"Весомый" повод для скандала

Пролог

— Я не намерен плодить детей с жирной дойной коровой!

Эти слова, громкие, отточенные и безжалостные, пронзили торжественную тишину собора, разбивая ее на тысячи осколков. Они прозвучали именно тогда, когда священник уже открыл рот, чтобы произнести заключительную часть обета, за которой следовало согласие молодых.

Воздух, наполненный ароматом лилий и воска, застыл, стал густым и тяжелым.

Арманд де Рош, граф с точеными чертами лица, идеально выбритым подбородком и глазами цвета корицы, горделиво стоял рядом с девушкой, но смотрел не на свою невесту, а на собравшуюся знать. Его губы искривились в презрительной, высокомерной усмешке. Казалось, он совершенно не беспокоится из-за того, что только что публично унизил и растоптал чувства бедняжки, осмелившейся связать с ним свою судьбу.

Элайна Делакур замерла, словно ее окатили ледяной водой. Пальцы пышнотелой аристократки, сжимающие роскошный букет из нежно-розовых пионов, дрогнули, несколько лепестков беззвучно упали на каменные плиты пола. Она медленно, с трудом заставляя себя, повернула голову к жениху, не веря услышанному. Происходящее напоминало дурной кошмар. Это не могло быть правдой! Арманд не поступил бы с ней так жестоко!

В ушах стоял оглушительный звон, распугивающий все мысли.

Пребывая в растерянности, не зная как реагировать, Элайна посмотрела на красивые, жестокие губы из которых вылетели столь мерзкие слова. От нее не укрылось, как мужчина отвел от нее взгляд с таким откровенным отвращением, будто перед ним не невеста в расшитом вручную подвенечном платье, а нечто неприятное, налипшее на подошву его лакированного, идеального ботинка.

Боль, стыд, оглушительное, всепоглощающее чувство унижение и желание провалиться сквозь землю затопили бедняжку с головой.

Эта свадьба… Еще утром Элайна Делакур была так счастлива, с дрожью в сердце облачаясь в неудобное, тесное свадебное платье, которое лучшая швея города создавала для нее несколько месяцев. Но девушка терпела дискомфорт. Терпела ради него, ради Арманда, ощущая, как жесткая парча царапает кожу, а китовый ус стягивает ребра, болезненно сдавливая желудок. И все же Элайна хотела чувствовать себя прекрасной в самый важный день в своей жизни.

Она с трудом справлялась с волнением, поправляя уложенные в прическу волосы, пока забиралась в украшенную цветами карету, ведь впереди ее ждало будущее. Будущее с мужчиной, который занимал сердце девушки уже несколько лет.

«Скоро… Скоро я увижу его! Скоро с гордостью войду в семью Де Рош…» — так она думала совсем недавно. Но судьба и жених решили жестоко посмеяться над ней.

Да, брак был организован родителями по договоренности, но наивная девушка искренне согласилась, мечтая о будущем с этим человеком. Несколько раз она виделась с будущими родственниками, посещая чаепития и светские вечера. И с невероятным трепетом ждала, когда сможет встретиться с Армандом.

Со дня дебюта на первом балу девушка украдкой смотрела на привлекательного юного аристократа, сына благородной семьи, который будто не замечал ее, танцуя с другими дамами, а когда он уехал в соседнее королевство Эшвилд, очень расстроилась. Там мужчина провел более четырех лет, не спеша возвращаться домой.
И вот случилось невероятное. Родители объявили, о ее скорой свадьбе с Армандом.
Элайна была вне себя от счастья. Девушку даже убеждать не пришлось. Ее совершенно не волновало, для чего отец решил выдать дочь замуж за этого молодого аристократа. Важен был лишь итог — счастливая жизнь с тем, кто давно завоевал робкое девичье сердце.

Жених и невеста не виделись до дня свадьбы, так как Арманд только вчера вернулся из Эшвилда. И теперь он стоял здесь… у алтаря, смотря на свою несостоявшуюся супругу с презрительной насмешкой.

Иллюстрация к книге 1

Визуализация Арманда де Рош

Пролог 1.1

1.1

Тишина в соборе длилась, возможно, всего пару секунд, но для Элайны она растянулась в вечность. А потом ее разорвал первый сдержанный смешок. Он прозвучал со второго ряда, от подружки ее двоюродной сестры Аниты, которая тут же прикрыла рот веером. Вот только плечи веселящейся особы продолжили предательски трястись от смеха.

И понеслось. Тихие перешептывания, приглушенные, а затем и набирающие силу хихиканья. Они катились по залу, как лавина, нарастая и поглощая былую благоговейность. Аристократы в шитых золотом камзолах и шелковых платьях, с лицами, выражающими показное сочувствие и неподдельное удовольствие от разыгравшегося на их глазах спектакля, переглядывались, кивали. Некоторые откровенно тыкали в невесту пальцами, не считаясь с нормами морали и приличного поведения.

Эти лживые, лицемерные люди… Происходящее их только забавляло, создавая новые темы для сплетен, которые они растаскивали подобно стервятникам.

— Это недопустимо! — теряя всякое терпение, с лавки, украшенной белоснежными цветами, подскочил граф Делакур, отец Элайны. Лицо мужчины покраснело от гнева и унижения. Он метал яростные взгляды на несостоявшегося зятя, но тот в ответ лишь вздернул бровь.

— Согласен, ваше сиятельство! Недопустимо! Недопустимо вместо невесты подсовывать мне… это… безобразие! — мужчина перевел взгляд на Элайну, лицо которой казалось бледнее снега. — Леди… кхм… да, леди, вы правда думали, что я, граф Де Рош, захочу прикасаться к этому? — обвел он взглядом несколько не соответствующую местным стандартам красоты фигуру невесты, понижая голос, ведь теперь его слова предназначались только для ее ушей, но оттого в его замечании появилось еще больше презрения. — Вы — позор для своего рода и посмешище для моего. Наши родители допустили ошибку, договорившись о браке, но я ее исправлю. Свадьба отменяется! — последние слова он произнес громко, так, чтобы все гости услышали.

Мир поплыл перед глазами Элайны, краски смешались в грязное пятно. Золото алтаря, пурпурные одеяния священника, разноцветные наряды гостей — все превратилось в хаотичный вихрь, центром которого был он… Арманд. Отец девушки что-то яростно кричал, но смысл его слов уже не доходил до нее.

Элайна сделала шаг назад… Еще один. Все смешалось в безумный хоровод насмешек. Она видела лица благородных гостей, насмешливые, улыбающиеся.

Видела слезящиеся от сдерживаемого смеха глаза Аниты и ее подружек…

Горло сдавило от оглушительного стыда и сокрушительного унижения.

Дрожащими руками Элайна подхватила пышную юбку, спотыкаясь о подол и лишь чудом удерживаясь на ногах. Небольшой каблучок хрустнул, явно давая понять, что тоже не собирается оставаться на ее стороне.

С трудом сдерживая слезы и боясь разрыдаться на глазах у этой своры веселящихся гиен, которые только и ждали очередного промаха Элайны, она, чуть прихрамывая, рванула прочь.

«Только бы не упасть… Не упасть перед ними!»

Элайна никогда не была стройной, никогда не привлекала внимание мужчин. И пока другие девушки кружили в танцах на балах с кавалерами, бедняжка лишь обрастала коркой из новых комплексов и сомнений. Она годами терпела насмешки тех, кто называл себя ее подругами. Стойко старалась игнорировать их… Но сегодня… Сегодня ее выдержка иссякла, испарилась под лучами всеобщего презрения.

Собор с его высокими сводами закружился над ней в каком-то безумном вихре ужаса и отвращения ко всему этому фарсу. Лица смеющихся гостей расплывались, превращаясь в безликие маски. Элайна больше не слышала смеха, проклятий отца и перешептываний, их заглушал гул в голове.

«Зачем?! Зачем Арманд так поступил с ней?! Он ведь мог раньше отказаться от свадьбы, а не проводить ее через позор!» — ответа Элайна не знала.

Единственным желанием было как можно быстрее выбраться из этого гнусного лицемерного общества.
Сердце девушки колотилось где-то в горле бешено и беспомощно. Игнорируя крики матери, которая звала ее, мчась следом, Элайна выскочила на высокое крыльцо собора.

Солнечный луч больно резанул по слезящимся глазам, сломанный каблук зацепился за проклятое кружево свадебного наряда. А потом тело девушки, неуклюжее и непослушное, качнулось и полетело вниз, сбивая вазоны с цветами. Элайна, путаясь в тяжелых складках подвенечного наряда, не могла остановить падение.

Удары о каменные ступени были тупыми и мучительным. Голова с силой стукнулась о выступ, и мир вспыхнул ослепительной, короткой болью, а затем стремительно потемнел, выбивая душу из тела униженной бедняжки…

Дорогие читатели, если Вам нравится история, прошу добавить ее в библиотеку и поставить лайк.
Ваша поддержка очень важна, особенно на старте книги.

Благодарю Вас за эмоции и комментарии. Они вдохновляют меня и моего Муза, давая силы писать главы быстрее.

Маленький путеводитель для новых читателей

Иллюстрация к книге 2

Глава 1. За мгновение до...

Вероника

Игла плавно проскользнула сквозь мягкий бархат насыщенного сапфирового цвета, оставляя за собой ровную строчку. Откинувшись на спинку стула, я придирчиво осмотрела работу. На манекене мгновение за мгновением, шовчик за шовчиков рождалось чудо — идеальное платье, которым я могла гордиться. Наряд предназначался для моей любимой постоянной клиентки, Элеоноры Жердевой, женщины с восхитительными пышными формами и уверенностью королевы. Платье было создано так, чтобы подчеркнуть лучшие стороны ее фигуры и скрыть то, что сама женщина считала недостатками.

Я обожала этот момент, когда можно увидеть творение, создаваемое с таким трудом. Кропотливая работа подходила к концу, уже завтра мы с Элеонорой могли заняться финальной примеркой и подгонкой наряда.

Такие заказы я считала высшей степенью портновского мастерства. Одно дело приодеть девушку с идеальными пропорциями, и совсем другое создать платье для нестандартной фигуры. Тут нужен наметанный глаз, математический расчет и чутье, коими, как мне казалось, я обладала.

Сколько себя помню, всегда боролась с лишними объемами, и сталкивалась с одной самой большой проблемой — полным отсутствием в магазинах достойной одежды для женщин переросших размер xl. А если быть откровенной, то даже при наличии небольшого количества дополнительных килограммов, вещи, которые должны подходить по размеру, просто переставали сидеть. Именно поэтому в свое время я увлеклась швейным делом, становясь для себя первым заказчиком.

Моя маленькая мастерская, окутанная теплым светом ламп, утопала в бодрящем запахе кофе, который лился тут ручьями, и в едва уловимом аромате дорогих тканей. Повсюду валялись нитки, модные журналы и обрезки бархата. Именно здесь, в этом творческом хаосе, я была по-настоящему счастлива, чувствуя себя королевой в собственном маленьком царстве.

Телефон снова ожил, дрожа и подпрыгивая на рабочем столе. Украдкой кинув на него взгляд, вздохнула, качая головой. За сегодняшний вечер это был уже пятый звонок. Номер не определен.

Проигнорировав назойливое дребезжание, сделала последний стежок.

Раздражающий звонок повторился.

Скрипнув зубами, ткнула на экран, отключая вызов.

— Идиот! — выругавшись в голос, возмущенно откинула ни в чем не виноватую технику на диван, вновь оценивающе скользнув взглядом по платью.

«Идеально!»

В первое время я отвечала на эти звонки, пытаясь понять, кто так старательно хочет до меня дозвониться. Но в ответ слышала лишь молчание, за которым следовало тяжелое, громкое дыхание, как будто кто-то натужно втягивал воздух перед трубкой. Сначала эти вызовы раздражали, потом стали злить… Теперь же каждый раз чувствовала, как вдоль позвоночника бегут мурашки от чрезмерного внимания какого-то психа.

«Ерунда! Это просто чья-то глупая шутка!» — убеждала я себя, стараясь не зацикливаться на очередном звонке.

Глубоко вздохнув, я залпом допила остатки уже холодного кофе и, поморщившись от горького вкуса на языке, отставила кружку. Взгляд скользнул по часам, висящим на стене.

«Начало двенадцатого…» — цыкнула, осознавая, что вновь задержалась.

Пора было сворачиваться и идти домой.

Аккуратно сняв свое творение с манекена, я повесила его на вешалку, убирая в шкаф.
«Элеонора будет в восторге!» — улыбнулась я отражению, но прежде чем успела представить реакцию заказчицы, телефон вновь ожил.

Раздраженно схватив его, приняла вызов. Как и следовало ожидать, ответом мне была тишина, за которой последовало тяжелое дыхание.

— Ало?! Кто это?! Прекратите мне названивать! — рыкнула я, сбрасывая вызов.

Быстро накинув кожаную куртку, выключила свет в мастерской и вышла за дверь, закрывая ее на ключ.

Телефон вновь оповестил о вызове, но на этот раз на экране высветилось имя «Настя».

— Ты не поверишь, — простонала я в трубку, забывая о всяком приветствии, — этот псих опять звонил!

— Твой тайный поклонник? — голос подруги хоть и звучал насмешливо, но все же я слышала в нем старательно скрываемое беспокойство. — Ник, я понимаю, что ты взрослая девочка, но может пора рассказать Антону? М? Меня этот тип пугает.

Антон, мой старший брат, всегда с особым трепетом относился к моей безопасности, и я была уверена — стоит попросить, как он тут же вмешается.

— Да брось, это же просто телефонный хулиган. Надоест и отстанет.

— Ну, хулиган хулиганом, но сидеть одной в пустом здании до ночи — не самая лучшая идея! — в очередной раз принялась отчитывать меня Настя. — Где ты?

— Иду к машине, — придерживая телефон плечом и роясь в сумочке в поисках ключей, я толкнула тяжелую дверь многоуровневой парковки, расположенной на верхних этажах.

В лицо ударил прохладный ветерок, пропитанный запахом бензина.

— Беги быстрее к своей ржавой телеге и как доберешься до дома, позвони! — потребовала подруга голосом не терпящим возражений.

— Слушаюсь, мамочка, — усмехнулась в ответ, ощущая, как благодарность за заботу распускается в груди.
С Настей мы дружили еще со школы. Она стала частью моей семьи, занимая место сестры, о которой я всегда мечтала.

Глава 1.1 Догонялки со смертью

Вероника

Парковка была плохо освещена. Длинные тени от бетонных колонн ложились на грязный асфальт, создавая жутковатые узоры. Эхо шагов разносилось под низкими потолками, и я ускорила шаг, вновь принимаясь рыться в сумке в поисках ключей от машины, которая уже показалась впереди.

Но прежде, чем успела добраться до нее, из-за колонны, рядом с автомобилем вышел человек.

Я сбилась с шага, на мгновение останавливаясь. В полумраке не могла рассмотреть незнакомца, понимая лишь то, что это мужчина. Его лицо закрывала темная маска, а на голову была низко натянута шапка.

