Рабыня его ненависти

Глава 1. Аукцион теней

Тяжёлый запах пота, крови и отчаяния висел в воздухе, как густой туман. Лира стояла на деревянной платформе, скованная цепями по рукам и ногам, под прицелом сотен жадных глаз. Её платье — когда-то белое, теперь грязное и разорванное — едва прикрывало тело. Вокруг ревели мужчины: торговцы рабами, знать из столицы, просто зеваки, ищущие развлечений. Голос аукциониста гремел, как гром:— Лот номер семь! Девятнадцать лет, крепкая, девственница! Идеальна для дома, постели или... наказаний! Стартовая — сто золотых!Сердце Лира колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Два дня назад она была дочерью кузнеца в маленькой деревне у подножия Чёрных гор. Теперь — товар. Бандиты напали на караван, убили отца, мать... Её схватили последней. "Не сломаюсь", — повторяла она про себя, сжимая кулаки до боли. Ненависть кипела внутри, горячее кандалов на запястьях.— Сто десять! Сто двадцать! — кричали из толпы. Цены росли, но Лира не смотрела вниз. Она выпрямилась, встречая взгляды вызовом. Пусть видят: она не сломленная кукла.Вдруг шум стих. Толпа расступилась. По проходу шёл он — высокий, в чёрном плаще с серебряной вышивкой дракона. Лицо скрыто капюшоном, но даже в тени виднелись острые скулы и шрам, пересекающий бровь. За ним — двое стражников с мечами. Аукционист побледнел:— Лорд... Каирн из рода Теней. Чем могу служить?Каирн не ответил. Поднялся на платформу одним движением, хищным, как волк. Его взгляд — ледяной, серый, пронизывающий — остановился на Лире. Она не отвела глаз. "Ненавижу тебя уже", — подумала она, чувствуя, как агрессия в нём пульсирует, словно живое существо.Он схватил её за подбородок грубо, заставив повернуть лицо. Пальцы — стальные, мозолистые от оружия. Лира дёрнулась, но цепи звякнули.— Пятьсот золотых, — произнёс он тихо, голосом, от которого по спине пошли мурашки. Толпа ахнула. Аукционист едва не упал.— Пр... продана! Лорд Каирн забирает лот!Стражники сорвали цепи с платформы, но надели новые — потяжелее, с шипами внутри. Каирн повернулся и ушёл, таща её за собой, как собаку на поводке. Лира спотыкалась, но не просила пощады. По пути он бросил через плечо:— Ты будешь моей местью. Твоя деревня заплатила кровью. Теперь твоя очередь.Она сплюнула ему под ноги:— Лучше убей сразу. Я не твоя игрушка.Он остановился резко, развернулся. В его глазах вспыхнула ярость — чистая, звериная агрессия. Рука взметнулась, и пощёчина обожгла щеку, как кнут. Лира упала на колени, кровь потекла из разбитой губы. Но вместо боли пришла ненависть, такая сильная, что она рассмеялась — хрипло, вызывающе.— Это только начало, рабыня, — прошипел он, хватая за волосы и заставляя встать. — Ты будешь умолять о моём прикосновении. Или о смерти.Они вышли из аукционного дома в ночь. Карета ждала — чёрная, с гербом дракона. Каирн втолкнул её внутрь, сел напротив. Дверь захлопнулась, лошади рванули. Лира прижалась к стенке, чувствуя, как его взгляд жжёт кожу. Ненависть к нему росла, заполняя каждую клетку. Но где-то глубоко, под этим пламенем, шевельнулось что-то странное — тень любопытства. Кто он? Почему её глаза?Карета мчалась в сторону его замка — цитадели теней, где рабство было не просто судьбой, а искусством. Лира сжала кулаки. "Я выживу. И уничтожу тебя изнутри".

Глава 2. Цепи в Цитадели.

