Пьяная вишня

Часть 1 Глава 1

Глава 1

В то злополучное утро Вера Полякова как приличная жена и добропорядочная хозяйка, после того, как муж ушел на работу, а дочь в школу, решила прибрать в квартире.

Излишняя щепетильность в этом вопросе всегда была у Веры в крови. Уборку затевала так часто, как мания чистоты начинала вибрировать в мозгу. А это происходило чуть не каждый день, потому-то и убирать приходилось почти ежедневно.

Не будем надолго останавливаться, обсуждать методы борьбы с пылью, которая не успела осесть, и следами от обуви, которые чуть ли не всюду виделись нашей героине. Скажем только, чистота в квартире была не просто пунктиком Веры, но и проблемой, которая ей самой давно докучала. Оставить эту привычку она не могла, так как Борис - муж Веры, тоже порой до абсурда чистоплотный и его страшно нервировало всякое проявление неопрятности. Может быть, от этой его раздражительности Вера стала такой. Целыми днями она терла, мыла, стирала, гладила, ну и всякое такое.

И вот, от этой чрезмерной, не побоимся даже употребить слово - дотошной чистоплотности, в то утро Вера, напрягши все свои силы, поднатужилась и слегка отодвинула от стены диван в гостиной, который, вроде бы, давно не отодвигала. Но, не далее как пару дней назад уже проделывала то же самое.

За диваном, в небольшом просвете что-то блеснуло. Чтобы не оставлять то, что могло закатиться, Вера двинула мебель ещё и достала предмет который показался незнакомым, совсем в таком месте неожиданным.

Серебристая серёжка с несколькими маленькими камешками оказалась на ладони домохозяйки. Откуда она? За диваном, в гостиной – женская серьга?

У дочки Дашки серьги разноцветные, со скелетами, смайликами, с якорьками и прочей ерундой. Это не может быть её серьга. Возможно кого-то из подружек? Так они вроде бы не приходили почти неделю. Тогда, чья серьга?

Вера крутила её в разные стороны, пытаясь не просто рассмотреть, а понять, как попала эта вещь в её квартиру, да ещё под диван. Мысли скакали будто угорелые, в висках пульсировало как никогда раньше. Что-то тревожное, неизбежное приближалось, начинало охватывать одну половинку мозга, затем вторую.

“Так, когда я отодвигала диван? В понедельник, а сегодня четверг. Три дня. Кто тут был? Здесь я пылесосом прошлась. Это точно. Значит, она появилась… Так, так, когда она появилась? Когда? Мы с Дашкой пошли в кино во вторник. Получается, пока мы ходили в кино, потом в кафе зашли. Мы ещё позвонили Боре, сказали, что в кафе зайдём, а потом мы ещё… Он как-то ответил сумбурно. Да, теперь я вспомнила, он ответил быстро, мол – отстань, я работаю. Именно тогда…”

Всё смешалось, спуталось. Мысли обгоняли одна другую.

“ На прошлой неделе он с работы два раза задерживался. Раньше такого никогда не бывало. Ну, хорошо, то на работе, а это - дома. У нас дома! Неужели он… как он мог? У нас дома, когда мы с ребёнком пошли в кино. Возмутительно! Это уже ни в какие ворота не лезет. Что же делать теперь? Вот он придёт и что я должна ему сказать? Кинуть в лицо эту серьгу, потребовать чтобы убирался?”

Вера ходила по квартире, хваталась за всё. То пыль протрёт, то тарелку вымоет, но тут же бросала начатое, перемешалась в другое место. Ничего не шло, дела не клеились. Она снова пошла на кухню, постаралась подумать о том, что сейчас со школы придёт дочь, её нужно накормить. Серьга из-под дивана тут никак не должна помешать, но почему-то очень мешает. Вера без конца доставала её из кармана фартука, снова рассматривала. Положила на полку, потом в прихожей у зеркала, затем снова к себе в карман.

Позвонила Дашка:

- Мам, я к Вике после уроков.

- А обедать?

- У неё пообедаем. У неё матушка всегда нам вкусненького готовит.

- Не привыкай у чужих людей кушать.

- Да всё нормально мам. Её мама прикольная тетка.

- Ну, ладно, только не поздно! - выкрикнула Вера, но Дашка уже отключилась.