Ледяная волна страха накатила на меня, сжимая горло. Я инстинктивно шагнула назад, а после, сделав вид, что забыла нечто важное в мастерской, поспешила вернуться. Но этот тип не остался на месте, следуя за мной.

Сердце заколотилось с бешеной скоростью, отдаваясь шумом в ушах. Ускоряя шаг, я обернулась через плечо, с ужасом осознавая, что он нагоняет.

— Ты чего замолчала? — послышался обеспокоенный голос Насти. И только сейчас я поняла, что она еще на связи.

— Он… Настя… он здесь! — забормотала я. — Он идет за мной!

— Кто?! — голос подруги подвел, срываясь на писк. — Кто? НИКА? Что происходит?! Ну?

Незнакомец ускорился, его шаги гулким эхом зазвучали по парковке.

— Проклятье! Беги! — зарычала Настя, не дождавшись от меня ответа. — Я звоню в полицию! Возвращайся в мастерскую и запрись!

Я уже и сама это поняла. Рванув с места, наплевала на высокие каблуки. Сумка сорвалась с плеча, падая на асфальт, но мне было все равно. Легкие горели, но я слышала лишь один звук, быстрые шаги психа, мчащегося за мной.

Выбегая с парковки, я зацепилась за дверной косяк. Острая боль пронзила плечо, телефон выпал из рук, и экран мгновенно погас.

Поднимать его не было времени. Мчась дальше, в панике я закричала, вот только офисное здание уже пустовало. Ослепленная ужасом, не разбирала дороги, мчась к ступенькам и тут… железная хватка сжала руку. Один удар сердца, меня силой рванули назад и придавили к бетонной холодной стене. Грубая ладонь прижалась к губам, заглушая очередной крик.

— Наконец-то, — просипел мужчина, хриплым, возбужденным голосом. — Я так долго ждал нашей встречи. А ты? Ты тоже этого хотела, да? Я видел, как ты на меня смотрела в кофейне.

Поглощенная животным ужасом, я металась в хватке этого психа. Он говорил что-то безумное, нес полный бред.

На короткий момент мне удалось вырвать руку. Маска слетела с его лица. Я действительно видела этого человека пару раз. В кофейне он всегда садился за соседний столик с книгой. Ничем не примечательный. Тихий.

— Что, вспомнила?! — оскалился мужчина, словно разозлился. — Ты сегодня была груба со мной по телефону… — его дыхание стало чаще.

Ужас опьянял, но я не имела права на слабость. Собрав крупицы разбегающегося здравомыслия, на которое была способна в такой ситуации, резко вскинула колено, целясь в пах. Удар пришелся точно в цель.

Безумец ахнул от боли, на мгновение ослабляя хватку. Этого было достаточно, чтобы вырваться. Я снова рванула прочь, не видя ничего перед собой, кроме темного пролета лестницы, ведущей на следующий уровень.

Я не слышала в какой момент мой сталкер оправился и кинулся за мной, не ощутила, когда он догнал меня на краю лестницы, лишь почувствовала сильный толчок в спину.

Не было времени испугаться, закричать, понять что-либо. Мир перевернулся, полетел кувырком, ударяя мое тело о бетонные ступени. Голова с глухим, страшным стуком ударилась о перила, потом снова о ступень.

Боль была ослепительной и мгновенно угасшей.

Тьма. Тишина. Ничего.

А потом — спокойствие. Тепло. Невесомая ткань, щекочущая щеку.

Сознание возвращалось медленно, лениво, как после глубокого, тяжелого сна. Я с трудом открыла глаза, осознавая, что лежу на чем-то невероятно мягком. В воздухе пахло не бензином и пылью, а цветами и древесными нотками, уютом.

Лежа на кровати, я с изумлением смотрела на полог из струящегося шелка, безмятежно колыхающийся надо мной и пропускающий рассеянный, солнечный свет.

«Где я?! Так выглядит смерть?!»

Визуализация Элайны Делакур

Глава 2. Шокирующая правда

Вероника

Последнее, что я помнила, — это безумная паника, холодный бетон, дрожащий свет ламп на лестничной площадке, эхо быстрых шагов моего преследователя и острая, но короткая вспышка боли.

Теперь же я лежала на мягкой кровати. Кожу щеки ласкал нежный шелк подушки, пахнущей лавандой, а из приоткрытого окна, вместо суматохи шумного города, слышалось заливистое пение птиц.

Моргнув, я вновь устремила взгляд на танцующий полог, заставляющий солнечных зайчиков подрагивать на тяжелом одеяле.

Это место… Оно было мне незнакомо.

Чувствуя, как сердце ускоряет свой бег, осторожно повернула голову, в надежде отыскать хоть что-то, способное ответить на главный вопрос.

«Где я, черт возьми, оказалась?!»

Протестующее тело ответило на движение легкой тянущей болью в шее и плече. Но этот отголосок прежних страданий был ничтожным, в сравнении со слишком свежими воспоминаниями. Уверенность в том, что я должна была умереть, не отпускала.
Точно помнила треск костей, помнила липкость крови…

«Или мне просто показалось?»

Роскошная комната в пастельных тонах казалась декорацией к историческому фильму. Нежно-розовые стены, резная мебель из светлого дерева, кружевные покрывала на креслах у камина, где весело потрескивали поленья, придавая этому месту еще больше уюта. Все дышало стариной и богатством, тем самым вызывая новые вопросы.

Я в растерянности осматривала странный интерьер, когда дверь тихо приоткрылась и в комнату вошла девушка в строгом темно-синем платье, белоснежном переднике и крошечном чепце, прикрывающем собранные в пучок русые волосы. Увидев, что я смотрю на нее, она вздрогнула, мгновенно оживившись. На лице незнакомки расцвела странная несовместимая смесь из облегчения и паники.

— Леди Элайна! Вы, наконец, пришли в себя! Слава богине! — голос неожиданной гостьи прозвучал высоко и взволнованно. Словно не зная, как реагировать, она бросилась к кровати, принимаясь расправлять несуществующие складки на одеяле. — Какое счастье! Мы все так переживали! Ой! Я… Я сию минуту позову лекаря! И доложу их сиятельствам, что вы очнулись! Не двигайтесь, ради всего святого!

Ошеломленная, я смотрела на девушку. Ураганном она стремительно развернулась и кинулась к двери.

— Стой! — садясь в кровати, крикнула ей, когда эта неугомонная уже добежала до выхода. Голос прозвучал хрипло, а его громкость вызвала тупую боль в голове. — Сначала ответь мне, кто такая Элайна? И где я?

Девушка замерла на месте, как вкопанная. Мгновение она смотрела на меня распахнутыми в ужасе глазами, будто зверек, попавший под свет фар. Кровь отлила от ее лица, делая его восковым, веснушки на носу незнакомки стали еще заметнее, а я невольно заволновалась, не понимая, что сказала не так.

Мне всего лишь хотелось понять, как здесь оказалась.

— Леди… — тихим, жалостливым голосом произнесла она, в то время как на лице девушки отразилась неподдельная тревога. — Вы… вы не помните? Бедная моя госпожа… Лекарь Йормун говорил, что подобное может случиться… после такого потрясения и падения. У вас шок… помутился рассудок.

«Падение… Да уж, оно действительно было травмирующим, — кивнула мысленно, подтверждая слова незнакомки. — Но при чем здесь Элайна?! Имечко еще какое! И о каком потрясении речь? Хотя…»

Я собралась задать еще вопрос, надеясь хоть что-то понять, но тут в висках застучало, словно отбойный молоток. Я едва не вскрикнула от пронзительной боли. Зажмурившись, застонала. И вместе с этим невыносимым чувством на меня обрушился водопад чужих воспоминаний.

Яркий свет сотен свечей в огромном соборе. Давящее платье, туго стянутое в талии и вызывающее жуткий дискомфорт. Претенциозный мужчина с волосами цвета соломы и карими глазами, смотрящий на меня с таким отвращением, что хочется провалиться сквозь землю. Его голос, громкий, четкий, разящий наповал:

— Я не намерен плодить детей с жирной дойной коровой!

И потом — смех. Сначала робкий, потом набирающий силу, громовый, раскатистый. Десятки, сотни насмешливых глаз, устремленных на меня. И всесокрушающий стыд. Жгучий, как раскаленное железо. Робкая попытка спрятаться, убежать от этого унижения… И — пустота под ногами, удар о каменные ступени…

Поморщившись, я вновь открыла глаза. Видимо в моем взгляде незнакомка прочла весь тот ужас, который сейчас предстал в памяти, так как ее лицо побледнело еще сильнее, если это, конечно, возможно.

— Вот видите! Видите, госпожа! Вам нездоровится! Прошу, оставайтесь в кровати! Я сейчас… сейчас! — словно гонимая чертями, не дожидаясь моего ответа, она стремительно выпорхнула в коридор, прикрывая за собой дверь.

Комната вновь утонула в уютной тишине.

Мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы осмыслить происходящее, но даже так я не могла найти ответов. К удивлению, в душе разливалось странное, абсурдное спокойствие.

«Ладно, Ника, по проблеме за раз. Давай разбираться без спешки!» — вздохнула мысленно и, превозмогая ноющую боль в теле, неуклюже свесила ноги с огромной кровати.

От этого движения на грудь упал темный локон. На большую грудь, прикрытую тончайшей сорочкой из белоснежного батиста с кружевами…

Иллюстрации к книге 3

Глава 2.1 Я не верю в случайности

Вероника

Осторожно приблизившись к зеркалу, словно незнакомка может на меня выпрыгнуть, осторожно прикоснулась пальцами к своему лицу. Девушка в отражении повторила движение. Я медленно покачала головой. Она сделала то же самое.

— Да быть того не может! — ошеломленно произнесла вслух, во все глаза рассматривая чужую внешность.

Внутри все оборвалось. Мир поплыл. Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, глотая воздух и пытаясь осмыслить происходящее.

Это не сон. Слишком все реально — холод резного дерева под пальцами, запах цветов, ноющая боль в теле.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату, словно ураган, влетела женщина в платье, достойном королевы — из темно-красного бархата, с узким лифом, кружевными рукавами и огромной юбкой на кринолине.

— Доченька моя! Зачем ты встала?! — она почти взвыла, бросаясь ко мне и пытаясь уложить обратно в кровать. — Немедленно возвращайся! Лежи! Бедная моя девочка, как ты? Как ты себя чувствуешь? Боги, Манон говорит, ты ничего не помнишь? Я уже отправила за лекарем, он скоро будет!

Она говорила без остановки, гладя мою руку, одергивая сорочку и поправляя растрепанные волосы. Ее щебетание едва успевало доходить до сознания, перегруженного шоком.

— …И представляешь, эти Де Рош приходили, пытались оправдывать своего сына, который, кстати, носа не показал. Зато родители извинялись! Но твой отец, я горжусь им, не стал даже слушать! Выгнал вон! Пусть их титул и выше нашего, но никакое богатство не покроет отсутствия чести и воспитания у их выродка! Чтоб они провалились!

Де Рош? Выродок. Слова, сказанные незнакомкой, будто задевали острыми крючками обрывки памяти, и в голове снова вспыхивала картина: полные презрения глаза, губы изогнутые в усмешке, оскорбительная фраза, смех. Боль, на этот раз эмоциональная, сжала мое горло. Унижение, которые вспыхивало в воспоминаниях, было не моим, но я чувствовала его так остро, будто сама пережила этот кошмар.

Я смотрела на эту женщину — на ее искреннее, полное гнева и заботы лицо, и понимала — она считает меня своей дочерью. Элайной.

Мне нужно было разобраться. Сейчас!

— Я… — с трудом справляясь с потрясением, произнесла тихо. — Я правда почти ничего не помню. Мелькают обрывки… лица… Мама? — предположила нерешительно, не представляя, что теперь делать и как вообще сказать этой бедной женщине, что в теле ее дочери чужая душа.

Глаза обеспокоенной родительницы наполнились слезами, а голос предательски задрожал:

— Ох, дитя мое! Моя бедная девочка!

— Пожалуйста, — кусая внутреннюю сторону щеки, попросила я. — Расскажи мне, что случилось? Я должна узнать правду.

— Милая… — засомневалась женщина. — Боги дали тебе шанс забыть тот кошмар… Может… может следует принять их дар?

— Нет, — я покачала головой, придавая голосу твердости. — Мне нужно знать правду. Всю.

Видела, что моя собеседница сомневается. Словно боясь взять ответственность за последствия, она кинула взгляд на служанку, притихшую у двери, после чего тихо вздохнула и принялась говорить, о помолвке с сыном герцога Де Рош, о выгодах от этого союза, ведь, как выяснилось, семья Элайны переживала не лучшие времена. Она рассказа о разбитых надеждах и слезно извинялась, ведь даже представить не могла, во что выльется проклятая свадьба. Матушка хозяйки теперь уже моего тела поведала об унизительных событиях, о словах Арманда Де Рош, о том, как он прилюдно оскорбил бедняжку, высмеивая на глазах всего высшего света. И о том, как Элайна, убегая, сорвалась с высоких ступеней крыльца, теряя сознание.

Я слушала, и по моей коже бежали мурашки. Чувствовала отголоски чужого отчаяния, жгучего стыда и всепоглощающей боли. Эта бедная девушка. Несчастная, закомплексованная Элайна. Она действительно умерла там, у подножья собора. Ее сердце разбилось об жестокость мужчины, прежде чем тело выпустило душу, ударившись о камни.

А я… я заняла опустевшее место.

«Зачем? Почему?»

Никогда не верила в случайности.

Мать продолжала говорить, ее слова были полны праведного гнева, но я уже почти не слышала. Во мне что-то переворачивалось. Жалость к бедной девушке сменилась холодной, стальной решимостью. Я выжила. Я осталась здесь, в ее теле, в ее мире. Значит, так должно быть!

Она умерла жертвой. Но я-то не собиралась ею становиться. Ни за что!

Взглянув на свое новое отражение, вздохнула. Из зеркала на меня смотрели большие, полные страха и непонимания зеленые глаза Элайны.

И тогда пришло осознание…

Кто-то должен заставить мерзавца ответить за содеянное, за унижение и боль наивной, робкой девушки, мечтающей о счастье! Кто-то должен поставить зарвавшихся стервятников на место! И раз Элайне уже не под силу изменить свою жизнь и преподать обидчикам урок, это сделаю я!

Глава 3. Опрометчивое решение

Поместье семьи Де Рош

Кабинет герцога Оливера Де Рош напоминал поле боя после проигранного сражения. Дрожащий от напряжения воздух, был густым и едким, пропитанным запахом старых бумаг, дорогого алкоголя, вылившегося из опрокинутого хрустального графина и невысказанной ярости хозяина дома.

Разъяренный герцог, напоминая раненого вепря, метался по комнате. Его идеально отутюженный фрак казался тесным для крупной фигуры мужчины.

