Пышка. От босса (не) сбежать

Глава 1

Зеркало в лифте отражало девушку, которая отчаянно пыталась убедить себя, что она здесь не случайно.

Алиса поправила воротник белой блузки — новой, купленной специально для этого дня за половину последней стипендии младшего брата, которую она заняла и забыла отдать. Шелк приятно холодил кожу, но легкая ткань не спасала от нервной испарины, выступившей на спине. Она в сотый раз провела ладонями по юбке-карандаш, мысленно благодаря судьбу за то, что выбрала темно-синий, а не черный — на черном все комочки пыли видны, а на синем вроде ничего, хотя бедра...

Господи, прекрати.

Она глубоко вздохнула, наблюдая, как цифры над дверями лифта неумолимо приближаются к двадцать четвертому этажу. «Вертикаль». Самая крутая архитектурно-дизайнерская студия в городе. Проекты, о которых мечтают выпускники ее вуза, клиенты, чьи имена нельзя произносить вслух в приличном обществе, потому что сразу начнутся вопросы «откуда знаешь?». И она, Алиса Соколова, двадцать три года, диплом с отличием и портфолио, которое она собирала по крупицам, как нищенка мелочь, — прошла.

Прошла, черт возьми!

Лифт мягко качнулся, двери бесшумно разъехались в стороны, и Алису накрыло.

Пространство приемной было выдержано в идеальном скандинавском минимализме — белые стены, светлый дуб, живой мох в геометрических кашпо. Пахло дорогим кофе и легкими цитрусовыми нотками парфюма администратора — девушки с внешностью эльфа, чей взгляд, скользнув по Алисе, задержался ровно на секунду дольше, чем следовало.

— Соколова? К десяти к Артему Андреевичу? — голос у эльфийки был ровным, профессиональным, но Алиса уловила нотку... насмешки? Или показалось?

— Да, я на собеседование уже ходила, меня приняли, сегодня первый день, — зачем-то выпалила Алиса, чувствуя себя провинциалкой, впервые попавшей в столицу.

— Я знаю, — эльфийка улыбнулась уголками губ. — Всех новеньких сразу к нему. Представление личное проводит. Иди по коридору до конца, направо, кабинет без таблички. Удачи.

Последнее слово прозвучало как «проваливай».

Алиса заставила себя улыбнуться в ответ и двинулась по коридору. Каблуки — она надела свои лучшие лодочки на восьми сантиметрах, которые ненавидела, но выглядели они убийственно — цокали по полированному бетону пола громко и, как ей казалось, вызывающе. Из-за стеклянных дверей оупен-спейса доносился гул голосов, звонки, стук клавиш. Жизнь здесь кипела.

Она ловила на себе взгляды. Мельком, но цепкие. Скользили по фигуре, задерживались на бедрах, на груди, которую она так и не научилась прятать, несмотря на все попытки. Алиса знала, как выглядит. Не стандарт. Не глянец. Пышка. Толстушка. Полненькая. Слова можно подбирать разные, суть одна: она не вписывалась в этот мир точеных фигурок и анорексичных красавиц, которые мелькали в инстаграме компании.

Но она умела работать. Она умела видеть пространство, чувствовать свет, текстуры, объемы. Она могла набросать эскиз за десять минут так, что у маститых архитекторов челюсть отвисала. И это, мать его, ценилось. Иначе бы ее сюда не взяли.

Она почти поверила в это.

Кабинет без таблички нашелся сразу. Дверь из массива темного дерева, тяжелая, внушительная, с едва заметной ручкой из матовой бронзы. Алиса остановилась, перевела дыхание, поправила блузку еще раз, проверила, не размазалась ли тушь (в лифте зеркало врало безбожно), и постучала.

— Войдите, — низкий, бархатистый голос заставил сердце пропустить удар. Почему-то кольнуло где-то под ложечкой. Знакомое чувство. Очень знакомое.

Она толкнула дверь.

Кабинет был огромен. Панорамные окна во всю стену открывали вид на город, от которого захватывало дух — река, мосты, шпили, и все это залитое утренним солнцем. Стол из черного стекла, минималистичные кресла, стеллажи с макетами и папками. И человек, стоящий спиной к ней у окна.

Широкие плечи, идеально сидящий темно-серый костюм, легкий запах парфюма — древесного, терпкого, с ноткой бергамота, который ветром донесло до нее.

— Здравствуйте, я Алиса Соколова, первый день, меня направили к вам, — выпалила она заученную фразу, чувствуя, как колотится пульс в висках.

Человек у окна медленно повернулся. И мир рухнул.

Артем. Перед ней стоял Артем.

Только не тот Артем, которого она знала. Не тот парень с вечно взъерошенными волосами, в растянутых свитерах и с облупившимся носом после летней сессии, который мог ночами напролет чертить с ней на пару в общаге, засыпая лицом в ватмане. Не тот, кто смотрел на нее так, будто она — центр вселенной, и шептал глупости в темноте крошечной комнаты, когда соседка уезжала к родителям.

Перед ней стоял мужчина. Холодный, выточенный, как лезвие ножа. Короткая стрижка, жесткая линия челюсти, гладко выбритые скулы, которые хотелось потрогать, чтобы убедиться, что они настоящие. И глаза. Серые, стальные, с прищуром человека, привыкшего видеть мир у своих ног. В них не было ни капли той теплоты, что когда-то согревала ее ночами.

Он смотрел на нее. Медленно, не торопясь, прошелся взглядом от корней волос, собранных в небрежный пучок, до кончиков туфель, которые она ненавидела. Задержался на бедрах, на груди. И в этом взгляде не было мужского интереса — была оценка. Холодная, расчетливая.

— Алиса, — произнес он, и ее имя в его устах прозвучало как приговор. — Соколова. Я помню.

Голос. Боже, этот голос. Она забыла, как он действует на нее. Как вибрация проходит по позвоночнику, концентрируясь где-то внизу живота. Как хочется закрыть глаза и просто слушать.

— Артем... — выдохнула она, забыв о субординации, забыв обо всем.

Он усмехнулся. Один уголок губ дрогнул — и все. Этого было достаточно, чтобы она почувствовала себя полной дурой.

— Артем Андреевич, — поправил он мягко, но сталь в голосе резала без ножа. — Для подчиненных. Присаживайся.

Он указал на кресло напротив стола, а сам обошел его и сел в свое — хозяйское, высокое, с удобной спинкой, которая делала его еще выше, еще недосягаемее. Алиса опустилась в кресло, чувствуя, как ноги становятся ватными. Она сжала руки в замок на коленях, чтобы не выдать дрожи.