"Обида"

ОБИДА.

- Собирай свои вещи и вали к своей полоумной мамаше, - взревел Степан на жену и крепко саданул огромной ладонью по столу. – Живи с ней, если тебя что-то не устраивает.

- Придурок, - озлобленно гаркнула в ответ Людмила и выскочила из избы, крепко хлопнув дверью.

Степан, стиснув зубы и тяжело вздохнув, нервно прошёлся по кухне. Внутри кипела не злость, а ужасная обида. Обида на жену. «За что она так со мной?» - крутилось в голове Степана. Он сел к столу. Закурил.

Степан Павлов – сорокалетний, жилистый, работящий мужик, до одури не любил ссоры. Он всегда и везде, по мере своих возможностей, всячески старался избегать конфликтов. И это ему очень легко удавалось. Разумеется, до сегодняшнего дня. Степан не воспринимал ругань и повышение голоса, как альтернативный выход из какой-либо сложившейся ситуации. Он прекрасно знал и понимал, что конечный результат таким неприятным способом между ругающимися сторонами так и не будет определён. «Нервная система, - как утверждает сам Степан, - не восстанавливается. Ведь всегда можно обойтись без плевания слюной и рукоприкладства. Всё можно решить тихо и спокойно, без всяких нервных всплесков. Сесть и обо всём поговорить. Зачем трепать нервы себе и окружающим нас людям?»

Весьма затруднительно было зацепить Степана за живое и вывести его из себя. Он был человеком спокойным, уравновешенным и миролюбивым. Степан не обладал взрывным характером. Никто и никогда из местных не видел его разгневанным, кричащим или, того хуже спорящим до соплей. Все с огромным уважением относились к нему. Степана считали самым простодушным, безобидным и бесконфликтным жителем деревни. Так считал и сам Степан до нынешнего дня…

Женился Степан поздно. Женился, как он сам тогда думал, на самой необыкновенной и понимающей его женщине. Семейная жизнь пошла ладно и складно, как на первый взгляд казалось Степану, за исключением одной маленькой проблемы. Этой самой проблемой являлась тёща Раиса Яковлевна. Это вредная, двуличная, с пожирающими до глубины души глазами, ехидная женщина. Когда она глядела с прищуром на человека, она как будто рентгеном просматривала его, изучала. Тёща Степана, улыбаясь человеку в глаза, говорила спокойно, миролюбиво, глядя на него. Но за этой лживой улыбкой скрывалась злобная, завистливая бабка. Чуть ли не каждого в деревне она хаяла трёхэтажным матом. Раиса Яковлевна являлась первой сплетницей на деревне. С ней практически никто из местных жителей не общался. Лишь при встрече, стиснув зубы, кивали головой.

Раиса Яковлевна с первого же дня знакомства с будущим зятем очень невзлюбила его. За что невзлюбила, Степан до сих пор не может этого понять. За три года семейной жизни он ни разу не был у неё, да и она не особо рвалась к ним в гости. Они за все годы знакомства ни разу не обмолвились между собой словечком. Но это не очень-то беспокоило Степана. Для него, что она есть, что её нет - ему было всё равно. Он просто не обращал на неё никакого внимания, берёг нервы и всячески старался избегать встреч с малообожаемой тёщей. Когда же она всё-таки внезапно заявлялась к ним домой, то Степан молча и незамедлительно уходил к соседу Владьке или же брал удочку в кладовке и шёл рыбачить к реке.

Вот и сегодняшняя ссора с Людмилой произошла не без участия дорогой тёщи. Степан долго терпел. Многие жители жалели его и, тяжело вздыхая, приговаривали: «Степану нужно памятник при жизни поставить за такое терпение».

Но всему рано или поздно, как и самому грандиозному терпению, приходит конец. Терпение Степана внезапно лопнуло, как мыльный пузырь. Даже сама супруга не ожидала такого развития событий.

Последнее время Людмила постоянно тыкала его, как нагадившего котёнка. Без каких-либо причин с её уст сыпались различные упрёки и оскорбления. Она с каждым днём становилась такой же неизлечимой язвой, как её мамаша. Яблонька, как говорится, от яблони недалеко падает.

Степан начал замечать невероятные перемены в характере супруги. После каждого общения с мамой она впивалась в него, как назойливый комар.

Он терпел ровно настолько, насколько это было возможно.

Степан, сплюнув, поднялся из-за стола. Он снова принялся нервно расхаживать по кухне, о чём-то тревожно думая. Остановившись посередине комнаты, он, сжав губы, махнул рукой, матюгнулся про себя и направился к порогу. Шустро натянул сапоги, накинул куртку и решительно вышел в горницу. Взял лежащие в углу сумины, сунул в них буханку хлеба, пару огурцов, стакан и бутылку водки. Вышел во двор. У плетня стоял засёдланный мерин. Степан вскинул на спину коню сумины, прыгнул сам и, подстегнув молодого жеребца, направился в гору.

Знойный июльский день приближался к своему завершению. Тёплые лучи солнца постепенно слабели. Подступала вечерняя прохлада. Слабый ветерок колосил высоко поднятую траву, видно, заигрывал с ней – шалопай. На лугу, среди полчища сочных цветов, лежащих ослепительной пеленой, раздавалось жужжание пчёл. Вдоль полосы бродило стадо коров. Они с удовольствием хрумкали, причмокивая, сочное разнотравье. Где-то в порогах звенела, бросая холодные волны на каменистые берега, энергичная горная река. Вдали видны могучие горные массивы, верхушки которых украшают белоснежно-пышные шапки. Крепка и несокрушима скалистая мощь. И на глаза невольно накатываются слёзы. Но это слёзы радости и необыкновенного счастья от того, что дышит эта Алтайская земля всей своей мощной грудью и бьётся её огромное сердце в глубинах целебных источников.

Мерин расхохлился в беге, нёс ровно, быстро. Ветер трепал косматую гриву.

Миновав огромное поле, Степан спустился пологим оврагом к мелкой речушке у самого низовья могучих гор.