Пышечка для орка

Пролог.

– Каролина, ну ты же понимаешь, что мы с тобой не пара? – и взгляд у Марка такой, словно бы он на дурочку смотрит, которая поверила что он “красавчик всея офиса” снизошел до меня.

– Не понимаю, – очень хотелось сказать, “да, понимаю” и закрыть этот унизительный разговор, но я действительно не понимала, и решила в кои то веки перестать прятаться от правды. Пусть он скажет мне в лицо, чем я ему не подхожу.

– Ну вот сколько ты весишь? - и парень приподнял бровки домиком, чем сделал выражение лица еще более снисходительным. – Девяносто? Сто?

– Какое это имеет значение? – я стараюсь протолкнуть в горло ком из непрошенных слез.

– Будет прикидываться дурочкой и делать вид что не понимаешь? – вдруг разозлился мужчина.

– Я действительно не понимаю, – вынуждаю Марка показать свое истинное лицо и сказать все прямым текстом.

– Хорошо, хочешь так, – разозлился окончательно собеседник, – тогда слушай. Ты толстая!!!

— Я такая и была, когда мы познакомились. И тебя всё устраивало, — проговорила я, и всё вдруг встало на свои места. Паутинка лжи, которую я не замечала три месяца, теперь висела передо мной, тяжелая и липкая. — Подожди. Ты ведь начал ухаживать сразу после того, как узнал, что я вхожу в комиссию по отбору кандидатов на должность начальника отдела логистики. Не так ли?

Марк замер. Его снисходительная улыбка съехала с лица, будто её сдуло ледяным сквозняком. Глаза метнулись в сторону, к барной стойке, будто ища спасения в мирно стоящем там официанте. Он поправил идеальный узел галстука.

— Ну, Каролина… Дело не только в этом, — начал он, но голос уже потерял ту бархатную уверенность, что звучал в нём все эти недели.

— Только в этом, — перебила я. Три месяца. Цветы на столе, «случайные» встречи у кофемашины, его восторженные взгляды на мои (как мне казалось) остроумные шутки. Он запоминал, какой я люблю кофе, и ненавидел фильмы про супергероев. Он был идеален. Слишком идеален. — Ты влюблял меня в себя по расписанию. Как проект. «Операция: Получение рекомендации от Каролины». Успешно завершена, должность твоя. А я… я больше не нужна.

— Не драматизируй, — он сделал глоток воды, и я заметила, как дрогнула его рука. — Мы хорошо провели время. И… мы можем остаться друзьями. Коллегами. Без лишних сцен.

Слово «друзья» прозвучало так оскорбительно, что я чуть не рассмеялась. Вместо этого я откинулась на спинку стула, оглядывая этот претенциозный ресторан с его приглушённым светом и тихим перезвоном бокалов. Он специально выбрал публичное место. Чтобы не было сцен.

— Друзьями, — повторила я с лёгкой, почти воздушной интонацией. — Марк, я, честно говоря, сегодня думала, что ты пригласил меня сюда, чтобы на коленку встать и предложить руку и сердце. А ты… ты пригласил меня, чтобы сообщить, что я — исчерпанный ресурс.

Он наконец поднял на меня взгляд. И в нём не осталось ни капли нежности, только холодный, расчётливый цинизм.

— Каролина, дорогая, — сказал он, и в его голосе зазвучала та самая ядовитая снисходительность, от которой сжимается сердце. — Ты в зеркало на себя смотрела? Серьёзно? Кто на тебе женится? Разве что орк, но Шрек уже занят.

Воздух вокруг стал густым, как сироп. Обида, стыд, ярость — всё это клокотало внутри, требуя выхода. Но вместо того чтобы расплакаться, я почувствовала, как углы губ сами собой поползли вверх. Ирония ситуации была слишком великолепна.

— Знаешь, Марк, — произнесла я задумчиво, беря в руки свой бокал с дорогим, ныне абсолютно безвкусным, напитком. — Думаю, даже орк был бы джентльменом по сравнению с тобой. У него хоть кодекс чести какой-никакой есть. Непритязательный, но есть.

Его лицо исказилось. Он явно ожидал слёз, униженного шёпота, а не саркастических сравнений с мифическими тварями.

— Ну и ладно! — буркнул он. — Главное — результат.

— Результат, — кивнула я. — А скажи, раз уж результат достигнут, зачем такие траты? — Я обвела рукой зал, указывая на скатерть, хрусталь, изысканные блюда, которые я почти не тронула. — Дорогой ресторан… Романтическая атмосфера. Это что, финальный бонус в твоём «проекте»? Или… — меня осенило. — Ах да. Ты просто не хотел сцен. Слёз. Скандала в кабинете или у подъезда. Здесь я буду вести себя прилично. Так?

Он молчал. Ответом было его молчание. И это молчание было громче любого «да».

— Ох, Марк, Марк, — покачала я головой с искренним, почти материнским сожалением. — Ты так плохо меня изучил за три месяца. Ты действительно думаешь, что я не устрою сцену?

В его глазах мелькнул первый проблеск тревоги.

— Кароли… не надо…

— Надо, — мягко сказала я. — Очень надо.

Медленно, не торопясь, чтобы он успел всё осознать, я подняла свой бокал. Дорогой напиток плеснулось у самого края.

— За твой карьерный рост, Марк! — провозгласила я достаточно громко, чтобы пара за соседним столиком обернулась.

