Рабыня монстра

Пролог.

Ледяной холод пробирал до самых костей, заставляя тело сотрясаться. Рана на руке, кровоточащая и открытая, вытягивала последние силы, но Кира продолжала бежать. Непреодолимое желание спастись от преследующего её чудовища гнало её вперёд. Перед глазами начало темнеть, мир поплыл. Оперевшись на ствол дерева, Кира судорожно отхватила подол платья и кое-как перевязала кровоточащую рану обрывком ткани. Бежевый материал мгновенно пропитался алыми пятнами. Собрав последние крупицы воли, зажмурившись до боли в глазах, Кира отогнала подступающую тошноту и вновь бросилась в чащу леса. Она понимала, что шансы на спасение ничтожны, но всё же пыталась. Лучше умереть здесь, в лесной глуши, от холода и потери крови, в одиночестве и покое, чем вновь пережить адские муки от рук этого монстра. Внезапно позади раздался лай собак, их стремительное приближение не оставляло сомнений. Ускорив шаг, Кира бежала, отдавая последние силы. Споткнувшись о корень, она упала лицом в сырую землю. Попытка подняться давалась с трудом: руки дрожали, тело отказывалось слушаться. Но она встала, хотя это отняло драгоценное время. Они были уже близко – его приспешники, жаждущие человеческой плоти. Снова раздался выстрел, пуля пронеслась в опасной близости от её лица. Сердце ушло в пятки. Инстинктивно скользнув за ствол дерева, Кира замерла. "Убери пистолет, мне нужна эта сука живой", – прозвучал знакомый, грубый голос совсем рядом. Не успев сменить укрытие, Киру схватили за растрёпанную косу. "Я же говорил, я найду тебя везде, куда бы ты ни спряталась", – горячее дыхание обожгло щеку. Оттолкнув её, он протянул руку, в которую ему передали цепь. Вспомнив все унижения и боль, причинённые этим чудовищем, Кира приняла отчаянное решение. "Я лучше умру", – прошептала она, дерзко глядя в глаза своему мучителю. Резким движением она выхватила пистолет из кобуры стоявшего рядом громилы, навела дуло на себя и нажала на курок.

Последний выстрел эхом разнесся по лесу, заглушив лай собак и грубый голос преследователя. Мир, который еще секунду назад казался враждебным и полным боли, внезапно затих. Холод, который сковывал тело, теперь казался не таким уж и страшным. Последняя мысль Киры была о свободе, о том, что она наконец-то избежала его. Она выбрала свой конец, свой путь к покою, пусть и такой трагический. Лес, свидетель ее отчаянной борьбы, принял ее в свои объятия, скрывая от мира, который причинил ей столько страданий.

Глава 1.

Годом ранее...

— Капуста романеско, цуккини, арбузный редис, а жопу гориллы не надо! — бубня себе под нос, Кира плутала по большой торговой площади в поисках ингредиентов для какого-то супер блюда мамы. — Вот где мне найти всю эту хренотень? — продолжила причитать Кира как вдруг её взгляд упал на небольшой магазинчик, почти в самом конце павильонов. Он выделялся среди общей суеты своей тишиной и аккуратностью.

— Хм, корзинка, фрукты, овощи, может тут есть хоть что-то! — долго не думая, Кира вошла через стеклянную дверь, на которой висела табличка "Перерыв".

Внутри её встретил оазис спокойствия. Аккуратно сложенные овощи и фрукты по полочкам создавали настоящую палитру красок: от глубокого фиолетового баклажана до ярко-оранжевой тыквы, от изумрудной зелени шпината до румяных яблок. Всё было разложено так искусно, словно это была выставка произведений искусства. За прилавком послышалось какое-то шуршание и голоса. Кира крикнула громче: "Простите пожалуйста!", но ответа так и не последовало.

— Чёртовы овощи, чего только не сделаешь! — решив рискнуть, Кира открыла створку прилавка и прошла в сторону подсобного помещения.

То, что она увидела потом, повергло её в шок. Казалось, в таком маленьком магазинчике должен быть миниатюрный склад, но её взору предстал огромный, просторный склад с множеством коробок, ящиков и тому подобного. Воздух был пропитан запахом земли и чего-то ещё, незнакомого и тревожного.

