Рабыня. Возродить мертвый мир

Глава 1. Ты кто такая?

— А ты еще, мать твою, кто такая?

От зычного низкого голоса я вздрагиваю и втягиваю голову в плечи не в силах отвернуться от обзорного окна гостевых покоев.

Мой взгляд устремлен через толстое и пронизанное защитной энергией стекло на мертвую планету Атерию, на орбите которой застряла наша станция “Аталантис”.

— Глухая, что ли?

Сквозь бурые разводы пыльных облаков я вижу пустыни, высохшие русла рек, что змеятся по серым долинам шрамами на коже Атерии, черные пятна мертвых лесов и далекие развалины городов. Это Валионор. Северный континент, который умер последним.

— Крошка, ты слышишь меня?

До него буквально сгнил западный Ахинорей. Он не высох, а сгнил. Официальная причина отравленных водоемов, мутаций, живой плесени и агрессивного грибка — вредные выбросы.

— Нам что глухую сучку отправили?

Я выдыхаю, и от моего выдоха стекло становится на секунду мутным.

— Лишь бы язык был на месте.

Я ежусь. Одно их бурых облаков над Валинором вспыхивает красной молнией, и на западной части континента закручивается несколько вихрей. Сколько людей погибло в таких разрушительных ураганах? Тысячи!

— А ты только об одном.

— А о чем мне еще? Тут тоска зеленая.

До Ахинорея задохнулась Алфирея. Кислород в воздухе снизился до критического уровня, и постепенно смерть захватила все государства и все города этого некогда плодородного континента.

Люди покидали Атерию несколькими волнами. Сначала эвакуировались на ближайшие станции, а после расселялись в разные уголки Вселенной. Где принимали, туда и летели.

Часть таких эвакуаций закончилась плачевно. Многие угодили в рабства, другие просто не долетели.

А последняя волна беженцев застряла на орбитальной станции “Аталантис”. Среди них оказалась моя мама, которая в момент прибытия на станцию была беременная мной на последнем месяце.

— Когда с тобой говорят, — сильная и тяжелая рука грубым рывком за плечо разворачивает меня от окна, — надо отвечать.

Я опять невольно вздрагиваю. Поднимаю загнанный взгляд.

Пронзительные карие, почти черные глаза и надменный излом густых и четких бровей.

Волевой подбородок, резкие и высокие скулы. Темные короткие волосы немного растрепаны.

Большой и мощный. Черная форма с серебряными вставками и треугольным значком коалиции на груди обтянула его грудные мышцы, руки и, кажется, вот-вот разойдется по швам.

Сглатываю.

Напряженный, будто готов схватить меня и разбить мою голову о стекло обзорного окна.

— Вот это у тебя фантазии, — кривит губы, и в уголках рта залегают жесткие и надменные складки. — И часто тебя головой об обзорные окна бьют?

Взгляд у него холодный и пронизывающий, как тонкий клинок, который медленно входит в мой мозг.

Он читает мои мысли. Я должна оборвать зрительный контакт, опустить взгляд или хотя бы зажмурится, но я сейчас даже вздох не могу сделать.

Я буквально оцепенела, как кролик перед голодным удавом.

— Не удавом, — ухмыляется и наклоняется, — а перед голодным волком, детка.

Щурится. Его аура давит волю. Я аж физически ощущаю, как мой мозг будто плавится под его прямым и тяжелым взглядом.

По спине бежит искра холодного страха. Сердце замедляет ход, а после резко ускоряется и аж подпрыгивает, когда мрачное лицо растягивается в новой ухмылке:

Напряжение нарастает.

Карие глаза в обрамлении густых черных ресниц вспыхивают желтым огнем, и в мозгу отпечатывается тихий и строгий приказ:

— Дыши.

Глубокий вдох обжигает легкие. Меня ведет в сторону, а после я под волной слабости головокружения оседаю на пол. Опираюсь руками о холодный стальной пол, и судорожно дышу через рот, уставившись на носки тяжелых ботинок, к которым прилипла пыль.

— Дыши, детка, — ладонь в кожаной перчатке касается моей головы и небрежно поглаживает меня, пропуская волосы через пальцы. — Умеешь надолго задерживать дыхание. Одобряю. Это полезный навык для сучек.

Улавливаю в его голосе нехороший намек, но о чем речь я не понимаю.

— Обязательно поймешь, — поднимает мое лицо за подбородок двумя пальцами. — Но я дам подсказку. Нырять под воду не придется. Кстати, ты не представилась, детка, — цыкает, — невежливо.

— Эли, — шепчу, — Эли порядковый номер Зет триста пятьдесят три тысячи восемьсот четырнадцать.

— Эли, — тянет и стискивает подбородок до боли, поворачивая мое лицо то в одну сторону, то в другую. Внимательно разглядывает и ищет недостатки. — А мое имя Эргор, но для тебя Альфа. Поняла?

— Поняла, — закрываю глаза и добавляю, — Альфа.

Он один из тех, от кого зависит судьба не только станции “Аталантис”, но и Атерии. Возможно, ее можно вернуть к жизни.

— Язычок покажи, Эли, — говорит Эргор. — А то вдруг у тебя на языке есть неприятные сюрпризы.

Глава 2. Братья

Я — Чистая.

Так называют тех, у кого нет мутаций, наростов, новообразований или лишних пальцев.

Чистые — большая редкость.

Конечно, речи не идет о частых страшных мутациях среди моего поколения, но проблемной кожей, неровными зубами, пятнами на коже никого не удивишь.

Чистые — это дар, который преподносят важным гостям в надежде на их милость.

Вот и моя очередь настала быть подношением.

Я хотела изуродовать свое лицо, когда мама сказала, что по приказу мэра “Аталантиса” мне придется развлечь трех гостей, которые прибыли на станцию с миротворческой миссией, но меня остановили.

Вот такие нравы и традиции на “Аталантисе”: верхушка власти выказывает глубочайшее уважение гостям тем, что дарит живых девушек и юношей.

— Язычок, Эли.

Может, откусить язык, а после истечь кровью и умереть?

— Не дури, — Эргор удивленно вскидывает бровь. — Открывай ротик и показывай язычок.

А затем недовольно щурится, давит пальцами на мои челюстные мышцы и разжимает рот. Его перчатка пахнет терпкой кожей, древесной смолой и острой технической смазкой.

Убирает руку с моего лица:

— Показывай язык.

Его голос вибрирует тихим гневом, который оплетает мозг черной паутиной, и высовываю язык против своей воли, будто кто-то на несколько секунд завладе телом.

И сижу у ног Эргора с высунутым языком. Не моргаю и смотрю в его скуластое лицо.

— Красота, — улыбается он и медленно снимает перчатки, палец за пальцем освобождая, — парни, идите и полюбуйтесь.

Я вижу, как из глубины покоев движутся в нашу сторону две тени. Бесшумные, как хищники.

Еще двое мужчин, и ни в одном из них я не чувствую доброты или жалости ко мне.

Второй гость — высокий блондин с почти белыми волосами, которые аккуратно зачесаны назад волосок к волоску. Жесткие и острые черты лица, хмурые брови, стальные глаза и презрительно поджатые тонкие губы. Весь какой-то холодный и отстраненный

Его форма отличается от формы его друзей. Она более официальная: мундир с воротником стоечкой и черная рубашка с серебряными пуговицами.

— Смотри-ка, ей, кажется, наш младшенький понравился, — Эргор низко и хрипло смеется. — Взгляда отвести не может.

У правого глаза блондина, над бровью и на линии глазницы, пробита татуировка. Небольшая из трех коротких черных штрихов.

— Что скажешь, Рензо? — Эргор пихает блондина в бок и усмехается, — нравится девочка? Оставляем?

Беглая тень по лицу Рензо, и он делает шаг к обзорному окну:

— Ну и вид тут, — хмыкает, игнорируя меня и мой высунутый язык, который уже ноет от перенапряжения. — Вживую все выглядит куда хуже, чем на фотографиях со спутников.

С кончика языка тянется капля вязкой слюны.

— Посмотри на меня, — говорит третий мужчина.

Здоровый, мускулистый и через тонкую черную ткань его формы проступает крепкий и четкий рельеф мышц и угадывается каждый кубик пресса на поджаром животе.

Мощная бычья шея.

Несколько прядей светло-каштановых с пшеничным отливом волос выбились и прилипли к его лбу, словно он только что снял шлем или вышел из драки. Лицо будто из камня из камня — волевой подбородок, прямой нос, четкая линия подбородка и широкие скулы.

Глаза под нахмуренными бровями — холодные, как изморозь на платине. Взгляд — тяжелый, пронзительный, немигающий.

И ассоциация у меня с ним — угрюмый зверь, который раздумывает сожрать или не сожрать меня. Или со мной будет много возни?

— Согласись, Варгус, милашка же, ? — Эргор скалится в улыбке, разглядывая меня, а затем тянет ко мне руку и прижимает указательный палец к моему языку. — И правда, чистая. Беженцы в последней волне были уже все под радиацией, а на этой ни пятнышка.

Я выдыхаю и краснею. Хочу спрятать язык обратно в рот, но я не могу пошевелиться.

Варгус лишь кивает и прищуривается на меня. В его глазах тоже пробегает желтая искра, от которой меня бросает в дрожь. Что это? У людей глаза не меняют цвет.

— Люди вообще по своей природе слабые и жалкие, — тихо и с угрозой отвечает Варгус. — Тебя отправили к нам и не сказали, кто мы есть?

Эргор ведет пальцем по моему языку вниз и убирает руку:

— Так уж и быть, ответь моему брату.

Брату? Мне бы уже закрыть рот, но в изумлении я так сижу с высунутым языком.

— Да, детка, мы братья, — Эргор усмехается, касается моего подбородка и медленно закрывает рот. — И часто делим одну добычу на троих.

Глава 3. Шутка

— Одну добычу на троих? — в ужасе поскуливаю я.

Этот намек я хорошо поняла. Тут уж совсем надо быть глупой, чтобы не понять, о чем идет речь.

Я не по своей воле тут.

Я сопротивлялась и даже просила о том, чтобы меня сослали умирать на Атерию, чем выполнять приказ мэра “порадовать дорогих гостей” и “обеспечить им приятный досуг”.

Но мне пригрозили, что в случае неповиновения мою мать сошлют на верную гибель.

— Какие тут нравы, — усмехается Эргор, поглаживая меня по щеке. — С другой стороны, Эли, они ваш мэр в отчаянии. Он обратился за помощью к тем, к кому приходят с протянутой рукой лишь тогда, когда… ммм… когда все охуеть, как плохо.

Его брат Варгус молча за подмышки и грубым рывком поднимает меня на ноги. Больно хватает за нижнюю челюсть, вертит мое лицо, после оттягивает веки, мрачно вглядываясь в глаза, а затем подается ко мне, зарывается лицом в волосы на виске и шумно тянет воздух носом.

У меня мурашки по коже.