И вылила ему содержимое бокала прямо на безупречную причёску. Холодная жидкость потекла по его лбу и щекам, капая на белоснежную рубашку.

Он ахнул, замер, глаза вылезли на лоб от неожиданности. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только тихой музыкой из колонок.

п.1.2

День рождения — отличный день, чтобы получить ценный подарок: освобождение от иллюзий, сувенирный синяк на самооценке и виртуальную порцию мороженого «Пломбир с дерзостью» от подруг. Хотя нет, от липкой жалости в их глазах мне хотелось закутаться в плед и смотреть бесконечные сериалы, но они притащили меня в наше любимое кафе силой. И, как оказалось, правильно сделали.

Мы сидели за угловым столиком, и я, методично протыкая вилкой невинный чизкейк, выложила им вчерашнее ночное шоу под рабочим названием «Ужин с альфонсом, или История одного предательства».

– И что, он ПРАВДА предложил остаться друзьями? – ахнула Оля, ее глаза округлились, как два блюдца с синим узором. Она всегда была нашей совестью в юбке-карандаш. – После всего этого… этого цирка в ресторане? После того как ты его… эм… искупала?

– Не просто предложил, – с важным видом отпила я латте, изображая его бархатный, пропитанный самовлюбленностью тон. – Он изрёк это с таким благородным видом, будто жаловал мне титул герцогини Сопливой и поместье в болотах. «Мы можем остаться коллегами, Каролина, без лишних сцен». Представляете? Я, оказывается, должна быть польщена таким великодушием. Это вам не «давай останемся друзьями», это уже «давай останемся винтиками в одном механизме, только ты покруче».

– Ну ты даешь, Кароль! Вылила на него весь бар?! – Аня, наша главная бунтарка с розовыми волосами и татуировкой единорога на запястье, сияла от восторга. – Я б ещё стейк ему в лоб запустила! Под соусом «Песто»! И салат «Цезарь» за шиворот! Чтобы хрустело при каждом шаге!

– Стейк был уже съеден, к сожалению, – с драматическим вздохом призналась я. – Он его уплетал с таким видом, будто завоевывал трофей. Пришлось импровизировать с десертом. Думаю, он теперь до конца дней будет морщиться при слове «тирамису» и смотреть на ягодный соус как на личного врага. У него, наверное, развилась пищевая травма.

Подруги дружно захихикали, но в их смехе, как изюм в булке, застряли комочки той самой, сладкой и липкой жалости. От нее мне хотелось сжаться в комочек и провалиться под стул, прикинувшись забытой сумочкой.

– И что теперь? – спросила Оля, осторожно, как будто касалась синяка. – Ты пойдешь к Леониду Петровичу? Расскажешь, какой Марк… гм… карьерист-манипулятор-гаденыш?

Я покрутила ложкой в воздухе, глядя, как тают сливки на моем пирожном. Это было гипнотизирующее зрелище — гораздо приятнее, чем вспоминать лицо Марка в малиновом соусе. – Нет. Не пойду.

– Как нет?! – возмутилась Аня, хлопнув ладонью по столу так, что наши чашки подпрыгнули. – Да его надо выставить на мороз! Пусть знает, что с такими как ты не шутят! Пусть моет туалеты в нашем же офисе! Я лично прослежу!

– Он и так знает, – пожала я плечами. – Знает, что я знаю. И этого ему хватит на ближайшую вечность унизительных взглядов в лифте и шепота за спиной. Представляешь, каждый раз, когда он будет поправлять галстук, он будет вспоминать мой кремовый «автограф». Вечное напоминание. А к боссу я не пойду, потому что, хоть Марк и первоклассная сволочь, но логист он – блестящий. Я бы и так его рекомендовала на эту должность. Он три месяца зря парился, строил из себя принца на белом мерседесе… тьфу, на белом скакуне. – Я отставила чашку с характерным стуком. – Я не Марк. Я умею отделять тараканов в чужой голове от профессиональных навыков. Пусть себе сидит в своем новом кожаном кресле и давится им. У него теперь отличный стимул работать еще лучше, чтобы никто не усомнился, что он получил повышение по заслугам, а не по моей наивной протекции. Его карьера теперь будет моим личным мерилом успеха: чем выше он взлетит, тем сильнее будет его мучить мысль, что он всем обязан моей рекомендации. Это изысканная месть, понимаете? Я просто отпускаю его… вверх.

Наступила тихая пауза. Оля смотрела на меня с уважением, смешанным с легким ужасом. Аня – все еще с легким непониманием, но уже без желания немедленно идти жечь кабинет.

– Сильная ты, – наконец выдохнула Оля. – И опасная. Я бы, наверное, спалила бы ему всю карьеру к чертям, а ты… ты подкладываешь ему угольки в топку его же успеха. Ледяная.

– А я вот не хочу быть такой, как он, – просто сказала я. – Мстить в лоб, опускаться до его уровня — это скучно. Это как обмениваться оскорблениями с попугаем: шумно, бесперспективно, и в итоге вся квартира в перьях. Лучше я буду пить с вами этот прекрасный, горьковатый кофе.

– Ну и правильно! Забудь этого… этого… – Аня замялась, яростно перебирая в голове все приличные и не очень эпитеты.

– Орка? – услужливо подсказала я, и мы все трое вдруг фыркнули, как перегруженные паровозики.