"Не" любимая злодейка огненного дракона!

Глава 1 Арест

Камилла Брук

Меня вывели из зала Советов и повели по коридорам к лестнице, ведущей в подземелье, а перед этим надели антимагический ошейник. Это всё эта Лариска, императрица, виновата, но ничего, я доберусь и до неё, рано она празднует свою победу.

Мы спускаемся в подвал, где начинаются камеры для заключённых. И чем ниже спускаемся, тем более тошнотворный запах забивает нос. Дышать становится невыносимо. Еле сдерживаю тошнотворные порывы, чтобы не вывалить содержимое желудка.

Спускаемся на самый нижний уровень, проходим по каменному коридору. Отовсюду слышатся какие-то булькающие звуки.

Меня подводят к одной из камер. Замок с лязгом открывается, распахивается решётка, и меня вталкивают в камеру. Я падаю на соломенный тюфяк, который нестерпимо воняет мочой, потом и чем-то тухлым. В углу камеры дырка — нужник. Я нахожусь в каменном мешке.

Как я могла так попасться в расставленную Лариской ловушку?

Нужно срочно придумать, как отсюда выбраться.

Хитэм. Точно. Он же хотел на мне жениться, вот пусть и вызволяет свою будущую жену из темницы.

— Эй, здесь есть кто-нибудь? — закричала я, тряся железные прутья.

Из-за угла выходит стражник. Морда лоснится от жира, волосы сальные, висят сосульками. Пуговицы на форменном сюртуке еле держатся в петлицах.

— Чего тебе? — стражник оценивающе меня осматривает и улыбается своим мыслям.

— Мне нужны лист и перо. Хочу написать письмо своему жениху.

Стражник проходит по мне сальным взглядом и уходит.

Через некоторое время он приносит то, что я у него просила.

— Хочешь? — он вертит в руках перо и лист бумаги. — Тогда вставай на колени и ползи ко мне.

— Нет. — Я не могла заставить себя сделать то, что он мне предлагал.

— Как хочешь. — Он мерзко усмехнулся и пошёл на выход из камеры. Понимая всю безысходность своего положения, мне пришлось засунуть гордость в самые дальние дали своей души, я потом к ней вернусь.

— Я согласна. — Меня всю передёргивало от отвращения.

Он кинул мне перо и бумагу, подобрав, я быстро написала записку для Хитэма, а потом встала на колени и поползла к этому борову.

Он стоял напротив меня, начал расстёгивать ремень на своих штанах. Его пузо свисало так, что под ним ничего не было видно. От его запахов тошнота новой волной полезла вверх. Я сглотнула. Когда я подползла ближе к нему, он тоже приблизился, намотал мои волосы на кулак одной рукой, а другой он вытащил свой ствол и начал его наглаживать. От него воняло потом так, что у меня чёрные круги стали появляться перед глазами.

— Начинай, герцогинька, что смотришь? И без глупостей. А то я бить и без синяков умею. — Он смотрел на меня и облизывался.

Мне пришлось поместить его ствол в рот. Я начала облизывать его языком. А у самой новый рвотный позыв поднялся, а он сильнее впихивал своё оружие мне в рот. Я пыталась отрешиться от этого, но у меня не получалось.

Он хрипел, рычал и двигаться начал сильнее, вбиваясь в меня. Потом он поднял меня на ноги, развернул к себе спиной и нагнул. Откинул моё платье и стал оглаживать мои бёдра. Взял в руки свой ствол и стал нащупывать вход в моё лоно. У меня было всё сухо, я пыталась сопротивляться, но стражник сильнее стал стягивать мои волосы, а потом резко вошёл в меня. От резкой боли из глаз брызнули слёзы, а он стал неистово вдалбливаться в меня.

Тогда я думала только об одном, я отомщу всем, кто виноват в том, что я здесь оказалась.

Я почувствовала, как этот боров излил в меня своё семя, а потом просто оттолкнул на пол. Одел штаны, забрал у меня записку для Хитэма, развернулся и вышел из камеры, предварительно закрыл с грохотом решётку и повернул ключ в замке. Я осталась одна.

Я должна выбраться отсюда, и первый, кому я отомщу, будет этот самый боров. За моё унижение я испепелю его на месте, как только сниму ошейник.