Но всё внимание девушки было приковано к серебристому кругу на стене. Он мерцал и пульсировал, словно живой, излучая странное, гипнотизирующее свечение. Кира замерла, пытаясь понять: иллюзия это или реальность? Что за странную дыру она сейчас видит?

— Давай быстрее, нам велено переправить этих пятерых до заката, в Мории солнце почти взошло, — где-то совсем рядом раздался грубый, незнакомый голос. Голос был низким, с хрипотцой, словно принадлежал человеку, который много курил или кричал. Затем в ответ незнакомцу ответил другой человек.

— Да в курсе я, последний оказался шустрым, еле поймал! — с энтузиазмом и смехом в голосе ответил второй. Смех был неприятным, скрипучим, как будто кто-то тер наждачной бумагой. Через пару секунд он появился в поле зрения Киры.

Мужчина был очень высоким и худощавым. На нём был длинный, тёмный плащ, который скрывал его фигуру, а под ним — какая-то странная одежда, словно с театральной сцены. Широкая рубаха с рюшами у ворота, узкие штаны, которые выделяли всю кривоватость его ног, и шляпа на голове дополняли всё это уродство. Но самым отталкивающим было его лицо: длинный, крючковатый нос, тонкие, злобные губы и маленькие, блестящие глазки, которые бегали по сторонам. Он был похож на крысу, только очень высокого роста.

Этот крысоподобный тащил за связанные ноги человека, бросив его прямо у сверкающего круга, словно мешок с картошкой. Человек был без сознания, его тело безвольно свисало. Затем крысоподобный снова скрылся из виду.

От увиденного Кира занервничала. Её сердце забилось как сумасшедшее, а руки начали дрожать. Она нечаянно столкнула стоящую коробку справа от себя. Грохот раздался по всему этому громадному помещению, эхом отражаясь от стен.

Реакция того, кто был больше похож на человека и, по всей видимости, являлся продавцом этого магазина, последовала мгновенно. Он рванул в сторону Киры и успел перехватить её с другой стороны узкого коридора, почти у самого выхода. Его руки были сильными и грубыми, они крепко сжали её плечи.

— Кто у нас тут? — рядом раздался противный голос крысоподобного. Он подошел ближе, его глаза хищно блестели в полумраке.

— Отпустите меня немедленно! Что вы себе позволяете! — Кира стала вырываться из рук продавца, махая сумкой у лица продавца. Её голос дрожал от страха.

— Ух ты какая птичка! Руди глянь-ка, да она прелесть! — продавец схватил Киру за волосы, собранные в хвост, и повернул лицом ко второму. Его пальцы были холодными и жесткими. — Волосы словно серебро, а кожа как у куколки фарфоровая!

— Да хорошенькая, хозяин любит таких, я прихвачу её с собой, убивать такую красоту жалко! — крысоподобный приблизился почти вплотную, склонился над лицом девушки, всматриваясь в её небесные глаза. В его глазах не было ничего человеческого, только жадность и жестокость. Затем он распылил у лица Киры какой-то порошок.

Сознание сразу помутнело, язык не слушался, в глазах всё поплыло, а тело стало тряпичным. Последнее, что она почувствовала, было ощущение невесомости.

Крысоподобный взял на руки повисшую, словно безвольная кукла, девушку и понёс её в сторону того странного серебристого круга. Почти на грани реальности и забытья, Кира увидела, что продавец тащит следом за ними ещё одного человека. Чуть повернув голову вбок, она увидела на полу связанных молодых мужчин. Их лица были бледными и испуганными.

В страхе за дальнейшее Кира полностью погрузилась в крепкий сон, даже не подозревая, куда приведёт её этот убийственно красивый серебристый круг.

Её сон был тревожным, наполненным обрывками чужих голосов и ощущением падения. Она видела себя летящей сквозь разноцветные туннели, слышала шепот ветра и чувствовала холод, проникающий до костей. Когда она наконец начала приходить в себя, первое, что она ощутила, был запах. Запах сырой земли, плесени и чего-то сладковато-гнилостного.