— Сопляк! Безмозглый дурной щенок! — весь первый этаж поместья сотрясался от громоподобного голоса главы семейства Де Рош. — Идиот! И за что мне такое наказание?! В одно мгновение ты уничтожил плоды месяцев переговоров, попыток убедить этого упрямца Делакур! Я столько усилий потратил, чтобы твоя проклятая свадьба состоялась!

Арманд Де Рош стоял у камина, спиной к пылающим поленьям, стараясь придать своей позе непринужденную небрежность. Но получалось не очень хорошо, в связи с чем он то и дело одергивал идеально сидящую одежду. Безупречный вид молодого наследника — белоснежная рубашка, атласный жилет — резко контрастировал с разгромом в комнате и бурей в душе возмущенного отца.

— Пап, ну я тебя умоляю, не преувеличивай и не делай из случившегося проблему, — произнес Арманд, стараясь скрыть беспокойство в голосе. Сколько парень себя помнил, никогда еще родитель не был так зол. — Всего лишь какая-то свадьба. Наша фамилия легко перенесет этот скандал. Делакур — никто по сравнению с нами.

— «Какая-то свадьба»?! «Всего лишь», говоришь?! — герцог Де Рош взревел так, что задрожали стены, а хрустальные подвески роскошной люстры над головой опасно зазвенели.

В ярости, он схватил серебряную пепельницу и швырнул, лишь чудом не попав в сына. На дубовой панеле в метре от Арманда осталась внушительная вмятина.

— Это был не просто брак, ты, тупой щенок! Это — стратегический альянс! Элайна Делакур была ключом к тому, о чем ты, витающий в облаках, не имеешь ни малейшего представления!

Леди Маргарет Де Рош, все это время сидящая на широком диване, робко съежилась, напуганная бешенством супруга. Ее изящные пальцы крепче вцепились в нежное кружево юбки, продолжая его теребить. Метая встревоженный взгляд между сыном и мужем, больше всего на свете она мечтала остановить разгорающийся между ними скандал.

— Оливер, милый, прошу тебя, успокойся, — голос герцогини прозвучал нерешительно, почти жалобно. Кусая побледневшие губы, она с мольбой посмотрела на супруга. — Ты навредишь себе. Арманд… конечно, неправ. Молодой совсем, глупый, поступил опрометчиво. Но он же наш сын и мы оба хотим для него счастья. Наш мальчик заслуживает лучшую невесту. И надо признать… Элайна Делакур… ну, эта девица не своем то, что подобает нашему роду. Она такая… хм… такая грузная и неловкая.

Арманд фыркнул, расправляя плечи. Поддержка матери явно прибавила юному наследнику смелости перед яростью отца.

— Вот видишь, матушка совершенно права. Вы хотите, чтобы я связал свою жизнь с жирной дойной коровой? — он цинично повторил свою же собственную оскорбительную фразу, растягивая на губах самодовольную ухмылку. — Чтобы водил на балы сальное пугало, над которым смеется весь свет? Я — Де Рош! Мне нужна жена, соответствующая моему статусу, а не пухлое недоразумение с лицом ребенка и телом трактирной подавальщицы! Кстати, для нее это будет урок. Неужели эта плюшка правда думала, что кто-то вроде меня женится на ней?! Разве было не забавно наблюдать, как она свалилась с небес на землю?!

Леди Маргарита смущенно опустила взгляд, не решаясь ни поддержать сына полностью, ни осудить его.

— Ну, милый, я не говорю, что ты должен обрекать себя на страдания… Ни в коем случае, — вкрадчиво произнесла она. — Но… возможно, тебе не следовало быть таким резким… Публично высказаться столь грубо… Так неблагородно.

— Замолчи, Маргарита! — рявкнул Оливер, обрушив на супругу весь свой гнев. Его взгляд, полный ярости и презрения, заставил женщину съежиться еще сильнее. — Твои глупые сантименты нам сейчас не нужны! Ты уже достаточно «помогла», взрастив это глупое самовлюбленное отродье с замашками принца и мозгами курицы! Вон из кабинета! Немедленно!

Леди Маргарита, вся красная от унижения и испуга, подскочила с дивана и, не поднимая глаз, выбежала из комнаты, не решаясь больше произнести ни слова.

Иллюстрация к книге 4

Глава 3.1 Цена сорванной свадьбы

Дверь за ее спиной с грохотом захлопнулась и в кабинете воцарилась звенящая, зловещая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием герцога Де Рош и тихим потрескиванием огня в камине. Оливер, стискивая зубы, медленно, словно дикий рассвирепевший хищник, приблизился к сыну. Мужчина был ниже Арманда, но его ярость давила на парня тяжелым грузом, заставляя того сутулиться.

— Хочешь знать, почему твой брак с дочерью Делакур был так важен, мальчишка? — змеем прошипел герцог. Голос его стал тихим и опасным. — У меня не было цели породниться с этими жалкими провинциальными нищебродами! Я собирался провернуть сделку и выйти из нее победителем, получая сокровище за бесценок. Оно по праву должно принадлежать нам!

Арманд перестал улыбаться. Робкая уверенность, которую он так старательно изображал, сползла с его лица.

— Что ты имеешь в виду? — произнес наследник Де Рош, не скрывая тревоги, вдруг появившейся в голосе.

— Землю, болван! Бесплодную, скалистую пустошь на самой границе владений Делакур. Они об этом клочке и не вспоминали! — отец схватил со стола пожелтевший лист пергамента и принялся трясти им перед лицом сына. — Вот! ВОТ! Карты моего деда! Он подозревал, но не успел проверить! Я потратил целое состояние, нанимая лучших геологов под видом охотников! И они подтвердили! В недрах тех скал скрыты богатейшие залежи сапфиров! Сапфиров, Арманд! Не каких-нибудь булыжников, а драгоценных редчайших камней высочайшего качества!

С лица Арманда сошла вся краска, выдавая бледность мужчины. Его высокомерие окончательно испарилось, уступив место растущему ужасу и пониманию. Он смотрел то на разгневанного отца, то на старую карту с пометками.

— Эта земля, — продолжал Оливер, не отрывая от него взгляда, — должна была войти в приданое твоей «дойной коровы»! После свадьбы мы получили бы на нее все права! Мы стали бы богаче короля! Наше влияние возросло бы вдесятеро! А ты! Ты, ничтожество, обладающее лишь смазливой мордой! Ты все разрушил одним махом из-за своего высокомерного тщеславия и скудоумия!

— Но… Ты… Ты тоже виноват! Стоило рассказать мне раньше! Почему ты не сделал этого? — закричал Арманд в слабой попытке переложить вину.

— Почему? — герцог ядовито усмехнулся. — Потому что ты — легкомысленный, заносчивый болтун! Потому что ты, желая произвести впечатление на какую-нибудь вертихвостку при дворе, мог бы ляпнуть об этом за бокалом вина! Я хранил тайну месторождения сапфиров месяцами и открыл бы ее тебе только после свадьбы, когда никто не смог бы мне помешать! Но ты… ты, спесивый идиот, сам все разрушил! Столько трудов! Столько надежд!

В сердцах Оливер Де Рош швырнул пожелтевшую карту в лицо сыну. Растерянный парень не сразу среагировал, и старый пергамент чесанул его по носу, медленно, словно насмехаясь, падая на узорчатый шерстяной ковер.

— Теперь слушай меня внимательно, Арманд, и мотай на ус, — голос герцога приобрел леденящий душу тон, не терпящий возражений. —Ты исправишь ситуацию. Вернешь расположение этой толстой дуры, какой бы отвратительной она тебе ни казалась. Будешь ползать перед ней на коленях, протирая штаны, будешь лизать ей туфли, если придется, будешь рассыпаться комплиментами и клятвами в вечной любви до тошноты. Ты сделаешь все, чтобы она снова захотела выйти за тебя замуж!

Глаза Арманда распахнулись в неверии. Отец не мог просить его о таком. Юный наследник не хотел в это верить. Унижаться перед этой… К тому же сказанные слова явно задели девицу за живое.

Пытаясь вразумить родителя, мужчина сделал шаг к нему.

— Но… Но, отец… после того, что я сказал… это невозможно! Ее семья даже слушать вас не стала! Они никогда не простят!

— Простят, если ты будешь достаточно убедительным, — отрезал Оливер, не желая даже слушать жалкие оправдания своего нерадивого отпрыска. — Делакур не в лучшем положении. Да и разве им удастся найти более выгодную партию для их… кхм… дочери. Мы — Де Рош, влиятельные, имеющие вес в обществе. Унижение — небольшая цена за такое родство. Или…

Герцог сделал паузу, подойдя так близко, что Арманд почувствовал на себе запах табака и холодную ярость отца.

— Сделай, как я говорю …или к концу этого года ты обнаружишь себя на мостовой без гроша в кармане, без титула, без имени. Я вышвырну тебя на улицу с голым задом, как нерадивого щенка, и объявлю своим единственным наследником двоюродного племянника. А ты будешь побираться и влачить жалкое существование, вспоминая, как из-за своей глупости променял сапфировые копи на занюханную комнатушку, кишащую клопами, в пропитом, грязном трактире. Ясно?

Арманд виновато опустил голову, разглядывая замысловатый узор на шерстяном ковре под своими ногами. Сжав в несправедливом бессилии кулаки, прикусил внутреннюю сторону щеки. Впервые в жизни он чувствовал не просто страх перед родителем, а животную, неуправляемую панику. Казалось, мир пошатнулся, рассыпаясь у него на глазах. Ощущение собственного превосходства дрогнуло перед лицом угрозы. Наследник семьи Де Рош был слишком хорош собой и слишком значим, чтобы оказаться на улице. Но требование отца… оно казалось невыполнимым.

— Ясно, — пробурчал себе под нос Арманд.

— Что? Я не расслышал, — прогремел герцог, смотря на сына с презрением.

— Ясно, отец! — повторил мужчина громче, чувствуя, как в душе разливается чувство удушающей безысходности. — Я все исправлю!

Оливер Де Рош фыркнул и, пройдя к столу, грузно опустился в кресло, вновь сосредоточив все внимание на бумагах.

Глава 4. Визит с подвохом

Вероника

Пять дней. Пять долгих странных дней прошло с момента, как я очнулась в чужом теле, в совершенно чуждом мне мире. Иногда, просыпаясь по ночам, вскакивала в кровати, надеясь, что случившееся лишь дурной сон, вот только мерный треск поленьев в камине и аромат лаванды, исходящий от подушек, убеждали в обратном. Такова была моя новая жизнь, и единственное, что я могла сделать — научиться в ней выживать.

Вечера я проводила в обществе матери Элайны, Ребекки Делакур. Эта женщина оказалась поистине доброй, чуткой и понимающей. Наверное поэтому чувство вины за обман сдавливало грудь, вызывая желание рассказать правду. Вот только духу так и не хватило. Несколько раз я представляла себе, как попробую завести столь странный разговор.

«Ваше Сиятельство, дело в том, что настоящая Элайна умерла в момент падения с лестницы. А я… я душа… паразит… другая сущность, занявший ее тело!»

После такого признания меня в лучшем случае могли ждать ежедневные встречи с лекарем, а в худшем общество священников, которые бы попытались изгнать бесов.

Именно поэтому приходилось молчать, пользуясь амнезией, которая позволяла задавать самые странные и дурацкие вопросы.

Душа болела, сердце разрывалось от мыслей о моей настоящей семье. Лежа в кровати долгими ночами, я с ужасом представляла, как они получили известие о смерти своей дочери. Как рыдала мама, как папа в тихом отчаянии пытался ее успокоить, пока Антон, разрываемый горем, сходил с ума, желая самолично найти убившего меня ублюдка. Я думала о Насте, о том, как ей непросто от осознания, что она стала последней, с кем я говорила… Мне было невыносимо от мысли, какие страдания причинила любимым людям. И все же ничего не могла с этим сделать. Обратного пути не существовало. Оставалось лишь жить и благодарить судьбу за новый шанс.

И я воспользовалась им.

Амнезия стала моим щитом и возможностью получить необходимые знания. Я училась всему с нуля. Сидеть с прямой спиной, не облокачиваясь на стол. Пользоваться целым арсеналом вилок и ножей. Воспоминания Элайны немного помогали, но с каждым днем они проявлялись все реже.

Я выяснила, что королевство, в котором оказалась, называется Рэйнхолд, расспросила о правящей династии, узнала, что мы живем недалеко от столицы, в городе под названием Вудхейвен. Это была полезная информация, но она не приближала меня к пониманию главного: что мне теперь делать?

Не спеша покидать дом, я продолжала учиться. Порадовало то, что письменность была мне знакома. И поэтому библиотека графа Эдгара Делакур стала для меня спасительным источником знаний о новом неведомом мире.

Сегодняшний день не стал исключением. Спрятавшись в комнате с книгой по истории Рэйнхолда, я забралась с ногами в кресло, с интересом поглощая информацию, когда тихий стук привлек мое внимание.
Дверь приоткрылась, впуская Манон, девушку, которая, как выяснилось, была личной камеристкой Элайны.

— Госпожа, к вам гости, — вкрадчиво доложила она. — Ваша двоюродная сестра — леди Анита Вертрам и ее подруга — леди Инесса Уоткенс.

Имена показались знакомыми, отражаясь в мыслях неприятным образом двух хихикающих девиц.

«Что ж, посмотрим!»

Отложив книгу и быстро поправив чуть растрепавшуюся прическу, я вышла из команты, тихо спускаясь по ступенькам, когда слух уловил вежливый, но строгий тон Ребекки Делакур.

— Благодарю вас за визит, дамы, но Элайна еще не готова принимать гостей!

— Тетушка, дорогая, мы не хотим тревожить бедняжку, — до меня донесся сладкий, как патока, голос. — Просто очень переживали и думали проведать ее после… после всего случившегося… Ситуация чудовищная. Граф Де Рош поступил отвратительно. И я, как сестра, обязана поддержать Элайну!

— Анита… — строго произнесла женщина, но я не позволила ей договорить, обличая свое присутствие.

— Мама, все в порядке, — сказала ласково, спускаясь вниз. Моя новая родительница обернулась с удивлением и беспокойством. — Погода прекрасная. Думаю, небольшая прогулка и чашка чая на свежем воздухе пойдут мне на пользу, — переведя взгляд на гостей, улыбнулась.

Передо мной стояли две молодые девушки, образы которых вновь отозвались в воспоминаниях неприятным послевкусием. Как бы они ни старались, скрыть любопытство, обе потерпели неудачу.

Я окинула их взглядом. Анита выглядела миниатюрной блондинкой с кукольной внешностью и хищным блеском в голубых глазах. Инесса — рыжеватая девица с вечно хихикающим выражением лица. Гостьи были одеты в нарядные, кричащие роскошью платья, словно они готовились не к простому визиту, а к выходу в свет.

Оценив попытку матушки вежливо выпроводить этих сплетниц, я успокаивающе коснулась ее руки. Возможно, в другой ситуации позволила бы своей заступнице спровадить их. Но сейчас… Они пришли, чтобы увидеть разбитую горем и унижением, заплаканную толстушку, жених которой опозорил ее на глазах у всей аристократии. Эти пираньи хотели найти горячую тему, чтобы потом смаковать ее в своих кругах. Я видела их насквозь.