Нет, так нельзя оставлять. С большим трудом дожила до семи часов, когда с работы обычно возвращался Борис. Сердце прямо скачет в груди, страх всё больше одолевает.

“Что делать? Молчать? Но как же? Терпеть. А если правда, что тогда?”

В замке щелкнуло, дверь распахнулась, на пороге Борис. Тёмная челка идеально зачесана на бок. Он снял пальто, почти нежно, расправив лацканы, повесил его на плечики в шкаф.

- Вера, я дома, - сказал он и внимательно глянул на себя в зеркало.

Самодовольный взгляд его теперь показался подозрительным и очень даже понятным.

Вера, молча ходила от мойки к столу, резала, чистила, мыла.

- Что на ужин? – он осмотрелся и, не увидав ничего готового, недовольно сказал, - Ты ещё не приготовила?

И тут она не выдержала:

- Боря, ты ничего не хочешь мне сказать? – она открыто глянула на него.

- Ты о чем? – осторожно начал он.

На лице его тут же появилась маска, какую он напускал на себя в моменты недовольства.

- Боря, скажи честно, ты изменяешь мне? Скажи правду, я пойму.

Он отошел к окну, упёрся пальцами в подоконник. Шея чисто выбрита, затылок коротко стрижен. Костюм сидел как влитой, тонкий рубчик, идеальный шов локтя, четкий поворот ворота. Борис смотрел в окно, весь такой безупречный, лощёный. Вера ждала ответа, который возможно, вот сейчас в эти минуты, перевернёт всю их прежнюю жизнь с ног на голову.

- Да. У меня есть девушка, - просто сказал он и обернулся.

- Девушка? – выдохнула она.

- Да. Ей двадцать пять …, - он остановился, но верно не для того, чтобы набраться мужества, а скорее для театральности, паузой показать всю разницу какая есть, - и - я её люблю. Я ухожу к ней.

Тишина.

Вера почувствовала, словно все камни мира полетели в её сторону и сейчас забьют до смерти. Но пока они летят, она встрепенулась:

Глава 2

Ради Бориса, она от всего отказалась, или почти всего. Забросила музыку, не поступила в музыкальное. Потому что он, видите ли, выбрал её не для того, чтобы она ездила по гастролям и концертам. Покинула своих друзей, потому что он сказал, компания эта состоит сплошь из бомжей и алкоголиков, так он назвал музыкантов. Она бросила танцевальную студию, ведь он решил, танцевать в обтягивающем трико это неприлично, недостойно его будущей жены. Даже косметику забросила, после того как он пару раз назвал её вульгарной, ему вроде бы показалось будто она сильно накрасилась.

Она оставила всё.

Со временем и мама, которая одна из всех считала его прекрасным мужем, чудесным отцом, даже она отстранилась. Стеснялась своей простой внешности, ощущала себя не к месту, рядом с его напыщенными родителями. Теперь только изредка, когда Борис был на работе или в командировке, ненадолго заглядывала к Вере, да и то всегда старалась поскорее уйти, словно боялась быть застигнутой.

В замужестве, мир Веры очень сузился. Дом, школа, супермаркет. Борис даже не брал её на корпоративы в клинику где работал. Это теперь она стала понимать - почему. Видно там и без неё было с кем ему общаться.

Да, вот и досиделась.

Как-то раньше не замечала она этого или не хотела замечать, но теперь ясно увидела свою роль. Поняла, кем была все эти годы – простой домработницей. Только и всего. Теперь что? Все возможности упущены, желания глупы, да и какие там желания. Их нет, они исчезли в тот момент, когда эта домашняя трясина стала беспощадно засасывать.

Конечно, есть ещё Дашка. Дочь, наверное единственное и самое лучшее в этом браке. Но с каждым днём всё больше чувствовала Вера, как отстраняется дочь. У неё свои интересы, свои занятия, Вере нет в них места.

Как же так, та малышка, которая раньше просто не могла отлипнуть от матери, теперь считает её почти мебелью. Почему так случилось? Все попытки Веры вернуть былую их дружбу разбиваются об постоянную занятость Дашки. Когда-никогда удаётся вытянуть её в кино или в кафе. Она занималась чем угодно лишь бы не слушать мать. Часто ночевала у бабушки, там школа прямо напротив дома. В те вечера, когда Дашка у мамы, а Борис в клинике, в ночную, Вера и вовсе впадала в тоску.

