Пышка для босса: в прямом эфире

Глава 1 – Вынужденный дуэт

Бетонные джунгли Москвы в конце октября – это не романтичный финал осени, а переходный период в серую, промозглую зиму. Именно такое же переходное состояние испытывала Марта, стоя у огромных панорамных окон офиса холдинга «Звезда» на двадцать втором этаже башни в «Москва-Сити». В руках она сжимала смартфон, на экране которого горело безжалостное, стандартное письмо.

«Уважаемая Марта, благодарим за участие в кастинге на позицию ведущей утреннего шоу «Проснись и пой!». К сожалению, на данный момент ваш профиль не соответствует нашим текущим потребностям. Мы сохраним ваше резюме в нашей базе...»

Не соответствует. Потребностям. Стандартные слова для нестандартного отказа. Она знала настоящую причину. Её знали все в индустрии, просто никто не говорил её вслух. Вес. Формат. Лицо для телеэкрана. Она, Марта Соколова, с красным дипломом журфака МГУ, опытом работы на двух федеральных каналах и своим набравшим сто тысяч подписчиков блогом о медиа, – не формат.

– Соколова! – резкий голос вырвал её из тягучих мыслей. К ней быстрыми шагами шла Людмила Павловна, начальница отдела кадров, женщина с лицом, не помнившим улыбки. – Поздравляю. Решение по вам есть. После стольких… настойчивых попыток пробиться в эфир, руководство оценило ваш потенциал.

Марта насторожилась. «Поздравляю» в устах Людмилы Павловны звучало как «соболезную».

– Вы зачислены в отдел продюсирования развлекательных программ. Должность – ассистент продюсера. К Ивану Сергеевичу. Вам повезло, он берет только лучших. Или самых упрямых, – женщина оценивающе посмотрела на Марту, скользнув взглядом от её аккуратно уложенных светлых волос до каблуков туфель-лодочек. Взгляд, привыкший измерять людей по параметрам, которые нигде не были прописаны, но витали в воздухе. – Рабочее место в open space, пропуск готов. Начало завтра в девять. Не опаздывайте. «Звезда» – не провинциальная телекомпания.

Ассистент продюсера. После пяти лет карьеры, после её собственного успешного проекта. Удар был точен и попадал точно в больное, в самое уязвимое место – в профессиональную гордость. Но Марта лишь кивнула, закусив внутреннюю сторону щеки до боли.

– Спасибо, Людмила Павловна. Это отличная возможность, – сказала она ровным голосом, в котором не дрогнуло ни единой нотки.

Возможность быть ближе к эфиру. Даже если за кулисами. Даже если её голос будет звучать только в рации, а лицо никто не увидит. Это было унизительно. Но это был шанс.

Корпоратив холдинга «Звезда» был событием уровня светского раута. Зал премиального отеля «Метрополь» сиял хрустальными люстрами, отражаясь в паркете, отполированном до зеркального блеска. Воздух был густым от смеси дорогого парфюма, цветочных ароматов и запаха денег. Здесь были все: раскрученные ведущие с голливудскими улыбками, продюсеры с внимательными, цепкими глазами, менеджеры, жаждущие попасть в круг избранных.

Марта стояла у высокой колонны, держа в руках бокал с минеральной водой. На ней было простое, но безупречно скроенное черное платье-футляр, которое подчеркивало достоинства её пышной фигуры, делая её элегантной, а не пытаясь скрыть. Она наблюдала. Впитывала атмосферу мира, в который её впустили через черный ход.

– …и это просто новый уровень, понимаешь? Цифры растут в геометрической прогрессии, – несся где-то рядом захмелевший голос.

– А она, говорят, снова легла в клинику. Пластика. Хочет губы, как у новой ведущей.

Марта ловила обрывки разговоров, мысленно раскладывая пазл «Звезды». Холдинг принадлежал Никите Воропаеву. Человеку-легенде, построившему медиаимперию до сорока лет. Его имя произносили или с придыханием, или с уважением. Говорили, он бескомпромиссен. Говорили, он гений. Говорили, он разрушает жизни одним взглядом.

И вот он появился.

