый оружейник и подарил ей меч мечты. Тот самый, что теперь тяжело и как-то надежно, успокаивающе лежал у нее в ладонях, уютно устроившись в своих темных кожаных ножнах.

Ну то есть как подарил? Скорее, если быть до конца честной, продал. Но скидку сделал такую, что Янис-Эль, прекрасно зная старого торгаша, искренне считала цену, которую ей определил за оружие самого дора Тарона Ноймайер — чудом и настоящим подарком. Да! Именно подарком!

Глава 6

Тренировка из-за мрачного настроения Тарона вышла скомканной. Оживился и даже как-то вроде повеселел он только один раз. После того как потребовал от Янис-Эль показать ему прием, которым она сегодня днем на занятии по физподготовке заставила полетать курсанта Кирл-Сона. Пришлось наврать про слугу-чужеземца, который в свое время, видя, что Янис-Эль растет маленькой и слабой, научил юную фьорнэ кое-каким приемам борьбы, принятым у них в горах. Научил, а после, понятное дело, умер… Концы, как говорится, в воду.

Тарон усмехнулся, но объяснение принял, как видно, куда больше заинтересованный самими приемами, а не их источником. Впрочем, вскоре глава Академии в затеянном обмене опытом разочаровался, вновь впадая в скверное настроение. Причину этого Янис-Эль прекрасно понимала — для того, чтобы начинающий, ученик мог провести даже самый простой захват в айкидо — а приемы, показанные Янис-Эль Тарону принадлежали именно к этой школе — нужны были две руки…

Уже в раздевалке Тарон сообщил о результатах своих переговоров с преподавателями. Математик предоставить шанс маленькой фьорнэ согласился тут же, при этом упомянув, что на утреннем занятии просто не узнал эльфийку. Преподаватель по тыловому обеспечению армии колебался. Взрывник ушел в отказ, так что Тарону пришлось надавить на него всем своим авторитетом.

— Сошлись на том, что если вы хорошо напишете работу по математике, у вас появится возможность исправить свои оценки и по другим двум предметам. Контрольная по математике — в следующий понедельник, после занятий.

Тарон глянул испытующе. Янис-Эль кивнула. В том, что с задачами по алгебре и геометрии, которые по своей сложности и до институтского уровня едва дотягивали, можно справиться без проблем, она не сомневалась.

Перед уходом Тарон задержался у лавки, на которой лежал приобретенный Янис-Эль меч. Потянулся к нему рукой и вдруг отдернул ее. Лицо его стало удивленным и еще более задумчивым.

— Вот ведь странно. Он уже не принимает меня так, как раньше… Неужели старик был прав, и после стольких лет клинок нашел нового хозяина, раз старый от него… отрекся? Ну-ка, моя юная фьорнэ, возьмите его в руку.

Янис-Эль послушалась, протянула руку, и меч словно сам скользнул ей в ладонь. Тарон посмотрел испытующе.

— Не тяжел?

Янис-Эль улыбнулась:

— Идеален!

Тарон только покачал головой.

— Для меня он был таким же… Но подходящий мне меч вам идеальным быть не может… Значит, теперь он и правда ваш… Признал… Вот ведь как бывает…

Ссутулив плечи и даже как-то разом постарев, Тарон ушел. А Янис-Эль поклялась мечу и его бывшему хозяину, что будет носить это воистину чудесное оружие с честью.

Следующий день был так плотно упихан занятиями, что и вздохнуть было некогда. Даже в столовой, торопливо заталкивая в рот еду, Янис-Эль продолжала смотреть не в тарелку, а в книгу. Следовало наверстывать упущенное. И готовиться к предстоящим контрольным. И если математика ее вообще не пугала, то с тыловым обеспечением все было очень плохо. И самое ужасное оказалось в том, что никаких учебников по этим вопросам не было. Обучать интендантов для армии, как видно, стали совсем недавно, и базы учебных пособий еще просто не было создано. Информацию приходилось собирать по крупицам. Но больше всего помогла Джоанна. К счастью, этот курс лекций в ее программе тоже был, и она просто поделилась с Янис-Эль своими тетрадками с записями.