Теперь - одна…

В квартире темно. За стеной шумят соседи, что-то празднуют. Хорошо, у них компания, а Вера совсем одна. Растянулась на злополучном диване. Зачем отодвинула? Пусть бы валялась та серьга, хоть десять лет, хоть двадцать.

Тусклый свет электронных часов. Двадцать ноль две. Ничего не хочется. Ни встать, ни пойти, ни есть, ни пить, ни включить телевизор. Ничего.

Глаза открыты. Потолок. И вся прошлая жизнь там, на потолке. Все, что было когда-то пробегает слайдами перед глазами, в темноте лепнины пересеченной бликами уличных фонарей.

У соседей сверху что-то упало на пол и громко стукнуло. Вера пошевелилась, попробовала встать, в глазах помутилось. Конечно, если лежать целый день ещё не такое может быть. Всё расплывалось. Зачем двигаться? Это никому не нужно.

Нет, нужно встать и идти, что-то делать. А что, для кого? Можно уже совсем ничего не делать. Вера встала, неверными шагами пошла на кухню. Свет больно полоснул в глаза. Прищурилась, осмотрелась. Всё то же, но - другое, не её - чужое, ненужное. Здесь нет ничего что нравилось бы, всё делась по желаниям Бориса. Эти шкафы под мрамор, эти шторы с ламбрекенами, вычурная люстра. Только пафос и никакого уюта.

Взгляд Веры пробежал по полкам, остановился на одном из шкафов.

Стоп. Коньяк.

Вера сделала несколько шагов, распахнула дверцу, схватила бутылку, открыла пробку и приложила горлышко к губам. Первый глоток опалил горло, за ним второй третий, четвертый. Когда со вздохом она отстранилась от бутылки, что-то горячее уже забегало то телу, по жилам. Решительное что-то ворвалось в мозг, привело в действие внутренние механизмы, закрутило застоявшиеся за эти дни шестерёнки.

- Нет, я не буду ничего ждать, - проговорила Вера обращаясь к бутылке, - не буду!

Она с размаху поставила бутылку на стол, ринулась в спальню и открыла шкаф.

- Я так просто не сдамся! Вы у меня ещё получите, я вам покажу, как бросать меня!

Натянула штаны, какой-то свитер, быстро пошла в прихожую. Движения резкие, цепляющиеся. Кругом всё падало, Вера отталкивала от себя падающие вещи.

- Нет, не возьмёшь, я так просто не сдамся. Сейчас я докажу!

Один сапог, затем второй, схватила куртку и выскочила из квартиры.

На улице ветер пахнул в лицо, в первые мгновения остудил пыл. Вера осмотрелась. Куда идти, в каком направлении? Что вообще ей нужно, чего хочет? Пока она думала, ноги сами искали дорогу.

Туда – вперёд, к огням, к людям.

Глава 3

Яркая вывеска заставила остановиться. Две красные вишни неоновым светом горели над входом, но буквы плясали и Вера не стала их рассматривать, быстро повернулась, толкнула дверь. В помещении накурено, кто-то жалобно напевает караоке. У стойки пара мужчин. Один по всей вероятности спит. Вера села рядом со спящим, глянула на его счастливое лицо. Из тумана выглянул бармен, узкие скулы, глаза красные как у Дракулы, прилизанные волосы, черный жилет. С неприятной улыбкой он посмотрел на Веру, и она откуда-то издалека услышала свой собственный голос:

- Чего скалишься, наливай, давай.

- Что желаете? - его улыбка стала ещё нахальнее.

- Водки налей, кофе я дома попью, - деловито произнесла Вера и снова обернулась к спящему, - вот человек, никаких проблем. Мне бы так, забыться, не думать ни о чём.

Спящий потянулся куда-то губами, потом приоткрыл один глаз, словно поняв, что вокруг всё так же без изменений, снова закрыл. Спустя минуту до его мозга видно дошла картинка с изображением близко сидящей Веры. Он открыл уже два глаза. Человек протянул руки, обхватил Веру за талию и быстро проговорил:

- Любимая, наконец-то я встретил тебя.

- Иди к черту! - Вера толкнула его, он съехал со стула на пол.

- Вы его знаете? - загадочно, как будто точно зная, что она его знает, усмехнулся бармен. – Кажется, это он вас ждёт.