И опять не могу моргнуть. Глаза широко распахнуты и рот приоткрыт в полном недоумении.

— Чистый запах, — отстраняется и сжимает мои плечи до боли.

Конечно, чистый. Меня помыли, а это в нынешних реалиях для “Аталантиса” — непростительная роскошь. Каждая капля воды — жидкое золото.

Варгус отталкивает меня к Эргору, который ловким рывком разворачивает меня к себе спиной, прижимается сзади и выдыхает в шею:

— Чистая и сладкая.

Я чувствую, что вжимается в мою попу чем-то твердым и продолговатым.

— Завораживающее зрелище, — Варгус шагает к обзорному окну, в которое молча пялится Рензо, напряженно сцепив ладони за спиной.

Я возмущенно охаю.

Он хочет сказать, что ему нравится смотреть на Атерию, которая покрыта вспышками смертельных ураганов, ядовитыми облаками, трещинами высохших рек?

Ему красиво?

Варгус оглядывается и вскидывает бровь:

— А еще меня завораживает агония смерти.

Цепенею под его ледяным и пронизывающим взглядом.

— Он у нас не очень умеет шутить, детка, и шутки тоже не понимает. Очень мрачный, — поддевает нижней губой мою мочку, которая плавится под его дыханием. — С детства такой, но Верховному Советнику и не надо быть шутником, ты согласна?

Его ладонь накрывает правую грудь и мягко, но уверенно ее стискивает, а Варгус продолжает всматриваться в мои глаза. Его зрачки расширяются и вздрагиваю крылья носа при выдохе.

— Пусть она пошутит, — говорит внезапно Рензо, продолжая созерцать Атерию.

— Что? — растерянно шепчу я и разрываю зрительный контакт с Варгусом, который низко и недовольно рычит.

Реально рычит, как зверь.

Испуганно кошусь на него. Глаза желтые. У людей таких глаз не бывает.

— Ты его завела, — выдох Эргора проникает в мозг теплым ядом, от которого путаются мысли.

Воздух будто становится гуще. Вторая рука Эргора спускается по животу. Все ниже и ниже.

— Ты же тут, чтобы нас развлечь, — тихо и отстраненно отвечает Рензо. — Развлеки шуткой.

— Звездному Инквизитору Рензо никогда не отказывают, — хрипло говорит Эргор, и его рука уже у моего лобка. — Какую шутку ты нам расскажешь?

— Я не знаю никаких шуток, — тихо и жалобно оправдываюсь я. — Не знаю.

— Придумай, — строго приказывает Рензо, и от его приказа мне становится холодно.

В страхе смотрю на его светлый затылок и сглатываю.

Придумать шутку?

— Я в тебя верю, детка, — Эргор накрывает мой лобок ладонью.

Сквозь тонкую ткань своего комбинезона я чувствую жар его руки.

— Ты без трусиков, да? — шепчет он.

Наверное, кожа головы под волосами тоже красная от стыда, но у меня нет выбора. Мэр не шутил, когда говорил, что если я облажаюсь, то маме не поздоровится. Она ведь для станции не имеет никакой ценности. Лишний рот.

— Я все еще жду шутку, — вздыхает Рензо. — Я теряю терпение, милая.

Эргор давит на клитор сквозь ткань, и с нажимом ведет пальцами по кругу. Я вздрагиваю резкой волной судороги. Тихий сдавленный стон, и крепко зажмуриваюсь, торопливо проговаривая:

— Если у вас отросла третья рука, то вам повезло. Ее можно законно продать на рынке… Или приготовить из нее ужин для всей семьи.

Рука Эрора замирает. Варгус медленно и недоуменно моргает, а Рензо оглядывается и приподнимает бровь.

— Сожрать собственную руку? — уточняет Рензо.

— Я же говорила… я не умею шутить… — мой голос дрожит.

— В каждой шутке, только доля шутки, — Рензо отворачивается вновь к окну. — Однако было бы странно здесь услышать другие шутки. Застрять над мертвой планетой…

— Я не соглашусь, что она мертвая, — Варгус встает рядом с ним. — Это не так.
***
Визуализация героев.

Рензо

Главный Инспектор специальной миротворческой миссии по спасению станции "Аталантис". Известен как Звездный Инквизитор. Живой "детектор лжи", и в личной беседе с ним не представляется возможным солгать или скрыть свои мысли.

Варгус

Стратегический и Верховный Советник специальной миротворческой миссии по спасению станции "Аталантис". Владеет Даром Провидения.

Очень серьезный пирожочек и редко шутит.

Эргор

Альфа и по совместительству Генерал-командующий в специальной миротворческой миссии по спасению станции "Аталантис". Очень сложная натура и глубоко в душе ранимая и нежная. Очень и очень глубоко.

Вот такие у нас первые три брата-акробата.

Глава 4. Никуда не пойдешь

За обзорным окном появляются ремонтные челноки с желтыми полосами на боках. И это не наши челноки. Они по сравнению с нашими — новые и совсем не потертые во множестве вылетов.

Насчитываю двадцать штук. У “Аталантиса” сейчас в работе лишь пять, а остальные не подлежат ремонту.

Челноки разворачиваются и неторопливо исчезают с поля зрения, направившись в сторону бреши, которая образовалась после столкновения со спутником. Из-за нее часть станции заморозили.

— Я, пожалуй, — Варгус разминает шею, — загляну на Атерию.

Рензо удивленно смотрит на него:

— Что ты там потерял?

— Экскурсию хочу.

— С ним всегда так, — разочарованно вздыхает мне в шею Эргор, а затем мягко отталкивает от себя в сторону. — Не дает расслабиться.

Но я все равно чуть не падаю. Ноги — ватные и не слушаются меня.

— Зачем тебе туда? — Эргор вскидывает в сторону окна руку. — И так же видно, что там все хуево. Что там нечего ловить.

Недоверчиво кошусь на Варгуса. Он действительно собрался покинуть станцию и отправиться на Атерию?

— Сейчас чуток станцию подлатают, — Эргор буравит недобрым взглядом Варгуса, — доставят провизию, медикаменты, и мы поставим себе галочку, какие мы молодцы. Ну, пообщаемся еще с мэром, обсудим варианты ежегодного снабжения. Мы тут, чтобы это сектор подмять под себя.

— Что? — срывается тихий вопрос с моих губ.

— У нас тут свои интересы, Эли, — сухо отвечает Рензо, — это ласковая политика, крошка. Помогаем сирым и убогим, получаем взамен клятву верности и уже на законных основаниях тут хозяйничаем.

— Мы обязательно пошлем дроны на Атерию. Что-то же должно было остаться на ней, верно? Я читал, что она была богата жаниодом, — Эргор не отводит взгляда от Варгуса, который недовольно порыкивает. — Ты, блять, можешь нормально объяснить, что ты там потерял, Вар?! Ты же, блять, советник! Где твое красноречие?

Подождите.

Так они прибыли не спасать нас, а использовать в своих интересах? Расширить влияние в секторе Ви-453, получить в распоряжение Атерию и начать с “Аталантиса” “ласковую” колонизацию?

Я оскорблена.

Конечно, разумом я понимаю, что медикаменты, провизия и ежегодное снабжение спасет многие жизни, но это не из-за благих намерений и по доброте душевной.

Где благородство?

Где желание помочь просто так?

— Зачем тебе на Атерию? Что ты там забыл?

— Да твое какое дело? — Варгус скалит зубы в рыке. — И эту сучку я беру с собой.

Я взвизгиваю, когда он резко и грубо хватает меня и тащит прочь.

— Что происходит? — недоуменно вопрошает Эргор.

— Может, он хочет отыметь сучку на развалинах у ядовитого озера? — скучающе предполагает Рензо. — Не знаю, но мне любопытно, поэтому я с ним.

— Я не хочу! — взвизгиваю я под волной страха.

Кроме сказок о том, какая Атерия была красивой, плодородной и прекрасной, мне рассказывали и ужасы, что теперь ее земли — адские просторы с монстрами.

— Не бойся, детка, — хмыкает Варгус и рывком перекидывает меня через плечо, — мы же будем рядом.

— У нас был один план, — Эргор зло и размашисто шагает за братьями.

— У нас не было в плане какой-то непонятной девки, — глухо рычит в ответ Варгус. — Ее не должно было быть тут.

— Я могу просто уйти, — сдавленно отзываюсь я, напрягая шею, чтобы у меня голова не болталась туда-сюда.

— Не можешь, — Варгус одаривает меня сильным и уверенным шлепком по бедру.

Я распахиваю глаза.

Шлепнул он меня по-хозяйски, как свою капризную рабыню, которая говорит всякие нелепицы и глупости. Уйти? Да кто ж тебе, милая, отпустит?

Братья приняли подарок мэра. Им понравилась куколка, которая пахнет чисто и сладко, и теперь пока не наиграются, то не отпустят и не выбросят.

— Ты сама откуда? — тихо спрашивает Рензо.

— Я родилась тут, на станции…

— Ты же меня поняла, да? — голос Рензо вспыхивает резки раздражением. — Корни твои какой земле принадлежат?

— Моя мама из Вагхолии, — зажмуриваюсь, — провинция Симетра.

— Может, туда и заглянем, — Варгус теперь поглаживает меня по бедру. — на твою родину. Если позволят, так сказать, погодные условия. Саймон, ты тут? Тебе дали доступ к директивам.

Какой еще Саймон, блин?

— Дали, и тут, надо сказать, такой бардак, — раздается у потолка спокойный мужской голос. — Я ждал удачного момента, когда мне представиться.

Глава 5. Милая Эли

— А это еще кто? — испуганно говорю я. — Четвертый брат?!

— Мне показалось, что я услышал в твоем голосе надежду на четвертого брата? — смеется мужской голос. — Нет, я Саймон. Самообучающийся искусственный интеллект сформировавшейся за все эти долгие годы личностью…

— Это неправда, Сай, — вздыхает Рензо. — Ты лишь имитируешь личностные фрагменты…

— Зануда. Девочки зануд не любят, Рензо.

— Это правда, — соглашается Эргор и притормаживает у двери, которая медленно отъезжает в сторону. — От зануд клонит в сон.

— Да, девочки любят веселых…

— Ты отправил разведывательные дроны? — мрачно перебивает Саймона Варгус и выходит из покоев в темный коридор.

Автоматическая подсветка вспыхивает не сразу, с опозданием и прерывистым зловещим подмигиванием.

В тусклом свете коридор верхнего яруса "Аталантиса" кажется бесконечным. Некогда блестящие металлические панели на стенах потускнели и покрылись мелкими царапинами и вмятинами, свидетельствуя о долгих годах службы станции.

Кое-где виднеются пятна ржавчины.

— Отправил, — официально отзывается Саймон, — уже разведывают. И какая удача, что парочку дронов я отправил в провинцию Симетру.

— И? — нетерпеливо уточняет Варгус. — Сай, хорош интригу тянуть. Соберись и дай отчет.