Почерк у Джо оказался четким и ясным. Конспекты — понятными и аккуратными. Янис-Эль свою соседку по комнате была готова расцеловать.

После окончания занятий в Академии и двух часов, проведенных за изучением тетрадок Джоанны, Янис-Эль, вздохнув с облегчением, бодрой козочкой поскакала в сторону библиотеки. Ей уже давно, сразу после того, как определились перспективы с замужеством, свербело поискать среди книг что-то вроде английской Книги пэров. Короче говоря, она надеялась, что и здесь, в этом мире, у людей есть некое описание семей и Домов, с упоминанием всех, кто носил ту или иную аристократическую фамилию. И угадала — такая книга была. Правда, библиотекарь, подозрительно покосившись на эльфийку, которая вдруг заинтересовалась списком представителей человеческой знати, выдал ее Янис-Эль с условием никуда не уносить, а ознакомиться с интересующими ее сведениями «не отходя от кассы». Делать было нечего, пришлось соглашаться.

Вначале предсказуемо шло описание пресветлого Дома Бьюрефельт. Затем — бывшего благородного, а теперь тоже пресветлого Дома Торефельт. И далее — по степени снижения «благородности». Представители пресветлых Домов были расписаны подробно, верхушка из числа наиболее приближенных к власти даже с портретами, и Янис-Эль еще раз некоторое время потаращилась и на местного короля, и на его «зама» по военной части — пресветлого Окинуса Торефельта. Перевернув еще несколько страниц, она с любопытством нашла фамилию Несланд. Но — увы! — здесь никаких рисунков уже не наблюдалось. Только краткое описание рода. Это было неинтересно и вчитываться Янис-Эль не стала.

Отдав книгу библиотекарю, она спросила есть ли что-то подобное, но уже про эльфийскую знать. Оказалось есть. Углубившись в изучение близкородственных хитросплетений, Янис-Эль сумела уяснить для себя, что действительно является единственной прямой наследницей Высокого фьора. Ее опекун фьорнанг Дитер-Сур Моберг был из какой-то захудалой боковой линии. Фьорнис Титус-Тит являлся его единственным сыном. Фьорнис Рууз-Рог Питерих оказался сыном старшей сестры отца Янис-Эль фьорна Фотис-Ольва. Эта эльфийка вышла замуж довольно рано и так же рано (опять-таки по эльфийским меркам) умерла. История была темной, а описание всех перипетий крайне скудным, так что во всех этих линиях на красиво нарисованном семейном древе фьора Моберг Янис-Эль не разобралась. Ясно было лишь, что фьорнис Рууз-Рог каким-то образом не стал наследником фьора Питерих, а был принят на воспитание во фьор Моберг.

Захлопнув книгу, Янис-Эль какое-то время посидела над ней, барабаня пальцами по столешнице, словно дор Тарон в задумчивости. А потом тряхнула головой и направилась в сторону своей комнаты. Следовало сменить форменную одежду Академии на куда более удобную эльфийскую. Кстати, именно она примирила Сашу Иртеньеву со своим новым телом. Ведь если бы она оказалась в теле человеческой женщины, ей бы пришлось в свободное от учебы время ходить в том, что носила Джоанна! А так — удобные штаны, сапоги на шнуровке, курточка поверх рубашки. И никаких корсетов, юбок до пола и высоких каблуков. Красота!

Переодевшись, она наведалась в здоровенный сарай, где вместе с прочими лошадками-саримами все это время содержался и ее четвероногий транспорт — тот самый сарим, на котором она прибыла в Академию. За животиной ухаживали — Янис-Эль за это исправно платила. И теперь «коняшке» настало время послужить заботливой хозяйке. Марика жила слишком далеко, чтобы можно было добираться до ее дома пешком.