«Не дождетесь!» — хмыкнула мысленно, внешне сохраняя полную невозмутимость.

В данном случае бегство и попытка спрятаться не сыграли бы мне на руку.

«Если хочу научиться жить в этом мире, придется сталкиваться лицом к лицу с его демонами. И лучше начать с этих двух фурий», — убеждая себя в необходимости неприятного чаепития, произнесла мысленно, натягивая на лицо маску учтивости.

Иллюстрация к книге 5

Глава 5. Неоправданные надежды

Вероника

Стараясь игнорировать любопытное внимание и перешептывания, я, чуть придерживая подол неудобного платья с жестким корсетом, прошла к двери, ведущей во внутренний двор.

Напоследок мой взгяд нашел встревоженную мать Элайны. Женщина стояла у лестнице, с осуждением смотря на удаляющихся болтливых девиц, явившихся за новой порцией сплетен. Она так отчаянно хотела защитить дочь от травмирующего, ядовитого внимания, и сейчас пребывала в недоумении, видимо не до конца уверенная, стоит ли ей вмешаться.

В голове было множество тревог. Я понимала, что Ребекка Делакур замечает перемены, понимала, что хоть и нахожусь в теле Элайны, веду себя совершенно иначе.

Возможно однажды она поверит в безумную историю о переселении душ. Вот только…
«Имею ли я право рассказывать ей правду? — спрашивала саму себя, не решаясь дать ответ. — Не слишком ли это жестоко по отношению к родителям хозяйки моего тела? Истина уничтожит их… Причинит такую же боль, от которой сейчас разрываются сердца у моей семьи».

Своим отцу, маме и брату я помочь не могла, зато имела возможность защитить любимых людей Элайны от страданий, пусть и ценой обмана. А значит… Значит должна молчать.

Прикусив внутреннюю сторону щеки и стараясь скрыть одолевающее меня смятение, улыбнулась новой маме. Надеялась, тем самым получится хоть немного убедить ее в том, что я держу ситуацию под контролем.

В ответ она мне подбадривающе кивнула, провожая нас на улицу.

Мы устроились в беседке, увитой плетущимся сиреневым клематисом. Это место было настолько красивым, что захватывало дух. Но насладиться им шанса не представилось, так как ядовитое общество только и ждало момента, когда я расслаблюсь.

— Этот ужасный Арманд, как он мог так с тобой поступить? — не прекращая причитала Анита, используя любую возможность, чтобы потоптаться по больным мозолям. — Бедная Элайна. Я бы умерла от позора! Вся аристократия гудит, словно пчелиный рой, обсуждают случившееся.

— Ну, если им больше нечем заняться, — повела я плечом, отпивая ароматный чай с лепестками гибискуса, — ничего не поделаешь. Поболтают и успокоятся. Не конец света.

— Очень мудро. Как ты только держишься? Я бы не перенесла такого унижения, — жалостливым голосом произнесла Инесса, изображая из себя сострадательную подругу, словно во время церемонии ни она хохотала в голос, подобно подавившейся гиене. — Арманд просто чудовище!

— Вам больше не с кем о нем поговорить? Полагаю, это не так, раз весь высший свет обсуждает несостоявшуюся свадьбу. Дамы, какова истинная причина вашего визита? — выгнула я бровь, сохраняя на лице маску вежливой учтивости и переводя внимание с одной сплетницы на другую.

— Элайна, дорогая! О чем ты говоришь?! Мы просто волновались, — засуетилась Анита, нервно подхватывая свою чашку. — Восхитительный чай. Пусть твоя Манон научит мою новую служанку заваривать такой.

— Я ее попрошу, — кивнула в ответ, продолжая наблюдать за переглядывающимися гостьями.

— Кстати, — делая вид, что только что вспомнила, Инесса, смакуя, откусила сдобную булочку с корицей, — ты ведь помнишь, что в конце октября герцог Лакруар дает бал в честь дня рождения своей супруги? Поговаривают, что в этом году его посетит гость из столицы, человек приближенный к самому королю.

— Я слышала, что он молод и красив. А еще холост, — раскрасневшись, поддержала подругу Анита, взволнованно задышав. — Хм… кто знает, может пройдет совсем немного времени и я стану столичной замужней дамой, приближенной к его величеству! — обмахивая себя тонкими пальцами, глупо хихикнула она.

— Столичной дамой? Анита, ты ведь его даже не видела, — усмехнулась я, искренне удивляясь поверхностным рассуждениям двоюродной сестры.

— Так ли это важно?! — возразила мне Инесса. — Бедняжка Элайна, твоя наивность просто очаровательна. И вообще, Анита, кто сказал, что он заинтересуется тобой? Может, уважаемый гость предпочитает рыженьких.

— Это мы еще посмотрим, — теряя всякое дружелюбие, фыркнула блондинка. И на короткий миг у меня появилось навязчивое ощущение, что она словно бешеная кошка вот-вот вцепится в волосы подруги.

«Вот вам и честное соперничество!»

— Дамы… Еще булочек? — сдержанно спросила я, с трудом скрывая веселье.

Словно вспомнив о манерах, обе девицы вновь собрались, изображая кроткую утонченность.

— Как жаль, милая, что в этот раз тебе придется пропустить бал, — театрально вздохнула Анита, вновь затевая прежнюю песню. — После такого удара… светские рауты — последнее, что тебе нужно. Мы все прекрасно понимаем.

Они вновь затихли в ожидании моей реакции. Хотели увидеть, как я сникну, заплачу, сбрасывая маску спокойствия, соглашусь с ними и закроюсь в своей комнате, став удобной темой для сплетен: «Бедняжка Элайна, так и не оправилась, совсем затворницей стала».

Наблюдая, как девушки пьют чай, поглядывая на меня поверх своих чашек, мысленно призвала себя к спокойствию.

«Настырные какие!»

Глубоко дыша и старательно скрывая свою неприязнь, сделала глоток, ставя изящную кружку на блюдце.

— Анита, с чего ты взяла, что я не пойду? — выгнула я бровь, намеренно придавая голосу демонстративного удивления.

Иллюстрация к книге 6

Глава 6. Громкое имя мадам Рене

Вероника

Сидя в беседке, окруженная яркими цветами клематиса, я обдумывала предстоящий бал. Он не давал покоя, ведь был не просто выходом в свет… Нет, ему предстояло стать полем боя, моим первым настоящим сражением за честь и достоинство Элайны. И чтобы выиграть, я нуждалась в идеальной броне, то есть платье.

Решив подойти к вопросу стратегически, пошла прямиком к графине Делакур. Матушка нашлась в своем будуаре. Она сидела у окна, погруженная в тревожные мысли, и вышивала.

— Прошу прощения за беспокойство, — робко постучав, заглянула в комнату. — Могу я войти?

— Конечно, дитя! — тут же опустила она свое творение на колени, сосредоточив внимание на мне. — Гости уехали? Все прошло хорошо?

— Нет причин для волнения, — постаралась я успокоить женщину, садясь в соседнее кресло. — Мам… Этот бал у герцога Лакруар… Что он из себя представляет?

— Ох, девочка моя… Я не хотела напоминать. Думала, тебе будет тяжело. После всего… — она нервно провела рукой по вышивке. — Все взгляды будут прикованы к тебе. Шепотки за спиной… Может, лучше остаться дома? Мы сослались бы на хворь.

Мое сердце вновь сдавила бурлящая совесть. Ребекка Делакур так переживала за свою дочь. Я видела боль в ее глазах и ощущение отчаянной беспомощности.
Положив руку поверх ее худенькой ладони, чуть сжала.

— Мама, я не могу всю жизнь прятаться в четырех стенах. Если не выйду сейчас, страх только усилится. Лучше встретиться с ним лицом к лицу, показать всем, что я не сломлена. Что жалкие слова Арманда не имеют надо мной власти.

Женщина вскинула на меня удивленный взгляд, в нем ярким цветом расцвела гордость.

Прежняя Элайна ни за что не рискнула бы показаться на глазах у этих стервятников, проявляя решимость. Я чувствовала это. Она бы заперлась в своей комнате, рыдая и умоляя семью пропустить праздник. У меня болела душа за несчастную девушку. Вернуть ее жизнь уже было невозможно, и меня съедало чувство вины, но вместе с ним крепло стойкое убеждение — я должна проучить зарвавшуюся знать. Правда пока не знала как.

— Да, думаю, ты права, милая, — наконец вздохнула мать. — Твои гордость и смелость достойны уважения. Что ж, бал в честь дня рождения герцогини — одно из главных событий сезона. Весь цвет Рэйнхолда будет там. И… да, Арманд, вероятно, тоже посетит мероприятие.

— Тем лучше, — легко пожала я плечами, своей реакцией еще больше поражая женщину. — Значит у меня будет возможность продемонстрировать свое равнодушие. Правда мне нужно платье. Что-то особенное.

— Конечно! — графиня оживилась, откладывая вышивку. — Нужно немедленно ехать к мадам Рене, она шьет для дам самых влиятельных семей. Правда, времени в обрез… но я пошлю гонца, попросим ее выделить для нас время.

Весь вечер просидела в комнате, задумчиво выводя изящные линии на пергаменте, из которых создавался образ платья, подходящий для моей новой фигуры. Это короткое мгновение помогло немного успокоиться, увлекая тем, что умела и любила всей душой.

На следующее утро я в сопровождении Манон, укутанная в шерстяной дорогой плащ, ехала в экипаже в элитный район Вудхейвена. Мимо проносились лавки с украшениями, парфюмерией и прочими мелочами, пекарни и скверы.

Сердце трепетало в груди от предвкушения. Наконец-то я могла прикоснуться к чему-то знакомому, к чему-то в чем разбиралась лучше, чем в интригах прогнившей аристократии.

Мастерская мадам Рене оказалась такой же высокомерной и фальшивой, как сама хозяйка. Роскошный салон, украшенный сусальным золотом, манекены в экстравагантных нарядах. В воздухе стоял удушающий аромат дорогого парфюма и пыли.

Сама мадаме Рене — чрезмерно худая женщина с длинным орлиным носом, замысловатой прической из седых волос и не опускающейся в осуждающем пренебрежении бровью. Она встретила нас с холодной вежливостью, но от ее взгляда, оценивающего и полного скрытого осуждения, захотелось поежиться.

«Неудивительно, что Элайна обросла коконом комплексов!»

— Леди Делакур, — произнесла она, едва кивнув. — Слышала о вашем… несчастье. Сочувствую. Ну что ж, вам нужно платье на бал герцога Лакруар? Шелк. Только шелк. Он сейчас на пике моды, струится, подчеркивает фигуру… — на мгновение она осеклась. — Хм… Ну… Ничего не поделаешь, будем работать с тем, что есть. У меня как раз имеется потрясающий цвет. Нежно розовый! Мой талант и мастерство помогут вам блистать в этот вечер. После визита гонца, я продумала идеальный образ…

«Ага, буду молочным поросенком, которого подадут на горячее!» — мысленно фыркнула я, сохраняя вежливую сдержанность.

Эта дама сказала мне лишь пару слов, а уже вызвала жгучую смесь раздражения и презрения. Сжав пальцы в кулаки под плащом, я вздохнула, пропуская мимо ушей ее самолюбование.

Осматривая профессиональным взглядом зал и наряды, красующиеся на манекенах, сразу же выхватила некоторые огрехи. Неверно рассчитанная нагрузка на швы на одном из платьев, которая приведет к разрыву после первой носки. Дешевая подкладка выглядывающая из-под дорогого бархата, она сядет после первой же стирки. Кривые строчки в труднодоступных местах. Мадам Рене была не профессионалом, а мастером по продаже воздуха и громкого имени.

— Нет, я не хочу шелк, — ответила я спокойно. — Мне нужна не слишком плотная парча или креп. Ткань, которая будет держать форму, а не обвисать складками. Но так же она не должна создавать дополнительного объема. И еще, с хорошей, жесткой, качественной подкладкой.

Иллюстрация к книге 7

Ну и маленький пробный бонус с повторением))

Глава 7. Предложение, от которого не отказываются

Вероника

Глаза мадам Рене округлились от изумления, а затем вспыхнули нескрываемым возмущением. Видимо прежде ей никто не высказывал в лицо правду о качестве ее работы. Я задавалась вопросом, как вообще местная знать возвела эту особу на пьедестал лучшей модистки, при таком качестве исполнения?

Судя по всему, раньше этой мадам очень везло, раз еще ни одна из дам не сверкнула прелестями в пылу танца.

— Да как вы… Это возмутительно! — губы женщины задрожали, а от лица отлила краска, делая ее мертвенно-бледной. — Какое хамство! Я выделила для вас время, юная леди, не для того, чтобы выслушивать глупые придирки к моим шедевральным нарядам! Ваши хотелки здесь никого не волнуют. Если так не нравится моя техника, что ж, ищите себе другую швею! Посмотрим, кто возьмется шить для вас что-то путное в столь короткие сроки!

— Благодарю за совет, мадам. Это именно то, что я собиралась сделать, — сдержанно произнесла я, смотря на пыхтящую от возмужения портниху равнодушным взглядом. — Манон, мы уходим.

За спиной слышалось приглушенное, ядовитое шипение, напоминающее змею, забившуюся под валун. Уже у порога слух уловил ее тихие слова:

— Кем себя возомнила?! Никто все равно не сошьет лучше. Останешься в драном мешке! А вернешься, выставлю за дверь!

Игнорируя «напутствие» швеи, я вышла на улицу, вдыхая теплый осенний воздух и тем самым стараясь унять дрожь в руках, которую не замечала, пока разговаривала с невоспитанной мадам. Чувство, которое поглотило меня, было не страхом, не нервозностью. Ярость от наглости этой особы и от осознания, что таких, как она, полным-полно в любом мире, вызвало неконтролируемую бурю в душе.

— Давай немного прогуляемся, — взглянула я на Манон, тихо стоящей рядом.

Мы шли по людной улице, я бесцельно смотрела по сторонам, разглядывая витрины лавок и салонов. Игнорируя горький привкус разочарования, обдумывала, как действовать дальше и где раздобыть подходящее платье.
«Была бы я в своей мастерской, и проблем бы точно не возникло».

С тоской вспоминая маленький уголок уединения, в котором создавались настоящие чудеса, я вздохнула, впервые за несколько дней позволяя себе пожалеть о потерянной жизни. Впрочем, в отличие от Элайны, у меня она хотя бы была, так что следовало уважать память бывшей хозяйки тела и перестать ныть.

«Давай, Ника, соберись! Раскисла, как тряпка! Ей богу!» — буркнула мысленно.

Стоило встряхнуть себя, и мой взгляд упал на небольшую, неприметную деревянную табличку. На ней красовался рисунок ножниц и нескольких мотков ниток.

«Швейная мастерская».

Небольшая узкая дверь, рядом окно, за стеклом которого виднелись аккуратно разложенные рулоны ткани.