— Я сам жду отчет от дронов, — Сай имитирует тяжелый и разочарованный вздох. — Ты уж прости, но тут связь просто говнище барсука. На станции приемники пора отправлять на помойку, часть спутников сдохла, а еще магнитные бури… Вы не цените меня.

— Началось, — невесело проговаривает Эргор. — Сай, знаешь, девочки и нытиков не любят. Наверное, еще больше чем зануд.

Молчание в эфире, а я ничего не понимаю. Эргор и Варгус общаются с ИИ как с живым человеком. Как с другом. Нет, как с родственником.

Я вздрагиваю, когда под ногами Варгуса поскрипывают одна из стальных панелей пола. Мой взгляд цепляется за сколы и трещины у стыков. Голова начинает гудеть.

— Ты прав, — соглашается Саймон. — нытиков никто не любит, а я же хочу произвести хорошее впечатление на милую Эли, у которой, кстати, повысилось давление. Варгус, для, может, новость, но человеку совсем неполезно висеть вниз головой долгое время.

Варгус с недовольным вздохом стягивает меня с плеча, ловко перехватывает меня, и я через секунду уже у него на руках.

В растерянности и опаске гляжу в его сердитео лицо. Смотрит перед собой и едва заметно прищуривается.

Такой весь суровый и презрительный. И огромный. Он несет меня, как маленькую девочку, которую может и укачать с тихими колыбельными.

У нас тут на станции таких больших мужчин нет. Даже в охране мэра. Это неудивительно, ведь мы начали вырождаться еще несколько поколений назад.

— О, давление опять скакнуло, — вещает Саймон. — Пульс участился, сердечко забилось… Кажется, проблема была не в том, что она висела вниз головой.

Я краснею, а Варгус напряженно косится на меня. Опять не могу отвести взгляда, будто завороженная.

Да что со мной?

И почему моя рука тянется к его лицу?

Чувствую под ладонью его теплую и шершавую от короткой колючей щетины щеку. Шумно выдыхает с низким рыком, который ныряет в мою грудь мягкой и теплой вибрацией.

— А ты ведь не кусаешься? — отвечаю Варгус шепотом.

Кажется, я не в себе. Возможно, в воде, которой сегодня меня помыли, были ядовитые химикаты: они проникли в мой кровоток через кожу и дошли до мозга. Только это объяснит, почему я я поглаживаю рычащего Варгуса и ласково так воркую:

— Тише, тише… Уруру-уру-ру… Какой ты злой.

— Может быть, кусаюсь, — наклоняется, и его глаза разгораются желтыми огонькам. — Прекрати.

Меня пробивает реальностью от его приказа, как холодным прутом через позвоночник. Я на руках незнакомого мужика, а с двух сторон от него вышагивают его два брата и ухмыляются.

— Рензо, — цедит сквозь крепко-стиснутые зубы Варгус. — Твоих рук дело?

— Это я еще не докопался до тайных желаний, — Рензо с хрустом разминает шею и плечи. — Так, только пощекотал милую Эли.

— Но это было миленько, — хмыкает Эргор. — А как она передразнила твой рык?

— Соглашусь, это было миленько, — отзывается у потолка Саймон. — Я даже его записал. Хотите послушать?

Глава 6. Я должен вас предостеречь...

В ангаре тускло и мрачно.

Меня никогда не пускали в пятый стыковочный блок станции, и я себе нафантазировала всякого грандиозного и красивого.

И зря. Тут грязно и везде видны следы обветшалости.

На стенах — слой пыли и копоти, а кое-где красуются подпалины от микрометеоритов.

Массивные герметичные ворота покрыты сетью царапин и вмятин - следы многочисленных стыковок и расстыковок.

По углам ангара громоздятся горы списанного оборудования, недоукомплектованных скафандров, рассохшихся ящиков с запчастями. Под потолком тускло мерцают древние лампы дневного света, некоторые из них угрожающе мигают и обещают навсегда погаснуть.

Вдоль стен тянутся потрепанные кабели и шланги, некоторые из них небрежно замотаны изолентой в местах повреждений.

Под потолком коридора висит паутина воздуховодов и труб, многие из которых были покрыты толстым слоем пыли и грязи.

Система вентиляции гудит и постукивает, с трудом справляясь с поддержанием пригодной для дыхания воздуха.

И среди всего этого зловещего ужаса стоит красивый, блестящий и новенький шаттл, словно ненастоящий. Словно красивая игрушка.

Его обтекаемый снежно-белый корпус, словно фарфоровый, отражает тусклый свет от ламп и будто его усиливает: мне реально кажется, что шаттл аж светится изнутри.

Я вскрикиваю и прячусь за Эргором, когда вдоль фюзеляжа и на законцовках крыльев вспыхивают красные огоньки, словно предостерегают меня: не подходи.

— Я просто подмигнул тебе, — разочарованно вздыхает Саймон. — Ты чего такая пугливая?

А затем шаттл начинает порыкивать моим голосом:

— Урур-рур-ру-ру…

Я краснею до кончиков ушей. Закрываю лицо ладонями:

— Хватит.

— Ну, миленько же? Парни, предлагаю при взлете это уруру ставить, а?

— Что же это за искусственный интеллект такой? — шепчу я.

— Пошли, — Эргор хватает меня за руку и тащит к шаттлу, к которому неторопливо вышагивают Варгус и Рензо. — Это Саймон. Он любит заигрывать. Это один из его основных паттернов поведения.

Громкий скрежет позади нас, и мы оглядываемся. Натужно разъезжаются ворота и не могут до конца въехать в пазы. Застревают.

В ангар заходит мэр “Аталантиса” Азул Ваос. Высокий, тощий мужчина с блестящей лысиной. И волос у него нет не только на голове. Азул Ваос лишен и бровей с ресницами, отчего его глаза вечно опухшие и красные.

Он похож на заплаканного мертвеца.

Рензо заинтересованно косится на меня. Видимо, опять коснулся мыслей, и ему понравился мое сравнение Азула с заплаканным мертвецом.

— Господа, — он суетливо поправляет свой серый балахон и задает встревоженный вопрос, — вы нас покидаете?

Двое охранников за его спиной замирают изваяниями. И мне смешно, потому что если кто-то из братьев решит напасть, то они явно проиграют.

— Мы хотим заглянуть на Атерию, — Эргор держит меня под локоть, — Эли устроит нам небольшую экскурсию.

— Эли никогда не была на Атерии, — удивленно отвечает мэр. — она родилась на станции.

— Мы в курсе, — Варгус кривится, — она полетит с нами. Это не обсуждается.

— Хорошо, но… — мэр, бегло взглянув на меня, вновь смотрит на братьев, — что вы хотите найти на Атерии?

— Найти? — Рензо вскидывает бровь. — Искать будут дроны, а мы хотим… не знаю… прочувствовать атмосферу конца света.

— Типа того, да, — кивает Варгус.

— Я должен вас предостеречь…

— Мне дроны отчитались, — мэра беспардонно перебивает Саймон, — в провинции Симетра, в секторе бета благоприятные условия для посадки шаттла. Давление за бортом скомпенсируется костюмами и шлемами. Главное, что пылевой бури не ожидается около трех часов.

— Я бы попросил вас остаться, — Азул заискивающе смотрит на Эргора, — Альфа… Мы не сможем дать вам гарантий, что вы вернетесь живыми. Вы понимаете? Атерия очень непредсказуема. Я бы рекомендовал остаться.

— Нет, — Эргор цыкает, дергает меня на себя и перекидывает через плечо.

Я им что переходной трофей? Сначала Варгус потаскал на плече и руках, теперь — Эргор?

Прикусываю кончик языка. Мне стыдно, что мэр видит, что для его гостей я игрушка, которую можно хватать, тискать и шлепать, как последнюю шлюху, по попе.

— Точно, забыл, — усмехается Эргор и похлопывает меня по правой ягодице. — И твой мэр вообще удивлен тому, что ты целая и живая. Вот такого мнения он о нас.

Глава 7. Мы займемся тобой чуть позже

— Давай, детка, переодевайся, — Эргор кидает в меня белый комбинезон из тонкого, гладкого и скользкого материала. Я его ловлю. Материал переливается сетью голубоватых искорками. — Будь порасторопнее.

Вытащил он его из углубления в стене, что проявилось будто из ниоткуда. Перегородка, за которой скрывался шкаф, просто растворилась. Мне становится страшно, потому что я сама прежде не сталкивалась с таким технологиями, которые позволяют куску стены исчезнуть.

— Так и не понял, зачем на Атерию, — Эргор кидает вторым костюмом в Варгуса. — Какие черти тебя туда понесли, — швыряет третьим костюмом в Рензо. — Ты бы хоть возмутился со мной за компанию.

Мы сейчас находимся в средней части шаттла у шлюзовой камеры. В отсеке экипировки.

Короче, я оказалась в раздевалке с тремя мужиками, и мне очень неловко.

— Я редко возмущаюсь, — Рензо расстегивает пуговицы мундира, и я в ужасе округляю глаза.

А затем цепенею, когда Эргор дважды касается своего солнечного сплетения, и его костюм резко и неожиданно падает к его ногам сугробом из черных складок. За долю секунды Эргор стал голым.

Совсем голым.

Вот совсем-совсем.

Широкие плечи плавно переходят в мускулистые руки с выразительным рельефом бицепсов и трицепсов. Грудные мышцы — мощные, а кубики пресса чётко проступают на подтянутом животе.

Кожа туго обтягивает стальные мышцы, подчеркивая плавные линии перехода от мускула к мускулу. Осанка уверенная и непринужденная, будто Эргор каждый день раздевается перед женщинами.

Мой взгляд опускается ниже его аккуратного пупка, к которому тянется дорожка из черных волосков. Три быстрых и сильных удара сердца и время, кажется, останавливается, когда я вижу его полуэрегированный член, который вздрагивает и приподнимается выше.

Я в курсе, как устроены мужчины. Я знаю, чем они отличаются от женщин, и даже картинки рассматривала на факультативах полового просвещения. Да, мы же должны знать, откуда появляются дети.

Однако на картинках размеры мужского полового органа были куда скромнее: два аккуратных яичка и небольшая пимпочка над ними, а тут совсем не пимпочка, которая продолжает подниматься и увеличиваться, подрагивая под моим шокированным девичьим взором.

Крайняя плоть натягивается, сползает и выглядывает багровая блестящая головка с маленькой дырочкой уретры, которая нацелена прямо на меня.

Толстый ствол покрыт набухшими синими венками, что выныривают из черных завитков волос на лобке. Яички собраны и приподняты. Готовы дать мощный залп.

У меня руки трясутся. Во рту пересыхает, а на лбу проступает горячая испарина, как в лихорадке.

Это не пиписька, как хихикали другие девочки с красными от смущения щеками, а самая настоящая дубинка из плоти и крови.

Может, это тоже мутация?

— Мутация? — спрашивает Эргор.