Заниматься с молодой магессой было интересно. Она сама многое не знала о пространственной магии и училась вместе с Янис-Эль — по книгам, которых у нее оказалось огромное количество. Кроме того, Марика взялась преподать юной фьорнис и общие основы магического искусства. То, что начинающие маги как у людей, так и у эльфов узнавали от своих наставников на самых первых этапах обучения. Все это было весьма занимательно и обещало в будущем стать еще более захватывающим. Янис-Эль увлеклась, и к концу занятия у нее уже кое-что стало получаться. После Марика накормила ученицу вкуснейшим ужином, благо к нему она ждала в гости и отца — Густава Ноймайера.

Пока ждали старика, магесса вдруг стала расспрашивать о кулинарных предпочтениях эльфов. И Янис-Эль пришлось изрядно попотеть, чтобы выкрутиться. Потому что точно она могла говорить лишь о себе. А ее вкусы после переселения в новое тело никак не изменились: овощам она всегда и везде предпочитала кусок мяса.

Этот неожиданный разговор заставил Янис-Эль призадуматься о том, насколько она на самом деле легко может быть поймана и разоблачена. Даже просто вот так, за столом, если вдруг выяснится, что истинная фьорнэ Яннис-Эль была, к примеру, вегетарианкой…

Следовало в столовой попридирчивей понаблюдать за другими курсантами из числа эльфов. Правда, среди них были только юноши… Женщин в Академии вообще было всего четверо: сама Янис-Эль и три девушки из числа людей — Джоанна, Мария и Катрин. Две последние девушки тоже жили в одной комнате по соседству с комнатой Янис-Эль и Джоанны и они, естественно, были частыми гостьями друг у друга.

В отличие от Джоанны, Мария и Катрин не были замужем и попали в военную Академию каждая по своим причинам. Мария — уходя от нежеланного брака, Катрин следуя за желаниями отца, который, похоже, таким вот странным образом желал компенсировать себе тот факт, что у него было десять дочерей и ни одного сына-наследника…

Из этой девчачьей болтовни вечерами Янис-Эль узнала о мире, в который попала, даже больше, чем из книг. Потому что эти умные талмуды писались мужиками, а разве мужикам интересны вещи, которые и составляют суть каждодневного существования: отношения между полами, моды, неписанные законы общества и так далее.

Именно здесь Янис-Эль поняла, почему Джоанна по приезде в Академию была одета так мрачно и чопорно. Это не было прихотью ее супруга, просто именно такой наряд должна была носить любая замужняя женщина.

А еще хихикающие подружки растрепали, что если эльф переспит с человеческой женщиной, то у нее вполне может родиться ребенок-половинчик. А вот у эльфиек от человеческих мужчин детей не бывает никогда. Без исключений и вариантов. Это заставило крепко призадуматься. Зачем пресветлому дору Несланду — будущему супругу юной фьорнэ Моберг — жена, не способная родить наследников?.. Желая перепроверить информацию, Янис-Эль поинтересовалась этим у Марики, и магесса все подтвердила. Эльфийки действительно не могли понести от человеческих мужчин.

Впрочем, когда в гости к дочери пришел Густав Ноймайер, конечно, говорили уже совсем о другом. Старый оружейник все больше о своем бизнесе, Марика о каких-то коллизиях в Совете магов… Все это Янис-Эль было мало интересно. Магесса приметила это и спросила, как у Янис-Эль идут дела в Академии.

Слушая тоскливые подвывания юной фьорнэ, мастер Ноймайер только качал головой и осуждающе сопел, логично указывая Янис-Эль, что армия — армией и война — войной, но и в обычной жизни ей учение тоже сильно пригодится. Ведь вопросы снабжения большого хозяйства, в котором полно слуг, да плюс гарнизон и постоянно наезжающие гости, по сути, мало чем отличаются от вопросов обеспечения армии провиантом и амуницией. И не важно о чем речь — о человеческом жилище из камня и кирпича или эльфийском столбовом дереве-доме. Те же подсчеты, то же планирование и неизбежное общение с поставщиками, которые вечно норовят обмануть… Янис-Эль уныло кивала — спорить с этими доводами было трудно.