— Давай зайдем, — обернулась я к Манон, кивком головы указывая в нужную сторону.

— Но… миледи… — камеристка смущенно округлила глаза, взволнованно смотря на меня. — Это… это заведение для простолюдинов. Местная портниха шьет форму для прислуги и простые платья.

— Тем лучше, — я уже зашагала через дорогу, не сводя глаз с заветной двери. — Значит, здесь умеют работать на совесть, а не на показ.

Внутри я не почувствовала аромата духов. Пахло тканями, мылом и уютом. Мастерская была крошечная, но идеально чистая. Без кричащего сусального золота на стенах, без роскошной, но неудобной мебели.

За столом, склонившись над шитьем, сидела женщина средних лет с добрыми глазами. Увидев нас, она резко подскочила, и лицо ее побелело. Хозяйка мастерской низко присела в реверансе.

— Ваша светлость! Добро пожаловать в мою скромную лавку. Чем могу служить? — не поднимая глаз от пола, быстро заговорила она.

— Здравствуйте, — как можно мягче произнесла в ответ, надеясь хоть немного успокоить взволнованную женщину. — Я ищу швею, которая смога бы сшить для меня платье.

Обведя взглядом помещение, я неспешно прошла к готовым изделиям. Пальцы бережно скользнули по идеально ровной строчке рубахи, висящей на вешалке. Работа была безупречной, невероятно аккуратной.

Маленькая неприметная мастерская по пошиву одежды… Даже с первого взгляда здесь была заметна невероятная любовь к своему делу.

Женщина подняла на меня испуганные глаза.

— О, миледи, вы, должно быть, ошиблись заведением. Я шью для… для простых людей. Вам нужен салон, как у мадам Рене.

— Хм… Мадам Рене… Скажем так, мадам Рене меня не устраивает, — заметив растерянность и еще большую тревогу на лице портнихи, я улыбнулась. — Как вас зовут?

— Эвет, миледи. Миссис Эвет.

— Рада знакомству, миссис Эвет. Я – Элайна Делакур. Как уже сказала, мне нужен наряд на бал, который устраивает герцог Лакруар, — начала я, замечая неверие и явное беспокойство на лице швеи.

— Но мадам Рене… — вновь попыталась переубедить миссис Эвет.

— Не сделает того, на что способны вы! Мы только что от нее. И я предпочту ваши прямые руки ее кривому высокомерию, поэтому у меня к вам необычное предложение. Прошу вас сшить для меня платье на бал. Но я буду активно участвовать в процессе, сама подберу ткани и фурнитуру. Эскиз уже готов. Мы будем работать вместе. С оплатой тоже не обижу.

Иллюстрация к книге 8

Глава 8. Я держу...

Вероника

Воздух в элитном квартале Вудхейвена был густым и приторным. От него слегка подташнивало. Сладковатые ароматы духов, которыми злоупотребляли некоторые дамы, смешивались с запахами кондитерских и тяжелыми нотами лошадиного навоза — вечного спутника этого города.
«Раньше дышала бензином, теперь более экологическим выхлопом!” — хмыкнула мысленно, стараясь не морщиться, когда легкий ветерок принес новый букет удушающих «благовоний».

Настроение у меня было на высоте. Я шла по мощенному тротуару рядом с миссис Эвет, чувствуя себя на удивление легко, несмотря на длительную прогулку. Манон держалась на шаг позади, прижимая к груди образцы кружев, которые нам предстояло еще просмотреть.

Мы выбрали удивительную ткань и оформили доставку до мастерской моей новой союзницы, чем несказанно удивили торговца, привыкшего работать с известными модистками.

— Просто не представляете, миссис Эвет, как я рада, что нашла именно вас! — говорила я, не в силах сдержать улыбку. — Вы так тонко чувствуете ткань! Ваше замечание о том, что та парча из лавки мистера Гальтера будет «играть» при свете канделябров, было просто гениальным. Я даже не подумала об этом!

Швея, все еще смущенная и немного оглушенная происходящим, залилась очаровательным румянцем.

— О, миледи, это просто опыт. Когда годами возишься с тканями, начинаешь понимать их характер. Но ваши познания… эскиз, который вы набросали… — она покачала головой, и в ее глазах отразилось неподдельное восхищение. — Я никогда не видела ничего подобного. Это смело. Очень смело!

— Если сконструировать правильный корсет, то получится поддержать тяжелую грудь, — рассуждала я. — К тому же некоторые изменения в фигуре не заставят перешивать наряд…

С упоением, разговаривая на одном языке, мы обсуждали крой и выточки. Я ловила на себе удивленные взгляды Манон, но старалась сохранить лицо, не выдавая волнения. Скорее всего девушка задавалась вопросом, откуда у меня столько знаний, но озвучить его не решалась.

Прошедшие мимо две дамы с высокомерно задранными носами, с интересом осмотрели нашу странную троицу. Видимо для улиц Ведхейвена мы смотрелись необычно: знатная барышня, скромная портниха и камеристка, горячо спорящие о достоинствах и недостатках элейского кружева.

Увлеченные беседой, мы направлялись к лавке с фурнитурой, как вдруг нашу идиллию нарушил крик. Из булочной вылетел мальчишка лет шести, в ободранной одежде. Сжимая грязными пальцами пышную булку, он мчался не разбирая дороги. Вслед за ним выскочил раскрасневшийся торговец, размахивая руками.

— Держите вора! А ну, вернись, паршивый щенок!

Мальчонка, не смотря, куда бежит, рванул через улицу, едва не попадая под копыта коня, запряженного в украшенный золотыми вензелями экипаж. Лошадь, испуганная появлением юркого бегуна, занервничала, вставая на дыбы.

Все случилось мгновенно. Ребенок в ужасе отскочил в сторону. Его худенькое тельце задело деревянное ограждение, за которым виднелся откос, ведущий к реке. Старая доска с треском надломилась, и воришка с коротким вскриком полетел вниз, в темную воду.

Ледяная волна ужаса пробежала по моей спине. Не теряя времени, на чистом инстинкте я рванула к месту падения ребенка, на ходу скидывая плащ. Громкий пульс отдавался шумом в ушах.

Вокруг раздались приглушенные возгласы. Благородные дамы прикрывались веерами, кавалеры хмурились и качали головами, но никто не двигался с места. Они стояли, как на представлении, с наигранным ужасом на лицах, перешептываясь.

— Боже мой, бедное дитя! — послышалось притворное восклицание. — Кто-нибудь, помогите ребенку!

Не обращая внимание на то, как платье цепляется за щепки, я перебралась через остатки ограды.

— Леди Элайна! — послышался полный паники крик Манон, под аккомпанемент которого я оторвалась от земли, прыгая в реку.

Холод обжег кожу, напоминая удар током. Платье мгновенно напиталось водой, становясь невероятно тяжелым. Оно тянуло меня ко дну, но я не обращала внимания. Дернула ногами, скидывая туфли, и принялась грести, выныривая на поверхность.

Мальчик барахтался в нескольких метрах от меня, захлебываясь и хватая ртом воздух. Он уже уходил под воду. Его глаза были полны животного страха.

Поспешив к нему, схватила ребенка за рубашку и притянула к себе, поднимая его голову над поверхностью реки.

— Все хорошо! Я здесь! Держу тебя! — стараясь успокоить перепуганного мальчонку, заговорила я. — Сейчас выберемся…

Плыть в мокром платье, еще и удерживая мальца было пыткой. Ноги путались в подоле, дыхания не хватало, а холодная вода обжигала кожу. И все же я продолжала грести. К счастью река оказалась не такой глубокой, как выглядела с берега. И уже спустя несколько ударов сердца пальцы коснулись илистого дна.

Я встала устойчивее, сосредоточив все внимание на мальчике, вцепившегося в меня как промокший котенок.

Волосы, упавшие на глаза, закрывали обзор, но я проигнорировала это неудобство.

— Замерз? Сейчас… сейчас выберемся, — прошептала ему. — Потерпи немного.

— Булочка, — прошептал он дрожащими губами.

— Купим тебе новую!

Визуализация Каина Ривенгера и иллюстрация к книге 9

Иллюстрация к 8 главе

Глава 9. Герцог Люциан дэ’Лэстер

Каин

Проклятый накрахмаленный воротничок. Он сводил меня с ума.

В который раз просунув палец под ткань, оттянул тугую рубашку от шеи. Словно ошейник с колючками, эта дьявольская штуковина натирала кожу, продолжая нервировать.

— Каин, хватит его дергать, — проворчал Маркус, шагая рядом со мной по мостовой. Его собственный костюм помощника сидел на нем куда естественнее, хоть он и жаловался на тесные рукава. — Сейчас пуговицу оторвешь. Ты же герцог, черт возьми, веди себя соответственно. Благородные господа не чешутся и не ерзают, словно блохастые псы.

— Благородные господа — идиоты, если добровольно носят эту дрянь, — огрызнулся я, в очередной раз с отвращением окидывая взглядом надетый на меня камзол. Я скучал по своей поношенной кожаной броне, по сравнению с которой это кошмарное недоразумение казалось пыточным снаряжением. — Не понимаю, как в этом бегать и фехтовать, если даже дышать не могу!

— Каин, герцоги не фехтуют и уж тем более не бегают. Они пьют чай, плетут интриги и демонстрируют собственную значимость, даже напускную. Для этого и нужна подобная мишура, — Маркус снисходительно вздохнул. — А кто сказал, что аристократом быть легко? Терпение, мой друг. Помни, ради чего мы здесь.

Я помнил… Слишком хорошо помнил. Пропавшие люди, в основном женщины и дети из простого народа. В отличие от знатных семей, их голоса звучали тихо, и все же достигли дворца. Сколько бы несчастные не взывали к помощи власть имущих, «благородные» не обращали внимания на проблемы тех, кто ниже статусом, собственно как и городская стража. Именно поэтому я оказался здесь.

Официальный визит генерала личной гвардии его величества лишь заставил бы местных крыс глубже залечь в норы. А вот появление нового, немного загадочного герцога, озабоченного лишь собственными удовольствиями и тратами — это была приманка, на которую они могли клюнуть.

Слух, пущенный нами с королем, сработал лучше, чем ожидалось. Весь Вудхейвен гудел о таинственном аристократе Люциане дэ’Лэстере, получившем титул за какие-то неясные, но великие заслуги перед короной. Семья Лакруар, наши единственные союзники в этом деле, играла свою роль безупречно, обеспечив мне вход в высшее общество. Оставалось самое сложное — втереться в доверие, стать своим в змеином гнезде, где каждый готов укусить другого за горло ради крупицы влияния.

Наш неспешный променад по главному бульвару был частью легенды — любознательный аристократ знакомится с городом. На деле я изучал планировку улиц, запоминал лица, отмечал, кто с кем общается.

Мои мысли прервал внезапный шум. Крики, топот, испуганное ржание лошади. Я мгновенно насторожился, рука инстинктивно потянулась к бедру, уже предвкушая, как в привычном жесте сожму рукоять меча. Но там ничего не оказалось. Чертово «герцогское прикрытие» — никакое оружие, кроме изящной трости, не подобало моему нынешнему статусу.

Все случилось в мгновение ока. Из-за угла выскочил тощий, словно щепка, мальчишка, прижимая к груди мягкую булку, как нечто бесценное. За ним мчался грузный, раскрасневшийся от злости, пекарь. Ребенок в панике кинулся под копыта лошади, а спустя мгновение, сломав хлипкую деревянную ограду, рухнул в воду.

Ледяная волна адреналина ударила мне в голову. Все мышцы напряглись, готовые к прыжку. Я рванулся вперед, но сильная рука Маркуса схватила меня за предплечье.

— Куда?! — его голос прозвучал резким шепотом, полным тревоги. — Ты с ума сошел? Герцог Люциан не будет лезть в грязную реку за каким-то воришкой! Останься на месте. Я вытащу его.

От слов Маркуса в груди вспыхнуло раздражение. Его логика пусть и была жестока, но в ней заключалась истина. Мой персонаж — высокомерный аристократ. Он бы надменно сморщился, и в лучшем случае отдал приказ слуге.

Я уже ненавидел этого напыщенного ублюдка, которым прикидывался, ведь Каин Ривенгер никогда бы не остался в стороне.

«Плевать! Пусть катится все в пекло!»

Скинув руку Маркуса, я все же рванул к реке, намереваясь поступить по-своему. Но прежде чем успел добежать, с изумлением увидел девушку. Вид ее платья явно говорил о благородном происхождении. И все же титул не стал для нее препятствием.

Довольно ловко перебравшись через остатки ограды, она, не мешкая ни секунды, прыгнула в воду под ошеломленный крик собственной камеристки и изумленные вздохи зевак.

Я замер, пораженный. Ее поступок был немыслим для здешней знати.

— Ну, посмотри на это, — усмехнулся спустя мгновение, переводя взгляд на Маркуса. — Видимо, ей тоже никто не рассказывал, что аристократам не положено быть хорошими людьми.

Ответа ждать не стал. Скользнул взглядом по берегу реки и, отыскав спуск, поспешил туда, на ходу скидывая ненавистный камзол.

Спустя несколько ударов сердца я уже вошел воду. Кожу обожгло холодом, в туфли залилась вода, но это ощущение оказалось куда приятнее, чем сдавливающий горло крахмальный воротничок. Оно было хотя бы знакомо. Я находился в своей стихии, помогая тем, кто во мне нуждался.

— Я держу, — произнес твердо, перехватывая дрожащего от страха и холода мальчишку.

Девушка подняла на меня взгляд, смахивая мокрые каштановые пряди с лица. Большие зеленые глаза, полные отваги и чего-то еще… усталой решимости, встретились с моими. Я был поражен. В этом городе лицемерия и притворства ее бескорыстие и отвага стали подобны глотку свежего воздуха.

Иллюстрация к книге 10

Глава 10. Ответное послание

Вероника

Сегодня тихий перезвон столового серебра о фарфор казался особенно громким. В безмолвном бессилии я смотрела на разложенные приборы, в отчаянии вспоминая, какой именно из всего арсенала принадлежностей полагается использовать для нежного суфле из шпината.

Память Элайны не сильно помогала, лишь подкидывая размытые образы прошлых обедов. Каждое движение девушки было доведено до автоматизма. В отличие от меня, она с пеленок знала все правила этикета, которые давались мне с огромным трудом.

Так и сидя с нерешительно замершей рукой над тарелкой, я перевела взгляд на графиню Делакур. Мать поймала мой растерянный взгляд и едва заметным движением брови указала на нужный прибор — чуть более узкий и изящный.
Облегченно вздохнув, кивнула ей с благодарностью, которую трудно было выразить словами, и последовала безмолвному совету. Отец, заметивший наши переглядывания, без труда все понял. Но вместо того, чтобы сделать замечание и отчитать меня за незнание элементарных правил, лишь тепло улыбнулся, даря отеческую поддержку.
Я была благодарна им. Борясь с чувством вины и тяжестью на душе, старалась мысленно оправдать свою ложь.