Член от его слов медленно покачивается из стороны в сторону, как зловещий маятник.

— Она сейчас опять задохнется, — недовольно и раздраженно отзывается Варгус. — Эли. Дыши.

Я делаю вздох и понимаю, что Варгус тоже разоблачился и тоже голый стоит чуть поодаль от Эргора.

— О, боже, — это все, что я могу сказать, потому что у Варгуса те же размеры и пропорции.

Головка только светлее. Розовая и лишь к уретре немного темнеет. Из дырочки выступает мутная капелька и стекает к уздечке, и я опять не дышу. Сглатываю накопившуюся слюну.

И вот это суют в женщину, чтобы сделать ей ребенка? Если в меня, то ведь не влезет. Накатывает волна жара и ужаса перед мужскими гениталиями, которые могут быть в обхвате больше, чем мое запястье.

— Дыши, — приказывает Рензо и откидывает в сторону мундир. — Милостивая Луна, ты настолько девственница, что помрешь от вида членов?

Расстегивает рубашку, выдергивает ее из-за пояса брюк и снимает. И у этого — кубики пресса, крепкие грудные мышцы, мощные руки. И ширина подозрительно натягивается на продолговатом бугре.

Делаю судорожный выдох, который плавит мою носоглотку и рот.

Я оказалась с тремя возбужденными мужиками в раздевалке, и двое из них — голые. Осознав ситуацию, я вскрикиваю, прижимаю гладкий и скользкий комбинезон к лицу и отворачиваюсь в угол:

— Не трогайте меня. Не трогайте… Не хочу…

— А запах говорит об обратном, — хмыкает Эргор. — Выдыхай, Эли. Мы тобой займемся чуть позже.

Глава 8. Ты была готова умолять

— Переодевайся.

— А вы будете смотреть? — жалобно и дрожащим голоском попискиваю я.

Я так и стою спиной к братьям, крепко зажмурившись.

— Да, мы с удовольствием посмотрим, — соглашается Эргор. — А еще с большим удовольствием мы тебя сами переоденем.

В страхе оглядываюсь.

Эргор просовывает руки в тесные рукава костюма, натягивает его на плечи и ткань идет сетью голубых искорок.

Пара секунд, и Эргор уже облачен в обтягивающий эластичный костюм, который сам где надо разгладился, подсобрался, затянулся, как вторая кожа. И четко подчеркнул его эрекцию.

— Его глаза выше, — цыкает Рензо и расстегивает брюки, которые затем скидывает на пол. — Эли, да ты же саме его провоцируешь.

Мой взгляд цепляется за его светлые завитки лобковых волос. Он блондин и внизу. И это меня почему-то очень удивляет, а затем, конечно же, накатывает стыд, но взгляда отвести от вздыбленного мужского достоинства не могу. Светлая кожа, синие венки и продолговатая розовая головка. Блестящая, будто отполированная.

Вздрагивает, и я испуганным визгом отворачиваюсь.

— Блин! Блин! Блин! — шепчу я.

— Одевайяся, Эли! — зычно рявкает Варгус. — Иначе мы сейчас тебя тут пустим тебя по кругу без лишних, блять, телодвижений!

— Не хочу!

— Переодевайся!

Вот теперь приказ Варгуса прилетает молотом по голове, выбивая из меня стыд, страх и все мысли.

Я, как робот, снимаю с себя старый комбинезон и облачаюсь в новую тряпку, которая липнет к коже с едва заметными электрическими разрядами. Они пробегают по всему телу и стягивают костюм.

Ни одной лишней складочки или шовчика.

— Ты такой грубый, Варгус, — вздыхает Саймон у потолка. — Ты довел ее до слез.

Удивленно касаюсь влажных щек, и на выдохе меня накрывает запоздалой вспышкой ужаса. Я всхлипываю, плечи вздрагивают и глотку сдавливает боль обиды.

— С этими бабами одни проблемы, — рычит Варгус, подхватывает ботинки и торопливо выходит из экипировочного отсека. — Истерички. Доведут, а потом рыдают.

— Да ты же ее сам взял и потащил! — возмущенно охает Эргор и следует за братом. — Сам себе создал проблемы. Теперь орешь.

Варгус и Эргор исчезают в глубине шаттла, и я остаюсь наедине с Рензо, который, пристально глядя на меня, поправляет комбинезон в области паха:

— Тесновато.

Я моргаю и торопливо смахиваю слезы с щек:

— За что вы так со мной?

— Как? — поправляет ворот-стоечку и делает ко мне шаг. — У Варгуса немного сдают нервы. Да, но он очень сдержан.

— Не трогай меня! — верещу я, когда он протягивает ко мне руки и вся съеживаюсь. — Прошу, не надо…

— Точно истеричка, — давит мне на плечи, вынуждая сесть на гладкую узкую панель, что появляется над полом. — Чего орешь?

Его член прижат тканью костюма к животу. Я вижу яички, переход от жилистого ствола к головке и даже легкие очертания набухших вен. Настолько ткань тонкая и эластичная.

Задерживаю дыхание и ловлю себя на мысли, что хочу коснуться Рензо. Лишь кончиками пальцев пробежать от яичек до головки и почувствовать под ними тепло твердой плоти.

— Я тебе не разрешаю этого делать, — тихо и надменно говорит Рензо. — Не позволяю.

У меня аж дыхание перехватывает от его отказа. Я поднимаю взгляд. Почему он так жесток со мной?

Я провинилась перед ним? Не знаю, почему, но я чувствую себя под немигающим и пристальным взглядом Рензо шкодливой девочкой, которую он поймал за серьезным проступком.

Я готова просить прощение.

За то, что истеричка.

За то, что кричала “не трогай меня!”

Сейчас я хочу, чтобы он коснулся меня. Сглатываю, а он прищуривается. По телу бежит дрожь, и внизу живота тянет.

Попросить о поцелуе? Умолять?

— Рензо, засранец ты мелкий, — в экипировочный отсек заглядывает Эргор. — Прекращай свои фокусы. Вот хитрожопый, а.

Меня прошибает холодным потом. Томные мысли о поцелуе Рензо меняются шоком и недоумением.

Я хотела потрогать его член?!

— Хотела и была готова умолять, — Рензо обнажает зубы в оскале. — И ты аж тряслась.

Затем разворачивается, забирает из углубления в стене ботинки и самодовольно шагает прочь:

— Не такая уж ты и скромница, Эли. и ведь я даже особо не копался в тебе.

Глава 9. Мы тут не одни

Я ощущаю нарастающую дрожь и вибрацию корпуса шаттла, когда двигатели выходят на взлётный режим. Невероятная мощь машины пронизывает всё её существо, а рёв двигателей отдаётся в каждой клеточке моего тела.

— Все показатели в норме, — вещает Саймон.

Эргор, Варгус и Рензо уставились в голографические экраны.

— Кроме ваших, конечно. Мне надо отчитаться, что у каждого из вас повышено давление…

— Нет, — резко перебивает Саймона Эргор.

Я сижу в кресле у выхода из кабины управления шаттлом. Вцепилась в подлокотники и стараюсь выровнять дыхание. Я не знаю, что меня страшит больше: то, что я оказалась данью мэра для трех мужиков, которые плавят мне мозги, или то, что окажусь вместе с ними на мертвой Атерии.

Когда врата шлюза с лязгом разъезжаются в стороны, меня вжимает в кресло стремительно нарастающей перегрузкой. Шаттл прыгает вперёд, вырывается из стыковочного ангара и уносится в черноту космоса.

Мы проносимся мимо переборок, сигнальных огней. Всё это мелькает и исчезает, когда шаттл вылетает в открытый космос.

Передо мной открывается совершенно захватывающий дух вид - бездонная чернота космического пространства и мириады сияющих звёзд. Среди этого великолепия проплывает величественная громада орбитальной станции, озаренная огнями иллюминаторов.

Сердцебиение нарастает, и я открываю рот.

— Небольшой маневр…

Шаттл будто совершает кувырок, и он замирает над Атерией, чья разряженная атмосфера отдает зловещей краснотой.

Я вижу очертания пылевых бурь, что плывут в сторону горной гряды.

— Обмениваюсь с дронам координатами, уточняют траекторию полета…

— Как ты, Эли? — неожиданно спрашивает Эргор.

Его вопрос ставит меня в тупик.

А еще я почему-то смущаюсь и краснею.

Он волнуется за меня? Переживает?

— Когда Альфа спрашивает, — он выглядывает из-за высокой спинки кресло и недобро щурится, — надо отвечать.

— Прости, Альфа, — говорю я и удивленно замолкаю с круглыми глазами.

Эргор ухмыляется.

Я ответила то, что он хотел услышать, и показал, как я должна на практике с ним говорить.

— Попробуем еще раз, Эли? — скалится в улыбке, выдерживает небольшую паузу и повторяет. — Ты в порядке?

— Да, Альфа, — сдавленно отзываюсь я и закрываю глаза.

— Вот и умница, — его низкий голос вибрирует одобрением.

Меня накрывает теплая волна радости: Эргор меня похвалил. Я — его умничка.

Правда этой радости хватает лишь на пару секунд. Она улетучивается, когда Эргор с самодовольным смехом возвращается к голографическому экрану:

— Может, на нее ошейник надеть. Ей бы пошло.

— Может, предложишь еще и наручники для полного комплекта? — напряженно отвечает Варгус.

— Давайте еще предложите поставить на нее клеймо, — цыкает Рензо.

— На попку? — невозмутимо предлагает Эргор.

— Так, парни, не хочу отвлекать от вашего увлекательного разговора, однако я вынужден это сделать, — я угадываю в голосе Саймона предостерегающие нотки. — Я пока тут болтал с нашими дронами, на гета-волнах кое-что поймал.

— Что? — я чувствую, как Эргор с братьями напрягаются.

— Мы на Атерии будем не одни, — отвечает Саймон. — Я засек шаттл из Альянса, а именно… парни, это “Ликанезис”. Альфы “Ликанезиса”. Я думаю, что они тоже нас засекли.

— Что тут забыли эти шавки? — низко рычит Варгус.

— Может, хитрожопый мэр Азул обратился за помощью не только к Коалиции Первого Ликана? — скучающе предполагает Рензо. — Очень любопытно. Значит, Ликанезис тоже пасть раскрыл на этот сектор.

— Мне послать запрос о связи?

— Нет, — отвечает Эргор и сжимает переносицу, — мы сядем в провинции Симетра, как и планировали. Пусть они посылают запрос и просят о связи. И, вероятно, стоит вызвать к станции Белую Эскадру.

— Я должен напомнить, что это миротворческая миссия, — Саймон вздыхает. — Военные операции могут вызвать эскалацию конфликта в секторе, а мы хотели этого избежать.

— Сай, дружочек, Советник тут я, — Варгус постукивает пальцами по подлокотнику.

— Но ты молчишь.

— Я размышляю…

— Ничего не видишь? — Рензо смахивает экран.