Стражник пошёл в сторону лестницы, завернул за угол. А там его ждал мужчина в чёрном плаще. Его лицо закрывал капюшон.

— Что она хотела? — спросил мужчина.

— Просила передать записку своему жениху. — ответил стражник.

— Записку! — мужчина протянул руку в перчатке.

Стражник передал записку. Мужчина взял клочок бумаги, развернулся и исчез.

Я провела в этой камере неделю, прежде чем меня вызвал к себе император. Грязную и вонючую, в оборванном платье с кандалами на руках меня вели по коридорам дворца. Слуги, которые не так давно кланялись мне с подобострастием, теперь смотрели на меня с омерзением.

Ну ничего, вот только выберусь, я всем отомщу, кто виноват в моём нынешнем положении. Они все вспомнят, кто такая Камилла Брук и что от неё могут ждать те, кто предал её. Я не разбирала дороги, просто переставляла ноги, меня тянул за цепь стражник. Его я раньше не видела, но, клянусь, я всем отомщу, кто посмел так со мной обращаться.

— Мммм, ты идиот, мне же больно, — заорала я на стражника, когда он меня дёрнул за цепь, причиняя боль кистям рук, на которых были одеты кандалы, которые впивались в кожу и натирали её.

— Рот закрой. Тебе слово никто не давал. И скажи спасибо, что император вызвал тебя на допрос в тронный зал и ты смогла выйти из своей вонючей клетки, — ответил стражник с ненавистью.

Двое других стражников подошли к массивным дверям, ведущим в тронный зал, по бокам от которых стояли караульные.

— Его Величество император приказал привести арестованную Камиллу Брук.

Один из караульных постучал в массивные двери, а услышав сухое «Войдите», тихо открыл дверь и вошёл внутрь и так же быстро оттуда вышел.

Глава 2 Проверка на беременность

Камилла Брук

Спустя пару минут в тронный зал заглянул маг. Его сразу пропустили вперёд.

— Проверь её, — небрежным жестом Адриан обратил на меня внимание мага, — беременна она или нет.

— Да-да, — закивал маг, — сейчас проверю.

После манипуляций маг повернулся к императору и произнёс:

— Ваше Величество, она не беременна.

— Увести, — бросил Адриан страже.

Я видела как он вздохнул с облегчением. Тварь. И тут я не выдержала и крикнула:

— Я ненавижу тебя, Адриан!

Но мои ругательства, направленные на Адриана, потонули в собственных криках от боли. Стражники, чтобы вывести меня из зала, дёрнули цепь, кандалы впились в кожу, а я упала, и меня волоком потащили на выход. Мне не пытались помочь встать, я кое-как сама умудрилась подняться на ноги и поплелась за стражниками обратно в камеру.

Шли по богатому коридору. Всё вокруг в золотом цвете. Мы прошли мои прежние покои. И у меня внутри всё сжалось. Так мы прошли весь коридор и подошли к неприметной двери, что вела в темницы. Воздух изменился, стал спёртым. Воняло мочой и не только. Меня затошнило. Повезло, что я ничего не ела, но спазм в желудке всё равно оказался неприятным. Когда дошли до моей камеры, меня просто молча, без слов толкнули внутрь и с оглушительным лязгом закрыли замок.

— Не переживай, скоро твой благодетель придёт и пожалеет тебя, — громко заржав, сказал стражник и ушёл, только эхо от его сапог ещё разносилось по коридору. Я не хотела, чтоб этот боров опять ко мне прикасался. Я не просто хотела помыться, я хотела соскребсти кожу, где он касался. Я упала на вонючий тюфяк, уставилась в потолок и задумалась.

Когда... В какой момент моя жизнь пошла под откос? Хотя я знаю ответ на этот вопрос.

Мне было семнадцать лет, а через два месяца должно было бы исполниться восемнадцать. Я была бы совершеннолетняя. И вот тогда мой отец, Альберт Брук, поставил меня перед фактом, что я, как истинная Брук, должна сделать всё, чтобы моя семья процветала. Ха... А я ведь тогда действительно думала, что делаю это для семьи. Слова отца, как будто это было вчера, проносятся у меня в голове:

— Ками, ты должна на балу дебютанток произвести приятное впечатление на императора. Обратить его внимание на себя. Улыбайся и будь умницей. Ты же понимаешь, что от его воли зависит процветание нашей семьи, а чтобы оно наступило быстрее, ты должна помочь.