«Все-таки это лучше, чем рассказать правду!» — надеялась про себя.

— Элайна, дорогая, ты почти не притронулась к еде, — голос отца прозвучал мягко, но от меня не укрылась тревога, наполняющая его. — Хорошо себя чувствуешь? Вернулась вся мокрая, раскрасневшаяся, продрогшая до костей. А теперь игнорируешь даже утку под твоим любимым соусом из трюфелей. Может, послать за лекарем Йормуном?

Обеспокоенные взгляды родителей устремились на меня. Обоих волновало мое состояние и отсутствие аппетита, который я отчаянно пыталась контролировать. Тело Элайны привыкло к изобилию жирной пищи этого мира, а вот разум Ники прекрасно помнил о вреде такого питания и пагубном воздействии сахара на организм. В своей прошлой жизни я давно воспитала привычку следить за тем, что попадает в рот, а вот научить этому новую себя казалось непростой задачей.

И все же, я уже решила, что изменю Элайну, ну или точнее нас обеих. Перемены заключались не только в смене нарядов, поведения, но также и в образе жизни. Тихое затворничество в комнате осталось позади. Я намеревалась полностью перекроить привычный день леди Делакур, начиная с малых вещей.

Осмотрев стол, выбрала то немногое, что подходило под понятие «правильной тарелки», и перевела внимание на родителей.

— Нет необходимости беспокоить лекаря Йормуна, папа. Спасибо за заботу. Я хорошо себя чувствую. Просто решила немного пересмотреть питание, — улыбнулась встревоженному мужчине, между бровей которого залегла глубокая морщинка.

— Элайна… — начал было он терпеливым тоном, но графиня Делакур его перебила.

— Дочь, что ты такое говоришь? Намереваешься уподобиться этим глупым девицам, принимающим новомодные пилюли и ядовитые отвары? Я не позволю тебе губить свое здоровье! Только вчера разговаривала с матерью Аниты! Девочка еще замуж не вышла, а уже имеет проблемы с желудком! Через день к лекарям обращаются. Хочешь тоже страдать, как она?

Видимо перспектива того, что Элайна может навредить себе в попытках похудеть, действительно сильно напугала женщину, так как от ее лица отлила вся краска.

— Мама, я не собираюсь портить здоровье и принимать какие-то пилюли, — в памяти мгновенно вспыхнули исторические сводки о жутких методах похудения, от которых едва не содрогнулась. «Фу! Не знаю, правильно ли поняла, но проверять точно не стану!» — Хочу только пересмотреть питание, — продолжила спокойным тоном. — Жирная пища и сдоба никому не идут на пользу. Будь спокойна, я не преследую цели любыми путями сбросить вес. Лишь намереваюсь сохранить здоровье, — пояснила родителям, но, кажется, не смогла их убедить.

Не знала, какими способами поддерживают стройность другие знатные барышни. И, должна признать, если судить по ломящимся от количества и качества еды столам, было чему удивляться. Как в обществе уживалось два противоречия — изможденная, слишком худая фигура и истекающая жиром или сиропами пища, почти не имеющая альтернативы?

В обеденной зале воцарилась тишина. Эдгар Делакур откинулся на спинку стула, его добродушное лицо омрачилось. Он медленно покачал головой.

— Отказываться от еды — не выход, дочка. В ней сила и здоровье. Ты всегда была такой цветущей. Я не хочу, чтобы ломала себя из-за слов какого-то невоспитанного щенка! Арманд…

И только сейчас я поняла, к чему клонит граф. Отец Элайны искренне решил, что причина таких перемен в отпрыске семьи Де Рош. Горячая волна возмущения подкатила к горлу, но я сдержала ее. Гнев сейчас стал бы лишь подтверждением его опасений.

— Папа, это мое личное решение, и оно продиктовано только заботой о себе, — я посмотрела прямо в глаза родителя, надеясь, что он увидит в них не боль отвергнутой невесты, а решимость девушки, взявшей контроль над своей жизнью. — Поверь мне. Арманд Де Рош и его мнение совершенно меня не волнуют. И я прошу сменить тему. Лучше расскажите мне вот что… — немного неуклюже я перевела разговор, чувствуя, что это единственная возможность разрядить обстановку. — Вам случаем ничего не известно о неком Люциане дэ’Лэстере?

— Герцог Люциан дэ’Лэстер? Лично не знаком. Но слышал о нем, — нахмурившись, кивнул отец. — Шепчутся, что человек он с темным прошлым и смутным происхождением, но король явно ему благоволит. А почему ты спрашиваешь?

Иллюстрация к книге 11

Дорогие читатели, если Вам нравится история, прошу добавить ее в библиотеку и поставить лайк.
Ваша поддержка очень важна, особенно на старте книги.

Благодарю Вас за эмоции и комментарии. Они вдохновляют меня и моего Муза, давая силы писать главы быстрее.

Глава 11. Жестокая реальность

Каин

Огонь в камине плясал, отбрасывая на стены гостиной причудливые тени, которые казались живее и честнее, чем большинство обитателей этого города. Я сидел в глубоком кресле, уставившись на языки пламени, но видел не их. Перед глазами стояло худенькое, испуганное лицо с большими темными глазами.

Семья Лакруар оказалась редким исключением в этой паутине аристократического лицемерия. Они предоставили нам не просто крышу над головой, а целое гостевое крыло, обеспечивая идеальное прикрытие и демонстрируя ту самую преданность короне, о которой король говорил с таким уважением. Их искренность подтвердилась сегодня, когда я, извинившись за беспокойство, привел в столь безупречный дом грязного, промокшего беспризорника. Герцогиня, женщина с умными, добрыми глазами, не выказала ни капли высокомерия, брезгливости или раздражения. Ее реакция была мгновенной и практичной: теплая ванна, чистая одежда, еда и лекарь. В участии аристократки не наблюдалось показного благородства — лишь искреннее желание помочь.

Но даже гостеприимство герцогской семьи не могло развеять тяжелый камень, лежавший у меня на душе. Камень, оставленный словами маленького Бадена.

Смотря на танцующее в камине пламя, я впился пальцами в подлокотники кресла и вновь утонул в воспоминаниях, слыша в голове тихий, робкий голос ребенка, пережившего слишком много для своего возраста. Ему было от силы лет шесть… Но глаза, эти глаза. Они повидали столько боли и предательства, со сколькими столкнулся далеко не каждый взрослый.

Комната, выделенная для мальчика, была уютной и теплой. Он сидел на краю большой кровати, укутанный в мягкий халат, который казался на нем огромным. Его темные волосы еще не высохли, а на щеках играл румянец после горячей ванны. На коленях парнишки лежала принесенная мной тарелка со свежими булочками, как та, из-за которой он едва не утонул. Я намеренно задержался в городе и, посадив леди Делакур в экипаж, отправился в пекарню, игнорируя мокрую одежду.

Теперь же сидел напротив маленького воришки, на низком табурете, чтобы быть с ним на одном уровне. Маркус стоял у двери, его обычно насмешливое лицо выглядело серьезным.

— Кушай не спеша, — мягко сказал я. — Они твои. Никто не отнимет.

Мальчик посмотрел на меня с недоверием, затем его взгляд снова упал на булочки. Он схватил одну и впился в нее зубами с такой жадностью, словно не ел неделю, хотя я точно знал, что ранее его сытно накормили. Ребенок не жевал, а глотал куски, зажав остальное в кулаке так крепко, что костяшки побелели.

«Голод… Мальчик не понаслышке знает, что это такое…» — с тоской подумал я, вспоминая собственное непростое детство.
В этом маленьком сорванце я видел свое отражение, отчего становилось лишь больнее. Времена менялись, а дети снова и снова оказывались в тяжелых обстоятельствах, вынужденные выживать.

— Как тебя зовут? — спросил его, когда первая булка исчезла.

— Баден, — прожевал парнишка, крошки посыпались на его колени, отчего ребенок стушевался, словно ожидая, что его отругают.

Но я намеренно проигнорировал эту мелочь, продолжая диалог.

— Красивое имя. Баден, где твоя мама?

Он замолчал, его глаза потускнели. Пальцы еще сильнее сжали вторую булку.
— Мама… Мама умерла. Кашляла, кашляла… а потом уснула и не проснулась. Это было давно.

«Давно? Год назад… два… для столь маленького ребенка несколько месяцев — невероятный срок…»

— А папа?

Лицо Бадена исказилось от страха и ненависти, столь сильной, что сердце у меня сжалось.
— Папа… папа сказал, что я мешаю и он не может меня кормить. Потом пришел дядя, чужой, он пах странно. Папа взял у него монеты… много монет… а странный господин схватил меня за руку и увел. Говорил, что я буду работать у него далеко-далеко.

«Продал собственного ребенка иноземцу», — мысль была настолько чудовищной, что по коже побежали мурашки. Я видел результаты таких «сделок». Неоднократно слышал о детях, которых закидывали в трюмы кораблей, увозя слишком далеко от родных берегов.

Интуиция подсказывала, что их жизни были короткими.
И пусть по закону работорговля запрещена и каралась смертной казнью, всегда находились идиоты, готовы рискнуть ради наживы.

— Ты сбежал? — спросил я, стараясь придать голосу спокойствия, но он прозвучал хрипло.

Баден кивнул, его глаза заблестели.
— Укусил дядю за руку, когда он тащил меня по рынку. И побежал. Бежал долго. Прятался. Теперь живу под мостом, у большого парка. Там сухо… почти всегда. Только когда идет сильный дождь, холодно.

Он сказал это с такой простотой, как будто рассказывал о чем-то обыденном. Жить под мостом. Для него это была норма.

Резко выдохнув, с силой сжал кулаки. Ярость, горячая и слепая, подкатила к горлу. Снова прокручивая в голове рассказ ребенка, представил его «отца», этого ублюдка, обрекшего сына на рабство и мучения. Мне хотелось лично найти его и вспороть брюхо, четвертовать, и сделать это не как «гнев короля», а как человек, защищающий дитя.

Тихий щелчок двери вывел меня из тревожных размышлений. В комнату вошел Маркус. С тяжелым вздохом он опустился в соседнее кресло.

— Спит, — тихо сообщил друг. — Упрямец, держался до последнего, пока глаза не слиплись. Лекарь сказал, что кроме недоедания и легкой простуды, вроде бы ничего серьезного. И что, Каин? — мой напарник откинулся на спинку кресла. — Что будем делать с сорванцом? Мы могли бы отправить его в приют, но оба понимаем — это не лучший вариант.

Иллюстрация к книге 12

И живая картинка)

Глава 12. Осколки тщеславия

Дом семьи Де Рош

Арманд Де Рош уже более часа сидел в будуаре матери, попивая любимый анерийский портвейн и с наслаждением смакуя в мыслях момент своего скорого триумфа. Воздух в комнате был густым и сладким от аромата духов матери и воска, неспешно стекающего по многочисленным свечам. Горящий в камине огонь ласкал слух своим тихим веселым треском, отгоняя осеннюю сырость и создавая уют в роскошном доме.

— Он точно сошел с ума, матушка! — снова завел мужчина свою привычную тему, которая уже несколько дней не давала ему покоя. Развалившись в бархатном кресле, Арманд закинул ногу на ногу, обиженно бурча. Его тон звучал обиженно и капризно, как в детстве, когда юный граф стремился получить желаемое. — Сапфировые копи! Да будь он проклят вместе с ними. Неужели не мог раньше предупредить?! Я что, телепат, что ли?! Откуда мне было знать, что под юбкой этой… этой плюшки скрываются целые горы драгоценностей?

Герцогиня Маргарита Де Рош вздохнула, поглаживая руку сына. Ее взгляд был полон слепого обожания и сочувствия.

— Я знаю, мой мальчик, знаю. Твой отец иногда бывает так жестоко несправедлив. Но ты поступил очень мудро, решив послушаться меня и послать дары. И какие дары! — она томно взмахнула веером. — Украшения, ткани из Велара… Ни одна девушка в здравом уме не устоит перед таким. Она просто не сможет отказать и станет твоей.

Арманд самодовольно улыбнулся, предвкушая момент.

Он уже представлял, как будет милостиво оказывать Элайне внимание, видя в ответ полные безмерного обожания и благодарности глаза. Как будет снисходительно кивать, делая вид, что интересуется ее глупыми речами, стараясь не содрогаться от отвращения при мысли о том, чтобы прикасаться к этой девице. Но сапфиры… Ради сапфиров можно выдержать и не такое. Арманд мысленно уже примерял новый титул — самый богатый человек в королевстве, затмевающий своей значимостью даже короля. Эта мысль согревала его куда лучше портвейна и камина.

Именно в момент, когда мысли устремились в восхитительное будущее, в дверь будуара тихо постучали, и в проеме показался старший лакей, Джефри. Лицо его было бледным, как полотно, а в руках он сжимал сложенный лист бумаги — опись подарков, которую Арманд с таким усердием составлял.

Молодой граф и его родительница встрепенулись.

Щеки мужчины порозовели от нетерпения, а глаза засверкали в предвкушении сладкого триумфа. Он уже мысленно слышал робкий, подобострастный отчет Джефри о том, как леди Элайна, заливаясь восторгом и благодарностями, рассматривала его великодушные дары.

— Ну! Чего встал?! Рассказывай! — произнес Арманд, стараясь придать голосу небрежную легкость. — Передал все? Что сказала леди Делакур? Готова ли она принять мои извинения?

Он ждал слов о незамедлительном желании встретиться и о надеждах на примирение.

Но вместо ответа Джефри, казалось, съежился. Он молча отступил от двери, пропуская вперед слуг. И тут в будуар начали входить люди. Молчаливые, с опущенными головами, они несли в руках знакомые Арманду коробки, перевязанные шелковыми лентами. Охапки белых роз, уже начавших слегка увядать, безвольно опустили бутоны.

Арманд замер, его улыбка медленно сползла с лица, уступая место полному недоумению. Граф смотрел на груду возвращенных даров, растущую в центре комнаты, и его мозг отказывался воспринимать происходящее.

— Что… что это значит? — наконец выдавил он, неестественно высоким голосом, от которого ошеломленная мать вздрогнула. — Джефри! Объяснись немедленно! Почему это барахло вернулось?

Лакей, бледный как смерть, сделал шаг вперед и глубже склонился в поклоне, словно пытаясь спрятаться от неминуемой угрозы.

— Ваше сиятельство… мы… мы доставили дары в дом графа Делакур, как вы и приказали. Но леди Элайна… она… — слуга запнулся, глотая воздух.

— Она что? — прошипел Арманд.
В его тоне зазвенела сталь.

— Леди приказала немедленно унести…. Она использовала слово — «этот мусор» из ее дома, — выпалил Джефри, не поднимая глаз. — И велела передать вашему сиятельству дословно…

Лакей замолчал, не решаясь произнести послание Элайны.

— Говори! — взревел Арманд, вскакивая с кресла. Его лицо исказилось гримасой ярости.

