Пышка для Инопланетного лорда

Глава 1. Не лунный свет, а какая-то дичь

Здрасте, я — Настя. Чуть за тридцать, пышная грудь, бедра, которые не скрыть даже самым бесформенным балахоном, и пожизненная прописка в селе Подсолнухи. Мои главные достижения: дошурую дояркой до пенсии и знаю, как уговорить родить упрямую буренку Березку. А уговаривать ее... это вам не в офисе совещания проводить! Тут нужен дипломатический талант, ведро отборного сена и знание ее любимой матерной песни, которую она слушает перед отелом.

В тот вечер я брела с сарая, чувствуя себя выжатой, как тряпка после генеральной уборки. Ноги гудели, спина напоминала о каждом поднятом колоске, а в волосах прочно обосновались семена репейника. Рядом, почуяв дорогу домой, вышагивала моя Березка, поглядывая на меня укоризненно, мол, опять задержалась. Идиллия, да и только. Если, конечно, не считать, что от меня пахло лошадиным потом, а от Березки ее личным, коровьим парфюмом.

Но внутри, как ни странно, было тепло и спокойно. Здесь, в этом богом забытом месте, где интернет ловился только на крыше сарая, а главным развлечением было следить, чья курица перебежала через канаву к соседу, я была своей. Здесь я была своей. Не Анастасией Владимировной, а просто Настасьюшкой. Той, которая и корову подоит, и забор поправит, и тетке Маше от похмелья рассол принесет. И это меня, в общем-то, устраивало. По крайней мере, я сама себе в этом повторяла каждую ночь перед сном.

Мысли прервало что-то яркое, бьющее прямо в глаза.

«Тьфу ты, луна что ли так разошлась?» — подумала я, щурясь. Обычно мне не до красоты неба, ведь то сарай горит, то Березка ревет по ночам, требуя повышенного внимания к своей персоне. Не до романтики.

— Двигай быстрее, хвостатая, — хлопнула я корову по крупу.

Березка мычаще фыркнула, выражая всем своим коровьим естеством глубочайшее презрение к моей несвоевременной прыти, но прибавила шаг. А свет, гад такой, не отставал. Он становился не просто ярче, а наглее. Он был уже не лунным, мягким и серебристым, а каким-то кислотно-белым, жидким пятном, которое ползло по земле прямо за нами.

— Чуешь? — спросила я у Березки.

Та остановилась, подняла морду и громко, с неодобрением, промычала. Это был целый трактат о нарушении личного пространства. Тревожный знак!

Медленно, с нехорошим предчувствием, я подняла голову и обалдела.

Надо мной висела... нет, не тарелка. Скажем так, нечто, сильно смахивающее на здоровенную, идеально круглую коровью лепешку. Только черную и такую огромную, что она перекрыла полнеба.

— Господи, — перекрестилась я. — Допилась. Или это от той настойки от боли в спине, что тетка Маша настаивала на мухоморах? Говорила же, не надо...

Но это была не галлюцинация. Березка подтвердила, издав такой звук, будто её тронули в самом дорогом месте, и прижалась ко мне, дрожа всем своим солидным телом.

Из «лепешки» выстрелил столп того самого кислотного света и — о, ужас! — обвил меня. Не больно, нет. Примерно как теплые, упругие щупальца из света. Да-да, я сказала «щупальца». Читала я такие книжки, конечно, но думала, это все фантазии. Ан нет, реальность оказалась круче.

«Все, Насть, приплыли. Тебя сейчас похитят, а завтра Березку доить будет некому, и она устроит тут голодный бунт, снесет сарай и психанет на тетку Машин огород», — пронеслось в голове, пока эти странные, светящиеся штуки плотно обхватили мои запястья, талию и лодыжки, начиная тащить вверх.

И тут я совершила, наверное, самое идиотское действие в своей жизни. Увидев испуганные глаза Березки, я инстинктивно вцепилась в ее поводок. Материнский инстинкт, что ли, сработал? Или просто жалко стало оставлять ее одну в этом светопреставлении.

— Держись, корова! — крикнула я, чувствуя, как нас обеих отрывает от земли.

