"Под прицелом времени"

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «РАСКРЫТИЕ ТАЙНЫ» ГЛАВА 1

Введение

Молодая девушка сидела на лавочке на безлюдной аллее и пристальным взглядом смотрела в одну точку. Перед глазами Саши то и дело появлялись картины ее мимолетного романа, всплывал в памяти момент первого знакомства, случившегося на этом же месте пару недель назад. Саша тогда сидела на лавочке в компании своих друзей, и к ним подошел парень, представившийся Денисом. Оказалось, что он знаком с одним из ее друзей. Дальше пиво, взаимная симпатия, провожание до дома… Это воспоминание сразу сменяла другая сцена: момент, когда они сидели на крыше высотного дома, любуясь видом ночного неба. Первый поцелуй, красное вино, романтическая музыка…

Саша с интересом, жадно слушала признания Дениса в любви и наслаждалась этим, подставляла губы под горячие поцелуи. Отношения ярко вспыхнули и привели к первой и неповторимой ночи, после которой столь ярко вспыхнувшая любовь превратилась в сон и мираж. Парень исчез так же быстро, как и появился, а девушка, уже успела в него влюбиться и построить планы на будущее.

И всё, больше ничего нет. Только ожидание у молчащего телефона.

И последнее воспоминание, от которой у Саши на глазах опять выступили слезы: она увидела Дениса с другой.

Часть первая

«Раскрытие тайны»

Глава 1

Москва, 2003 год

Дома всё было, как обычно. Родители до самого вечера на работе, в квартире находился только дедушка. Вернувшись домой и закрыв дверь в свою комнату, Саша снова с надеждой посмотрела на телефон.

— Бессмысленно всё это. Он не позвонит, — подумала девушка, в глубине души всё же надеясь услышать голос Дениса, — это были просто иллюзии. На самом деле ничего и не было. Нужно научиться жить дальше. С кем не бывает?

С этими мыслями она стала удалять из памяти телефона все сообщения Дениса. Его слова о любви и верности быстро расположили к себе девушку. Такова особенность первой любви: всецелое доверие любимому человеку. Увы, эта любовная история очень быстро закончилась, оставив след обиды и боли в душе Саши. И теперь ее тонкие пальцы решительно удаляли любовную переписку, хотя слезы так и катились по щекам. В этот момент она услышала стук в дверь.

— Внучка, к тебе можно? — послышался по ту сторону двери голос дедушки.

—Да, конечно, входи, дедушка, — ответила Саша, быстро спрятав свою новую Nokia-7210. Она нырнула под одеяло, делая вид, будто только что проснулась.

Девушка очень любила деда. Иван Владимирович всегда мог дать жизненно важный совет и никогда не осуждал, в любой ситуации старался помочь. Вот и сейчас дед прошел в комнату, взял стул и, подсев к кровати с глубоким вдохом, тихо заговорил:

— Саша, внучка, вижу, что тяжко тебе на душе, — осторожно начал он, — знаю, что не спала всю ночь. Плакала, переживала…. Знаю, что очень любишь меня, старого своего деда, который вот-вот помрет уже скоро, — с сочувствием произнес дедушка.

— Ну что ты, дедушка! — возмущенно перебила его внучка, — зачем ты так говоришь?! Ты еще долго проживешь!

— Не перебивай меня, дай сказать, что хотел! — обиделся дед, — я очень удивлен происходящим вокруг. Мир словно с ума сошел, всё перевернулось с ног на голову

—Дедушка, о чём ты говоришь? Что изменилось? Что не так, не пойму я что-то… — опять перебила деда Саша.

—А ты, внучка, и не поймешь! — отмахнулся от нее дед Иван с сожалением, — маленькая ты еще понимать это. Хотя, я смотрю, ты довольно быстро повзрослела, в восемнадцать-то лет…

—Ты о чем? — растерялась Александра, — у меня всё нормально, всё хорошо…

Иван Владимирович прищурил один глаз. Он всегда так делал, когда ловил кого-то на лжи. Саша выглядела уже совсем взрослой и очаровательной: густые волосы с рыжеватым отливом, приятная улыбка, небольшие ямочки на щеках. Зеленые глаза и небольшой носик. Красивая, но еще наивная девочка нравилась многим парням. Но всё же никто не отменял правильную работу мозга, воспитание родителей, наряду с умением отвечать за свои поступки. Однако ошибки может совершить каждый. Дед замолчал, задумавшись, затем продолжил:

—Да я всё понимаю! Жалеешь ты меня на старости лет, чтобы лишний раз не переживал, но так скажу я тебе: жить я буду столько, сколько Он мне позволит, — указал он пальцем вверх. — А раз мне суждено еще быть живым, то значит, богу так угодно. К тому же есть у меня еще одно незаконченное дело. Никак мне нельзя умирать, слишком зря тогда я прожил здесь все эти годы своей нелегкой жизни.

Договорив, старик снова задумался и глубоко вздохнул. Потом он пристально посмотрел на притихшую девушку, которая теперь уже внимательно вслушивалась в его слова, забыв про свою беду, и продолжил свою речь:

—Ты что же думаешь, я старый дед и ничего не понимаю?! Всё я вижу и всё знаю. Что, — он пристально посмотрел на свою внучку, — охмурил он тебя?

—Кто? — удивилась Саша.

—Ты дурака из меня не делай! — рассердился дед Иван. — Прекрасно знаешь, про кого я! Не надо меня обманывать! Я давно уже обо всем догадался. Только скажу тебе: что-то рановато ты… — дед вздохнул и, жестикулируя, попытался что-то объяснить.

Саша непонимающе уставилась на деда.

—Ты знаешь, о чем я, — сказал он, — о парне твоем этом! Рано у тебя любовь проснулась! Ты толком-то не знаешь, что это такое, что она вообще представляет собой, эта так называемая любовь!

Саша отвела глаза в сторону и о чем-то задумалась, а потом буркнула обиженно себе под нос:

— Ну и что же это такое — любовь? Дед, сейчас всё по-другому, как ты этого понять не можешь? — девушке казалось, что раз Иван Владимирович родился совсем в другое время, он обладает иными взглядами на жизнь, и на любовь в том числе.

— Как это по-другому? — возмутился старик, — всё так и осталось, как было раньше! Любовь остается, а вот люди меняются! Забывая порой о любви, раскидываясь ничего не значащими обещаниями, словами и так далее, — еще минута и, казалось, мужчина сорвется на крик от нахлынувших эмоций.

ГЛАВА 2 "Рассказ Курта Вагнера"

Рассказ Курта Вагнера

Для меня всё началось во время Второй Мировой войны, в марте 1944 года, в Майсене. На улице в тот месяц было холодно и сыро, земля не могла просохнуть после постоянных дождей. Казалось, будто небо плакало и переживало из-за того, что вокруг шла война.

Это было очень непредсказуемое время. Все знали, что война была нужна лишь только главам государств. А страдали обычные люди, и не было разницы, кем они были в мирное время. Беда коснулась каждого, изменила судьбы мирных жителей, принесла в семьи горе и смерть. Молодые мужчины уходили на войну, а возвращались далеко не все. Но это не останавливало военных фанатов, и они шли на фронт с улыбкой.

