"Прости меня, мама"

"Прости меня, мама"

ПРОСТИ МЕНЯ, МАМА.

- Свободен, шеф? – спросил Михаил у водителя такси, стянув с плеча потрёпанный вещмешок.

Водитель – крупногабаритный пожилой мужчина с чёрной, как смоль, бородой – прищуренно оглядел парня. Перед ним стоял рослый парняга лет тридцати с простым, хорошим лицом, улыбался. Таксисту улыбка этого незнакомого человека показалась искренней и доброй.

- Тебе куда? – поинтересовался водитель старенькой «Волги».

- Белый Ануй, - ответил тот. – Знаешь где?

- Две сотни.

- По рукам.

- Прыгай, - кивнул шофёр.

Парень дёрнул переднюю дверцу, рухнул на сиденье.

Двигатель с натягом затарахтел, чихая. Машина рванула с места.

Кончился город, выскочили на простор. Полетела под колёсами грунтовая, местами выбитая, дорога. Вслед за машиной потянулись клубни едкой пыли. Замелькали могучие скалистые горы, хвойные деревья, обшарпанные телеграфные столбы…

- Давно таксуешь? – полюбопытствовал Михаил, глядя вперёд.

Шофёр ничего не ответил, лишь молча кивнул головой.

- А ты чего такой кислый? – Михаил, запустив руку в карман, внимательно посмотрел на водителя. – Я закурю?

- Кури, - сухо ответил тот.

Михаил вынул пачку сигарет.

- А ты? – предложил он.

- Не курю.

- Вот это правильно, - согласился Михаил и закурил. – От пагубных привычек надо избавляться, а лучше всего – никогда к ним не прибегать.

Таксист хмыкнул, искоса глядя на общительного пассажира.

- А сам почему не бросишь?

- А мне уже поздно что-то менять, - парень задумчиво улыбнулся. – Ну а ты чего такой кислый-то?

- А чему веселиться-то?

- Ну не знаю, - пожал плечами Михаил. – Жизни надо веселиться. Жизнь, она ведь, брат, одна. Вот и нужно всё успеть и всё испробовать в своей жизни. Тебя как звать-то?

- Меня? – одёрнулся водитель. – Алексей.

- Лёха значит. Очень приятно, - он открыл форточку, выкинул окурок. – А меня Мишкой величают.

Некоторое время ехали молча.

- Хорошо-то как, - восхищённо выдохнул парень. – Красота-то какая! Каждую ночь эти места снились.

- Давно не был здесь?

- Семь лет, почитай, уже, - пролепетал Михаил, глядя в окно. Он с жадностью впивался своим добрым, решительным взглядом в родную алтайскую красоту.

- Ну и какое чувство? – спросил таксист.

- Незабываемое, - пояснил он и добавил: – Это чувство невозможно описать. Аж сердце замирает.

- Сидел что ли?

Михаил с подчёркнутым сожалением посмотрел на водителя.

- Так заметно?

- Заметно, - сказал водитель. – Сидевший человек трепетно относится к

жизни и, оказавшись на воле, пытается насытиться каждым глотком чистого родного воздуха.

- Свободой, - поправил его Михаил.

- Что?

- Свободой насытиться. Свобода, она, брат, одна, а воздух везде разный.

- Конечно, разный, - согласился таксист, - потому что есть, кому гадить.

Они рассмеялись.

- Ну и как? Счастлив?

- Я то? – Михаил задумчиво пожал плечами. – Наверное.

- Счастливый человек, значит.

- Получается, что так. Видишь ли, кто ни разу не сидел в тюрьме, тот на вкус не знает, что такое свобода. Вот ты говоришь, что я счастливый человек. А что для человека счастье? А? Вот для тебя что счастье? В чём оно заключается?

- Не знаю.

- Э-э… А оно у тебя хоть было?

- Нет в жизни счастья, - твёрдо отрезал водитель, безнадёжно махнув рукой.

- Да-а, брат, туго, видно, тебе в жизни пришлось, раз ты не веришь в счастье.

- Да кому нужно это счастье?

- Счастье всем нужно. Каждому человеку, - заметил Михаил. – Вот ты говоришь: нет в жизни счастья. А я с тобой не соглашусь, - он, натянуто улыбнувшись, бросил свой взгляд на водителя. – Жизнь – это и есть самое главное счастье для каждого человека.

- Красиво сказал, - хмыкнул таксист.

- Это не я сказал, это один очень умный человек сказал.

- Интересно.

- А ты говоришь: счастья нет. Есть оно. Просто у каждого по-разному это

счастье проявляется, - Михаил горестно покачал головой. – Я раньше думал, что нужно брать от жизни всё. Но это не так. Лишь побывав в местах не столь отдалённых, человек раз и навсегда меняет своё мировоззрение, - он снова закурил. Синяя слоистая струйка дыма потянулась к открытому окну. – Рано или поздно за всё приходится платить. Если ты что-то берёшь от жизни, то обязательно что-то и отдашь ей. А безвозмездно ничего не делается.

- А ты чем заплатил? Свободой?

- Свободу у меня отнял не прокурор и не судья. Свободу я сам у себя отнял, - произнёс с сожалением Михаил. Помолчал. – Молод был. Хотелось всего и сразу. А так в жизни не бывает. Моя плата ещё впереди. И кто знает, чем я заплачу. Одному Богу только известно, - он откинулся на сиденье, затушив сигарету пальцами, швырнул её в окошко. – Я пока вздремну. Как будем подъезжать – толкни.

- Хорошо.