— Нет, не вижу. Видений еще не было. И не было их с того самого момента, как только мы оказались в этом секторе.

— Любопытно, — заинтересованно тянет Рензо. — То есть мы сейчас вслепую действуем?

— Я только знаю, что мы должны быть в провинции Симетра, — Варгус покачивается в кресле. — Я видел нас у разрушенного дома перед стеной мертвого лесом.

Глава 10. Сладкая девочка

— Погоди, — Варгус разворачивает меня к себе за плечи у шлюзовой двери. — Ты там решила задохнуться?

Вздрагиваю, когда он надевает мне на голову тонкий белый обруч.

— Да что ж ты так дергаешься, а? — наклоняется. — Мы же с тобой галантные…

— Хотя так и тянет покусать, — шею обжигает влажный выдох Эргора, который подкрался со спины. — Сладенькая.

Распахиваю глаза, в которые внимательно вглядывается Варгус, пока его брат Альфа проводит горячим кончиком языка по изгибу моего уха.

— Так бы и съел.

— Все жизненные показатели Эли подскочили…

— Заткнись, — вот я не выдерживаю и крепко зажмуриваюсь. — Заткнись.

По телу от нового хриплого выдоха прокатывается волна жара, ныряет в живот и растекается между ног расплавленным теплым воском.

Промежность тянет, и я чувствую на лице дыхание Варгуса.

— Поцелуй его, — низкий и требовательный голос Эргора вибрирует в голове. — Ты ведь этого хочешь.

Тяжело дышать. Воздух стал будто гуще. Может, вентиляционная система шаттла не справляется?

Открываю глаза. Лицо Варгуса так близко к моему, что я вижу узор его радужки, которая медленно меняет цвет и вспыхивает мягким и желтым огнем.

Выдыхает, а я сглатываю.

Эргор сзади приобнимет меня, прижав горячую ладонь к моему напряженному животу, и шепчет:

— Советник ждет, Эли, твоего поцелуя.

У меня рот наполняется слюной. Щеки горят, а мои руки касаются щеки Варгуса, который тихо порыкивает.

В этом рыке нет агрессии или предостережения. Он вибрирует желанием и нетерпением.

Я хочу его поцеловать, пусть и никогда этого не делала. Это желание походит на голод или даже на жажду.

Я хочу его губы. Его рот. Его слюну. Хочу узнать, какой на вкус этот урчащий возбужденный великан.

Приоткрываю потрескавшиеся и искусанные губы, и в следующую секунду Варгус сжимает лицо в ладонях и вжирается в мой рот.

Проталкивает язык за зубы, с рыком ворочает им, требовательно цепляя мой, и в черной пелене я отвечаю Варгусу взаимностью.

С каким-то утробным нечеловеческим клекотом обвиваю его шею руками, вдыхая его горячий выдох.

— Хорошая девочка, — хрипло отзывается в ухо Эргор и ведет бедрами, потираясь о мои ягодицы пахом.

Выгибаюсь в спине, подавшись попкой к Эргору, чьи ладони скользят по талии:

— Потекла, сучка…

Мычу в губы его брата, который на вдохе всасывает мой язык. До гланд тянет болью. Я хочу отшатнуться и получаю укус, а после Варгус с усмешкой резко отстраняется, разрывая болезненный поцелуй.

У меня не выходит втянуть язык, который будто онемел. От него к губам Варгуса тянется ниточка слюны, которая вспыхивает искорками по искусственным светом.

— Сладенький язычок, — стискивает мой подбородок. — Это был твой первый поцелуй?

Мне удается спрятать укушенный язык за зубами.

— А ты как думаешь? — усмехается Эргор и вновь вжимается в мои ягодицы твердым, как камень, членом. — Нас же заверили, что эту крошку и не целовал никто.

— И они не лгали, — скучающе отзывается в стороне Рензо, приглаживая волосы, а затем прикладывает к голове такой же как у меня белый обруч. — Парни, мы выходим или вы потащите ее в каюту и уже отымеете?

— А ты к нам, что, не присоединишься? — Эргор отступает от меня. — Хочешь с Эли один на один повеселиться?

— Вы втроем сейчас неплохо синхронизировались, — Рензо усмехается.

— Все, хорош, — огрызается Варгус, — Сай, мы выходим.

— Принято, — отвечает Саймон. — И соглашусь со Звездным Инквизитором Рензо. У вас троих действительно на пару секунд все показатели сравнялись…

— Мы выходим, — требовательно и зло повторяет Варгус.

— Активирую шлемы.

Обруч на голове нагревается, и воздух словно уплотняется. Стыд от поцелуя меняется удивлением. Поднимаю руку и касаюсь пальцами невидимой преграды, что возникла перед лицом. От подушечки пальца пробегают голубоватые искорки.

— Ого…

Шлюзовая дверь с тихим щелчком выдвигается чуть вперед, а после медленно поднимается. С вибрацией и под наклоном выезжает трап.

Я в испуге задерживаю дыхание под сильной дрожью. Меня накрывает паника и страх.

— Выдыхай, Эли, — меня за плечи приобнимает Эргор и прижимает к себе. — Разве ты не мечтала ступить на родную землю?

Глава 11. Жутковато тут

— Я не хочу туда идти, — зажмуриваюсь и пячусь от трапа. — Не хочу.

Мне хватило увидеть кусок растрескавшейся земли с клочками сухой травы. Я родилась на станции, и я сейчас должна быть там, а тут я точно умру.

От ужаса.

— Тише, — меня со спины обнимает Рензо. — Что ты так трясешься?

Всю мою жизнь мне говорили, что на Атерии меня ждет смерть. Конечно, я боюсь.

— Пульс продолжает расти, — отстраненно отзывается Саймон. — Давление, адреналин подскочили… Сердцебиение…

— Не хочу… Не пойду…

Я начинаю задыхаться. Меня трясет, и я пытаюсь вырваться из рук Рензо, который прижимает меня к себе крепче и ультимативно приказывает:

— Успокоилась!

Дрожь резко меня отпускает. Накатывает теплая слабость на выдохе, и все перед глазами размывается в белые пятна.

— Вот так, — сквозь эту белую пелену ко мне пробивается тихий и вибрирующий голос Рензо. — Дыши. Вдох и выдох.

Я подчиняюсь.

— Ты не умрешь, Эли, — слышу хриплый и низкий голос Эргора. — Слово Альфы — закон.

И я ему безоговорочно верю. Альфа не станет лгать, пусть я не совсем понимаю, что означает быть Альфой.

— Еще раз вдох и выдох, — шепчет Рензо, а когда у меня проясняется перед глазами, выпускает из объятий. — Теперь идем.

Делает шаг к трапу, и неуверенно сглатываю:

— Рензо…

— Чего?

Смотрит на меня в строгом ожидании. То, что происходит дальше, я не могу никак объяснить.

Я протягиваю к нему ладонь и сипло прошу:

— Возьми меня за руку.

Я точно умом тронулась, но Рензо должен взять меня за руку, как маленькую девочку и повести по трапу.

Сама я не смогу.

— Да возьми ты ее уже за руку, — у трапа оглядывается Варгус.

Я так и стою с протянутой ладонью, густо краснея под недоуменным взглядом Рензо. Какая стыдоба.

— Милостивая луна, — вздыхает Рензо, и я вижу воздух перед его лицом идет легкой вибрацией. Недовольно прищелкивает языком, но все же хватает меня за руку. Грубо и раздраженно. — Да что с тобой не так?

Вот теперь страх перед неизвестностью окончательно отступает, и я вместе с с хмурым Рензо делаю шаг.

— Это так миленько, — Эргор оборачивается через плечо. — За ручки держитесь, как пятилетки.

В страхе, что Рензо сейчас отпустит меня, я сжимаю его ладонь крепче. Перевожу на него загнанный взгляд и жалобно шепчу:

— Прости…

Его глаза разгораются мягким желтым огнем. Раздраженно дергает верхней губой, смотрит перед собой и делает энергичный размашистый шаг вниз по трапу, рванув меня за собой:

— Пошли.

Я чуть не падаю, потеряв равновесие:

— Ой!

Эргор и Варгус отступают с пути Рензо и провожают его внимательными взглядами. Рензо у края трапа вновь несдержанно дергаем меня к себе, затем вхатает меня за плечи и выталкивает вперед.

Я все же не могу удержать равновесие, запутавшись в собственных ногах и с удивленным криком заваливаюсь вперед.

Я падаю на четвереньки.

Мои ладони и колени вжаты в сухую серую почву, которая покрыта глубокими трещинами. По ткани костюма бегут голубые искорки, и я выдыхаю.

Чувствую, как мой влажный и горячий выдох встречается с невидимой мембраной шлема и расходится по всей его поверхности.

Не могу отвести взгляда от клочка травы у моей левой ладони. Острые кончики почернели.

— Одобряю твою позу, Эли, — раздается сверху насмешливый голос Эргора, — но я думаю, что сейчас — не время заигрывать с нами.

Варгус рывком за подмышки поднимает меня на ноги:

— Какая ты неуклюжая, Эли.

А я в ответ молчу и смотрю на стену мертвого леса, что окружила нас.

Деревья лишены листвы. Их ветви — голые и узловатые. Они, словно руки скелетов, подняты в молчаливой мольбе.

А над ними разлилось серое с бурыми разводами грязных облаков небо. Тусклое солнце замерло.

— Жутковато тут, — цыкает рядом Эргор, нарушая зловещее молчание, и ветви едва заметно покачиваются под легким порывом ветра. — Саймон, дай отчет.

Глава 12. Съем

Над нашими головами пролетает белый шарик-дрон. Мигает зеленым огоньком и отчитывается голосом Саймон об атмосфере, примесях в воздухе, процентном соотношении озона, углекислого газа и влажности.

И о многом другом.

Я не вслушиваюсь, потому что мне эта информация ни о чем не говорит. Я вижу мертвый лес, и я без отчета понимаю, что тут дело — дрянь.

Я знаю, что Атерия была другой до катаклизмов, которые ее сожрали. В архивах хранятся фотографии, видео, документальные фильмы о фауне и флоре, а в оранжерее станции можно вживую посмотреть на некоторые кустики и деревья.

Правда, я там была лишь один раз в жизни, но я помню свой шок, когда увидела всю эту зелень вокруг себя.

— Мои дроны засекли жизнь в этом участке сектора, — вещает Саймон.

— Что? — вскидываю лицо к белому шарику. — Какая тут жизнь?

— Жизнь с мутациями, — белый шарик зависает надо мной. — Плюс бактерии, простейшие… Ты же в курсе, что некоторые бактерии выживают и в космосе?

— Тут есть жизнь? — недоверчиво переспрашиваю я. — Но нам говорили…

— Люди любят врать, — белый шарик покачивается будто в насмешке, — для тебя это тоже новость?

Я в растерянности смотрю на братьев, чьи напряженные взгляд направлены на лес. Не моргают и, кажется, даже не дышат.