Государства-соседи нашей Великой Германии не проявляли никакой агрессии и практически без боя отдавались в руки победителю. Солдаты ощущали вседозволенность и рвались завоевать весь мир. Это рвение безудержно двигало их вперёд и только вперёд! Великая Германия начала чувствовать себя властелином мира. Радиостанции постоянно транслировали воодушевляющие речи о том, что Великая нация освободит весь мир от коммунизма, уничтожит всех евреев.

Каждая страна торжественно встречала своего освободителя от коммунизма. Со слезами радости горожане обнимали и целовали немецких солдат. Громкоговорители на уличных столбах то и дело передавали, что немецкое командование уже отмечает великую победу в советском Кремле, Сталин подписал капитуляцию и солдаты вермахта добивают последние советские военные части, разбросанные по всему фронту.

Одновременно с таким вещанием на улицах моего родного города Майсена шла и другая агитация. Она, в отличие от официальных речей, передавалась из уст в уста. Ведь с фронта приходили письма, из которых родственники солдат узнавали совсем другую картину. Ушедшие на войну писали родным, как замерзают в окопах и неделями ждут продовольствие, оказавшись в окружении советских войск. Из писем следовало, что в рядах Великой Германии царит хаос и участились случаи дезертирства. Военный дух немецкого солдата иссяк и превратился в обычное желание выжить. Этой информацией украдкой обменивались семьи тех, чьи близкие воевали на фронте. Им Советский Союз казался большой холодной могилой.

Солдаты писали близким, что ощущают дикий страх перед каждым русским человеком. И неважно, кто был перед ними: советский солдат либо обычная женщина. Не имел значения и возраст. Все, от младенца до старика, смотрели на своих оккупантов со жгучей ненавистью, взглядом, сулящим мучительную смерть. Казалось, каждый готов растерзать оккупантов, как только появится такая возможность.

Как я уже говорил, первоначальный потенциал Великой Германии в первые годы Второй Мировой Войны вселял несомненную уверенность в завоевании мира арийцами. В кратчайшие сроки страны в добровольном порядке открывали свои границы и впускали на порог каждого дома немецких солдат. Им дарили цветы, радовались, обнимали и целовали.

Всё было именно так, мы в это верили, мы это видели.

В Европе исправно работала почта, приходили письма от знакомых и родных из стран, которые на тот момент присоединились к Великой Германии. В личной переписке горожане также заверяли родных, что всё хорошо... Но эта радость продлилась недолго, потому что армия вермахта пополняла ряды своей мощи новыми гражданами. Граждан оккупированных стран уже никто не спрашивал, желают ли они помочь Великой Германии.

Определенное подразделение армии СС просто приходило в любой дом и забирало всех граждан восемнадцати лет и старше в ряды немецкой армии. И тогда уже радость и благодарность за спасение от коммунизма стали таять. По улицам пронеслись протесты и митинги, которые были быстро подавлены массовыми расстрелами. Города, улицы и маленькие дворики, где незадолго до вторжения немецкого солдата было светло и свободно, окутала серая невидимая масса непредсказуемости и страха.

С лиц прохожих сошла улыбка, на смену ей пришла скорбь по погибшим родным, кого еще только вчера забрали на фронт. Горожане превратились в беспрекословных марионеток. Учитывая то, что практически все мужчины ушли на фронт, на улицах встречались лишь женщины да дети. Иной раз старики или молодые, но уже больные люди. А из динамиков доносились знакомые фразы: «Великая Германия на пороге властителя мира, и чтобы управлять захваченной территорией, нам нужны новобранцы, желающие стать хозяевами новых земель!»

Скоро Европа узнает, что Германия столкнулась с таким противником, как СССР, и привычным способом победить такую страну просто невозможно: Советский Союз не откроет доброжелательно двери перед захватчиками. Если и встретит немецкого солдата со слезами, то не от радости, а от ненависти к нему.

Обстановка на фронте накалялась с каждым днем и становилась более чем непредсказуемой. Все громкие лозунги Великой Германии были напрасны. Многие уже это понимали. Чтобы подержать арийский дух патриотизма, в городах и селах проводили праздничные мероприятия, направленные на тематику Великой нации. Они демонстрировали, что ей нет равных, и всё вокруг принадлежит Великой Германии, что каждый мечтает стать гражданином великой страны. Однако со временем подобного рода развлекательные программы стали устраивать все реже и реже, а с фронта продолжали приходить противоречащие пропаганде известия….

— Дедушка, — протянула тонким голосом внучка, — я тебя очень люблю! Понимаю, что ты самый лучший преподаватель истории в мире! Только зачем ты всё это мне сейчас рассказываешь?

Иван Владимирович потряс головой, только сейчас, казалось, заметив Сашу. Рассказывая, он словно переместился в прошлое, всецело погрузившись в воспоминания о былом, в те дни, которые были для него такими родными и памятными. Там была его родная страна. Там он вырос, там частично осталась его жизнь. Это оставляло за ним право немного погрустить и поделиться с внучкой переживаниями, какие он испытывал на момент проживания в Майсене, когда еще почти ничего не знал о Советском Союзе и даже не мог предположить, что эта страна станет его вторым домом.

ГЛАВА 3. Москва, 1999 год

Москва, 1999 год

Четыре года назад вся Сашина семья гуляла в парке, отмечая ее четырнадцатилетие. Вокруг было полно людей, всем хотелось в выходной насладиться прогулкой, покататься на аттракционах и хорошенько развлечься. Со стороны аттракционов то и дело раздавались крики и смех, кто-то хлопал в ладоши, восхищаясь талантом аниматоров.

 Выходной — это долгожданный день и для детей, и для взрослых. Вот и их семья тогда решила отправиться в парк развлечений. На входе сразу купили вкусное мороженое в вафельных стаканчиках и зашагали по парку дружной шеренгой.

— Саша, ты куда хочешь пойти? — Иван Владимирович рукой с мороженым плавно махнул в сторону аттракционов. — На какой аттракцион, что тебе больше нравится?

— Папа! — громко и рассерженно сказала Катя, дочь Ивана Владимировича.

Мама Саши была красивой, стройной и высокой. Кудряшки на голове придавали ее образу игривость и некую беззаботность. Дополнял ее портрет заостренный подбородок и тонкий, слегка вздернутый нос, который Екатерина смешно морщила, когда была чем-то недовольна.

Однако она совсем не была похожа на ту самую Екатерину, в честь которой мужчина дал дочери такое имя. Та женщина являлась самой большой его тайной, секретом, который Иван Владимирович до сих пор носил в сердце и в памяти. Жизненные обстоятельства сделали в свое время молодого немца гражданином Советского Союза и подарили ему новое имя и новую судьбу. Он решился на такие перемены в надежде отыскать утраченную любимую по имени Екатерина, русскую девушку, знакомство с которой навсегда изменило его жизнь.

 — Пусть ребенок доест свое мороженое, — настаивала дочь, — а потом идите с ней хоть на все аттракционы.