- Я – его – не знаю, - Вера потянулась к рюмке на стойке, посмотрела на неё несколько мгновений и залпом выпила. - Кто это?

Посетители небольшого бара начали переглядываться, толкать друг друга. Почему-то все смотрели в направлении Веры и человека который упал.

- Да нет, я подумал, вы и есть та женщина, которую он ждёт в этом баре уже долгое время. Может год, а может два.

- Я? Та - женщина? Ещё чего. Он же на свинью похож. Чтоб я с таким... Да ты что? У меня муж - известный хирург, а ты мне…какого-то грязного мужика приписываешь.

- Ну, я же не знаю, какие у вас там отношения. Он-то вас узнал, вот я и спрашиваю.

- Ты бы парень, лучше не лез не в своё дело, - бармен немного двоился, но Вера старалась делать вид, как будто смотрит прямо ему в глаза, чтобы не дай бог он не заметил, что она уже выпила до того как пришла сюда. - Давай, наливай ещё водки. А то, лезет тут.

Она сама не могла понять, откуда берутся эти словечки, это странное поведение, которого она в себе не помнит. Может было, давно ещё в ту пору, когда была свободна, ходила с друзьями по вечеринкам, квартирникам и разного рода посиделкам. Скорее всего, это именно оттуда накипело.

За ногу кто-то взялся, от неожиданности Вера вскрикнула.

- Отстань скотина! – закричала она, но человек схватил её за другую ногу.

- Нет, не уйдёшь! - завопил он. - Теперь точно не уйдёшь! От моей любви ты никуда не денешься! Я найду тебя и увезу!

- Отвали ты! – кричала Вера.

Посетители бара, что в туманной дымке виделись чуть не целой толпой, выкрикивали шутки, смеялись. Девушка в полупрозрачном платье, пританцовывая, завывала песню. Всё это окружило со всех сторон, Вера почувствовала, что находится внутри какого-то круга, откуда нет выхода.

Бармен поднёс рюмку, Вера снова выпила, пошатнулась, упала на лежащего под ногами мужика, он обхватил её ещё крепче и прижал к себе. А она кричала, вырывалась из её объятий. Но он очень сильно прижимал и бормотал:

- Любимая я нашел тебя. Наконец-то ты пришла. Я люблю только тебя. Только тебя.

***

Кто-то пел на кухне. Вера попробовала открыть глаз. В голове гудело. Звуки доносились очень странные, необходимо было выяснить, что происходит. Может Борис вернулся? Но он не умеет петь. Тем более так.

- О солее мио, стант фрот а те, стан фрот, атееее…

В недоумении и страхе, с тяжестью в голове, слабостью в теле, Вера встала с кровати, завернулась в простынь и медленно пошла на кухню. У двери остановилась, всё что она могла это с открытым ртом наблюдать происходящее.

Молодой мужчина в трусах, правда фигура его вполне атлетическая, как успела заметить Вера, стоял у окна и, простирая к нему руки, во весь голос пел арию.

Несколько секунд она слушала его вполне достойный тенорок, а потом не выдержала, предупредительно кашлянула и сказала:

- Кто вы такой?

Он обернулся, Вера увидела лицо, какое можно встретить только в фильмах про суперменов, которые спасают мир. Во взгляде - чертовщинка. Тёмные волосы в беспорядке – но, в привлекательном беспорядке. Двухдневная щетина – как полагается.

- А вот и ты, моя любимая! – произнёс он, словно на самом деле обожал её безумно.

- Не подходи, я закричу! – Вера отпрыгнула. – Сейчас же покиньте квартиру, иначе мне придётся вызвать полицию.

- О, не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, - восторженно сказал он.

- Как вы здесь оказались?

- Ты привела меня.

- Я тебя не приводила, не ври.

- Ты сказала, раз мне негде ночевать я могу переночевать у тебя.

- Что за ерунда. Я такого не могла сказать. У меня муж есть.

- Ну да, лучший в городе хирург. Я это слышал, уже десять раз. Где же теперь твой муж? С медсестрой на дежурстве? – он усмехнулся, потянулся к яблокам в вазе. - Можешь не стараться. Нет у тебя никакого мужа. Бросил он тебя. Всё. Бросил.

- Это не твоё собачье дело. Давай, выметайся. Смотрите, отыскался, - она злилась.

- Да не волнуйся я то уйду. А вот ты сиди, одна - кукуй. Рассказывай всем, как тебя муж бросил.