Кира открыла глаза. Она лежала на чем-то мягком, но влажном. Вокруг царил полумрак, освещаемый лишь тусклым светом, пробивающимся откуда-то сверху. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Ощущение скованности было невыносимым. Паника начала подступать к горлу.

"Где я?" – прошептала она, но голос её прозвучал хрипло и слабо.

Она снова попыталась осмотреться. Стены вокруг были сложены из грубых, неотесанных камней, покрытых мхом. Потолок был низким, сводчатым, и казалось, что он вот-вот обрушится. Воздух был тяжёлым и затхлым.

Внезапно она услышала шаги. Тяжёлые, размеренные, приближающиеся. Сердце заколотилось в груди. Она зажмурилась, надеясь, что это просто сон, кошмар, который вот-вот закончится.

Глава 2.

Она упала на пол, не успев толком почувствовать всю силу той боли, что он обрушил на неё потоком. Тело обмякло, словно перерезанные нити марионетки, а дыхание стало прерывистым и поверхностным.

Не отрываясь, смотря на девчонку, Гор вылез из ванны. Капли воды стекали по его мускулистой спине, оставляя мокрые следы на мраморном полу. Он обтёрся большим махровым полотенцем с вышитыми королевскими лилиями, затем подошёл к ней, смотря сверху вниз с выражением, в котором смешались раздражение и странное любопытство.

Подождав пару минут — в тишине было слышно лишь тиканье старинных часов в углу покоев — и думая, что она очнётся к этому моменту, Гор так и не дождался. Вздохнув, он всё?таки взял её на руки. Кира оказалась легче, чем он ожидал, — словно высохший осенний лист. Осторожно, почти бережно, он переложил её на свою кровать, расправил сбившееся одеяло.

Вглядевшись в её бледное лицо, Гор понял, что она просто?напросто не выдержала всего, что на неё навалилось за эти дни. Руки в мозолях и синяках говорили о тяжёлой работе, на щеке виднелась свежая ссадина, волосы, что так сверкали сегодня днём, превратились в спутанную кучу, из?под воротника виднелось багровое плечо — след от чьего?то грубого захвата.

Видя всё это, внутри Гора что?то щёлкнуло. Впервые за долгое время он увидел не просто рабыню, а человека — измученного, но не сломленного. Выбежав из покоев, он приказал стражникам привести из Вудроу лучшего лекаря, какого только смогут найти.

Кире снился сон. В нём она стояла на кухне с мамой — они смеялись и лепили из теста фигурки зверей. В воздухе пахло ванилью и свежеиспечённым хлебом, солнце пробивалось сквозь занавески, создавая на столе золотистые квадраты. В душе было так тепло, так спокойно…

Но в один момент что?то сломалось. То тепло, что так грело сердце, ушло и уступило место жгучему холоду. Всё вокруг стало темнеть, как будто кто?то закрыл окно ставнями. Молочное тесто в руках превратилось в заплесневелый сухарь, а руки, что были в муке, окрасились в красный цвет крови.

Смех матери стал отдаляться, растворяться в гулкой тишине, а вместо него появились странные и незнакомые голоса, звучащие будто из?под воды.

— Ну не томи, что с ней? — этот голос Кира узнала бы из тысячи.

— Хозяин, девушка сильно истощена, у неё сотрясение мозга, повреждено плечо, возможно, трещина. Проще дать умереть этой рабыне, чем тратить на неё столько ресурсов! — сделал вывод лекарь, брезгливо трогая пульс на её запястье.

— Твоё дело — лечить, а решать, жить рабу или нет, — это моё дело! Всё необходимое доставить сюда немедленно, останешься у меня в замке пару дней! — голос Гора прозвучал как удар хлыста.

— Я вас понял, хозяин, разрешите приступить? — второй голос стал таким писклявым от страха, что у Киры скулы свело от этого противного звука.

— Вали!

Послышались торопливые шаги, хлопнула дверь. Притворяться дальше Кира не видела смысла, поэтому чуть приоткрыла один глаз — и наткнулась на пронзительную глубину карих глаз Гора.