— Да-да, хорошо! — улыбнулся дед.

— Папа, — протянула Катя, указывая на капли мороженого, которые испачкали рубашку, — я же просила быть осторожнее, только постирала вещи!

С этими словами она стала оттирать мороженое с рубашки отца салфеткой. В это время раздался звонок мобильного телефона Никиты, мужа Кати. Он принял вызов и отошел в сторону. Было слышно, как мужчина возмущенно спорил со своим собеседником в трубке, после чего вернулся к своей семье. На лице была растерянность.

— Что, опять? — поинтересовалась жена и развела в стороны руки. — Всё как всегда?

— Прости, — извинился Никита, — мне действительно жаль, но сейчас нужно срочно на работу!

— Что, прямо без тебя никак? — жена заметно нервничала.

— Прости, но ты же сама всё знаешь, служба! — Никита поднял левую руку и кончиками пальцев потер лоб.

— В день рождения дочери ты, как всегда… — на этой фразе она махнула рукой, — Иди...

 Иван Владимирович, в отличие от дочери, понимал, как обязывает людей служба, тем более его зятя — начальник одного из подразделений ФСБ. Он постарался смягчить конфликт.

— Ничего страшного, Катюша, дочь... — обнял он ее, — надо, понимаешь ...

Дед жестом показал Никите, что пора обнять дочь и уходить. Когда Катя развернулась, Никита уже обнимал ребенка и прощался. Дедушка с Катей наблюдали за ним. В этот момент Иван Владимирович вдруг вспомнил, как его самого, еще носившего имя Курт Вагнер, мать с сестрой провожали на войну.

Тогда он обнял свою маму, за спиной которой стояла сестренка. По их лицам ручьями стекали слезы, мать так крепко сжимала сына в объятиях, что ему было трудно дышать. Курт сжал кулак левой руки, поднес ко рту и слегка прикусил. В голове бурлили мысли о скором возвращении.

— Я скоро вернусь, мама! — прошептал он ей, — не плачь, мама, не плачь...

А родная мать и не плакала. Она просто не отпускала его, каменным взглядом уставившись на людей, которые пришли, чтобы забрать ее родное чадо. Отправить на войну, с которой он так и не вернется домой к своим родным. Солдаты тогда силой вырвали его из рук матери и увели на фронт.

Вот и Саша так же крепко держала отца, выглядывая из-за его большой спины, а потом улыбнулась и потерла его выбритую налысо голову.

— Загадала? — спросил отец...

— Ага, — кивнула Саша, — я хочу...

— Тс-с-с… Нельзя говорить свое желание, пока оно не сбудется, — сказал Никита и поцеловал в щечку дочку.

— Хорошо, папа, — согласилась девочка.

Мимо них прошла семья. Малышка тянула за руку отца и плакала навзрыд, а ее мама брела следом, устало уткнувшись в мобильный телефон.

— Я хочу, чтобы ты выиграл этого медвежонка! — закатывала истерику девочка.

Саша посмотрела, откуда шли эти люди, и увидела там тир.

— Папа, пойдем в тир, — Cаша потянула за руку отца, — а потом на работу.

В кармане снова завибрировал мобильный, и Никита выдернул руку из ладоней дочери.

— Да, я еду уже еду, — врал он в трубку, — я в жуткой пробке!

Никита во время разговора повернулся к дочке, одной рукой прикрыл динамик телефона и усмехнулся.

— Возьми деда, идите вместе постреляйте!

Семья Ивана Владимировича знала, что дед никогда не брал в руки оружие, всю жизнь работал на разных выездных археологических раскопках либо в музеях, так и не попал на фронт. Потом пропали бесценные музейные экспонаты, его обвинили в государственных хищениях. Ивана Владимировича осудили и дали десять лет колонии. Эта история была настоящей, но принадлежала совершенно другому человеку, под чьим именем он жил. Правду о немецких корнях Ивана Владимировича никто не знал.

— Да, конечно! — кивнул в ответ дед. — Пойдем, внучка, пойдем!

 Никита вернулся к телефонному разговору, попрощался с родными и скрылся в толпе, а те продолжили прогулку. Возле тира была небольшая очередь, как только стало свободно, дед занял свою позицию. Продавец выдал ему патроны, рассказал правила поведения в тире.

И, конечно же, рассказал о главном призе сегодняшнего дня — это небольшой белый плюшевый мишка.

Дед взял в руки ружьё, разглядывая его, как родное, и словно заговорил с ним. Затем он зарядил оружие и стал выбирать цель.

Глава 4. Продолжение рассказа Курта Вагнера

 Продолжение рассказа Курта Вагнера

Все знают историю, согласно которой в первые месяцы войны Германия быстро и практически беспрепятственно прошла в глубь Советского Союза, и только под Москвой немецкая армия встала, как перед неприступной каменной стеной. С тех пор с каждым днем надежды на скорое окончание войны стали превращаться в сказку.

В 1944 году Великая Германия почувствовала, что её силы стали слабеть, когда немецкие войска продвинулись вглубь страны холодной и чужой нам. Но радости это не приносило. Русские стояли стеной за каждый свой город, за каждый километр, из последних сил посмертно защищали каждый метр своей земли.

Фронт широко растянулся по советской земле, начались проблемы со снабжением, с каждым днем положение и жизнь солдат на фронте становились всё сложнее и сложнее. Это была не такая война, которую мы себе представляли. Каждый немецкий гражданин был уверен, что перед мощной германской армией никто не посмеет встать на пути, но стоило нам ступить на землю Советского Союза, как грезы и мечты изо дня в день стали рушиться.

Каждый месяц Великая Германия набирала новобранцев. Мне тогда уже исполнилось девятнадцать лет, и мой призыв на фронт был не за горами, чего особенно боялась моя мать. Большинство моих друзей детства были призваны, некоторые из них уже погибли. На улицах информация о фронте и погибших распространялась быстрее, чем по средствам массового вещания.

Моя мама работала врачом в военном госпитале и была хорошим специалистом. Часто ей приходилось слышать, что пишут в письмах с фронта, о чем рассказывают сами раненые солдаты. Все, как один, утверждали, что ни в одной стране Европы не видели такого сопротивления, как в Советском Союзе. Писали, что за оружие брался и стар, и мал. А когда оружия не было, брали в руки камни, если же не было ничего, кидались с голыми руками на захватчиков.

Их сила духа травмировала психику немецкого солдата. Часто немцы сами стреляли в себя, лишь бы не оказаться один на один с русскими. И таких ребят было много.

Но опытные агитаторы и психологическая обработка рядов немецкой армии давала свои плоды. Солдатам запрещалось жалеть неприятеля, их призывали убивать русских. Прошли месяцы, и немецкий дух был поднят до неузнаваемости, у армии открылось второе дыхание. С фронта стали приходить хорошие новости, Германия продвигалась дальше, уничтожая врага и наращивая новую мощь

Еще со школьных времен я увлекался биатлоном и стрельбой. Нацистам требовались снайперы, и их искали преимущественно именно среди таких спортивных ребят, каким был я. Под их внимание как раз попали мои анкетные данные об участии в кружке. Я занимался биатлоном пять лет и был многократно награжден грамотами и один раз медалью. Перед началом войны я занял первое место в соревнованиях по стрельбе и выиграл путевку в пансионат на отдых. Путевка была действительна два месяца, впереди было целое лето, и я решил на пару недель отложить отъезд, потому что мы с отцом собирались отправиться на охоту. Я любил такое времяпровождение с детства.

