"Дом Астор.Пробуждение"

Глава 1.Серебро в волосах

На часах 6:00. Боже, как же не хочется вставать, а тем более тащиться в школу. В мире существует миллион мест, где я предпочла бы оказаться прямо сейчас: в моем любимом киноклубе или на работе у мамы, помогая ей с делами. Но только не здесь. Школа забирала слишком много времени, и единственным утешением было то, что это мой последний год. Скоро я навсегда покину это захолустье под названием Ирис-Холл. Уеду так далеко, что даже маме буду звонить только по видеосвязи, лишь бы не возвращаться. Мы жили в одном из тех крошечных городков, где последней сенсацией, обсуждаемой десятилетиями, считалась краденая корова — и та пропала еще полтора века назад. Это место, затерянное среди пологих холмов, дышало тишиной древних деревьев и обнимало старинные, видавшие виды домики. Узкие улочки, поросшие диким виноградом, и вид на реку, лениво несущую свои воды, были, несомненно, живописны. Но эта красота казалась застывшей, словно иллюстрация на выцветшей почтовой открытке. Здесь время не просто шло медленно — оно замерло намертво в витрине единственного бакалейного магазина, где пылились конфеты десятилетней давности, и на пожелтевших афишах клуба, видевшего последний концерт лет двадцать назад. Тишина звенела не только от покоя, но и от тоскливого однообразия. Для меня Ирис-Холл всегда был тюрьмой. Из размышлений о побеге меня вырвала Энни. — Ева, ты точно заберёшь меня сегодня? — прошептала она, теребя мои волосы своей маленькой ручкой. — Конечно, малышка. Залезай ко мне, полежим еще минутку. Маленькие ладошки вцепились в меня, и сестра ловко вскарабкалась на мою огромную кровать. Я терпеть не могла тесные диваны; для здорового сна мне требовался простор. Я погладила сестренку по щеке и коснулась губами её мягких золотистых волос. — Вставайте, сони! — раздался голос мамы. — Иначе мы опоздаем, и меня снова вызовут к директору. Ева, тебе еще Энни в сад отводить, так что бегом! Хотя... — она на секунду замерла в дверях. — Подвиньтесь. Имею же я право побыть с вами целых две минуты. — Ого, на целую минуту больше, чем обычно! — рассмеялась я, освобождая ей место. — Кто-то же должен оплачивать наши счета, — с притворной обидой вздохнула мама. — Не ворчи, давай просто насладимся моментом. С мамой мы виделись редко. Ей приходилось работать за двоих с тех пор, как два года назад не стало отца. Энни тогда было всего два, а мне пятнадцать. Мама позвонила мне ночью... Они долго ездили по клиникам, надеялись на чудо, мама тратила последние нервы и силы, но медицина оказалась бессильна. Я знала, что она позвонит именно в ту ночь. Интуиция меня редко подводила — я будто заранее чувствовала привкус беды. Проводив Энни в сад, я побрела к школе — медленно, стараясь растянуть каждую минуту свободы. Я ненавидела это место. И главной причиной моей ненависти был Эндрю Харрис. Он не упускал ни единого шанса унизить меня. Странно, но объективных причин для издевательств у него не было. Внешне я была вполне миловидной: стройная, «точеная» фигура, как говорила моя подруга Элла, и лицо, которое отец называл ангельским. Моя гордость — волосы цвета «серебристый восход». Мама разрешила мне покрасить их в этот необычный оттенок, и теперь они отливали чистым серебром. Наверное, мальчишек вроде Эндрю просто бесило то, что они не могли меня сломать. Ну, или мои вещи, которые были далеко не из бутиков. Но те, кто хочет ударить, всегда найдут, куда бить.

Глава 2.Затишье перед бурей

Сегодня был по-настоящему чудесный осенний день! Наконец-то выходной. Хотя какой там выходной — я всё равно провела утро в школе, но сегодня у меня хотя бы не было подработки. А значит, мне удастся побыть с мамой и Энни. Мамина машина уже ждала у школьных ворот — она сегодня тоже освободилась пораньше. Мы решили провести вечер втроем, как в старые добрые времена. До того, как в нашей семье наступила черная полоса и смерть отца изменила всё, включая наше финансовое положение. Энни уже сидела в салоне и усердно тянула свои маленькие ручонки к гудку, пытаясь заставить меня поторопиться. — Ева, давай быстрее! У меня для вас сюрприз! — прокричала мама из окна. Это звучало интригующе. В душе разлилось редкое тепло и покой — казалось, это будет лучший день за долгое время. Но к этому светлому чувству тут же примешалась тревога. Она не покидала меня ни на миг: я знала, что в моей жизни за каждым «хорошо» непременно следует «плохо». Это был мой личный закон равновесия. — Девочки, сегодня мы идем в кино! — объявила мама, когда я запрыгнула на переднее сиденье. — Кио! Кио! — закричала Энни, перебивая её и запрыгав на заднем сиденье. — Солнышко, «кино», — поправила я малышку, оборачиваясь к ней. — Скажи: «н-н-н». — Н-н-но-о-о! — расхохоталась сестренка, и мы с мамой подхватили её звонкий смех. — Так вот, — продолжила мама, когда мы немного успокоились. — Сегодня в прокате ретроспектива классики. Будем смотреть «Унесенные ветром»! Такие моменты были слишком редким даром, поэтому я была согласна вытерпеть даже эту скукотищу. В нашем городе был всего один кинотеатр, и тот дышал на ладан: штукатурка лениво осыпалась со стен, а в зале пахло старой пылью. По совместительству это было наше единственное развлечение. Мы устроились в потертых красных креслах. Энни, конечно же, сидела в середине и весело болтала ногами, пока мы погружались в атмосферу Америки времен Гражданской войны. Тишину в зале нарушал лишь мамин телефон — он трезвонил не переставая. Её несносная начальница, Элла Паркинсон, не давала ей покоя ни днем, ни ночью. Элла работала редактором в журнале и была из тех грубых и ограниченных людей, которые напрочь лишены чувства такта. Она просто не понимала, что существует такое понятие, как «личное время». — Мам, если она еще раз позвонит, клянусь, я отвечу ей сама, — прошептала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Милая, не злись. Она не плохой человек, просто... несчастный, — мама, как обычно, попыталась её оправдать. Она всегда слишком хорошо думала о людях, которые этого совершенно не заслуживали.