Не как все – не вливался в толпу, а будто рассекал её. Высокий, в идеально сидящем темно-сером костюме, который обрисовывал широкие плечи и узкую талию. Темные волосы, уложенные с небрежной точностью. Лицо – не классически красивое, а жесткое, с резкими скулами, прямым носом и таким холодным выражением карих глаз, что, казалось, они могли заморозить шампанское в бокале. Он двигался медленно, уверенно, пожимая руки, кивая

Марта невольно замерла, наблюдая за ним. В нем была та самая хищная грация, которая присуща людям, стоящим на вершине пищевой цепочки. И она, новоиспеченный ассистент, чувствовала себя мышкой в его владениях.

Он что-то сказал своему заместителю, и его взгляд, скользя по залу, на мгновение зацепился за неё. Не за её лицо, а будто оценивая силуэт, место, которое она занимала в пространстве. Марта почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это был не интерес, а скорее… идентификация объекта. Чужака в его стае.

Она отвела взгляд, сделав глоток воды, пытаясь унять внезапное волнение. Нечего бояться, он даже не знает, кто ты, – сказала она себе. Но инстинкты кричали об обратном.

Через несколько минут группа сотрудников, среди которых была и Людмила Павловна, направилась к Воропаеву, видимо, представляя кого-то нового. Марта, решив, что пора незаметно ретироваться, двинулась к выходу, но путь ей преградил официант с подносом. Время для маневра было потеряно.

– …и это наш новый сотрудник в отделе продюсирования, Марта Соколова, – услышала она свой голос со стороны, произнесенный Людмилой Павловной. Она замерла. Все взгляды в небольшой группе обратились к ней. И среди них – ледяной, изучающий взгляд Никиты Воропаева.

Он медленно, с ног до головы, оглядел её. В его взгляде не было ни любопытства, ни неприязни. Была лишь холодная, безличная оценка, как если бы он смотрел на неудачный макет для рекламы.

Марта вынуждена была подойти, чувствуя, как жар стыда и гнева поднимается к её щекам. Она собрала всю свою волю, чтобы выпрямить спину и встретить его взгляд.

– Господин Воропаев, – кивнула она, надеясь, что голос не выдаст её.

Он не ответил на приветствие. Его взгляд ещё раз скользнул по её фигуре, а затем он обратился к Людмиле Павловне, словно Марты уже не существовало.

Глава 2 – Грани срыва

Тишина в длилась ровно три секунды. Потом её разорвал оглушительный гул – зазвонили телефоны, завизжали стулья, кто-то вскрикнул: «Боже, что сейчас было?!»

Марта стояла, прикованная к месту, не в силах оторвать взгляд от фигуры в дверях. Никита Воропаев был похож на мокрого, разъяренного ягуара. Вода с его волос капала на мраморный пол, темные пятна расползались по плечам дорогого пиджака. Но не это было самым страшным. Самым страшным было его лицо. Каменная маска, под которой пульсировала ярость. И глаза. Глаза, которые прожигали её насквозь, словно пытались разгадать код к этому взбесившемуся элементу, ворвавшемуся в его отлаженную систему.

Он не сказал ни слова. Просто развернулся и исчез в коридоре, оставив за собой шлейф ледяной энергии. Но его взгляд, полный немого обещания расправы, висел в воздухе еще долго.

Паника в студии достигла точки кипения. В этот момент к Марте, всё ещё стоявшей как вкопанная, подскочила ассистентка и сунула ей в руки пачку смятых листов.
– Сценарий! Тебе! – выдохнула та. – Людмила Павловна сказала… ты должна довести эфир! У нас двадцать минут!
Марта автоматически взяла листы. Буквы плясали перед глазами. Она сглотнула, заставив взгляд сфокусироваться. Это был черновик, полный пометок, сырой текст, который должен был заполнить время до финальной витрины.

Эфир шёл, камера показывала то комика, который пытался шутить с трясущимися руками, то нелепые заставки. Это был танец на канате над пропастью. Но главное – пауза была заполнена. Скандал не повис в эфире вечным позором. Его залатали этими двадцатью минутами лихорадочной, отчаянной работы.

– Соколова! К директору! Сейчас же! – просипела Людмила Павловна, появившись словно из-под земли, ее лицо было цвета пепельной розы.

Марта механически кивнула, чувствуя, как ноги стали ватными. Она прошла по коридору, мимо ошеломленных коллег, чьи шепоты жгли ей спину: «Сумасшедшая…», «Карьера закончена…», «Зато хайп…». Она не слышала подробностей. В ушах звенело.