Отец учил меня стрелять из ружья задолго до того, как я поступил в кружок по биатлону. Мои результаты радовали его, он гордился мной, говоря всем своим друзьям в округе, что в его семье растет настоящий охотник. В нашей команде участвовали, конечно же, и другие охотники, друзья отца.

Но в тот раз, оказавшийся последним, мы почему-то пошли с отцом одни. Наша охота была больше похожа на прогулку в живописном лесу: в тот день мы не встретили ни одного зверя. Атмосфера была зловещей, казалось, будто ветви деревьев пытались нам что-то рассказать. Стоны и скрежет ветвей друг о друга навеивал необъяснимый страх. В тот день отец сказал мне, что животные всегда чувствуют беду и опасность. Но пришло другое время, где нам самим придется скоро спасаться от зверя. Я хорошо запомнил эти слова.

Перед началом войны отец часто пропадал. Мы с мамой думали, что на работе, но, позднее узнали, что он был членом коммунистической партии. Однажды была демонстрация, в которой участвовал и мой отец. Митинг разогнали, а его участников стали ловить и расстреливать на месте. Так и погиб мой отец, а подробностей никто не смог узнать. Я остался единственным мужчиной в семье.

Прошло три месяца с тех пор как не стало отца, за это время я здорово повзрослел и многое осознал. От отца у меня осталось ружье и опыт обращения с ним. Биатлон я забросил и пошел на работу, но понимал, что это тоже не мое занятие. Хотелось чего-то нового. В голову пришла одна мысль: вступить в партию отца и быть ближе к той истине и убеждениям, за которые он умер. Но судьба поступила со мной иначе, для меня был выбран кем-то свыше другой путь. Война.

Каждую неделю германская армия забирала молодых парней в свои ряды, пришел и мой черед. Это было летом, в пятый год войны, 1944 год. Переломный момент для моей судьбы.

Когда солдаты вермахта пришли за мной, мать кинулась в ноги офицеру-эсэсовцу, моля его о том, чтобы меня оставили в покое. Она не хотела со мной расставаться, но ее никто не спрашивал. Тот офицер, помню, ударил мою мать. У меня всё перевернулось внутри, только сделать я ничего не мог, потому что знал, этим лишь усугублю ситуацию. В тот момент я поднял мать с пола, сдерживая свою злость на офицера, посмотрел в ее глаза и пообещал, что обязательно вернусь домой, попросил ее ждать меня и сильно не волноваться. А сейчас она должна была отпустить меня, потому что я стал настоящим мужчиной и должен служить Великой Германии.

Солдаты больше не трогали мать. Она осталась дома с моей десятилетней сестренкой Сабиной. Все стояли в коридоре и провожали меня, а я обещал вернуться живым и невредимым. Сабина подбежала ко мне и протянула свой подарок: фигурку маленькой собачки, вырезанную из дерева моим отцом. Раньше у нас был верный пес, я уже не помню, как его звали. Он был очень умным, прожил с нами около шести лет и умер от чумки. На память о нем отец вырезал фигурку из дерева. Я забрал деревянную собачку и ушел из родного дома.

Глава 5

В августе 1944 года я был переброшен в Советский Союз для ликвидации русского снайпера. В военной части меня встретили и проводили в штаб, чтобы изложить подробности моего первого боевого задания.

Лейтенант Юрген показал мне на стол, где лежала оптическая винтовка. Я подошел, взял ее в руки и, передернув затвор, стал знакомиться с характеристиками «Маузера» 98К. Модель, официально принятая на вооружение в 1935 году, являлась основным и наиболее массовым стрелковым оружием вермахта.

В это время лейтенант листал моё личное дело, периодически шепча под нос некоторые данные.

— Курт Вагнер, дата рождения 3 октября 1924 года рождения, город Майсен, — дальше он молча пробежался глазами по всем остальным страницам, пробурчав лишь, — угу, опыта в бою нет, закончил снайперскую школу…

Лейтенант Юрген внешне выглядел лет на сорок, в его возрасте сверстники носят звания значительно выше. Его черты лица выглядели простовато. От солдат, с которыми я ехал в часть, я узнал, что он шесть лет носил звание майора, затем был разжалован за проваленное задание и большую потерю личного состава. В дальнейшем я убедился в его некомпетентности.

— Ваш напарник, Ханк Шварц, прибудет в часть только завтра утром, — сообщил лейтенант, — вместе получите продовольствие — и в бой. А сейчас давайте по делу!

Мы подошли к столу, на котором была разложена большая карта. В некоторых местах на ней карандашом были нанесены заметки. Я беглым взглядом стал искать наше месторасположение. Координаты военной базы сразу бросились мне в глаза, на данном участке стоял флажок с нацистской свастикой. По данным на карте, советские части находились километрах в тридцати, армия противника была обозначена красным флажком. Вокруг немецкого лагеря я насчитал несколько деревень, пара которых были совсем рядом, два-три километра.

— Вот в этом месте, — показывал карандашом мне Юрген, — неделю назад произошло нападение на двоих немецких офицеров. Они уже возвращались из соседней деревни на служебном автомобиле в сопровождении колонны из двух грузовиков с солдатами.

Я взглянул на карту, сделал свои предположения и для того, чтобы удостовериться в своей правоте, спросил:

— В этом месте находится та самая деревня, — я постучал указательным пальцем левой руки по тому месту, где она была помечена, — откуда возвращались наши офицеры. Хорошо, значит, от этой деревни до немецкой части около…

—Десяти километров, — перебил меня лейтенант.

— Что-нибудь можете добавить еще? — поинтересовался я.

— Выстрелов было два. Первым был убит водитель. «Опель» съехал с дороги и врезался в дерево. Когда стали из него вытаскивать пострадавших офицеров, прогремел второй выстрел, которым был убит один из офицеров.

— А второй? Что, оба убиты?

— Нет, другой офицер только пострадал от аварии, когда машина влетела в дерево. И сейчас он лежит в госпитале, — уточнил лейтенант.

— Снайпера поймали? — я продолжал выяснять подробности.

— Если бы его поймали, вас бы здесь сейчас не было! — покосился на меня мужчина.

— Так точно, господин лейтенант! — отрапортовал я.

— Так вот, ваша задача вычислить, — он погрозил мне пальцем, — этого русского снайпера, ну и, соответственно, ликвидировать его. Все понятно?

— Так точно, господин лейтенант!

— Все необходимое для этого задания вы получите завтра. Сейчас отдыхать, купаться, баня только что протоплена. Потом ужин. Завтра предстоит нелегкий день, — сообщил лейтенант и устало протер лоб.