— Ладно, — старый оружейник махнул рукой. — Этот ваш «препод», как ты говоришь, мэтр Викстрём мне кое-что уже довольно давно должен. Поговорю с ним, чтобы он к тебе сильно-то не цеплялся, девочка. Но уж и ты меня не подведи — дальше учись как положено. А то не посмотрю, что благородная фьорнэ, да еще и магичка — выпорю так, что драконовы боги заплачут от жалости.

Янис-Эль, вспомнив собственные воспитательные приемы, засмеялась и поклялась самой страшной клятвой, которую знала, что будет стараться изо всех сил и упущенное наверстает. За разговорами засиделись. Так что в корпус курсантского общежития Янис-Эль вернулась уже по тот бок ночи. Усталой, но довольной.

Коридоры были пусты. Янис-Эль сходила умыться и, вздыхая, поплелась к своей комнате. И только благодаря могильной тишине в здании не оказалась в крайне неловкой ситуации. Первое, что она услышала, уже взявшись за ручку двери, был… шлепок. Полновесный такой шлепок раскрытой ладони по голой заднице, а после легкий вскрик.

Редкая малолетняя хулиганка, воспитанная в строгости и по старым дедовским заветам, даже став взрослой, сможет спутать этот звук с чем-то другим. Саша Иртеньева хулиганила в детстве часто, а воспитывалась по старинке и потому сразу смекнула, что это все может означать. Но кто проводит экзекуцию? Янис-Эль включила свой внутренний радар: в комнате находились двое и были они близко друг к другу… Даже слишком близко… Так что вывод напрашивался всего один: любящий муж к Джоанне все-таки прибыл и теперь лупцует ее непонятно за что. Вот ведь!

Остро захотелось вмешаться. Чувство справедливости заскреблось в душе, выдираясь наружу, в действия. Янис-Эль потянула створку на себя и приникла глазом к образовавшейся щели. Первое, что она увидела — был розовеющий голый зад Джо, выставленный вверх. Соседка Янис-Эль в задранной форменной юбке и спущенных до коленок панталончиках была как десятилетняя соплюшка перекинута через колени какого-то лысого типа. Впрочем, мужик этот оказался таким здоровенным, что Джоанна, которая была, в отличие от самой Янис-Эль, вполне рослой и крепкой девушкой, неуместно у него на коленях не выглядела — словно и правда была непослушным ребенком, которого учил жизни строгий отец. Вот только у детей от папиных шлепков выражение лица таким довольным и, черт его дери, возбужденным никогда не бывает… Джоанне что, все это… нравится?!

Янис-Эль сглотнула и перевела взгляд на предполагаемого мужа своей соседки по комнате. Как там его? Оки? Рожа у мужика была откровенно бандитской — то ли лысая, то ли бритая башка, бородища (надо признать, ухоженная), глазки-буравчики, нос — картошкой. Странно, но все это почему-то показалось Янис-Эль знакомым. Где-то она этого типа уже видела. Но где?

Тем временем Оки (если, конечно, это был он) вновь размахнулся и припечатал зад Джоанны ладонью. Ягодицы дрогнули, Джо ойкнула.

— Ну, говори мне теперь, за что я тебя вынужден лупить, душа моя?

— За то, что я сама, первой, не сообщила тебе.

— А я ведь просил. И ты обещала. А я в ответ сказал, что выпорю, если надумаешь врать.

Ладонь Оки вновь встретилась с мягкими полусферами Джоанниной задницы, и она вновь тихо ойкнула, а после громко возмутилась.

— Но я же не врала! Я просто не хотела, чтобы ты сюда явился и всех поставил на уши. Я вообще не хочу, чтобы тут узнали мою настоящую фамилию, Оки. Ну что ты не понимаешь? Ты и так носишься со мной, как курица с яйцом. Что я тебе — ребенок, в конце концов? Может уже хватит?!