— И что я должна сделать? — спросила я тогда у отца.

Он смерил меня внимательным взглядом и произнёс:

— Ты должна сделать всё... слышишь, Ками, всё, что попросит от тебя сделать Его Величество. Ты меня поняла? От милости Гельдеберта Пятого зависит благополучие нашей семьи.

Тогда я кивнула, соглашаясь со всем, что он говорил. Но я совершенно не была готова после ослепительного дебюта бала оказаться в покоях императора. Платье цвета фуксии с драгоценными камнями по лифу из нежнейшего шёлка, которое я с такой нежностью гладила перед тем, как надеть, император изорвал на мне в лоскуты, а я стояла в полнейшем шоке и не знала, что делать.

Боялась сказать хоть слово, издать хоть звук, чтобы не разозлить императора. Знала, что бывает, когда я хоть мимолётно сделаю что-нибудь не так, отец запирал меня в подвале, связав руки и засунув кляп в рот. А потому я молчала и ждала… ждала, чем всё это закончится. Гельдеберт долго не стал ждать, бросил меня на кровать животом вниз, приказав встать на четвереньки, раздвинул мои лепестки и вошёл в меня до конца.

Искры из глаз брызнули вместе со слезами, но я прикусила руку и терпела его движения во мне. Мучил он меня долго. Сперва в лоно долбился, а потом заставил встать перед ним на колени и брать в рот его член. Меня выворачивало от отвращения, но император резким движением намотал мои волосы себе на кулак и придвинул моё лицо к своему члену.

— Открой рот, Камилла, я хочу сполна тобой насладиться, — приказал, а потом с силой сжал волосы. Я подчинилась, открыла рот, принимая его член. Слёзы капали, тошнота поднималась, но он упорно насиловал мой рот. В какой-то момент император остановился, натянул мои волосы, что мне пришлось запрокинуть голову, вынул член из моего рта и начал орошать моё лицо своим семенем. Я сидела на полу на коленях в слезах, в соплях, в рваных лоскутах от некогда шикарного платья, с запутанными волосами и смотрела на императора, и с замиранием сердца ждала его дальнейших действий. Они не заставили себя долго ждать. Он схватил меня за волосы и потащил к кровати:

— Ляг и раздвинь ноги. Молодец, хорошая игрушка, — мерзкий хохот императора ввёл меня в ступор. Страшно было ужасно. Я легла на спину и раздвинула ноги, он навис надо мной, без предупреждения снова вошёл в меня на всю длину и начал вколачиваться. Между ног всё болело, нестерпимо жгло. Сердце в груди разрывалось от страха.

— Смотри мне в глаза, тебе же нравится, правда? Ну, отвечай! — по тону было сложно понять, просьба это или приказ. Спорить не стала.

— О-очень, Ваше Величество, нравится.

А у самой в голове мысли бегали, скорее бы всё это закончилось, и он бы отпустил меня.

Спустя какое-то время в покои императора раздался стук.

— Войдите, — ответил император, всё ещё насилуя меня.

Дверь открылась, и на пороге стояла миловидная девушка, судя по одежде, это была служанка.

— Стефи, ты как раз вовремя, проходи, — его маслянистый взгляд прошёлся по фигуре служанки, а та довольно улыбнулась и облизала губы. Этот жест не остался не замеченным императором. Он рывком встал и подошёл к девушке, поцеловал её в губы долго и страстно, потом повернулся в мою сторону.

— Пошла вон, — зло бросил император, — ты скучна и неинтересна, я с тобой наигрался. Если что, дам твоему отцу знать, когда заинтересуюсь в тебе ещё раз. И отвернулся, даря ласки служанке. А я кое-как отлипла от постели и на нетвердых ногах, покачиваясь, пошла к двери. Проходя мимо императора, увидела, как служанка, выглядывая из-за плеча императора, торжествующе улыбается. А в голове билась только одна единственная мысль: бежать отсюда и как можно дальше.