— Разрешите еще несколько вопросов? — убедительно произнес я.

Лейтенант устало посмотрел на меня, немного надулся и кивнул в ответ:

— Какие вопросы? Слушаю.

— Завтра у меня будет карта?

— Разумеется, и карта, и всё необходимое, я же уже сказал.

— Мне еще много нужно бумаги, — я в раздумьях немного прикусил губу. — Так, для зарисовки схем и прочих деталей.

— Я же сказал, Курт Вагнер, всё у вас будет завтра. Давайте, идите уже, — в голосе мужчины уже начинало чувствоваться раздражение.

Лейтенант собирался уже сам уходить из кабинета, когда я его окликнул:

— Господин лейтенант!

— Ну, что еще? — мужчина внимательно посмотрел на меня.

— Я могу еще пару минут ознакомиться с картой?

— Так, — он развернулся ко мне, достал из нагрудного кармана старые круглые часы с мелкой позолоченной цепочкой, взглянул на них, и произнес, — ладно, давай свои вопросы. Что ты хочешь знать еще?

— Понимаете, — стал строить я свои предположения, — если стреляли предположительно отсюда, то, хм-м… — это вот что обозначено здесь?

— Это партизанский район, там густые, трудно проходимые леса с болотами. Дороги знают только местные жители, — пояснил мужчина.

— Хорошо! Раз, два, три, — я стал считать количество деревень вокруг базы, — итак, их всего здесь три.

— Можешь взять, конечно же, это на заметку, но от деревень практически ничего не осталось. Солдаты разгромили дома, сожгли склады, магазины, церкви, всех сопротивлявшихся расстреляли, повесили. Ну, кто-то, может, и уцелел. Теперь они подались в партизаны. Всех оставшихся перевезли в одну более крупную деревню, — лейтенант ткнул пальцем на черный кружочек на карте, — вот сюда. Там установили военный порядок и полицейскую диктатуру. Деревня снабжает нас продовольствием и главное, — он прошел к другому столу и взял кувшин, глотнул из него, — свежее молоко. Желаете? — протянул он мне кувшин.

— Спасибо! — поблагодарил его я и сделал пару глотков. Оно и вправду было просто великолепным, я уже соскучился по домашнему молоку. Сразу вспомнилось, что до войны я часто навещал своего деда в деревне, а у него всегда была корова, как и другое фермерское хозяйство. Отдыхать у деда мне всегда нравилось, а свежие продукты и молоко были приятным дополнением. Но молоко, что я попробовал сейчас, очень отличалось от того, что я пил в детстве. Оно было жирным и очень вкусным. Еще теплое. Вероятно, продовольствие доставили совсем недавно.

Глава 6

Утром я встретился с капитаном Ханком Шварцем, невысоким мужчиной лет пятидесяти. Храбрый, прожженный военным опытом взгляд, твердыми, как камень, руками, что я заметил при рукопожатии. Его резкие черты лица: тонкие губы, прямые брови и выступающие скулы, подсказывали мне, что мой напарник — серьезный человек и хороший солдат.

Получив всё необходимое, мы отправились в путь. След в след я шагал за Шварцем, а он вел меня далеко в гору, стараясь придерживаться ближе к деревьям, чтобы не быть замеченными. Капитан, как танк, мчался вперед, а я обязан был не отставать от него. Признаю, это было непросто. В тот месяц стояла жуткая жара: солнце пекло и ослепляло.

Мы поднялись в гору и стали подыскивать нужное место для своих позиций. Внизу виднелась наша немецкая военная база, а на противоположной стороне находились высокие холмы. Мы оба решили, что это идеальное место для засады.

Провианта должно было хватить дней на пять-шесть, за это время мы уже должны были получить какой-то результат. Ведь скоро в часть приезжает особо важный гость. Дату приезда и кто именно прибудет, никто не знал, все держалось в строжайшем секрете. Было известно только то, что это кто-то из немецких генералов. А значит, операцию нужно закончить до его приезда, ведь командование не могло им рисковать. Мне нужно было проявить себя и выполнить поставленную задачу.

В ожидании действий я достал свой планшет и стал делать наброски.

— А ты неплохо рисуешь! — заметил Шварц, через плечо заглядывая в мой планшет.

— Спасибо! — принял я похвалу

— Откуда такой талант?

— С детства рисую.

—А меня можешь зарисовать?

— Могу!

 Ханк Шварц расположился на холме в положении лежа и стал смотреть вниз. Именно так он просил его зарисовать. Я набросал несколько главных линий и стал вырисовывать всё остальное. Капитан просил рисовать его сбоку, чтобы лицо получилось неузнаваемым, ведь снайпер должен оставаться инкогнито.

— При первой возможности, — пробубнил он себе под нос, — я отошлю эту картинку своей жене и дочке. Они ждут моего возвращения. Надеюсь, это будет последнее задание, четыре года не видел своих родных, хочу в отпуск!

 —А вы много убили людей?

В ответ я услышал смех. Ханк обернулся.

— Ты слушай меня, — сказал он, — я научу тебя хорошим техникам.

— Я прошел обучение в спецшколе.

Шварц пристально посмотрел на меня и усмехнулся.

— Школа — это хорошо, — почесал голову капитан, — только она дает основу — и всё, а опыт солдат приобретает только в бою. Слушай мои советы, сделаю из тебя лучшего снайпера вермахта.

Капитан показал мне несколько способов передачи информации жестами на расстоянии, необходимых, когда снайпер находится на дальнем периметре. В школе нас этому тоже учили, но знания, закрепленные на практике, были куда более важными, чем общая основа. Каждый снайпер выстраивает индивидуальные принципы слаженной работы в бою с напарником, поскольку стандартные обозначения может распознать противник. Всегда нужно иметь несколько козырей в рукаве, блеф снайперской игры может стоить жизни, но может и сохранить её. От Шварца я узнал много нового, действительно важного в бою. Мне достался отличный инструктор, которого я понимал с полуслова. Групповое обучение в школе снайперов не позволяло настолько углубиться в изучение деталей, теперь же я смог уделить им время и осознать. Важные заметки я занес в блокнот, выделил и дал краткий комментарий своими словами.

 Только сейчас я стал понимать, что главное оружие снайпера при выполнении задания — незаметность и скрытность, знание местности и здравый расчет. Любая цель должна иметь несколько вариантов решения: если проваливается первая попытка ликвидации врага, нужно использовать запасной план. Я вывел для себя следующие принципы. Начатое дело ты должен выполнить в срок, назад пути нет. Важно не надеяться на второй шанс, всё делать грамотно и безукоризненно, четко и быстро, чтобы у противника не было времени опомниться. Время играет против тебя. Если провалишь задание, врагу станут известны твои намерения, и он будет готов заманить тебя в ловушку. Такой ход сражения исключать нельзя, второй выстрел может быть последним. Решив действовать снова, внимательно осмотрись и взвесь свои возможности, убедись в безопасном отходе.