Джоанна возмущенно завозилась, пытаясь сползти с коленей мужа, но тот придавил ее спину широкой тяжелой рукой. Потом она скользнула ниже, к ягодицам, на которых явственно проступали красные отпечатки, и нежно огладила их. Джоанна замерла.

— Хватит… Хватит ей! И как теперь «хватит», если у меня после такого вот воспитания в штанах все разве что не дымится? — Оки возмущенно сопнул носом и снова погладил Джоанну, на этот раз скользнув пальцами ей между ног.

Джоанна заелозила и задышала тяжелее. Оки усмехнулся.

— Соскучилась? Хочешь?

— Да.

— А соседка твоя остроухая явится?

— Мы быстренько. Пожалуйста, Оки…

— Ты знаешь, негодница, что это самое что ни на есть настоящее извращение? Я тебя лупцую, а ты в результате возбуждаешься…

— Дурак здоровенный! — Джо опять забрыкалась, стремясь освободиться, но Янис-Эль, глядя на все со стороны, отчетливо видела, что это лишь еще одна часть игры: лицо Джоанны было до крайности довольным, а никак не возмущенным.

Оки усмехнулся и опять вернулся к своим действиям. Процесс ему явно нравился. Как, впрочем, и Джоанне. Она дышала тяжело, двигала бедрами навстречу ласкам мужа и постоянно облизывала раскрасневшиеся губы.

Янис-Эль прикусила кулак, чтобы не издать ни звука. Остро хотелось сунуть руку в штаны и приласкать себя там, между ног, но это было бы уже окончательным извратом. Как это? Вуайеризм, кажется? А если еще к тому же один извращенец — вуайерист — наблюдает за двумя другими, которые играются в садо-мазо, то это как позиционировать? Следовало взять себя в руки… Эээ… В другом смысле. За шиворот, например. Взять и увести от этой двери… ну хоть в купальни. Да. И уже там… Ох!

Джоанна наконец-то вывернулась из рук мужа и, встав перед ним на колени, потянулась к его ширинке. Оки не возражал, а, напротив, откинулся на спинку стула, на котором сидел, сверху вниз глядя на действия своей жены. Впрочем, играть в эти игры Оки ей долго не позволил. «Терпения не хватило!» — поняла Янис-Эль, наблюдая за тем, как решительно супруг поднял Джоанну на ноги, буквально выдрал из одежды, а после повернул к себе лицом и усадил верхом к себе на колени.

— Прости, маленькая. Я, как и всегда, слишком большой для тебя…

— Люблю тебя, — перебила Джо и начала двигаться, чуть привставая, а после опускаясь на мужа до конца.

Янис-Эль не выдержала и все-таки сунула руку в штаны. Не сказать, что в прошлой жизни она была такой уж большой поклонницей порнухи. Но увиденное сейчас через щелочку в двери, порнухой и не было. Эти двое занимались любовью, горели в общей страсти, и это было так прекрасно и так возбуждающе! Это был Акт Любви. И иначе как с большой буквы раскрасневшаяся Янис-Эль назвать подсмотренное не могла.

Оки задвигался энергичнее, задышал шумнее, на мгновение замер, прикрывая глаза и молча кривя рот, а после перевел дыхание и засмеялся.

— Достаточно быстренько, а малышка?

— Умгу, — томно ответила Джоанна и громко чмокнула мужа в его нос-картошку.

Когда Янис-Эль немного пришла в себя после собственной разрядки и нашла силы вновь приникнуть любопытным глазом к щели, Джоанна уже оделась и теперь просто нежилась, сидя боком на коленях у Оки. Они целовались и разговаривали. И если первое по-прежнему возбуждало, то второе нервировало и еще как! Ведь Джо неспешно пересказывала мужу последние события, главной участницей которых была сама Янис-Эль.