— То, что ты ощутила перед тем, как отключиться, — это только частичка той боли, что я могу причинить, — отчеканил Гор и протянул Кире стакан с отваром. — На, выпей. Лекарь сказал, это снимет головную боль.

— С чего такое поощрение? Я же рабыня — зачем меня лечить? Проще дать умереть! — Кира не устояла и всё?таки ляпнула то, что первым пришло в голову. Да, держать язык за зубами она не умела всю жизнь — это было её единственное, но очень яркое «плохое качество».

Гор посмотрел на неё долгим взглядом, в котором читалось что?то непонятное — то ли раздражение, то ли странное уважение. Перед тем как выйти, он добавил:

— Ты признала себя рабыней. Это уже плюс.

Стакан в руках так соблазнительно просился в сторону этого напыщенного грубияна, но боль была слишком сильной, поэтому идею с бросанием посуды она откинула.

Последующее сильно поразило Киру. В комнату вошли две девушки в таких же серых платьях, что ей выдали недавно. Они внесли чистое бельё и стопку одежды, при этом чуть поклонились Кире. Одна из них, самая младшая, заговорила:

— Нас приставили к вам в помощь. Пока вы не восстановите силы, мы будем вам во всём помогать! — с довольным видом пролепетала девушка и протянула Кире одежду. — Вам помочь переодеться?

— Что за бред тут происходит! — Кира не понимала этого отношения. То он орёт на неё и швыряет об стену, теперь лечит — зачем всё это?

Резко вскочив с кровати, Кира поймала на себе удивлённые взгляды служанок. Они никак не ожидали, что будут прислуживать такой же рабыне, как и они сами.

— Что вы смотрите? Думали, я другая? Я такая же, как и вы, и прав у меня не больше, чем у вас! — что?то внутри надломилось, и Кира разревелась, плюхнувшись обратно на кровать: стоять она не могла, головокружение было слишком сильным.

Чуть успокоившись, Кира подняла взгляд на перепуганных девушек и, улыбнувшись сквозь слёзы, добавила:

— Меня Кира зовут.

— Меня зовут Мая, — та, что поменьше ростом и побледнее, представилась первой. — А это моя сестра Ника. — Она указала на рядом стоящую девчушку, которой от силы было лет шестнадцать. Ника была вдвое худее сестры, но не бледнее. Цвет волос у девчонок был одинаковым — светло?русые, а глаза серые.

— Она не может говорить. Если что?то понадобится, то спрашивайте меня… Кира.

— Откуда вы? — спросила Кира.

— В смысле, откуда? Снизу. Я же говорю, нас приставили к вам, к тебе…

— Нет?нет, вообще откуда вы? Вы с Земли? — Когда Кира сказала это заветное слово «Земля», обе девушки как?то поежились и переглянулись.

— Да, мы оттуда, — тихо ответила Мая.

— Я тоже. Объясните мне, пожалуйста, хоть вы: как я сюда вообще попала? Что за серебристый круг?портал? Что такое Вудроу, куда отвозят других людей с Земли? И наконец, что такое Мория? — Чуть прислонившись к спинке кровати, Кира приготовилась впитывать информацию.

— Мория — это параллельный мир нашему, — начала Мая. — Серебристый круг — это Ка. Если честно, не знаю, почему его так называют. Вудроу — это рынок рабов. Обитатели со всей Мории съезжаются туда, чтобы купить себе человека. Они не люди… Они страшные звери. И если ты, вы, ещё их не видели, то вам крупно повезло.

Глава 3.

Несколько веков назад…

Проклятье…

Всё вокруг мерцало серебром: богатый стол ломился от яств, сотни гостей собрались в главном зале замка короля Гора — сына Аурона, великого воина и завоевателя Мории, трагически погибшего на королевской охоте год назад.

Сейчас его место занял единственный наследник. В честь весеннего солнцестояния король решил устроить бал — не просто светское мероприятие для высшего общества, а праздник для всех: стар и млад, пастух и крестьянин могли прийти в замок, насладиться прекрасной музыкой, попробовать заморские яства и потанцевать под аккорды лучшего оркестра Мории.