После раздумий над местом, где обстреляли наших офицеров, мы пришли к единому выводу: взять в кольцо периметр, чтобы он был как на ладони. Так легче будет оценить обстановку, быстро адаптироваться и вычислить врага

— Смотри сюда, — говорил мне Шварц, показывая на разложенную на траве карту, — тебе нужно занять позицию вот здесь. Тогда мы сможем контролировать эти два квадрата, это нам даст преимущество и позволит заманить врага в ловушку. Надеюсь, он скоро в неё попадет.

— Да! Мне всё понятно, найду хорошее место для засады, вот здесь, — я указал пальцем на карте, — замаскируюсь и буду ждать русского снайпера.

— Запомнил жесты, о которых мы говорили?

— Запомнил!

— Всё, времени мало, — мужчина посмотрел на часы, — в путь! Через полтора часа, в час пятнадцать, ты должен подать мне сигнал, что добрался до места, и любые другие замечания по местности. Если увидишь русских, не спеши, работать будем слаженно, я в оптический прицел буду наблюдать за тобой до леса, там уже ты сам. Когда пройдешь его, выйдешь на ту гору, — капитан показал пальцем вдаль, — там и увидимся. Давай, ступай!

Ощущая оптический прицел капитана Шварца на своей спине, я чувствовал себя уверенно, но сознавал, что скоро зайду в лес, и там моя судьба будет предоставлена сама себе. Учитывая напутствия моего нового учителя, я верил в свои шансы всё отлично сделать и выйти к заветной цели. Мой путь лежал через спуск с горы, по тропинке. Я двигался неторопливо, тщательно осматривая местность и изучая обстановку через оптический прицел

Задача была благополучно выполнена, спустя сорок минут я вышел на нужную мне гору. Там же мне удалось подыскать отличное место для засады: отсюда можно было вести наблюдения и за нашими частями, и за окружающей местностью. Забравшись на самую верхушку холма, я стал подготавливать место засады: огородился ветками и мхом согласно инструкции снайпера.

Глава 7

Иван Владимирович окунулся в свои воспоминания. Отчетливо помнил, что очень долго тогда не мог заснуть. А вот разговор с внучкой перешел совсем в другую форму общения. Саша стала засыпать дедушку вопросами, которые накопились у нее в процессе рассказа. Н ответом ей была тишина: Иван Владимирович глубоко задумался, прокручивая в голове дальнейшие события.

Память выдавала ему знакомые картины яркого звездного неба. Молодой Курт лежал на спине и любовался этим красивым ночным пейзажем. В ту ночь он видел чудесный сон, в котором гулял по лесу по полянкам вместе с красивой девушкой приблизительно его возраста. Она была великолепна. Курт целовал ее руки, дарил сорванные на поле цветы. Также парень отчетливо слышал, как где-то вдалеке играла музыка. И с каждым приближением к незнакомке музыка играла всё громче и громче. Иногда ее звучание прерывалось, и был слышен стук его сердца.

Курт был убежден, что именно его сердце излучает такой музыкальный ритм, и ему от этого становилось хорошо. Он осознанно понимал, что это только сон, но видение было настолько реалистичным, что каждая клеточка его тела жила тем, что он в нем видел.

Парень любовался таинственной незнакомкой и не мог скрыть своего восхищения: густые темные длинные волосы девушки были просто шикарны. Молодой человек впитывал запах тела прекрасной незнакомки и ловил каждый ее взгляд. Они смотрели друг на друга, улыбались, целовались и радовались жизни. Как это прекрасно! Тихо, спокойно, будто сладкая сказка!

Девушка была одета в белое полупрозрачное платье, которое едва прикрывало колени. Сквозь ткань наряда сексуально просвечивалось роскошное тело незнакомки. Платье то и дело прилегало к ее коже, привлекая внимание к формам девушки. Было очевидно, что незнакомка находилась без нижнего белья. Это еще больше заводило.

— Я — девушка-озорница! — кокетничала она с Куртом, то и дело оголяя свои ноги. В какие-то моменты ее платье задиралось настолько высоко, что парень видел всю прелесть ее гладких красивых ножек.

Молодым человеком овладело желание скорее наброситься на нее, но блудница удачно извивалась и выкручивалась, продолжая дразнить его. Курт несколько раз пытался поймать ее, один раз у него даже получилось схватить девушку за руку. Всё! Незнакомка тотчас стала уже кем-то родным и близким. Парень чувствовал, как по жилам бежит кровь, внутри бурлит желание окунуться в мир наслаждения.

Он долго держал ее руку. Затем развернулся к ней лицом, но она отвернулась от парня, тогда тот опустил взгляд ниже. Ее грудь видна была из-под выреза платья. Курт втянул сквозь зубы воздух, и в следующий миг незнакомка положила своими руками его ладони себе на грудь.

О боже, это прекрасно! Парень ощутил неземное блаженство, возбуждаясь от прикосновения к упругой груди. От нахлынувшего желания он почувствовал, как кружится голова, а по телу пробежала дрожь.

Курт уже начал терять голову от нахлынувших эмоций, как вдруг почувствовал, что ему стало не по себе. Он стал снова возвращаться в привычное состояние. Парень всячески старался перестать поддаваться сомнениям и как можно больше наслаждаться манипуляциями своей божественной партнерши. Они остановились и смотрели друг другу в глаза, но перестали обниматься и целоваться, словно между ними стояла какая-то невидимая грань. И внутренний голос шептал Курту тогда:

—А ты спроси, как ее зовут, — услышал он четкую подсказку извне. И вправду, парень до сих пор не знал, кто эта незнакомка?

 Курт взял руки девушки в свои и пристально посмотрел в глаза незнакомке.

— А как твое имя?

Девушка отвернулась, потом снова посмотрела на парня, улыбнулась ему и спросила:

— Ты действительно хочешь узнать мое имя?

— Да! — уверенно кивнул Курт.

— А ты готов услышать мое имя?

— Да, да, говори уже, — он с любопытством ждал ответа.

С лица девушки вмиг исчезла улыбка. Ее лицо потемнело, на еще секунду назад юном лице появились глубокие морщины, а руки тотчас стали холодными.

— Что с тобой? — растерялся парень.

Девушка оттолкнула его так сильно, что тот свалился на спину.

— Что ты делаешь? — поднимаясь на ноги, ждал ответа Курт.

— Моё имя, — девушка опустила голову вниз, так, что ее длинные волосы закрыли лицо, а руки она опустила вниз. Парень подошел к ней и потянул руки к ее волосам. Мгновенно она подняла голову, в глазах ее горел огонь, а лицо стало обугливаться. Курт инстинктивно отскочил в сторону.

— Имя моё — Война! — громко сказала она. В этот же момент прогремел раскат грома.

Парень свалился на землю. Он заметил, что на небе собрались грозовые тучи. Осмотревшись вокруг, Курт стал присматривать себе укрытие от дождя. Девушка протянула к нему руки. Юноша неосознанно стал отползать назад, не давая себе отчета, что происходит, ему становилось страшно. Руки увязли в холодной грязи, и тело стала ломить дрожь. Беспокойству не было предела. Мелкими каплями закапал дождь.

— Еще дождя мне сейчас не хватало! — подумал он.