— Она потребовала… чтобы вы оставили ее в покое, ведь сами отказались от свадьбы. Леди благодарит за это… Еще она уточнила, что не намерена тратить свое время на… на неотесанного хама, забывшего о собственном достоинстве и правилах приличия.

В будуаре повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Леди Маргарита ахнула и с ужасом прижала изящные пальцы к губам.

— О, боги! — прошептала она. — Какая неблагодарность! Какая невоспитанная грубость!

Но Арманд уже не слышал ее. Слова Элайны, безжалостные и острые, как отточенный кинжал, вонзились в него глубже любого оружия. «Неотесанный хам». «Забывший о достоинстве и правилах приличия». «Отказался от свадьбы… Благодарна».

В ушах стоял оглушительный гул. Его идеальный план, все его величие рухнули в одно мгновенье, разбившись о холодную, презрительную уверенность той, кого он считал никчемной, жалкой толстухой.

Изначальное недоумение сменилось всепоглощающей, белой яростью. С гневным ревом, в котором смешались ярость, унижение и бессилие, Арманд схватил первую попавшуюся под руку резную шкатулку — с дорогими анерийскими кружевами — и что есть силы швырнул ее в стену. Дерево треснуло, тонкая ткань вырвалась наружу и бессильно повисла на осколках подарочного ларчика.

Иллюстрация к книге 13

Живая картинка

Глава 13. Приятная встреча

Каин

Утренний свет заливал небольшую столовую в гостевом крыле поместья Лакруар. Окрашивая стены в медовые тона, он играл солнечными зайчиками, проникая сквозь прозрачные занавески. Воздух был наполнен ароматами свежеиспеченного хлеба, жареной ветчины и крепкого кофе — банальная роскошь сегодня казалась особенно значимой. И виной тому стал мой маленький компаньон.

Несмотря на то, что Бадена искупали, переодели в чистую одежду, позволили выспаться в уютной кровати вместо ночевок под мостом, он все равно напоминал перепуганного зверька, опасающегося каждого. Этот ребенок слишком хорошо был знаком с голодом и лишениями, что вызывало во мне неконтролируемую злость.

Все утро я ловил на себе осторожные взгляды мальчика. Казалось, он не верил в происходящее или же опасался, что спустя мгновение я исчезну, вновь оставляя его в холоде на улице.

С упоением уплетая яичницу, Баден вновь и вновь смотрел на меня, словно боясь провиниться.

На нем была чистая, но старая рубашонка одного из детей слуг Лакруаров, сидящая на пареньке мешком. Я наблюдал за ним, и в груди снова заныло знакомое, холодное чувство ярости при мысли о его отце.

— Ну что, сорванец, вкусно? — усмехнулся я, наблюдая, как он поднял на меня огромные синие глаза.

— Угу, — чуть растерянно закивал Баден.

— Ешь больше. У нас сегодня много дел.

Ребенок в растерянности замер, чуть вжимая голову в плечи.

— Ну и чего ты нахохлился как воробей? На рынок поедем. Тебе бы гардероб обновить. То, что есть, никуда не годится.

— Гардероб? — нахмурил брови мальчик.

— Ну да. Гардероб. Одежда тебе нужна, нормальная. Теплая и подходящая по размеру, чтобы удобно играть было. Похолодает скоро. Куртку выберем, ботинки, — указав на тарелку, я подмигнул. — Так что ешь, и отправимся.

Не успел он обдумать полученную информацию, как дверь распахнулась и в комнату ввалился Маркус. На его лице растянулась та самая самодовольная ухмылка, которая обычно означала, что он выудил что-то очень пикантное.

— Угадай, что я узнал?! — подхватывая с моей тарелки помидор, Мар закинул его в рот и, грузно упав на жалобно скрипнувший стул, потрепал Бадена по волосам. — Как спалось, малец?

— Тепло, — чуть потупив взгляд, ответил наш новый друг.

— Привыкай. Так будет всегда, — улыбнулся мой напарник. — Надеюсь, кофе еще есть? Я его заслужил! Выяснил такое! Люц, тебе понравится. Птичка на хвосте принесла свежие сплетни из дома герцога Де Рош.

Я налил ароматный напиток в чашку, делая вид, что его слова не вызывают у меня особого интереса.

На самом деле нашей «птичкой» была подкупленная служанка в доме аристократа. Герцог Оливер Де Рош не вызывал доверия, именно поэтому сразу по приезду мы нашли наиболее сговорчивого человека. И, конечно, я мог получить информацию напрямую, но слушать отчеты Маркуса всегда было особым удовольствием — он подавал их с присущим ему циничным самодовольством.

— Ну, так что тебя так взбудоражило? — спросил я, отодвигая тарелку.

— О, сынок герцога решил проявить великодушие, — с насмешкой начал Маркус, удобно устраиваясь на стуле и закидывая ногу на ногу. — Представь, после всего того цирка у алтаря, этот полоумный вдруг осознал глубину своих чувств к леди Делакур. И в знак примирения отправил ей целую гору подарков. Украшения, ткани, цветы… Все самое дорогое и пафосное, как и подобает человеку, который пытается купить то, что проще было не терять.

От его слов к удивлению для самого себя ощутил, как грудь сжало что-то холодное и тяжелое. Я поставил чашку, полностью сосредоточившись на словах Мара.

«Неужели она… простила его?»

Элайна Делакур казалась мне куда умнее и рассудительнее остальных барышень ее возраста. Мысль о том, что эта девушка, с обжигающим огнем в глазах, поддалась на такие дешевые уловки, вызвала в душе странное раздражение. Я даже не мог толком объяснить себе, почему меня это так задело.

— И? — выдавил я, надеясь, что в голосе не прозвучало ничего, кроме обычного любопытства. — Она приняла их?

Маркус громко рассмеялся, закидывая в рот кусок сыра.

— Хах! Приняла… Как я жалею, что не имел чести стать свидетелем ее реакции. Полагаю, она была феерична! Уже упоминал, что эта барышня чертовски интересная? Вот характер! — в голосе Маркуса послышалось истинное восхищение. — Как выяснилось, она не продается. Дочь графа не просто развернула слуг Де Рош назад, она потребовала унести все дары, а отправителю передать, чтобы оставил ее в покое. Кажется, Элайна Делакур объявила войну Арманду…

Неожиданное облегчение волной прокатилось по мне, и я не смог сдержать короткий смешок. Еще одна черта, которую можно было вписать в растущий список достоинств леди Элайны Делакур — несгибаемость. Она не только была смелой и прямолинейной, но и обладала исключительным достоинством. Мысль о том, что Арманд Де Рош получил по самодовольной морде своими же дарами, взбодрила куда лучше утреннего кофе.

Маркус, явно взволнованный сегодняшними новостями, подался вперед, продолжая улыбаться.

— Но это еще не все, — продолжил сплетник, с наслаждением смакуя подробности. — Помнишь, мы ломали голову, зачем герцогу Оливеру понадобился столь невыгодный брак? Так вот, в пылу дамской истерики отвергнутый ухажер проболтался перед слугами. Оказывается, все дело в земле, — он сделал драматическую паузу, наслаждаясь моментом. — Сапфировые копи, Люциан. Старый герцог вынюхал, что в недрах неприметных земель скрыты сокровища... Этот брак был ключом к получению прав на участок. А бедняги Делакур, похоже, и сами не догадываются, каким богатством владеют.

Иллюстрация к книге 14

Живая картинка

Глава 14. Под покровом недоразумения

Вероника

— Как же так? Милая?! Ты уверена? Мадам Рене лучшая модистка в городе, — встревоженно смотрела на меня мать, с трудом скрывая панику в голосе.
Утром, сидя за столом и наслаждаясь творогом с ягодами, я рассказала ей о том, что приняла решение отказаться от услуг безрукой швеи.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как объяснить женщине причины столь радикальных мер.
От одной мысли о том, как эта дамочка раньше вела себя с Элайной, позволяя неподобающее поведение, душу переполняла ярость. В отличие от меня, скромная девушка ни за что не поставила бы невоспитанную мадам с манией величия на место.

— Какая грубость! — возмущенно выдохнула Ребекка Делакур, стоило мне закончить. — Почему ты раньше ничего не говорила?!

В ответ лишь пожала плечами, задаваясь тем же вопросом.

«Элайне не следовало молчать!»

— В любом случае, сейчас у меня все под контролем, матушка, — улыбнулась я, успокаивая женщину. — Мне удалось найти восхитительную модистку, способную творить чудеса.

— В самом деле? — скептически вскинула бровь женщина. — Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Я доверяю тебе, милая. Главное, чтобы ты была довольна.

Я понимала настороженность графини. В мире, где от внешнего вида и фасона платья зависит репутация, рисковать решались единицы. И я как раз собралась стать той, кто не боится чужого мнения.

После завтрака мы с Манон отправились в лавку миссис Эвет. Портниха уже была там. Встретив нас теплой улыбкой, она взялась за дело.

Работа закипела мгновенно. Снятие мерок прошло быстро и профессионально. Пока швея занялась раскроем невероятной серебряной парчи, играющей на солнце словно россыпь драгоценных камней, мы с Манон пошли докупить недостающие мелочи: сапфировые нити для вышивки и мелкий речной жемчуг, которому предстояло украсить лиф платья, словно роса.

Мы шли по оживленной улице от одной лавки до другой, а Манон, не унимаясь, вспоминала мое вчерашнее знакомство с герцогом:

— Боги, такой статный мужчина, миледи! И взгляд у него… невероятный… пронзительный! — щебетала она, а я лишь улыбалась, слушая ее. — Мне показалось, что вы ему приглянулись. К слову, не каждый день аристократ лезет в грязную воду, чтобы помочь даме. К тому же, он на вас так смотрел! Только представьте, если его светлость решит ухаживать за вами… Это было бы сказочно…

— Манон, полно тебе фантазировать, — усмехнулась я, хотя совру, если скажу, что данная мысль оставила меня равнодушной. К щекам прилила кровь, и вдруг стало как-то слишком жарко, несмотря на осеннюю прохладу. — Он был учтив, как и подобает джентльмену, увидевшему даму в неловком положении. Не более того.

— А я с вами не согласна! — не отступала она. — Госпожа, учтивость — одно, а такой взгляд… От него даже у окружающих мурашки по коже побежали… Какая бы восхитительная пара получилась!

Я набрала в грудь воздух, намереваясь оспорить ее доводы, но в этот момент внимание привлек мальчик, сидящий на лавке у фонтана. Темные волосы, худенькие плечики… Я узнала его мгновенно. Это был тот самый малыш, которого вчера вытащила из реки.

В груди что-то болезненно сжалось.

«Значит, герцог, вопреки своим обещаниям, все же бросил его? Обещал позаботиться, а в итоге ребенок снова один на улице?»

Горячая волна возмущения подкатила к горлу. Не думая ни о чем, кроме желания помочь, я быстрым шагом рванула к нему.

— Привет, — коснулась хрупкого плечика, встречая синий взгляд огромных детских глаз. — Помнишь меня?

— Госпожа… — моргнул он. — Госпожа из речки. Вы говорили, что со мной все будет хорошо.

Грудь сдавило беспокойство и чувство вины.

«Выходит, обманула?! Доверилась не тому человеку?!»

— Почему ты здесь один? Герцог дэ’Лэстер обещал позаботиться о тебе… — начала было я, с трудом скрывая раздражение и уже представляя, как выскажу этому брехливому аристократу все, что о нем думаю.

— Он там, — невинно моргнув, ребенок поднял руку и указал пальчиком мне за спину.

Растерянно выпрямившись, я обернулась, ошеломленно застывая на месте.

Из толпы покупателей у лотка со сладостями показался мужчина. В его руках была коробочка с угощениями, а на лице застыло выражение легкой неловкости, словно пойманный на чем-то школьник. Наши взгляды встретились, и по моей коже пробежали мурашки.

Он медленно подошел к нам, и я, стараясь совладать с внезапно участившимся сердцебиением, чаще задышала.
— Леди Элайна, — произнес он своим низким, бархатный голосом, от которого вдоль позвоночника побежали мурашки. — Кажется, такие встречи становятся приятной традицией. Рад снова видеть вас…

«Да что за реакция такая?! — рыкнула на себя. — Соберись, Ника. Ты не школьница, чтобы растекаться лужей из-за привлекательной мордашки! Черт!»

Все же он был хорош… Слишком хорош.

А еще меня одолело смущение и легкое чувство вины из-за того, что уже успела разочароваться в нем и обвинить во лжи.

Нервно облизнув губы, моргнула, стараясь взять эмоции под контроль.

— Герцог… Неожиданная встреча. Я… я как раз просила отца связаться с вами. Меня волновала судьба вашего юного подопечного, — коснулась я плеча мальчика, чувствуя, как он переводит взгляд с меня на Люциана и обратно.

Иллюстрация к книге 15

Живая картинка

Глава 15. За маской учтивости

Каин

Это чувство беспомощности… Пусть я не подавал вида и старался сохранять ледяное спокойствие перед Баденом, но на деле в душе бушевала настоящая буря. Я, генерал королевской гвардии, привыкший командовать солдатами и разгадывать вражеские замыслы, стоял в полном ступоре перед полками с детскими рубашками и штанишками. Что нужно маленькому мальчику? Кроме еды и крыши над головой?

Если бы меня видели подчиненные, надорвали бы животы со смеху.

Как бы не пытался разобраться, к несчастью мои познания заканчивались на теплой куртке и прочных ботинках, а все эти завязки, маечки, пуговицы и загадочные детали вводили в настоящий ступор. План был прост до безобразия: скупить пол-лавки, а уж потом разобраться. Но сейчас данная тактика казалась мне верхом идиотизма.

Еще не покидали иного рода мысли… Что делать с Баденом дальше? Идеи метались в голове, словно стая испуганных птиц. Отправить в приют? Душа сжималась от боли при одном только представлении о подобном исходе — я слишком хорошо знал, что ждет его за стенами таких заведений. Найти семью? На это нужно время, которого у меня, погрязшего в расследовании, почти не было. А значит, мальцу предстояло пока остаться со мной. И этот факт вызывал странную смесь паники и… ответственности, теплой и незнакомой.

И вот теперь, стоя перед очаровательной девушкой с огромными изумрудными глазами, я ощутил, как чувство собственной нелепости накрывает с головой. Не придумав ничего лучше, я сдался, признав свою полную никчемность в вопросах детского гардероба. Каково же было мое удивление, когда леди Элайна Делакур, с присущей ей легкостью, предложила свою помощь.

Я шел чуть позади, с нескрываемым интересом наблюдая за ней. Она держала Бадена за руку, что-то тихо и живо рассказывая, а мальчишка, с энтузиазмом облизывая конфету на палочке, смеялся ее словам. Этот смех, такой детский и беззаботный, заставлял сердце сжиматься. Всего день назад ребенок смотрел на мир с животным страхом, а теперь… Элайна словно вернула его к жизни.

Я то и дело ловил на себе изучающий взгляд Манон, камеристки леди Делакур. Ее глаза, изучали меня, пытаясь заглянуть под маску благородного герцога и добраться до сути. Словно она хотела понять, что я за птица и каковы мои истинные намерения в отношении ее госпожи.