Он прошел мимо, зацепив Веру плечом, проследовал прямо в гостиную, где повсюду валялись его вещи и вещи Веры, между прочим, тоже. Она осматривалась кругом, не очень хорошая догадка возникла в голове.

- Да не волнуйся ты так. Я здесь спал, а ты там. Я же приличный человек на первом свидании ни-ни. Хотя, ты была не прочь.

Глава 4

Несколько дней Вера одна, мыкается по квартире. Ничего нейдёт. Ни убирать, ни стирать, ни готовить неохота. Дашка от мамы возвращаться не хочет. Звонила ей Вера, а та – что, со школьными подружками веселее ведь, чем с матерью. Поговорили с минуту, да побежала гулять.

Мама по телефону беспокоится:

- Чем ты там занимаешься одна, а то приходи к нам потеснимся.

- Да куда к вам? Я смотрю объявления, может работу подыщу.

- Да кто тебя возьмёт, ты же ничего не умеешь. Говорила я - учись дальше, нет - тебе замуж поскорее нужно было. Доктор тебе понадобился, а он - вон, твой доктор, теперь где? Все они такие эти доктора. Вокруг них медсестёр сотни вьются.

- Ну, ладно мам, ты это уже сто раз говорила.

- Говорила и ещё повторю. А ты слушай, ума набирайся.

Звонки от мамы всегда одинаковые. Ругает постоянно. Будто не она когда-то говорила – “Смотри Вера, упустишь такого парня, он ведь будущий врач. Неплохо бы в семье врача иметь?“ А теперь вот, наоборот всё перекрутила.

И снова пустота. Телевизор, диван. Несколько раз Вера смотрела на недопитую бутылку коньяка. Сразу вспоминался неожиданный гость из бара и Вера, чтобы снова не влипнуть в какую-нибудь новую историю, старалась бутылку спрятать поглубже в шкафу. С глаз долой.

Чем дальше, тем грустнее всё рисовалось. Перспектива найти работу казалась призрачной. Вера понимала, никуда её не возьмут, если только уборщицей или…в общем, всё очень грустно.

Покопалась в памяти, кто из знакомых мог бы посодействовать. Достала старую записную книжку, где телефоны ещё городские записывала. Открыла блокнот на первой странице, сразу, окруженное звездочками, нарисованными блестящей пастой, имя. Если по-хорошему, Вера должна была вспомнить его первое из первых, но почему-то не вспомнила.

Астахова Лариса – жирным шрифтом - лучшая подруга.

Вера кинулась к телефону и быстро набрала номер.

- Алё, кто это, алё?! Сделай потише музыку! Да подожди ты Мурзик, я ничего не слышу! Алё говорите! Та ити её мать, Мурзик, ты видишь я разговариваю!

В первые мгновения Вера решила, что не туда попала, но высокие нотки Ларискиного голоса трудно было с кем-то спутать. Учительница в младших классах, она разговаривала так, что дети всегда слышали её с первого раза и конечно же ходили по струночке. Она - добрая учительница, только очень громогласная. То, что она кричала в трубку не было удивительно, но было удивительно, что именно она кричала.

- Мурзик, мне так не удобно повернись! Да, черт подери, какого ты делаешь, я тебе сказала боком, а ты как!

- Алло Лариса? - неуверенно проговорила Вера.

- Кто это? Говорите громче, я вас не слышу!

- Лариса это я, - не успела она договорить, как услышала на том конце провода трёхэтажную матерную брань.

Потом всё затихло и снова:

- Алё! Алё! Ку-ку!

- Лариса это – я!

- Верка, ты что ли, мать её, каким ветром, сколько зим! Вспомнила, значит подругу! А я тебе говорила - ты ещё обо мне вспомнишь! Ну, рассказывай, чего там у тебя стряслось. Просто так ведь не позвонила бы, а? Нет, не позвонила. Я же тебя как облупленную знаю. Когда всё хорошо - так Лариска, зачем тебе Лариска. Как прижучил видать тебя твой Боренька, ты обо мне и вспомнила, правильно?

- Боря меня бросил, - заныла Вера, - ушел к молодой медсестре.

- Ааа, вот так вот! А я знала, я знала, что так будет, я говорила!

Вера совсем расслабилась и стала плакать в трубку:

- А теперь, какая разница? Я совершенно одна, даже Дашка не хочет со мной быть.