Только вместо дождя началась сильная бомбардировка. Лес покрылся черной мглой, всё вокруг запылало огнем и взрывами.… Отвлекаясь на взрывы с разных сторон, парень инстинктивно искал ту самую девушку. Внезапное ее исчезновение навеивало на него жуткий страх. Что это вообще было такое? Перепугавшись от неожиданности и разорвавшегося снаряда прямо возле него, Курт закрыл лицо руками и попятился назад. Под дрожащими от страха ногами в тот же миг рухнула земля, и он кубарем скатился в глубокую яму. При падении вниз, глубоко впиваясь в жесткую почву, пальцы жадно хватали землю, в надежде зацепиться хоть за что-нибудь. Удар головой об дно воронки, и перед глазами всё поплыло. Глубина оказалась большой, самому выбраться не предоставлялось возможным. Свернувшись калачиком, парень лежал на сырой земле и начал молиться.

— Я не готов умирать, — подумал он, — этого не может быть!

Вдруг сверху над ним что-то засвистело. Резко подняв голову вверх, парень увидел летящую вниз бомбу. Всё выглядело так медленно, будто у него было еще время убежать. Крепко сжав кулаки, Курт поднял их вверх и закрыл локтями всё лицо.

Глава 8

Вспоминает Курт Вагнер

Тогда мне было семнадцать лет. Однажды после охоты мы с отцом зашли к одной его знакомой. Она вместе со своим отцом всегда разделывала для нас кабана, солила сало и делала мясо готовым для употребления. Мой отец не очень любил заниматься разделкой, поэтому предпочитал привозить добычу к этой женщине.

В тот день ее не оказалось дома, нам открыла ее старая соседка. Ей было не меньше семидесяти лет. Несмотря на хмурый вид, женщина отличалась добрым нравом и всегда была готова прийти на помощь.

— Здравствуйте! — поздоровался мой отец. Та в ответ кивнула и вопросительно посмотрела на нас.

 — Стучим, стучим, вероятно, хозяйки нет дома? — отец качнул головой в сторону не открывшейся двери.

— Я могу вам помочь? — улыбнулась нам женщина.

— Если вас не затруднит, пожалуйста, передайте мясо Эльзе, — отец пошевелил своей добычей, приподнимая ее над землей, показывая приблизительный вес и тяжесть ноши, — я бы был вам очень признателен! Вы нам не откажете?

— Хорошо, положите вот сюда, в мою кладовую! Идемте за мной!

Мы безумно обрадовались, что не придется тащить мясо к себе домой. Если бы не соседка Эльзы, мы бы потеряли большое количество времени, а отец уже спешил на работу. Я шмыгнул следом за ним в темный длинный коридор. Мы оставили у женщины мясо и поспешили покинуть квартиру. Отец сразу отправился на работу, а я неторопливым шагом поплелся по улице. Домой мне не очень- то хотелось, поэтому я отправился в сторону городского базара, в центр города. Там была большая площадь, где всегда гуляло много народа. Людские потоки так и бурлили, словно вода в весеннем ручье.

В центре мне всегда было интереснее, нежели на задворках привычного с детства двора. Не успел я пройти последнюю перед проспектом улицу с узкими извилистыми поворотами, как мне навстречу вышла та самая Эльза. Ей было около двадцати пяти лет, девушка уже была немного полновата, выглядела довольно просто и практически не следила за собой. Чувствовалось, что это хорошая хозяйка, чья голова постоянно занята простыми житейскими хлопотами. Вот и сейчас она несла две большие и по виду очень тяжелые сумки.

И вот сейчас она, словно пчелка с нектаром по бокам, летела мне навстречу. Заметив меня, Эльза улыбнулась. Я ускорил шаг, приближаясь к ней.

— Здравствуйте! — торопливо протянул к ее сумкам руки. — Вам помочь?

— Ой, большое спасибо тебе, Курт! — обрадовалась Эльза и передала мне тяжелые баулы.

Мы шли около 15 минут, и за это время нам не встретился ни один знакомый. А сумки, к слову, были довольно тяжелыми. Смогла бы Эльза самостоятельно донести их до дома или нет, размышлял я про себя. Сама же девушка шла рядом и всю дорогу говорила обо всем подряд, эмоционально жестикулируя. Она делилась тем, как сильно натерла ногу, и продолжала расписывать свой день. Я уже был в курсе, что она встала рано утром, гладила вещи, убирала в доме, а вот вчера много стирала и готовила. В общем, все дни у нее были расписаны. Эльза также рассказала мне, что очень любит убирать, даже подрабатывает уборкой в других квартирах. Я успел лишь сообщить ей, что мы с отцом передали ей мясо на разделку, и вновь был атакован речами девушки.

Несмотря на всю энергию молодости, я устал нести сумки Эльзы. Конечно, сказалось и время, проведенное в тот день с отцом на охоте. На лбу выступил пот. Конечно же, с пустыми руками я это путь прошел значительно быстрее, чем нагруженный сумками. Оставалось еще немного. Я не хотел останавливаться по одной лишь причине: Эльза немного мне нравилась и я не хотел, чтобы она посчитала, что я слабак.

Ничего страшного, позже отдохну, решил я. Дотащу сумки и уж точно пойду домой. Я настолько устал тащить неподъемную ношу, что передумал идти в центр. До дома Эльзы оставалось совсем немного, я уже видел его порог. Девушка, понимая, что я устал, торопливо достала из кармана ключ и отворила дверь подъезда. Оставалось еще подняться на третий этаж по небольшой деревянной лестнице.

—О-о, — вздохнул я, переступив порог подъезда, поставив сумки и утерев пот со лба. Эльза молча окинула меня взглядом и посмотрела на лестницу.

— Устал? — ее голос прозвучал участливо, по-матерински, — справишься еще чуть-чуть?

Я прекрасно понимал, что до заветной двери оставались какие-то считанные метры, мне нужно еще немного потерпеть и всё — свобода. Ах, да, еще нужно не забыть про мясо. Сейчас, думал я, поднимусь, отдышусь, затем схожу к соседке, возьму мясо и передам его Эльзе.

Наконец я увидел перед собой долгожданную дверь. Действительно, устал. Мы быстро прошли на кухню, где я наконец-то поставил сумки.

— Присаживайся! — предложила мне Эльза и указала на стул.

— Да нет, спасибо, — почесал в затылке я, — мне нужно идти.

— Нет! — настояла девушка, — у меня есть для тебя сюрприз!

— Какой еще сюрприз?

— Ты мне помог, — задумчиво сказала Эльза, — и даже не знаешь, что сегодня за день?

— День как день, — буркнул я себе под нос, — мы с отцом на охоту сегодня ходили!

— Ну, у тебя день как день, — повторила она, — а вот у меня сегодня день рождения!

Эльза шутливо топнула ногой, улыбнулась и кокетливо повертелась.

— У тебя сегодня день рождения? — удивился я. Я не был готов к такому повороту и судорожно пытался сформулировать хоть какое-то поздравление. Мне внезапно захотелось подобрать такие слова, которые бы понравились девушке.