Сила была нереальная. Мои кирзовые ботинки оторвались от родной, пахнущей полынью и дымом земли, и поплыли в воздухе, беспомощно болтаясь, как сосиски. Рядом, не менее комично, взлетела и Березка, беспомощно перебирая ногами и мыча уже не от страха, а от чистейшего возмущения.

Картина, я вам скажу, была та еще: летящая в луче света засаленная деревенская баба в драном платье и недоумевающая, мычащая корова, у которой от ужаса и негодования даже хвост завился в бублик. Художники бы плакали от зависти!

Последнее, что я увидела перед тем, как отрубиться от перегрузки, — пару глаз в темной щели «лепешки». Не наших, земных. А синих-синих. И в них читалось не просто удивление, а самый настоящий шок. Видимо, образ летящей коровы не входил в их планы по завоеванию Вселенной.

Чернота поглотила меня, а последней моей связной мыслью, проскользнувшей сквозь нарастающий туман, было: «Интересно, они там сено держат? Или мне сейчас предъявят счет за перевозку скота?»

Глава 2. Шестнадцать блондинов

Очнулась я от того, что что-то теплое и упругое тыкалось мне в щеку. Открыла один глаз и чуть снова не отрубилась. Передо мной маячило знакомое пятно с раздвоенным копытом.

— Березка? — просипела я, с трудом приподнимаясь на локтях. — Ты как...

И тут моему мозгу, и без того изрядно помятому, был нанесен новый сокрушительный удар.

Мы находились в огромном помещении, похожем на гигантскую раковину, выкрашенную в перламутрово-серебристый цвет. Воздух был прохладным и пах... фиалками. И самое главное... нас окружали они.

Шестнадцать мужчин. Все одинаковые. Роста под два метра, плечи — хоть вешай на них по коромыслу с полными ведрами. Длинные, почти до пояса, волосы цвета спелой пшеницы, перехваченные тонкими серебряными обручами. Лица... ну, просто с обложки того журнала, что тетя Маша прячет под матрасом! Высокие скулы, прямые носы, и глаза... Господи, глаза. Те самые, синие, как незабудки, только теперь я разглядела их при нормальном, не слепящем свете. И все шестнадцать пар этих самых глаз были прикованы к нам с Березкой.

Один из них, стоявший чуть впереди, сделал шаг. Его движения были плавными, как у кошки.

— Я — Лорд Каэл, — произнес он. Голос был низким, бархатным, и от него по спине побежали приятные мурашки. — Это мой корабль. Вы — биологические образцы с планеты Земля. Объясните вашу природу.

Я, все еще сидя на своей мягкой, похожей на подушку, штуке, тупо уставилась на него.

— Какие еще образцы? Я Настя. А это Березка. Мы... местные.

— «Местные», — повторил он, и его тонкие брови поползли вверх. — Ваша внешняя оболочка покрыта слоем почвы и органических остатков. Это необходимо удалить для проведения анализа.

Сердце у меня екнуло.

— Как это... удалить?

Каэл повернул голову к одному из своих двойников.

— Процедура санитарной обработки.

И тут по стене прямо напротив меня поползли... щупальца. Не световые, а самые что ни на есть настоящие. Блестящие, цвета темного жемчуга, тонкие и гибкие. Они мягко, но настойчиво потянулись ко мне.

— Эй, вы чего?! — я попыталась отползти назад, но спина уперлась во что-то теплое и неподвижное. — Стойте! Я сама! Я в душе помоюсь, если покажете, где тут у вас...

Но щупальца меня не слушали. Одно обвило мую лодыжку, другое — запястье. Они были прохладными и на удивление не скользкими.

— Внешние покровы несовместимы со стерильной средой корабля, — невозмутимо констатировал Лорд Каэл, наблюдая за процессом с научным интересом.

— Да это же просто грязь! — взвизгнула я, когда третье щупальце дотянулось до застежки моего засаленного платья. — Это натуральный хлопок! Вы его... Ай!