Карета остановилась с громким скрипом у массивных ворот, украшенных резными драконами. Лира выглянула в окно: перед ней возвышался замок Каирна — чёрный монолит из камня и теней, окружённый стенами с колючей проволокой и стражей в масках. Факелы бросали дрожащий свет на лица рабов, что таскали камни и чистил канавы. Воздух пах гарью и страхом.Каирн выволок её наружу за цепь, как собаку. Лира упала на колени в грязь, но тут же вскочила, глаза её горели вызовом. Стражники рассмеялись, но он жестом заставил их замолчать.— Веди в покои, — бросил он главарю охраны. — И подготовь к осмотру.Покои? Лира ожидала подвала с кнутом, а не комнаты с тяжёлой дубовой дверью. Её втолкнули внутрь: камин пылал, на столе — вино и фрукты, огромная кровать с балдахином. Но иллюзия роскоши рушилась от кандалов на стенах и плети на видном месте.Каирн вошёл последним, скинул плащ. Под ним — мускулистое тело в чёрной броне, усеянной шипами. Шрам на лице казался живым в свете огня. Он налил себе вина, не предлагая ей.— Раздевайся, — приказал он ровным тоном, от которого мурашки побежали по коже.Лира замерла. Ненависть вспыхнула ярче:— Пошёл к чёрту. Я не твоя шлюха.Его реакция была молниеносной. Он шагнул вперёд, схватил за горло и прижал к стене. Дыхание его обжигало лицо — горячее, с привкусом вина и ярости. Пальцы сжались, перекрывая воздух.— Ты — моя собственность. Закон и меч это подтверждают. Сопротивляешься — страдаешь. Покоряешься — живёшь.Лира царапала его руку, но хватка не ослабевала. В глазах его — не просто агрессия, а буря: боль, месть, голод. Она увидела это мельком, прежде чем он швырнул её на пол. Раздался треск ткани — он разорвал остатки платья одним движением, обнажив тело. Лира инстинктивно прикрылась, но он пнул её руки в стороны.— Осматриваю товар, — прорычал он, проводя взглядом по шрамам от бандитов, синякам, свежей крови на губе. Рука его скользнула по бедру — грубо, проверяя. Лира дёрнулась, ударила кулаком в челюсть. Он даже не покачнулся, только усмехнулся — жестоко, хищно.— Живая. Хорошо. Будешь полезна.Он встал, бросил ей тонкую сорочку — прозрачную, унизительную. Затем вызвал служанку-рабыню: худую девушку с пустыми глазами.— Омой её. Накорми. Завтра — работа в шахтах, пока не сломается.Дверь захлопнулась. Служанка помогла Лире встать, молча облила водой из кувшина, намазала мазью раны. Лира ела хлеб и сыр молча, но внутри кипело. "Шахты? Он хочет меня сломать физически. Но я выдержу. И найду способ ударить в ответ".Ночью, лёжа на холодном полу (кровать была не для неё), Лира слышала шаги стражи и далёкие крики других рабов. Ненависть к Каирну росла, но теперь в ней мешалось что-то новое — странное жжение от его прикосновений, от силы в его взгляде. "Нет, — отогнала она мысль. — Только месть".Утром стражники утащили её в шахты — тёмные туннели, где рабы долбили камень под плетьми надзирателей. Лира схватила кайло, ударила в стену с яростью. Каждый удар — для него. Но в перерыве, глотая воду, она заметила: другие рабыни шептались, косясь на неё.— Ты... его новая? — спросила старуха с обожжённым лицом. — Берегись. Каирн ломает не тела — души. Купил тебя не просто так.Лира стиснула зубы. "Почему именно меня?" Вопрос жёг хуже кандалов. День тянулся в аду пота и боли, но к вечеру, когда её вернули в покои избитой и измотанной, дверь открылась снова.Каирн стоял там, с вином в руке. Его взгляд смягчился на миг — или показалось?— На колени, рабыня. И моли о пощаде.Она плюнула ему в лицо.