Тревога в груди нарастает.

Замерли, как перед атакой на невидимого врага.

Кого они высматривают среди мертвых стволов и ветвей? Призраков?

Или жутких чудовищ с мутациями?

А если живых мертвецов? Я слышала про них страшилки.

— И вы кого-нибудь видите? — едва слышно спрашиваю я и боюсь услышать утвердительный ответ. — В лесу кто-то есть, да?

— Тихо, — Эргор прищуривается на мертвый лес. — Да, кто-то есть… этот кто-то ползет к нам…

А затем резко разворачивается ко мне и шепчет:

— Бу.

Я в ужасе верещу, заваливаюсь назад под гогот Эргора и падаю в руки Варгуса, которого отталкиваю и кидаюсь к шаттлу, а трапа нет.

С визгами кидаюсь к покосившейся деревянной хибаре в желании спрятаться в темном углу.

— Эр, вот нахуя ты?! — рявкает Варгус. — У меня аж через шлем закладывает уши от ее криков.

Одна из деревянных ступеней под моей ногой с хрустом проламывается, и я поднимаюсь на крыльцо на четвереньках, громко всхлипывая.

— Ну и гондон же ты, — тяжело и с осуждением вздыхает Рензо, — она сейчас возьмет еще и помрет от страха.

— Иди и возьми ее за ручку, — усмехается Эргор. — Вперед!

Поднимаюсь на колени и пытаюсь открыть рассохшуюся и покосившуюся дверь за ржавую ручку, но ее заклинило.

— Помогите! Помогите! Нет! Кто-нибудь…Господи…

— Да я пошутил, Эли! — Эргор повышает голос. — Никто там к нам не ползет! Да харе орать!

Хруст сухого дерева.

Я оглядываюсь.

Эргор поднимается ко мне, перешагивая проломанную мной ступень. По его костюму бегут искры, а затем на долю секунды воздух сгущается в туман, в котором мой воспаленный мозг видит очертания огромного чудовища с волчьей головой.

Я опять верещу. Вжимаюсь в дверь, в ужасе глядя на Эргора, чьи глаза горят звериным желтым огнем.

— Она его увидела, — в легком изумлении говорит Рензо в стороне. — Надо же.

— Кто вы такие?!

Мой крик подхватывает ветер. Слюна во рту — густая и кислая. Ног с руками не чувствую.

— Твои предположения? — с насмешкой спрашивает Эргор и делает еще один шаг ко мне.

— Тихо, — белый шарик кружит вокруг него. — Не бузи. Ты сейчас ее вообще до усрачки напугаешь.

— Свали нахуй! — Эргор отмахивается от Саймона. — Тебя я еще не спрашивал!

— Это дружеский совет, — белый шарик уклоняется от руки Эргора и зависает над моей головой. — Эли сейчас очень страшно, Эр. Серьезно.

— Будто я не чую ее страх, — всматривается в мои глаза и обнажает зубы в угрожающем оскале. — Сожру и костей не оставлю.

— Вот же засранец, — охает Саймон. — Как раздухарился-то! Видимо, девочка очень понравилась!

Эргор с рыком ловит белый шарик над моей головой. Я вся съеживаюсь. С хрустом давит Саймона, разжимает ладонь и на деревянный пол высыпает белые осколки.

— Саймон, — всхлипываю я и тянусь к раскрошенному шарику трясущимися руками. — Саймон… — по щекам текут слезы. — Он тебя убил… Саймон…

Глава 13. Глаза в пол

— Зачем ты так с Саймоном? — я поднимаю взгляд на Эргора, а он в ответ лишь вскидывает бровь. — Он же ничего плохого не сделал.

— Она не очень умная, — вздыхает в стороне Рензо, — но миленькая.

В праведном гневе за жестоко раскрошенный дрон всматриваюсь в желтые глаза Эргора, который с угрозой рычит на меня.

Низко, утробно.

Предупреждает, чтобы я лишний раз не дергалась.

— Успокойся.

Опять урчит, как голодный зверь, и после говорит:

— Глаза опусти.

А я сама не могу объяснить, почему не отвожу взгляд или не туплю глазки в пол. Я не хочу ничего доказывать Эргору, провоцировать его на агрессию или заявлять, что не уважаю его.

— Глаза в пол, — повторяет Эргор.

Я даже не моргаю.

— Я сказал, — цедит сквозь зубы Эргор, — опусти глаза!

Затем он меня хватает за плечи, рывком поднимает на ноги и вжимает в дверь. Иссохшее дерево поскрипывает под моей спиной.

Эргор резко подается в мою сторону в желании меня поцеловать, но силовое поле шлемов не дают ему этого сделать.

Я чувствую, как невидимое поле вибрирует под его напором, и с моих губ срывается смешок.

Он нервный, без издевки, но Эргор стискивает мои плечи до боли и рычит:

— Сучка.

Осколки у его ног вздрагивают, медленно поднимаются в воздух, кружатся и соединяются в целый шарик, который подмигивает мне зеленым огоньком и говорит:

— Я не умер, Эли. Я жив.

— И не очень умная сучка, — поскрипывает зубами Эргор, которому так и не удается прорваться через силовое поле шлема к моим губам. — Саймона не то что не, его заткнуть нельзя.

— Так он притворялся? — разочарованно спрашиваю я.

Варгус, который молча за нами все это время наблюдал, вновь тяжело вздыхает, разворачивается и неторопливо шагает в сторону мертвого леса. Под его сапоги шуршит сухая трава и поскрипывает серая истощенная земля.

— Раз ты так плакала, то я тебе понравился, — белый шарик подлетает к нашим с Эргором лицам. — Эр, слушай, я думаю, что над тобой бы она так не плакала.

А затем имитирует смех и летит к Рензо, который разминает плечи и шею:

— А старшенький явно запал на Эли. Точно говорю, запал.

— Да ты что? — усмехается Рензо.

Эргор прищуривается, и опять из его груди поднимается вибрация рыка, от которой у меня ноги слабеют и мурашки по спине между лопаток бегут.

Но я в безопасности.

Эргор не может прорваться ко мне через шлем, силовое поле которого вспыхивает тонкой и едва-заметной паутинкой.

— Ты ошибаешься, Эли…

Ныряет рукой между моих ног и с улыбкой, что походит на оскал, прижимает ладонь к моей промежности. Я испуганно распахиваю глаза и задерживаю дыхание.

А костюм-то тонкий.

Я чувствую тепло руки Эргора. Пальцы давят на складки, к которым начинает приливать горячая кровь.

— Не надо…

— Ты у меня сейчас кончишь, Эли, — хрипло шепчет Эргор, вглядываясь в мои глаза. — И мне для этого не надо тебя целовать.

Я делаю прерывистый выдох, и Эргор медленно ведет пальцами по кругу. Я вздрагиваю о слабой волны, что пробегает от макушки до пят.

— Я предпочитаю, чтобы мои сучки кончали от моего члена, но с тобой пока обойдусь так.

Новый круг, от которого у меня подкашиваются ноги. Внизу живота начинает тянуть, и при новом движении пальцев, которые давят с каждой секундой сильнее, я выдыхаю жалобный стон.

Упираюсь слабыми кулаками в мощную грудь Эргора в попытке его оттолкнуть, а он в ответ грубо дергает рукой, резко проходит пальцами по клитору, и по ткани костюма от рывка Эргора пробегает искра.

Низ живота схватывает болезненный спазм, которая перерастает в пронизывающую судорогу.

Я испуганно вскрикиваю.

Судорога за судорогой на грани боли. Внизу живота, в глубине, пульсирует огненный шар, и от него расходятся волны слабости, что плавит мышцы и кости.

В глазах темно. На несколько секунд весь мир перестает существовать в этих влажных и мягких схватках ноющего лоно.

Я выныриваю из омута с громкими и шумными выдохами в объятиях Эргора, который самодовольно хмыкает:

— Жаль, костюм запер твой запах.

— Парни, — Саймон подает напряженный голос, — к нам гости. Шаттл “Ликанезиса” в нашу сторону.

Глава 14. Первый гость

В зловещем безмолвии, словно чернильное пятно на фоне серых облаков, над лесом завис угольно-черный шаттл: обтекаемый силуэт, плавные линии неоново-красной подсветки на хищных боках.

— Да твою ж мать, — Эргор с рыком выходит вперед и поднимает лицо к шаттлу. — Вот же уебки. Прилетели.

Я в нехорошем предчувствии сглатываю, потому что чувствую настороженное напряжение Эргора, Рензо и Варгуса. Они недобро щурятся на шаттл и низко порыкивают, готовые разнести его на винтики с шурупчиками.

Как в замедленной съемке, шаттл плавно снижается. Его мощные двигатели, скрытые под блестящей черной обшивкой, работают почти беззвучно, лишь негромкое гудение выдает их наличие.

— Напоминаю, что это миротворческая миссия, — говорит Рензо и разминает шею. — И если мы вступим в конфликт с Ликанезисом, то, по сути, объявим войну Альянсу.

— Может, они милые пупсики и хотят дружить? — предполагает с усмешкой Эргор. — Сейчас обменяемся жвачками и разойдемся.

— Это сейчас шутка была? — мрачно интересуется Варгус.

— Да, — Эргор смотрит на него с разочарованием. — Ты думаешь, я могу серьезно говорить о жвачках?

Шаттл опускается все ниже и ниже. Редкие сухие кустики травы колышутся из стороны в сторону, повинуясь невидимым потокам воздуха, создаваемым двигателями черного шаттла.

Наконец, хищная зависает в паре метров над землей.

— Они ведь, сука, специально так медлят, — цедит сквозь зубы Варгус. — Вот гондоны.

— Знаете, а можно и объявить войну Альянсу, — внезапно заявляет Рензо. — И у меня даже есть идея, как сделать это красиво.

— Поделись, — Эргор хмурит черные брови.

— Оторвать им головы и отправить бандеролькой в главный штаб Ликанезиса, — с тихой угрозой отвечает рензо.

Посадочные опоры шаттла плавно выдвигаются, готовые коснуться земли.

— Они мне тоже не нравятся, — шепчет над моей головой белый шарик голосом Саймона. — Ох, чую жопой, пусть у меня ее и нет, ничего хорошего не стоит ждать от этих мудаков.

— Почему мудаки-то? — поднимаю на него взгляд.

— Кто не с нами, тот обязательно мудак, — категорично заявляет Саймон.

Шаттл опускается к земле. Раздается мягкий щелчок, и хищник из черной стали застывает, опираясь на свои прочные ноги. Двигатели смолкают.

Братья, за чьими спинами я спряталась, замирают в агрессивном ожидании.

Несколько секунд ничего не происходит, и я уже сама почти теряю самообладание и готова кричать, чтобы незваные гости поторопились.

Но вот на черном корпусе шаттла появляется тонкая светящаяся линия. Она становится все шире и ярче.

Со щелчком медленно откидывается входная панель, и из недр зловещего черного корабля выдвигается трап.