Прогуливаясь по торговым рядам, я все больше удивлялся. Мальчуган, в моем обществе ведший себя робко и сдержанно, сейчас расцвел. Он смеялся, примеряя предложенную одежду, и в его глазах плясали озорные чертята. Мальчишка вновь становился ребенком.

— Леди Элайна, — подойдя к девушке со спины, пока она ждала Бадена, спрятавшегося за ширмой, тихо произнес я. Голос подвел, звуча хрипло. — Рядом с вами Баден совсем другой. Вы возвращаете ему детство.

Невольно отметил, как по ее шее, затрагивая нежную кожу за ухом, разлился прелестный румянец. Элайна не обернулась ко мне полностью, а лишь чуть склонила голову:

— Этот ребенок слишком много пережил… — вздохнула она, ее вздох был полон такой бесконечной нежности, что сердце мое дрогнуло. Леди Делакур и представить не могла, насколько была права. — Пусть порадуется.

Я не рассказывал ей о том, как родной отец обошелся с мальцом. Не поделился его историей. Но даже не зная ее, Элайна чувствовала истину кожей, сердцем.

— Вы правы… Спасибо, что составили нам компанию, — выдохнул я, вкладывая в слова искреннюю, неподдельную благодарность.

Ловя себя на настойчивом желании продолжить разговор, неважно о чем, лишь бы еще немного послушать ее мелодичный голос, я с досадой усмехнулся, когда из-за ширмы появился Баден.

— Госпожа, я готов, — потупив глаза в пол, чуть покраснел он.

Элайна со знанием дела окинула его взглядом и, подойдя, коснулась воротника.

— Позволь мне немного помочь, — присела она перед ним, поправляя небрежно застегнутые пуговицы. Ее движения были точными и по-матерински бережными. — Ты должен выглядеть опрятно. Так? Вот, это сюда… И рубашку не мешало бы заправить. Справишься?

Пунцовый румянец залил щеки ребенка, и он поспешно закивал, принимаясь за дело с таким усердием, будто от этого зависела судьба королевства.

— Кажется, вы очаровали юношу, — усмехнулся я, все еще с интересом копаясь в собственных неожиданных чувствах.

Сколько себя помню, женщинами интересовался лишь в сугубо плотских целях. Сейчас же меня притягивало в Элайне Делакур нечто совсем иное — ее личность, ее стойкость, эта удивительная смесь нежности и силы.

— Скажете тоже, герцог. Не смущайте ребенка! — строго взглянула она на меня, и в ее зеленых глазах вспыхнули веселые искорки, после чего все свое внимание дочь графа вновь сосредоточила на сорванце.

Мне ничего не оставалось, кроме как с благодарностью наблюдать и стараться не мешать двум девушкам и торговке, подбирающим все необходимое. Лишь раз они привлекли меня к делу, когда понадобилось помочь с выбором нижней одежды для мальчика. Не желая его смущать, дамы с хитрыми улыбками оставили этот фронт работ на нас.

— Леди Элайна мне нравится, — тихо прошептал Баден, робко дотрагиваясь до новой маечки. — Я не хочу, чтобы она уходила.

— Так давай пригласим ее прогуляться, когда закончим с покупками? — подмигнул я Бадену, замечая, как его щеки раскраснелись еще сильнее, делая мальца похожим на спелый помидор. И поймал себя на мысли, что это предложение рождено не только желанием порадовать ребенка.

Иллюстрация к книге 16

Живая картинка

Глава 16. Пусть будет прием

Дом семьи Де Рош

Гостиная в поместье Де Рош тонула в золоченой роскоши и послеобеденной лени. Арманд развалился в бархатном кресле, со скучающим видом наблюдая, как его отец, герцог Оливер, и граф Рольф Уоткенс ведут неторопливую беседу у камина. Их дружба, скрепленная годами, взаимными выгодами и темными делами, которые предпочитали не афишировать, была для Арманда эталоном светского лицемерия. Он ловил себя на мысли, что лет через десять он и сын Рольфа будут точно так же сидеть, попивая горячительные напитки и обсуждая, кого бы еще ограбить или уничтожить на пути к большей власти.

Его размышления прервало появление Инессы. Девушка впорхнула в гостиную, словно яркая тропическая птица, в платье кричащего розового цвета, которое резануло по глазам.

— Папа! Герцог! — защебетала она, грациозно опускаясь в кресло рядом с Армандом и томно обмахиваясь веером. — Ах, Арманд, вот ты где! А я тебя ищу.

Арманд лениво улыбнулся. Инесса всегда была для него приятным развлечением — острой на язык, язвительной и не скрывающей своей симпатии к нему. Юный граф ценил ее за то, что с ней можно было не надевать маску благородного кавалера, а быть самим собой — циничным и надменным.

— Инесса, дорогая, — комментарий Рольфа Уоткенса прозвучал бархатисто и чуть насмешливо. — Ты распугаешь всю прислугу своим громким голосом. Оставь Арманда в покое или идите прогуляйтесь, мы с Оливером ведем важную беседу.

— Опять эти скучные разговоры! А у меня, между прочим интересные новости, — тихо шепча и стараясь не отвлекать глав семей, тише заговорила девушка, жеманно закатывая глаза. Игриво толкая Арманда локтем в бок, она вскинула тонкие брови. — Ты просто не поверишь, кого я сегодня встретила на набережной. Нашу бедную дурочку – Элайну Делакур.

Арманд почувствовал, как его мышцы напряглись, но лицо он сохранил бесстрастным. Взяв со стола бокал, мужчина сделал медленный глоток алого нектара.

— Ну и? — произнес он, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь скучающая вежливость. — Надеюсь, ты выразила свои соболезнования по поводу ее… потери?

— В том-то и дело! — воскликнула Инесса, и глаза сплетницы засверкали азартом. — Она совсем не выглядела безутешной! Напротив, эта… эта плюшка просто расцвела! И знаешь, почему?

Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь вниманием. Даже отцы отвлеклись от своей беседы, прислушиваясь к словам девушки.

— Леди Делакур была не одна, — продолжала Инесса, смакуя каждое слово. — Рядом с ней прогуливался весьма интересный мужчина, тот самый герцог дэ’Лэстер, о котором сейчас не говорит только ленивый. И, дорогой Арманд, мне показалось, что он оказывает ей самые что ни на есть явные знаки внимания. Как тебе такое?

Новость, принесенная дочерью Уоткенс, словно раскаленная сталь пронзила Арманда. Он поставил бокал так резко, что хрусталь звякнул. В ушах зазвенело.

«Герцог дэ’Лэстер? Приближенный к королю? Что ему нужно от этой никчемной толстухи?»

И тут, словно вспышка молнии, в его сознании выстроилась чудовищная догадка. Сапфиры. Этот высокомерный хлыщ, чертов столичный шут каким-то образом прознал про месторождение! И теперь, под личиной галантного кавалера, пытается увести у него прямо из-под носа ключ к несметному богатству!

— Ты уверена? — голос Арманда прозвучал хрипло и резко, выдавая внутреннее напряжение.

— Абсолютно! — Инесса с удовольствием кивнула. — Твоя выходка на свадьбе, конечно, была забавной, но теперь что-то мне невесело. Я хотела посмотреть, как эта идиотка рыдает в подушку, даже в гости к ней наведывалась с Анитой, но она ведет себя так, словно ты оказал ей услугу! И что герцог дэ’Лэстер нашел в такой отвратительной корове? — продолжала она, с отвращением морщась. — Ты бы только видел его. Мужчину красивее я еще не встречала, уж прости. Сильный, высокий, мужественный… От него так и веет суровым нравом гордого аристократа. Но вот манеры… просто ужасны! Он посмел сделать мне замечание, а потом просто перевел все внимание на эту безобразную идиотку. Элайна явно его заколдовала!

«Заколдовала? Нет, она — билет к состоянию, вот и вся магия!» — проревела оглушительная мысль в голове у Арманда. Ярость, горячая и слепая, подступила к горлу, сдавив его. Он вскочил с кресла, больше не в силах сидеть на месте.

Их взгляды с отцом встретились. По спине юного наследника Де Рош пробежал холодок, а угрозы родителя вновь набатом зазвучали в голове.

— Эта упрямая дура… Строит из себя обиженную! Все равно она будет моей! — выкрикнул Арманд, с силой ударив кулаком по спинке кресла. — Слышите?! Моей! Никакой герцог, никакой королевский любимчик не помешает! Нужен план! Мне нужно встретиться с ней…

В гостиной повисла гробовая тишина. Инесса смотрела на него с широко раскрытыми глазами, ее самодовольная ухмылка сменилась полным недоумением. Отцы давно переставшие делать вид, что не слушают, теперь с любопытством наблюдали за метаниями молодого мужчины.

— Арманд… но… ты же сам от нее отказался! — наконец выдохнула Инесса. — Публично! Зачем она тебе теперь? Неужели плюшка так задела твою гордость?

В этот момент дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появилась леди Маргарита. Ее взгляд мгновенно оценил накаленную атмосферу и искаженное яростью лицо сына.

— Арманд, что случилось? — тревожно спросила она, поспешно подходя к нему.

Глава 17. Верх лицемерия

Элайна

Приглашение из дома Уоткенс прибыло спустя неделю после нашей с Люцианом дэ’Лэстером небольшой прогулки по рынку. В тот день, несмотря на встречу с Инессой, мы очень приятно завершили свой променад по набережной, наслаждаясь теплым осенним солнцем. После, проводив нас с Манон до мастерской миссис Эвет, мужчина со своим подопечным откланялись.

Стоит ли говорить о том, какое неизгладимое впечатление на меня произвел герцо? Весь вечер и следующий день я ловила себя на мыслях о нем, в то время как моя неугомонная камеристка продолжала нашептывать, убеждая в том, что симпатия взаимная. Впрочем, столичный гость этого даже не скрывал, чем еще сильнее подпитывал интерес к его персоне.

Я никогда не считала себя влюбчивой и легкомысленной. Не собиралась кидаться на шею Люциану из-за пары сладких комплиментов, поэтому постаралась выкинуть размышления о нем из головы. Баден был в безопасности, теперь я знала об этом, и пришла пора полностью заняться собой и подготовкой к балу.

Последнюю неделю прожила в каком-то адском ритме.

Каждое утро начиналось с чудовищной борьбы с собственным телом. Привычки прежней хозяйки то и дело давали о себе знать, вынуждая все время контролировать собственный рот и лень. Я заставляла себя снова и снова выбирать на завтрак яйца и творог вместо сладких круассанов, путь в мастерскую к миссис Эвет преодолевала пешком, подстегивая сердце биться чаще, а мышцы ног гореть приятной усталостью. Манон явно была в ужасе от нового режима, но стоически терпела мою прихоть, лишь иногда тяжело вздыхая.

— Миледи, это платье… — наградой моих усилий в один из дней стало замечание камеристки. — Позвольте сказать… Оно вам не совсем подходит. Стало слишком свободным в талии и груди. Я затягиваю шнуровку, а корсет все равно топорщится.

Времени прошло всего ничего, и мои скромные достижения были лишь началом. Немного разбираясь в физиологии и понимая принципы здорового образа жизни, осознавала, что с моего нового тела сошел отек, ну и, возможно, мышцы немного начали приходить в тонус. И все же, смотря на себя в зеркало, я чувствовала, как поднимается настроение. Щеки стали чуть менее округлыми, а в глазах, этих больших зеленых глазах Элайны, появился огонек — не робкая надежда, а твердая решимость и уверенность в себе.

Каждый день мы с миссис Эвет погружались в магию создания платья для бала. Но теперь перед нами встала еще одна срочная задача: мне было все тяжелее подобрать одежду из имеющейся. Именно поэтому, собрав самые добротные наряды, я с лакеем отправила их в мастерскую. И пока портниха колдовала над невероятной красоты лифом, то и дело восхищаясь задумкой, сама принялась за ушивание слишком больших одеяний.

Теперь же я сидела напротив матери и отца, сжимая в руках злосчастное приглашение.

— Уверена, что хочешь пойти? — в очередной раз спросила родительница. — Семья Уоткенс тесно дружит с герцогом Де Рош. Более чем уверена, что эти стервятники посетят прием.

— Пускай, или мы теперь будем избегать мероприятий, если существует риск встретиться? — выгнула я бровь. — Пусть они опускают глаза и избегают нас, а не наоборот. Все-таки это их сын сел в лужу, продемонстрировав перед всем высшим светом паршивое воспитание.

— Моя дочь! — гордо усмехнулся отец Элайны. — Ну вот, Маргарита, а ты боялась. Не накручивай себя, душа моя, наша девочка переступит через всех этих Де Рошей. Подумаешь, нашлись «элита Вудхейвена»!

Пусть я и старалась выглядеть уверенно, на деле все равно не на шутку нервничала. Не из-за встречи с Армандом Де Рошем… Вовсе нет. Напыщенный павлин с ободранным хвостом меня совершенно не волновал, я переживала о другом. Манеры… Дни напролет я проводила в лавке миссис Эвет, а потом до поздней ночи изучала тонкости светского общения и воспитания.

Матушка Элайны немного тревожилась. Она знала, что ее дочь не обладает навыками шитья. Поэтому женщина задавалась вопросом, зачем мне постоянно находиться там. Постепенно подготавливая ее, я уклончиво рассказывала, как меня завораживает работа миссис Эвет…

Этот прием. Наверное к лучшему, что семья Уоткенс решила провести его, ведь в моем понимании он был генеральной репетицией и возможностью испытать себя в среде безжалостных акул. Я надеялась, что справлюсь и не ударю в грязь лицом.

— А еще, госпожа, — расчесывая мои волосы, тихо, словно искусительница, нашептывала Манон, — этот светский раут должен посетить один привлекательный высокий герцог с серебряными волосами и невероятно голубыми глазами…

— Опять ты за свое? — буркнула на нее, встречая в зеркале насмешливый взгляд.

— Попомните мое слово, миледи, — выждав театральную паузу, она улыбнулась, — не пройдет и года, как я буду колдовать над вашей свадебной прической… И в следующий раз жених окажется действительно достойным такой восхитительной невесты.

Тихий стук в дверь привлек наше внимание, и Манон поспешила открыть.

— Девочка моя, — улыбнулся отец. — Выглядишь великолепно, — скользнул он оценивающим взглядом по одному из перешитых нарядов, который я выбрала для приема в доме графа Рольфа. — Надеюсь, не станешь возражать. Я решил лично тебя встретить и сопроводить до экипажа.

— Спасибо, папа… — робко произнесла я.

Мне было еще совестно из-за того, что не рассказала этим людям правду, но с каждым днем я привязывалась к ним все сильнее. Граф и графиня Делакур… Для меня до сих пор было загадкой, как они решились выдать Элайну замуж за Арманда. Эти люди казались поистине светлыми. И они беззаветно любили свою дочь, вопреки общественному мнению всегда оставаясь на ее стороне.

Иллюстрация к книге 17

Живая картинка