Кабинет исполнительного директора холдинга, Игоря Баранова, был таким же, как и ожидалось: огромный, с панорамным видом, тяжелой мебелью и развешанными по стенам золотыми «Золотыми Орлами» – премиями телевизионной академии. Но атмосфера в нем была, как в операционной перед сложнейшей операцией.

За массивным столом сидел сам Баранов – мужчина лет пятидесяти пяти, с умными, уставшими глазами. Рядом, прислонившись к окну и глядя на город, стоял Никита Воропаев. Он уже успел переодеться в свежую рубашку темно-синего цвета, но волосы все еще были слегка влажными. Он не обернулся.

– Садитесь, Марта, – сказал Баранов, указав на кресло. Его голос был нейтральным, профессиональным.

Марта села, сцепив пальцы на коленях, чтобы они не дрожали.

– Объясните, что, по-вашему, только что произошло, – попросил Баранов, сложив руки на столе.

Марта сделала глубокий вдох. Бежать или оправдываться было бесполезно.
– Произошло то, что господин Воропаев втянул меня в прямой эфир без моего согласия, чтобы закрыть дыру, созданную его же кадровой политикой. А я, вместо того чтобы растеряться, попыталась обратить этот… цирк в свою пользу. И в пользу эфира.

Воропаев резко обернулся. Его взгляд был острым, как скальпель.
– В свою пользу? – его голос прозвучал тихо, но каждый слог был отчеканен из льда. – Вы устроили фарс. Вы публично оскорбили главу холдинга и раскритиковали его решения в эфире. Это саботаж.

– Это была самозащита! – вырвалось у Марты, и она вскочила с кресла. Гнев снова закипал в ней, смывая остатки страха. – Вы сначала публично унижаете меня, заявляя, что мне нет места в кадре, а потом, когда вам нужно прикрыть свою… профессиональную неудачу, хватаете меня за руку и выставляете перед камерами, как клоуна! Вы хотели марионетку? Не вышло. Я не кукла.

– Довольно! – Баранов ударил ладонью по столу. Он посмотрел на них обоих: на разъяренную, пылающую Марту и на холодного, как айсберг, Воропаева. Потом он тяжело вздохнул и потёр переносицу. – Знаете, что сейчас творится в сети? Хештег #СоколоваПравдуГлаголет уверенно поднимается в трендах. Ролик с эфиром набрал миллион просмотров за полчаса и продолжает набирать. Комментарии… комментарии, в основном, на вашей стороне, Марта. Людям понравилась ваша «настоящесть».

Воропаев сжал губы. Его взгляд на Баранова стал опасным.
– Игорь, ты не предлагаешь…
– Я предлагаю то, что диктует рынок, – перебил его Баранов. – Рейтинги утреннего шоу и так падали. Алина, при всем уважении, стала предсказуемой. Скандал – это ужасно. Но это же и бесплатная реклама. Миллионная. Люди заинтригованы. Кто эта девушка, которая посмела такое сказать? Они хотят ее видеть. Слышать.

Марта почувствовала, как подкашиваются ноги. Она медленно опустилась в кресло.
– Что… что вы предлагаете? – тихо спросила она.

Баранов перевел взгляд с нее на Воропаева и обратно. В его глазах зажегся тот самый азарт старого лиса, чувствующего крупную игру.
– Я предлагаю эксперимент. Рискованный. Но у нас нет выбора. С понедельника утреннее шоу меняет формат. Новое название – «Утро. Без купюр». Ведущие – Никита Воропаев и Марта Соколова.

В комнате повисло гробовое молчание. Даже Воропаев, казалось, на секунду потерял дар речи.

– Ты сошел с ума, – произнес он наконец, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме холодной ярости – недоумение. – Я владелец холдинга, а не клоун для дуэтов.

– А я медиаменеджер, а не ведущая ток-шоу! – почти одновременно выкрикнула Марта.

– Идеально! – Баранов хлопнул руками, будто они только что подтвердили его гениальную идею. – Именно поэтому это сработает. Два абсолютных профана в роли ведущих? Нет. Два сильных профессионала, которые ненавидят друг друга и не умеют врать в кадре? – Это искренность. Это электричество. Это то, за чем люди будут следить, как за боксерским поединком. Никита, это спасет шоу и поднимет акции холдинга. Марта, это твой шанс. Не просто быть в кадре. Быть главной героиней этого кадра. На твоих условиях. Ну, почти.