Гор стоял у входа уже почти час. Его лицо помрачнело, словно небо перед бурей. Руки крестьян и чернорабочих, бесчисленно пожимавшие его ладонь, начали вызывать раздражение. Прикосновения были неприятными, почти мерзкими, но он терпел — совет, собранный месяц назад, настоятельно рекомендовал устроить этот «народный праздник», чтобы утихомирить недовольство новым правителем.

Спасло хотя бы то, что все пришедшие выглядели достойно: крестьяне были чистыми, в достаточно хорошей одежде. Женщины из низших сословий заплетали волосы в затейливые узлы — за неимением украшений причёски гармонично подчёркивали длинные шеи и прекрасные лица.

«Никогда не думал, что в нашей Мории есть такие красавицы среди крестьян», — невольно отметил про себя Гор.

Но его терпение достигло предела, когда он увидел нечто, напоминающее женщину. На ней висели рваные лохмотья, от неё несло конюшней. Старуха, чьё лицо скрывал залатанный капюшон, медленно двигалась к крыльцу, где будущий правитель Мории встречал гостей. Но самое ужасное было не в её облике, а в том, что на выпуклой спине, похоже с горбом, восседал самый настоящий облезлый чёрный ворон. С виду незваная гостья напоминала болотную ведьму.

Прекрасные фрейлины, окружившие Гора, мгновенно побледнели. Одной девушке даже стало дурно — она схватилась за грудь и потребовала нюхательную соль. Молодые князья, преданные советники кронпринца, поспешно удалились в замок, не желая терпеть этот стыд.

Гору стало неловко, даже стыдно. Задержав дыхание, чтобы не задохнуться от нестерпимого смрада, он уже приготовился выставить оборванку вон.

Но старуха поднялась на последнюю ступеньку крыльца роскошного замка и, чуть склонив седовласую голову, тихонько прошептала:

— Я слышала, сам король сегодня будет танцевать со всеми, кто его пригласит.

Увернувшись от костлявой грязной руки, Гор через силу улыбнулся:

— Конечно.

Откланявшись, он отошёл от старухи на добрых полтора метра, чтобы вдохнуть свежего воздуха, а не жуткого зловония, исходившего от неё.

Как только старуха скрылась за дверями замка, к королю подбежали фрейлины и начали распылять свои элитные духи, пытаясь избавиться от въевшегося в ноздри запаха.

— О боги, она что, вообще не моется?!

— Какой кошмар!

— Не нужно было её пускать, господин!

— Невежество приходить в таком виде к королю и ещё руку ему тянуть!

— Фу!

От навязчивого щебетания у Гора разболелась голова. Отмахнувшись от придворных дам, как от мух, король вошёл в главный холл и продолжил пожимать руки гостям.

В какой?то момент внутри него вспыхнула злость. Он больше не принимал рукопожатий от своих подданных. Гор подозвал стражу и велел не подпускать к себе никого.

Когда зазвучала музыка и пришло время танцев, Гор встал с трона и указал на центр зала, давая разрешение на первый танец вечера. По традиции его должен был открывать сам король, но по распоряжению совета первый танец должен был исполнить князь Руди Нортон — молодой преемник древнего титула.

Как только Руди выбрал девушку из толпы и вышел с ней в центр зала, из толпы раздался скрипучий голос:

— По правилам первый танец должен принадлежать королю.

— Кто это говорит? — Гор был на пределе.

— Ваша верная подданная, — из толпы выступила та самая грязная старуха.

Гор скривился, но сдержал порыв вышвырнуть её и вежливо ответил:

— Правила для того и созданы, чтобы их нарушать.

Он снова сел на трон, но старуха не унималась:

— Не откажите вашей верной подданной в танце, господин.

Когда это «болотное чудище» произнесло фразу, Гор сорвался с места и подошёл вплотную к ней.

— Послушай сюда, уродина, — прошипел он. — Я король. Никогда в жизни не притронусь даже к твоей руке, не говоря уже о танце. Будьте добры, мадмуазель?замарашка, покиньте праздник!

В тот миг, когда Гор отдал приказ страже вывести старуху, воздух вокруг неё задрожал, словно от невидимой вибрации. Всё произошло не постепенно, а в один миг — будто мир моргнул и увидел её заново.