Он опускается плавно и бесшумно.

Кажется, весь мир замирает, когда нижняя ступень трапа с мягким стуком касается серой потрескавшейся земли.

В проеме входного люка появляется темная фигура. На фоне яркого света, льющегося из глубины корабля, ее очертания кажутся размытыми, будто сотканными из теней. Шаг вперед, и на трап выходит широкоплечий, мощный мужик в космическом серо-зеленом комбинезоне, который будто мокрой тканью прилип к его телу. Подчеркнута каждая мышца, каждая линия его торса, рук и ног.

Перед его лицом с кривой недовольной ухмылкой, ближе к подбородку зависла черная монетка, от которой идут волны голубоватой энергии. Они огибают голову и скрываются за его затылком. Делаю вывод, что это вот такой странный шлем. У нас - белые обручи на головах, а у других могут быть и черные кругляшки.

Волосы у незнакомца — короткие и светлые. Брови — нахмуренные.

— Ну и дыра, — кривится он и лениво оглядывается по сторонам, а затем смотрит на Эргора, Варгуса и Рензо. — А вы, я так понимаю, из Коалиции Первого Ликана? А что вы тут забыли?

— Где остальные? — Эргор игнорирует вопрос. — Или Альфы Ликанезиса разделились?

— Парни, вас тут спрашивают, — гость оборачивается через плечо и обращается к кому-то, кто остался в шаттле, — и еще тут какая-то девка. Может, это она дала сигнал бедствия?

***

Альфа Дагор Полуночный Клык.

Прибыл с братьями на Атерию из-за сигнала бедствия, который засекла Система и классифицировала его как "приоритетный и важный для расширения галактического влияния корпорации "Ликанезис".

Дагор любит сладенько поспать после плотного обеда и очень-очень злится, если его разбудить.

Глава 15. Мы вернемся

Из шаттла выходят еще двое мужчин под стать первому — высокие, широкоплечие и мускулистые здоровяки. Рыжий и брюнет. И рожи у них такие же недовольные, высокомерные и сердитые, как и у блондина. А еще они чем-то неуловимо похожи друг на друга.

— Кто там нас спрашивает? — брюнет разминает плечи и сверху вниз смотрит на Эргора.

Тот низко и утробно рычит:

— Альфа Коалиции “Первый Ликан” Эргор сын Богара.

Кажется, тут намечаются мужские разборки, кто круче, а я могу попасть под раздачу. Вот черт.

— Альфа Орхан Кровавый рык, — отвечает брюнет Эргору. — Это сектор не в юрисдикции Коалиции.

— Как и не в юрисдикции Альянса, — хмыкает Рензо.

— Кто говорит? — Орхан недобро щурится.

— Рензо, Инквизитор Коалиции.

— Вот это пафос, — хмыкает рыжий и кривится. — Инквизитор? У вас там не затерялись монархи, случаем.

— Было бы неплохо представиться, — Рензо заводит руки за спину и сжимает их в кулаки.

— Альфа Радон Стальной Клык, — рыжий усмехается и делает шаг по трапу, — а ты, как инквизитор, должно быть, балуешься пытками? М?

Эргор, Варгус и Рензо издаю нутряное и яростное урчание, когда Радон делает еще один шаг по трапу вниз.

Люди так себя не ведут.

Это какие-то звери в облике человека. Они только притворяются людьми.

— Альфа Дагор Полуночный Зверь, — представляется блондин и тоже под рык делает пару шагов вниз. Хмурится, — наша Система поймала сигнал бедствия.

— Что за Система? — спрашиваю я вслух и испуганно замолкаю, когда взгляды трех гостей перекидываются на меня.

Мне надо молчать.

Было трое придурочных мужиков, а теперь стало шесть, и у новых тоже какие-то очень нехорошие глаза.

Изучающие, оценивающие и пронизывающие. Я прячусь за спину молчаливого Варгуса и утыкаюсь лбом в его спину между лопаток:

— Вот черт…

А после обескураженно замолкаю.

Что это я?

Я ищу защиты в Варгусе?

— Вот черт, — повторяю не в силах отстраниться от мощной широкой спины.

— А сучку как зовут? — спрашивает Орхан. — И откуда она?

Я возмущенно всхрапываю. Опять сучка? И эти туда же?

— Не ваше дело, — тихо и с угрозой отвечает Варгус. — Сигнал бедствия не она подала.

— И я не сучка, — едва слышно и обиженно бубню я. — Надоели, блин.

— Она со станции, да? — спрашивает рыжий Радон. — Дай на тебя посмотреть, милая. Что ты спряталась? Мы не кусаемся…

— Зато мы кусаемся, — предупреждает Рензо. — И если действительно был сигнал бедствия с Атерии, то он должен был зафиксирован на спутниках станции “Аталантиса”, на которую мы, как раз таки прибыли с официальной миротворческой миссией.

— И таким образом, — Эргор хмыкает, — этот самый сигнал бедствия, если он действительно был, уже наша забота, парни.

— Красиво стелишь, — зло и напряженно отвечает ему Орхан. — Учитывая, что спутники тут еле дышат, то они могли и не зафиксировать сигнал бедствия.

— По межгалактическому соглашению вы обязаны уведомить местную власть о сигнале бедствия, — низкий голос Варгуса вибрирует холодной сталью, — что-то мне подсказывает, что Мэр Станции “Аталантис” не получал от Альянса весточку, верно?

— И что же это выходит? — едко интересуется Рензо. — “Ликанезис” нарушил Межгалактическое Соглашение? Вы, по сути, вторглись в этот сектор без официального запроса.

— Они правы, — раздается отстраненный женский голос из нутра шаттла. — И Коалиция Первого Ликана уже отправила ноту в Альянс с предупреждением и требованием разъяснить позицию по вторжению “Ликанезиса” в квадрате Три Тэ-О.

— Выкусите, — самодовольно заявляет Саймон, и белый шарик поднимается выше, будто красуется. — Да, это я постарался, детка.

— Запрос о доступе в директивы Системы от стороннего искусственного интеллекта отклонен, — отвечает невидимая женщина.

— А ты, крошка, решила сыграть в недотрогу? — Саймон имитирует в голосе игривую заинтересованность.

— Это шар подкатывает к нашей Системе? — Орхан вскидывает бровь, удивленно глядя на дрон. — Ты, мать твою, серьезно?

— Я думаю, что вам, парни, пора валить, — Эргор выходит к трапу шаттла и с неприкрытым высокомерием смотрит на Орхана, — иначе ваше присутствие можно назвать враждебным вторжением на Атерию, которая на данный момент находится под юрисдикцией “Аталантиса”.

— Может, нам ваши жопы надрать, а? — Дагор сжимает кулаки. — Что-то вы со своей миротворческой миссией подохуели…

— Мы вернемся, — Орхан успокаивающе похлопывает его по спине. — По всем правилам.
***
Альфа Радон Стальной Клык

Альфа Орхан Кровавый Рык

Глава 16. Сладкая добыча

Напряженно наблюдаем, как медленно поднимается черный шаттл “Ликанезиса”. Линии на его боках будто с издевкой подмигивают нам.

— И ведь вернутся, — Варгус с хрустом разминает шею.

— И явно кое-кем были заинтересованы, — Рензо оглядывается на меня, и я в ответ удивленно выпучиваю глаза в недоумении. — Да, тобой, Эли.

Я от его прямого и изучающего взгляда краснею.

— И ты ими тоже заинтересовалась, да? — Рензо вскидывает бровь.

Мне кажется, что у меня сейчас глаза выпрыгнут из глазниц от возмущения. Что он такое говорит? Да они меня напугали!

Злые, большие, мускулистые…

Краснею сильнее, потому что Рензо насмешливо хмыкает, нырнув в мои мысли.

Поджимаю губы и оскорбленно перевожу взгляд на шаттл, чей черный корпус переливается мягкими бликами под тусклым солнцем.

Из сопел на днище с тихим гудением вырываются голубые языки пламени. Вокруг них плывет воздух волнами ионизированного газа.

— И ведь мэр “Аталантиса” примет их, — глухо порыкивает Эргор, не спуская взгляда с шаттла. — Он будет невероятно рад, что и Альянс решил протянуть руку помощи.

— Как советник, — тяжело вздыхает Варгус, — я должен сказать, что мы должны попытаться эту ситуацию переиграть в наших интересах. Сотрудничество с Альянсом и “Ликанезис” может быть для Коалиции выгодным.

— Понимаю, да, — Эргор медленно кивает.

Шаттл поднимается еще выше, неторопливо разворачивается и величественно скользит в сторону мертвого леса.

— Но если бы я не был Советником Альфы, то предложил бы пообрывать им хвосты.

— Мне этот вариант тоже больше по душе, — Эргор хмыкает, — но они не стали сильно нарываться.

Шаттл скользит на фоне бурого неба к лесу, а затем резко вырывается под мое испуганное ойканье вперед, делает крутой вираж и черной стрелой уходит в серые облака.

— Покрасовались напоследок, — Рензо усмехается, и опять обрачивается на меня через плечо. — Оценила?

Хочу спрятать свое красное лицо за ладонями, под которыми упруго вибрирует силовое поле шлема.

— Ничего я не оценила, — сдавленно отвечаю я. — Мне пофиг.

— Врешь, — отрезает Рензо.

— Надоели! — внезапно огрызаюсь я, резко опускаю руки и хмурюсь. — Блин!

Мой гнев затухает, когда удивленно оглядываются Варгус и Эргор и вопросительно изгибают брови.

Обнаглела я, похоже, но страх не покажу.

Я для себя поняла одно. В них много звериного. Рычат, скалятся и враждебны к чужакам, а, значит, и мне надо с ними вести подобным образом.

— Она такая милашка, — Эргор расплывается в улыбке. — Вот прям ути-пути.

Я читала в книжках, которые нашла в архиве “Аталантиса”, что, например, волкам нельзя показывать свой страх.

Волкам.

Задумываюсь, хмурюсь и перевожу настороженный взгляд с одного брата на другого. Как сказал Рензо, я увидела Эргора настоящим, а он мне привиделся чудищем с волчьей головой.

— Давай, Эли, — Варгус вздыхает, — я верю. Ты сможешь разгадать эту великую загадку, кто мы такие.

— Подсказка, Эли, — Рензо скрещивает руки на груди, — мы из Коалиции… внимание, ушки навостри… мы из Коалиции… — чеканит по слогу, — Первого Ликана, — снисходительно повторяет, — Ли-ка-на…

Не люди.

Судорожно выдыхаю.

Мэр Азул попросил помощи у оборотней.

— Бинго, — ухмыляется Эргор.

Его радужка желтыми огоньками, а зрачки сужаются. Волчий хищный взгляд.

Перед глазами плывет.

— Давление повышается, — обеспокоенно говорит Саймон. — Парни, вы ее так до инфаркта доведете.