Когда Джо добралась до истории с магическим внушением, Оки сделался предельно задумчив и даже целоваться перестал.

— Невосприятие к магическому воздействию на разум и, говоришь, сильно переменилась? Интересненько… Очень интересненько.

«Ну? — подумала Янис-Эль, приставляя к щели то левый глаз, то правый, то свое островерхое ухо. — И что тебе, лысая ты медведина, в этом так „интересненько“? Что ты такое знаешь, чего не знает твоя жена?» Но Оки, будь он неладен, больше к сказанному ничего не добавил, а вскоре и вовсе собрался уходить.

— Раз ты так печешься о своей анонимности, малышка, я, конечно, пойду. А может, и ты со мной? Еще почти вся ночь…

— Нет, Оки, мы же договорились!

— Ну ладно, ладно. Тарона и вообще Академию завтра, конечно посетить придется, меня, небось, ждут, но тебя, так и быть, выдавать не стану. Хочешь быть самостоятельной — будь. Но, пожалуйста, ходи ты лучше с этой самой эльфийкой. Она, как видно, девица не промах. Так что и ты целее будешь, и мне спокойнее. А насчет ее отчисления за неуспеваемость я с Тароном поговорю. Решим.

«О как! — думала Янис-Эль, на цыпочках торопливо отбегая за угол, в темную нишу коридора. — Решит он. „А кто у нас муж? — Волшебник. — Предупреждать надо“. И кто же этот Оки такой на самом деле?»

Услышав удаляющиеся тяжелые шаги, она выбралась из своего укрытия и пошла к себе. Джо уже лежала в кровати. Выражение лица у нее было расслабленное и довольное. «Натрахалась и тащится!» — мрачно подумала Янис-Эль, лишенная нормального секса уже очень давно.

— Ты очень вовремя, — пробурчала Джо и прижмурилась.

— Ага! — ответила Янис-Эль, слишком хорошо понимая, что имелось в виду, и принялась раздеваться.

Сон, как и всегда бывало у нее при слишком сильной усталости, навалился сразу. Едва голова коснулась подушки. И снилось Янис-Эль что-то совершенно дикое. Будто стояла она в строю солдат. Были среди них и ее товарищи — бойцы отряда специального назначения, по которым она все еще периодически скучала, и тот самый зеленый полукрокодил, в которого ее душу чуть не подселили черт с ангелом, и какие-то совершенно незнакомые ей негры. Но хуже всего было то, что сама Янис-Эль, стоя крайней в заднем ряду из-за своего небольшого роста, держала за руку маленькую человеческую девочку. А на согнутой второй руке у нее сидел еще один, более мелкий по возрасту ребенок.

Командир, прохаживаясь перед строем, что-то вещал. Янис-Эль не слышала, что именно — девочка хныкала, а второй малыш вдруг перестал возиться, замер, а после по руке Янис-Эль и ниже — по боку, вдоль ноги и прямо в ботинок — потекло что-то теплое…

— Ну что ты стоишь? — гневливо закричал командир. — Ты что не видишь: он описался! Не армия, а детский сад! Понабрали этих баб! И почему меня должно волновать, что ей детей не с кем дома оставить?

— Не кричи, малыши тебя боятся! — сказал зеленый полукрокодил голосом ангела.

— А меня это волнует? — еще громче заорал командир, и Янис-Эль с изумлением увидела, что у него из головы, словно циклопические антенны, начали выдвигаться рога, а лицо прямо на глазах стало зарастать черной кудлатой шерсткой.

Черт — а это был именно он, а вовсе не командир — протянул к детям свои загребущие лапки.

— Давай сюда эту мелкую сволоту! Ты мне хвост сломала и в задницу трахнула. И теперь, моя юная падаванка, твои дети перейдут на темную сторону силы!

Янис-Эль, не имея возможности врезать этому рогатому говнюку — руки были заняты малышней, — шарахнулась в сторону, споткнулась, поняла, что падает, утягивая за собой детей, вскрикнула и… проснулась.