- Так Полякокова, а ну не ныть. Мурзик собирайся, поедем её спасать!

- Какой Мурзик, - проплакала в трубку Вера, - кот что ли, ты кота завела?

- Ты с дуба упала? Я же не старая дева, чтобы котов заводить. Мурзик это Марат - мой любовник.

- Что? – не поняла Вера.

- Что слышала! Короче, через полчаса мы с Мурзиком у тебя.

Потом гудки. Вера смотрела на трубку как на собеседника, и словно запоминая Ларискины слова, повторила:

- Они с Мурзиком - у меня.

Глава 5

И правда, прошло не больше получаса, когда в дверь стали не только звонить, но и стучать, руками и по всей вероятности, ногами.

- Полякова открывай! – послышалось за дверью.

Чтобы не напугать соседей громкими звуками, Вера поспешила в прихожую, поскорее открыла дверь.

Картина, которая предстала перед взором в другое время повергла бы в шок или состояние близкое к нему, но в свете обстоятельств Вера лишь приоткрыла рот и выдавила:

- Ларис…ка.

Что-то высокое, яркое пронеслось мимо, а вслед за этим ворвался аромат дорогого парфюма и пивной душок. Это неизвестное пока существо уже из кухни закричало:

- Рассол есть! У меня сушняк, у Маратика тоже! Дай водички!

При этих словах в проёме показался парень лет двадцати пяти, возможно он был младше, а может и старше. По его щуплому телосложению и улыбчивому лицу с явными признаками народов Азии сложно было точно сказать, какой у него возраст. Улыбаясь и кланяясь, он вошел в квартиру и остановился в прихожей.

- Привэт, - скромно сказал Марат.

- Проходите, - недоверчиво глянула Вера.

В ответ на приглашение, из кухни послышался стук шкафов. Лариска, а это - что-то, что влетело, была именно Лариска, закричала:

- У тебя в холодильнике мышь повесилась! Если бы я знала, что всё настолько плохо, пожрать бы чего-нибудь прихватила! Придётся заказать пиццу!

Лариса, с разочарованным лицом вышла в прихожую и тут уже Вере удалось её рассмотреть.

Годы берут своё. Сколько Вере с Ларисой? Только тридцать три. Считай ещё девочки. Вера точно не чувствовала себя тётей. Но в момент, когда увидела Лариску во всей красе, прямо перед собой, что-то неизбежное промелькнула в голове. Про скоротечность времени и приближающуюся старость. Произошло это не от того, что Лариска выглядела плохо, вовсе нет. Скорее, оттого что весь её вид будто показывал, как будет выглядеть женщина, если сильно растолстеет, приклеит ресницы, накачает губы, нарастит волосы, наденет тигровое пальто, лакированные ботфорты на высоченных каблуках. В общем, полный набор атрибутов молодящейся ночной бабочки.

Такого Вера никак не могла ожидать. Её Лариска, простая, прямолинейная, староста класса, а потом элегантная учительница, стала похожа на монстра в женском обличии, или на участницу какого-то шоу в ночном клубе определённой направленности.

- Лариса, - неуверенно протянула Вера, - ты же учительница?

Она смотрела и не верила глазам.

- Была учительница. Была! Теперь я и горничная, и медсестра, и госпожа…в одном лице, - она масляно глянула на спутника, - теперь у меня есть Маратик.

- Но что же случилось? Почему…

- А, не спрашивай, потом расскажу, долгая история. Кстати, это мой Маратик, - Лариса потянула парня за куртку и он снова улыбнулся обаятельной, азиатской улыбкой.

- Он, плохо говорит по-русски, так что если хочешь ему что-то сказать, объясняй на пальцах или рисуй. Я конечно учу его, но мы так много времени проводим в постели, это сильно мешает учёбе. Зато у него куча бабла. Вишь, какие наряды мне покупает, - она повернулась вокруг себя и только теперь Вера заметила, всё во что одета Лариска на самом деле штучный товар и явно стоит немалых денег.

- Там поприличнее ничего не было?

- Так Полякова, давай не будем обсуждать мой новый стиль, я не за тем сюда тащилась через весь город. Мы приехали - тебя спасать.

- Ну, проходите, что же мы стоим. Проходите. Я сейчас чай сделаю.

- А покрепче чего-то есть, чай как-то несерьёзно.