Раздался неприличный звук рвущейся ткани. Мое верное, прошедшее огонь, воду и медные трубы платье, с которым было связано столько воспоминаний, разошлось по швам, не выдержав высокотехнологичного насилия. Еще пара секунд... и я осталась сидеть в одном растянутом бюстгальтере и трусах с застиранными ромашками, покрываясь гусиной кожей от прохлады и дичайшего стыда.

Я инстинктивно скрестила руки на груди, чувствуя, как горит все лицо. «Вот уж действительно, в чем мать родила...»

Шестнадцать пар синих глаз с одинаковым, не моргающим, изучающим вниманием разглядывали меня. Ни тени смущения, ни намека на мужской интерес. Только чистый, незамутненный научный анализ. Это было даже обиднее, чем если бы они набросились на меня с дикими криками.

— Интересно, — произнес один из клонов справа. — Структура жировых отложений равномерно распределена. Неэффективно для бега, но, возможно, обеспечивает запас энергии.

— Молочные железы развиты чрезмерно, — добавил другой, слева. — Вероятно, связано с функцией вскармливания потомства. Но почему только две?

Я готова была провалиться сквозь пол. Березка, почуяв неладное, озабоченно мычала и переминалась с ноги на ногу.

И тут случилось нечто, от чего у меня отвисла челюсть. Одно из щупалец, закончив со мной, дотянулось до Березки. Оно нежно ткнулось в ее бок, а потом принялось... чесать ей загривок. Глаза коровы блаженно закатились, она издала протяжное, довольное «Ммуууу» и притулилась к щупальцу, как к родному.

— А это что за существо? — Лорд Каэл склонил голову, наблюдая, как его собственный корабль ласкает земное животное.

— Это... корова, — выдавила я, все еще пытаясь прикрыться обломками своего достоинства. — Она дает молоко.

— «Молоко»? — он повторил слово, и на его идеальном лице впервые промелькнуло что-то, кроме холодного любопытства. Это было легкое недоумение. — Продемонстрируйте.

Я фыркнула.

— Так просто не демонстрируется! Ее нужно доить. По расписанию. А то она капризничает.

Каэл медленно подошел ко мне. Он парил над полом, не касаясь его ногами. Остановился так близко, что я почувствовала тот самый фиалковый аромат, исходящий от его кожи и волос. Его длинные, тонкие пальцы протянулись и... прикоснулись к моему обнаженному плечу. Прикосновение было прохладным и заставило меня вздрогнуть.

— Ты... не похожа на другие биологические образцы, что мы собирали, – тихо сказал он, и его синие глаза вглядывались в мои. — Ты... круглая. И шумная. И твое существо... — он кивнул в сторону Березки, которая теперь млела под массирующими щупальцами, — испытывает к тебе привязанность. Это не вписывается в логику.

— Ну, знаешь, — я задрала подбородок, хоть внутри все трепетало, — у нас тут не все по логике. Иногда по чувствам.

Он замер, и в его глазах что-щелкнуло, как в сложном механизме.

— «Чувства», — произнес он. — Это потребует дальнейшего изучения.

Глава 3. Космический маникюр и коровьи нежности

Тишина повисла густая, как деревенская сметана. Шестнадцать голубоглазых блондинов и одна почти голая Настя, прикрывающаяся руками и остатками самоуважения. И довольная Березка, которую чешут инопланетные щупальца.

Лорд Каэл не отводил от меня взгляда. Его выражение лица напоминало мое, когда я впервые пыталась понять, как доить корову — полное научного интереса, смешанного с легким ужасом.

— «Чувства», — повторил он еще раз. — Это не поддается количественному измерению. Это... сбой в логике.

— У нас это называется «жизнь», — огрызнулась я, поеживаясь от прохлады. — А можно мне что-нибудь надеть? Или у вас тут принято образцы в первозданном виде изучать?

Каэл медленно кивнул, как будто моя просьба была глубокомысленным научным запросом. Он повернулся к одному из своих двойников.

— Материал для укрытия биологического образца «Настя». Стандартная тканевая субстанция.

Один из клонов, стоявший сзади, поднял руку, и из стены прямо передо мной выплыла... струя чего-то серебристого и жидкого. Она обволокла меня, приятно покалывая кожу, и через секунду я оказалась закутана в невесомый, но теплый плащ-халат того же перламутрового оттенка, что и стены. Ткань была удивительно мягкой и, кажется, сама подстроилась под мои пышные формы.