— Поздравляю тебя, Эльза! — начал я свою речь, но быстро осекся, потеряв весь запал красноречия. Я услышал за стенкой посторонние шумы и звуки шагов и начал нервно озираться по сторонам, словно меня застали за чем-то незаконным.

А Эльза начала суетиться, полезла в принесенные только что сумки, совсем не обращая внимание на то, что в доме есть кто-то еще. Она быстро отыскала в одной из сумок бутылку вина и начала отбирать закуски, складывая их в пакет. Она всё делала так быстро, что я просто молча стоял и наблюдал за происходящим. Из соседней комнаты тем временем продолжал доноситься шум, к которому уже прибавились крики и недовольное бурчание.

Глава 9

Иван Владимирович хитро улыбнулся внучке, уже встревоженной его внезапной задумчивостью, и продолжил свой рассказ.

 — Итак, я провел ночь на той позиции. Утром я почувствовал, что очень сильно хочу есть, и, быстро позавтракав, начал обдумывать планы на день. Капитан уже не спал, был на своей позиции. Жестами поздоровавшись с ним, я увидел, как он начал перемещаться в сторону. Я аккуратно рассмотрел местность вокруг него, но не заметил ничего подозрительного, только отметил, что капитан изучает участок, который был вне моей зоны видимости, за горой. У нас был один бинокль у двоих, и он достался моему напарнику. Мне же оставалось ждать определенного сигнала.

Закончив наблюдение, Шварц дал команду спуститься со своей стороны и аккуратно направиться в соседний квадрат, ближе к дороге. Скорее всего, капитан заметил там что-то подозрительное. Расстояние было немаленькое, к тому же требовалась максимальная скрытность, чтобы оказаться на новом месте. Я понимал, что мне недостает боевого опыта, поэтому решил действовать медленно, но уверенно. Займу новую позицию, наверное, так мысленно построил схему засады господин Шварц.

Собрав свои вещи, я тщательно замаскировал сегодняшнее место ночевки и отправился в путь, изучать другое место. Нужно было спуститься с горы. Я шел осторожно, стараясь анализировать каждый свой шаг, действовал в точном соответствии с тем, как нас учили, тщательно осматривал местность и изучал обстановку через оптический прицел. Место назначения было уже близко, но я решил не подходить к нему сразу, а сначала осмотреть всё вокруг.

Затаив дыхание, я пытался представить, что произошло здесь несколько дней назад. Согласно моим вычислениям, выстрел мог быть сделан только с горных массивов, которые располагались слева. И, по всем моим предположениям, снайпер специально выбирал такую высоту, чтобы оперативно скрыться в горах, заранее зная все свои пути отхода и местность. Мне также нужно подняться на эту гору, там я найду удобное для себя место.

Путь был неблизкий, нужно было пересечь глубокий овраг и миновать небольшой участок леса. Что там меня ждало и каким именно будет мой путь, я тогда и предположить не мог. Прошло уже больше часа. Дорога шла по новым неизведанным тропам, мне было одновременно и страшно, и интересно. Тогда я понял всю силу природы: если здесь заблудиться, можно долго искать обратный путь. Чтобы этого не произошло, я делал метки на деревьях и надламывал ветки, хотя и понимал, что этим могу выдать себя. Только у меня сложилось впечатление, что я уже давно здесь заблудился и выбраться будет нелегко. Но сначала задание, потом дорога обратно.

Взбираясь на гору, я осматривал окрестности: вокруг лес, овраги, высокие деревья. Там мог обосноваться любой снайпер. Казалось, будто за несколько верст отсюда не было ни души. Мне предстояло пройти еще чуть меньше половины пути до цели, это было довольно затруднительно, так как на улице стояла жуткая жара, а на мне было полное снаряжение, которое немало весило. Но задание всё равно нужно выполнять.

Мне приходилось пробираться через густые заросли дикого леса. Нужно было остерегаться местных жителей, была вероятность нарваться и на здешних партизан, поэтому я держался подальше от тропинок и хорошо проглядываемых мест, чтобы оставаться незамеченным. Вскоре я нашел удобное местечко для перерыва на отдых, где сразу опрокинулся на спину, взял сломанную травинку в рот и взглянул на голубое небо. Немного отдохнув и набравшись сил, я продолжил свой путь и около полудня был уже на нужной возвышенности.

Как же мне хотелось отдохнуть и расслабиться, развести костер и приготовить на нем еду, а потом хорошенько вздремнуть. Но местность была совсем незнакома, вокруг может быть много опасностей, нужно не расслабляться, а подготовиться к длительному сидению в засаде и оборудовать всё вокруг себя. В итоге я нашел подходящее место. Закончив приготовления, я достал планшет, вынул бумагу и начал делать наброски.

В тот день сильно пекло солнце. Вокруг была тишина, даже мошки и другие насекомые не летали. Наверное, это к дождю. Я замаскировался под небольшими кустами и задремал, а проснулся от грохота военной техники, которая прибыла из тыла. Видимо, здесь должна была развернуться масштабная военная операция. База росла в численности и бронетехнике, пополнялась новыми офицерами. Только это всё было не мое дело, у меня было совершенно другое служебное задание. Я подчинялся конкретному командованию и не горел желанием, да и не имел времени заводить знакомства и что-то выяснять.

Второй день выжидания показался мне не очень сложным, иногда я даже забывал, зачем здесь нахожусь. Невозможно было оторвать взгляд от неописуемой красоты природы. Местами лес окутывали большие заросшие кустарники, создававшие ощущение непроходимой стены.

Из глубины леса доносилось пение птиц. Лес жил своей жизнью. Я лежал то на животе, то на спине, иногда зарисовывал здешнюю природу и, конечно же, старался всегда быть начеку. Не раз за это время я вспоминал, как охотился раньше, в родной Германии: нам с отцом часто приходилось находиться в подобной ситуации. Нужно быть готовым, что зверя придется встретить лоб в лоб, успеть быстро сориентироваться и выстрелить, очень важно было оказаться в составе хорошей команды. Многие тропы в том лесу, где мы охотились, располагались на выезде из города, и я знал их наизусть. На стволах деревьев стояли метки, сделанные, естественно, нашими охотниками, чтобы было легче ориентироваться в лесу. Тогда со мной был рядом мой отец, который всему этому меня научил. А теперь я один здесь на чужой для меня территории. Как раз здесь мне поможет выжить, надеюсь, мой жизненный опыт.

Я лежал на животе, просматривая в оптический прицел винтовки окружающую местность. Пока ничего подозрительного не было. Из нашей части выехал автомобиль «Опель», следом за ним — грузовик. Вероятнее всего, они снова направились в ту деревню. Хорошо бы было сопроводить их, тайно, разумеется. Может, я выйду на след того русского снайпера, подумал я. Было бы неплохо. Я тщательно замаскировал свое пребывание на этом месте и отправился за объектом. Передвигаться мне приходилось по неудобным склонам, вдоль дороги внизу, которая виляла то вправо, то влево. Я двигался тихо и осторожно, чтобы оставаться незамеченным ни с той, и ни, с другой стороны.