- Есть коньяк, - вспомнила Вера.

- О, самое – то, к обеду. Тащи.

- Но…

- Давай, давай, не жлобись.

Пришлось подчиняться.

И вот, они втроём расположились за столиком в кухне, перед ними три пиццы и недопитая Верой бутылка армянского коньяка.

Глава 6

- Ну вот что Полякова, хватит сопли пускать, не для того я сюда с таким трудом добиралась, чтобы тебе нос вытирать, - говорила Лариска, после слёзного рассказа Веры о подробностях ухода Бориса. - Всё. Давай-ка - вышморкнулась, перешагнула и живём дальше.

Она глотнула коньяк из бокала, прикрыла один глаз, а когда он снова открылся, одна из наклеенных ресниц прилипла к щеке.

- Ага, тебе хорошо говорить, у тебя Мурзик есть, - Вера качнулась в сторону довольного Марата, совсем уже ласково посмотрела и потрепала его небритую щёку, - я совершенно одна, даже дочка не хочет возвращаться ко мне, говорит - надоело смотреть на мою кислую рожу.

- Рожу? - икнула Лариска. - Непорядок. Чего это она твоё лицо рожей называет?

- Это я, так её слова поняла.

- Вэра не плачь, я хочешь тэбе песню спою. Пэсню - моего дэда? – добродушно предложил непонятно как не хмелевший Марат.

- Так, ты давай не песню, давай-ка Маратик сгоняй за пузырём, малыш, - всполошилась, глядя на опустевшую бутылку Лариска. - Я чего-то сегодня, в честь твоего Верка звонка, второй день не просыхаю. Но ради тебя подруга, можно и ещё грамульку опрокинуть. Когда ещё тебя муж бросит.

Марата послали в минимаркет, а подруги совсем уже расслабившись, затянули песню:

- Потому что есть Алёшка у тебя, Алёшка…, - заунывно тянула Вера.

- Ты подруга скажи мне честно, хочешь, чтобы Борька твой вернулся или нет? А то ведь если что…, - сурово глянула Лариска.

- Хочу, чтобы вернулся. Та я хоть с кем-то хочу...

- Нет, мать ты не поняла. Я спрашиваю, хочешь ты вернуть его, чтобы он приполз на коленях и прощения просил?

Вера прищурилась, показывая момент серьёзного обдумывания, и резко выпалила:

- Хочу, чтобы на коленях приполз! Да!

- Всё, - погрызла корку от пиццы Лариска, - считай он у нас в кармане.

Быстро приговорили бутылку, что принёс Марат, подъели закуску, которую он предусмотрительно захватил в виде колбасы, хлеба и маринованных огурцов.

- Хорошо, значит договорились, - когда всё закончилось, поспешно стала прощаться Лариска. - Я устала страшно, завтра тяжелый день, нужно поспать. Если у меня будет помятое лицо, как я смогу ходить с тобой по торговым центрам. У меня правило - с помятым лицом по городу не лазить. Завтра приоденем тебя, накрасим как положено. Будешь у нас как куколка, с глазками, с губками, как все нормальные люди.

- А сейчас я с чем? - не поняла Вера.

- Сейчас совсем не серьёзно, - скривилась Лариска, и спросила у Марата, указывая на Веру, - что ты скажешь?

Тот пожал плечом и тоже скривился.

- О, видишь, даже он говорит - не серьёзно. Даже ему не нравишься, а это Верка - плохой знак.

Вышли в прихожую стали обниматься, целоваться на прощанье, громко чмокались и клялись в вечной любви. Марат усмехался, пытался оттянуть их друг от друга, когда раздался звонок в дверь. Все затихли и переглянулись.

- Это кто? – спросила Лариса.

- Не знаю, может соседи. У Дашки ключ есть.

- Посмотри в глазок, - толкнула Лариска Марата.

Тот глянул и сказал:

- Мужик.

- Не открывай, - испуганно произнесла Вера.

- Мужики - это по моей части, - кинулась к двери Лариска и уже ничего не смогло её остановить.

Дверь распахнулась на пороге парень из бара. Вид его был не самый лучший. Вывалянная в пыли куртка, всклокоченные волосы. Будто его выкинули из какого-то заведения, где он не заплатил. Он быстро осмотрел компанию и остановил взгляд на Вере:

- Привет любимая! А вот и я!