— Ну, спасибо и на этом, — проворчала я, затягивая пояс потуже. Чувство незащищенности немного отступило, сменившись острым любопытством. — А что с Березкой? Ей тоже халатик не полагается?

— Существо «Березка» обладает собственной шерстяной защитой, — ответил Каэл. — Однако ее конечности... — он указал на копыта моей кормилицы, — требуют инспекции.

Прежде чем я успела что-то сказать, от стены отделились еще два тонких щупальца. Одно аккуратно подняло заднюю ногу Березки. Моя корова, обычно такую вольность не терпящая, лишь лениво вздохнула и блаженно закрыла глаза. Второе щупальце с тонким жужжанием принялось... шлифовать ей копыто!

Я опешила.

— Вы что делаете?!

— Гигиеническая процедура, — невозмутимо пояснил Каэл. — Загрязнения могут нарушить стерильность.

Я смотрела, как передовые инопланетные технологии наводят марафет на коровьи копыта, и чувствовала, как потихоньку схожу с ума. Это было хуже любого сна после тетушкиной настойки.

— Слушайте, — сказала я, собрав остатки здравомыслия. — Может, хватит уже образцом меня называть? Я человек. Женщина. И, между прочим, у меня там дома картошка не выкопана!

Каэл подошел ближе. Он снова парил в сантиметре от пола, и его длинные светлые волосы колыхались в такт какому-то невидимому ветру.

— «Женщина», — произнес он, и его взгляд скользнул по моему лицу, шее, остановился на затянутом халатом бюсте. — Половые характеристики очевидны. Но ваша ценность не в них.

— Очень приятно, — я скрестила руки на груди. — А в чем, позвольте спросить?

— В хаосе, который вы вносите в наши расчеты, — ответил он просто. — Вы — аномалия. Вы говорите о «чувствах». Ваше тело не оптимизировано для эффективности. Оно... — он запнулся, подбирая слово, — мягкое.

От его тона у меня по спине снова побежали мурашки. Но на этот раз не от страха.

— А вам разве не нравится... мягкое? — рискнула я, сама удивляясь своей наглости.

Он наклонил голову, и его лицо оказалось совсем рядом с моим. Я могла разглядеть мельчайшие серебристые крапинки в его синих глазах.

— Наша раса давно избавилась от всего неэффективного. От излишков. От эмоций, мешающих логике, — тихо сказал он. — Мы — совершенство. Но совершенство... статично. Оно не издает таких странных звуков, как ты. И не краснеет.

Я почувствовала, как жар заливает щеки. Черт, а я думала, халат это скроет.

— Это не странные звуки! Это я... возмущаюсь!

— «Возмущаюсь», — он снова повторил за мной, и уголки его идеальных губ дрогнули в подобии улыбки. Это было едва заметно, но для его каменного лица, словно землетрясение. — Продолжай.

— Что продолжать-то? — растерялась я.

— Возмущайся. Говори. Я хочу изучить этот феномен.

Вот так история. Меня, Настю, деревенскую доярку, похитили не для того, чтобы вскрывать, а чтобы слушать! Березка, чьи копыта теперь блестели, как после дорогого спа-салона, одобрительно мычала.

— Ну, хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как нарастает истерический смех. — С чего начнем? С того, как неудобно похищать людей, когда у них недоделаны домашние дела? Или с того, что мужчине негоже спрашивать у женщины про ее... мягкости?

Он слушал, не отрывая взгляда, и в его глазах разгорался какой-то новый, незнакомый огонь. Огонь интереса.

— Начни с начала, — мягко приказал он. — Расскажи мне все. О «картошке». О «Березке».

И я поняла, что меня не просто похитили. Мной... заинтересовались. И этот высокий, красивый инопланетный лорд с лицом бога и любопытством ребенка был куда опаснее, чем любые щупальца. Потому что от щупалец можно было увернуться. А от этого пронизывающего, изучающего взгляда не было никакого спасения!