Сначала изменился свет вокруг ведьмы: он стал мягким, перламутровым, с лёгким сиреневым отливом. Рваные лохмотья, которые облепляли её тело, заструились, как дым, и растаяли в воздухе, не оставив даже пепла.

Её сгорбленная спина выпрямилась с тихим хрустом, будто освобождаясь от многовекового груза. Горб исчез, плечи расправились, а позвоночник вытянулся в идеально прямую линию. Кожа, покрытая морщинами и пятнами, начала светиться изнутри — тусклое серое сияние пробивалось сквозь трещины старого облика.

Лицо изменилось последним. Глубокие морщины разгладились, словно кто?то провёл невидимой рукой по поверхности старого пергамента. Нос, крючковатый и острый, смягчился, приобретая благородные очертания. Губы, сухие и потрескавшиеся, налились алым цветом, а глаза, до этого мутные и слезящиеся, вспыхнули холодным фиолетовым огнём.

Седые волосы, торчавшие из?под капюшона, заструились вниз, превращаясь в водопад белоснежных локонов, ниспадающих до самых пят. В них заиграли блики, будто внутри волос горели крошечные звёзды.

На голове возникла небольшая диадема — не из золота, а из какого?то прозрачного материала, напоминающего застывший лёд. Она не блестела, а мягко мерцала, словно отражая свет далёких созвездий.

Ворон на её плече встрепенулся. Его чёрные перья начали осыпаться, как пепел, обнажая под собой гладкую белую шерсть. Тело вытянулось, крылья сложились и втянулись внутрь, лапы удлинились, превращаясь в изящные кошачьи лапки. Через мгновение на руке девушки сидела белоснежная кошка с янтарными глазами. Она гордо подняла голову, выгнула спину и тихо мурлыкнула, словно смеялась над изумлением присутствующих.

Глава 4.

— Вот ваши покои, Кира, — служанка распахнула дальнюю дверь в тёмном коридоре и пропустила её вперёд.

Ожидая чего угодно — тёмной пустой комнаты или маленькой коморки, — Кира была поражена. Она оказалась в просторной комнате пастельных тонов с большой, даже гигантской кроватью с балдахином, где можно было уместить с десяток людей. Справа стоял резной шкаф, слева — несколько дверей, ведущих, скорее всего, в прилегающие помещения: кабинет, гостевую, уборную.

— Я не понимаю… Это может быть ошибка? — Кира оглянулась назад, но служанок уже и след простыл.

Долго не думая, она закрыла дверь на массивный замок и принялась осматривать комнату в поисках других выходов. Убедившись, что из этой комнаты только один выход, Кира быстро скинула с себя платье и залезла в уже остывшую ванну. Стерев с себя пот и грязь после дневной работы, она закуталась в большое полотенце и легла на кровать, чувствуя, как тонет в мягком одеяле. Незаметно для себя Кира уснула.

Проснувшись от холода и урчания в животе, Кира открыла глаза и поначалу не поняла, где находится. Вспомнив, что она в другом мире, девушка приуныла. Скинув полотенце и закутавшись в мягкое тёплое одеяло, Кира снова попыталась уснуть, но урчание в животе не давало забыться сном.

Пролежав ещё примерно час, Кира не выдержала и встала с постели.

«Что же мне теперь, голодной спать? Пройду незаметно на кухню — ночью всё равно все спят».

Накинув на голое тело платье и кое?как подвязав боковые шнурки, Кира тихонько открыла замок и вышла в коридор. Идя на ощупь вдоль стены, она чуть не столкнулась с откуда?то взявшимися шкафами, которых не было, когда её вели в эту комнату. Мысленно выругавшись и потеряв надежду, что в этой кромешной темноте она сможет хотя бы вернуться назад, не то что найти кухню, Кира прислонилась к холодной стене и сползла вниз, обдумывая, как лучше поступить.

«Может, дождаться рассвета? Тогда я смогу хотя бы найти дорогу назад».

«Если буду сидеть тут, то точно себе зад весь отморожу!»

«Какой дикий холод!»

С каждой минутой Кира начинала паниковать. Она обняла себя за плечи и снова огляделась, пытаясь хоть что?то разглядеть в этой темноте. Повернув голову в сторону, она замерла: вдали, почти на уровне с ней, сверкали два огромных красных глаза. Всю эту ужасающую картину дополняло прерывистое дыхание зверя.

Кира замерла, дыхание перехватило. Она хотела закричать, но голос пропал. Зверь сделал шаг вперёд — в слабом свете, пробивающемся откуда?то издалека, она различила очертания массивной фигуры с оскаленными клыками.

— Не бойся, — раздался знакомый низкий голос, и красные глаза на мгновение потускнели. — Это я, Гор.

Он сделал ещё шаг, и теперь Кира могла разглядеть его лицо. В звериной форме черты стали резче, глаза по?прежнему светились красным, но в них читалось что?то ещё — не только ярость, но и… беспокойство?

— Что ты делаешь в коридоре одна, ночью? — спросил он, и его голос звучал уже не так угрожающе. — Ты могла пострадать. Здесь опасно ходить в темноте.

Кира сглотнула.

— Я… я просто хотела найти еду. Я не знала, где кухня, и заблудилась.

Гор на мгновение замолчал, затем вздохнул. Его глаза перестали светиться так ярко, а звериные черты начали смягчаться.

— Пойдём, я провожу тебя обратно.

Он протянул руку — не когтистую лапу, а почти человеческую ладонь. Кира нерешительно вложила в неё свою дрожащую руку.

— Спасибо, — прошептала она.

Гор кивнул и повёл её обратно к покоям. Его шаги были тихими, почти неслышными, но Кира чувствовала, как под кожей у него бурлит звериная сила — то затихает, то снова пробуждается.

Когда они подошли к двери, Гор остановился.

— Завтра утром тебе принесут еду прямо сюда. Больше не ходи по замку ночью. Это опасно.

— Почему вы… помогаете мне? — тихо спросила Кира. — Вы же могли просто оставить меня там, в коридоре. Или… сделать что?то худшее.

Гор замер. В его глазах снова мелькнуло что?то, похожее на борьбу.

— Потому что… — он запнулся, будто подбирая слова. — Потому что ты не заслуживаешь того, чтобы тебя бросали на произвол судьбы.

Он развернулся и ушёл, оставив Киру стоять у двери с растерянным выражением лица. Она смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился в темноте, и только тогда вошла в комнату, чувствуя, что что?то в их отношениях только что изменилось.

***

Гор сидел в своих покоях, уставившись на окровавленные руки. Перед ним лежали тела четырёх рабынь — тех самых, которых он привёл к себе, пытаясь заглушить мысли о Кире.

Зверь внутри него насытился, но человек… человек испытывал отвращение.

«Моё проклятье, зверь, тварь…» — подумал Гор, сжимая кулаки до боли и хруста.

Вглядевшись в лица девушек, он понял, что знал их. Одна убирала гостевые комнаты и иногда захаживала к нему для развлечений. Другая, похоже, была поваром — от её разорванных рук всё ещё пахло свежим хлебом и молоком.

Внутри снова что?то надломилось. Хотя чему там ломаться? Это животное всё давно уже разнесло в пух и прах, оставив после себя кровавые борозды…

Шум со стороны двери отвлёк от горьких мыслей. Навострив уши, Гор прислушался. По замку в ночное время кто?то шёл. Смельчак или смертник — только мог так поступить… Ну или тот, кто ничего не знает.

Догадка пронзила мозг: «Это она! Заноза под самым сердцем, пигалица с серебристыми волосами…»

«Какого чёрта она ходит ночью?»

Принюхавшись, Гор уловил еле заметную волну сладкого аромата, который неумолимо приближался. Запах сбивал все ориентиры, заглушал звериные инстинкты, будил что?то давно забытое — человечность.

«Зверь снова может овладеть мной и просто разорвать её, как этих рабынь», — пронеслось в голове.

Зарывшись руками в ошмётки валявшихся кусков мяса, Гор вытащил руки и стал мазать лицо кровью — нужно было отвлечься от её запаха, перебить его. Но этот аромат, лёгкий и свежий, словно весенний ветер, пробивался сквозь всё.