Выдыхаю и вижу сквозь мутную пелену рядом с братьями очертания трех призрачных волков, которые, навострив уши, смотрят на меня. Я моргаю, и наваждение меня отпускает.

— Она увидела, наших зверей, — Рензо недобро и недоверчиво щурится на меня.

Меня пошатывает.

— Мы это поняли, — Эргор тоже не отводит от меня взгляда.

— Всех троих увидела, — Варгус одобрительно улыбается.

Я сейчас точно грохнусь в обморок, потому что понимаю, что те трое, которые прилетели на сигнал бедствия, тоже оборотни.

Шесть агрессивных оборотней.

Это целая стая.

А я, похоже, в этом непростом уравнении — жертва.

Добыча.

— Очень сладкая добыча, — голос Эргора переходит в низкую вибрацию рыка. Обнажает зубы в оскале.

У меня что-то щелкает в голове, и в мозгу лопается шарик с черным ужасом и паникой. Не контролируя себя, я срываюсь с места прочь.

— Ты решила развлечь нас охотой? — хохотнув, Рензо бросается за мной. — А мы непротив!

Глава 17. Мертвое сердце леса

Я бегу через зловещую чащу мертвого леса. Сердце бешено колотится, а дыхание вырывается короткими рваными всхлипами.

Мои преследователи хохочут и подвывают, подстегивая меня.

— Эли! — летит мне в спину голос Эргора. — Красиво бежишь!

Я чувствую сквозь тонкий материал костюма, как острые ветки больно хлещут меня, будто я голая.

— Помогите!

Но кто мне поможет в мертвом лесу? Никто.

Страх продолжает гнать меня вперед. Меня преследует треск веток и самодовольный смех.

Им весело.

Я задыхаюсь от ужаса, а этим мудакам весело.

Они будто сытые хищники, которые решили поиграть со своей жертвой.

И если они хотели, то давно нагнали бы меня. Они дразнятся и дают ложную надежду, что у меня есть шанс сбежать от них.

— Хватит! — взвизгиваю я. — Умоляю, хватит!

— Мы решим, когда хватит! — смеется Рензо. — Беги, Эли, беги!

Я оглядываюсь.

Рядом с братьями, что бегут за мной, отмахиваясь от голых сухих веток, я вижу трех призрачных волков. Все на секунду.

— Нет… — всхлипыва. — Нет.

Не хочу верить, что Мэр Азул попросил помощи у оборотней, которые ведь нас поработят.

Они жестокие, беспринципные чудовища, которые любят побаловаться человечиной. Вот поэтому они устроили на меня охоту.

У них так заведено.

— Это уже оскорбительно, Эли, — возмущенно рычит Варгус. — Не жрем мы людей!

— А я читала, что жрете!

Силы стремительно покидают меня. Каждый новый вдох дается с мучительным трудом, а ноги подкашиваются от усталости.

— Читала… — повторяю и всхлипываю, — вы собираете рабов, запускаете в лес и устраиваете охоту… И рвете, рвете их на части…

— Вот прям рвем? — со смехом уточняет Рензо, совсем не запыхавшись от бега. Его вопрос подхватывает ветер и проносит над головой.

— Да!

Внезапно, запнувшись о корягу, я с криком падаю на прелую листву. Трясясь от беспомощности и отчаяния, я поднимаюсь на четвереньки и опять оглядываюсь.

Братья резко тормозят в нескольких шагах от меня и, не моргая, смотрят на мою пятую точку.

— Хороший все же вид, — Варгус завороженнокивает, не отрывая взгляда от меня.

— И какой хороший костюм, — медленно проговаривает Рензо. — Подчеркивает каждую складочку.

— Так и просит чтобы ее отшлепали, — добавляет Эргор. — Очаровательная задница.

— Есть предложение, парни, — глаза Рензо темнеют, — взять эту добычу и вернуться на станцию.

— Поддерживаю, — Варгус медленно выдыхает. — И покажем на практике, что мы делаем с милыми глупыми девочками, которые читают глупые книжки про оборотней.

— Согласен, — Эргор делает шаг вперед, — ох, не те она книжки читает.

У меня сердце пропускает удар, а потом разгоняется до бешеной скорости.

Отчаянно цепляясь за землю, я поднимаюсь на дрожащие ноги.

— Отвалите!

— А в твоих книжках не говорили, что оборотни любят строптивых девочек? — хохочет Эргор.

Адреналин снова гонит меня вперед сквозь лес. Сзади доносится тяжелое дыхание оборотней. Они ко мне опасно близко. Вот-вот схватят или повалят на сухой мох.

Я выскакиваю на поляну.

Удивленно и неуклюже торможу. Не могу удержать равновесие и падаю на попу, не в силах оторвать взгляда от черного дерева, что застыло зловещим исполином под низким небом.

— Любопытно, — справа от меня останавливается Варгус и настороженно щурится на дерево.

Узловатый ствол покрыт глубокими бороздами и наростами, словно старческое лицо. Его голые ветви зловеще тянутся к небу и едва заметно покачиваются под порывом ветра, который со свистом летит прочь.

— Сердце Леса, — мрачно отзывается слева Эргор. — Мертвое сердце…

И меня всю передергивает от его слов, в которых я слышу тоску и сожаление.

— Завораживающее зрелище, — Рензо выходит вперед. — Такое даже в кошмаре не приснится.

Я почему-то всхлипываю.

Мне страшно и одновременно очень грустно.

Ведь когда-то этот лес был полон жизни, и z могу только фантазировать, какая это была жизнь.

И какие птицы пели в зеленых ветвях.

Рензо делает еще несколько шагов, замирает и опускает взгляд себе под ноги.

— Что там? — шепчу я.

— Саймон, — он игнорирует мой вопрос. — Выпустить всех разведывательных и исследовательских дронов, которые есть. Запросить с базы коалиции новых. Вызвать биологов, экологов и прочих ребят…

— Да что там? — меня начинает трясти.

Рензо резко садится, ныряет рукой к клочку травы и встает. Разворачивается ко мне, неторопливо шагает в мою сторону и через несколько секунд протягивает к лицу серую многоножку с двумя головами, на которых шевелятся по два усика. Ее хитиновые пластины мягко переливаются перламутром.

— Вот вам доказательство того, — над нашими головами кружит Саймон, — что насекомые всех переживут.

Глава 18. Принцесса Многолапка

В каюте царит полумрак. Горит лишь подсветка на стенах у потолочных стыков.

Сижу на полу, подобрав под себя ноги, а передо мной квадратный прозрачный контейнер с двухголовой многоножкой. Ползает по стенкам своего нового домика и усиками шевелит.

Братья-оборотни расселись низком диване и скучающе смотрят на меня. С легким недовольством.

Наверное, обижаются, что многоножка меня увлекла сильнее, чем они.

Конечно!

На Атерии есть жизнь, пусть и такая уродливая.

— Как мне тебя назвать, — наклоняюсь к контейнеру. — И еще… Ты девочка или мальчик?

Оборотни устало переглядываются и опять, не мигая, буравят меня темными взорами.

— По моим данным сканирования, — вещает над головой Саймон, — это самка. Мутировавшая Хилопода.

— Жуткая тварь, — цыкает Рензо. — Надо было ее раздавить.

— Нет! — охаю я и поднимаю на него возмущенный взгляд.

При возвращении на станцию у меня хотели отобрать многоножку, но Варгус убедил Мэра Вазула и Санитарную Полицию, что наша находка не опасна. И его слова подтвердил Саймон, который выдал целый отчет после сканирования моей пленницы.

Глаза Рензо вспыхивают желтым огнем. Низко и тихо порыкивает, но я уже почти не боюсь его рыка, потому что начинаю различать, когда он в ярости, а когда просто заинтересованно урчит.

— Как мне ее назвать?

— Не знаю, — рензо скалит зубы. — Назови жуткая тварь.

— Она же девочка!

Недоуменное молчание, и Эргор вздыхает:

— Ну раз девочка, то, — чешет щеку, и я смотрю на него с надеждой, — Принцесса Многолапка?

Варгус поворачивает на него удивленное лицо и медленно моргает:

— Принцесса Многолапка?

— Есть другие предложения?

— Нет, пусть будет Принцессой Многолапкой, — Варгус пожимает плечи и переводит взгляд на контейнер. — Милостивая Луна, мы сейчас серьезно придумываем имя какому-то таракану?

— Хилоподе, — с коротким смешком поправляет Варгуса Саймон. — В простонародье - Лесной Костянке.

— У меня другой вопрос, — Рензо закидывает ногу на ногу, — если это самка, то она яйца не отложит?

— А ты, я так понимаю, плохо слушал мой отчет? — рассерженно спрашивает Саймон. — Нет, сканирование не показало, что она беременная. И она еще не в той стадии, чтобы откладывать яйца.

Поглаживаю контейнер и шепчу:

— Принцесса Многолапка…Хмм… Да, будешь Принцессой Многолапкой, — поднимаю взгляд на Эргора и тихо чистосердечно благодарю, — спасибо.

Он медленно изгибает бровь и задумчиво, не спуская с меня взгляда, поглаживает подбородок:

— Можно ли сказать, что в этом раунде выиграл я?

— Вот же ты засранец хитрый, — Рензо возмущенно смотрит на него.

— Но я получил одобрение самочки, — Эргор разворачивается к нему и скалится в улыбке, — ты же не будешь с этим спорить.

Я поднимаю контейнер с Многолапкой и прижимаю его к груди, будто пластиковая коробка меня защитит.

— Так что, — Эргор встает и потягивается, — я иду первым в душ, — смотрит на меня и добавляет, — с нашей милой самочкой, а то мы в этих костюмах и от беготни по лесу немножко запрели, да?

— В душ? — повторяю я.

— Да, — Эргор неторопливо шагает ко мне.

Я стараюсь не смотреть на его выпирающий продолговатый бугор, который с каждой секундой увеличивается в размерах.

— Оставим Принцессу, — забирает у меня контейнер с Многолапкой и кидает его в Рензо, который ловит снаряд в воздухе, — на Советника и Инквизитора, пока Альфу старательно моет рабыня.

— Я не умею… — пытаюсь я глупо оправдаться.

— Я тебе подскажу, — Эргор рывком за подмышки поднимает меня на ноги. Глаза горят волчьим огнем. — И покажу, где нужно тщательно намылить.

— А ты сам не можешь? — поскуливаю я.

— Как-то не хочется самому сегодня мыть яйца, — приближает ко мне лицо и обнажает зубы в улыбке. — Теперь у нас есть рабыня, Эли.

— И Принцесса Многолапка, — замечает Саймон.

— Заткнись, Сай, — утробно рычит Эргор, и его выдох обжигает губы. — Но тебя я с удовольствием намылю. В самых укромных местах, — дважды касается пальцами моей груди по центру и белый тонкий комбинезон падает с меня скользкой тряпкой.

Соски тут же твердеют, а грудь покрывается мелкими мурашками.

— Я в тебя верю, — выдыхает в губы. — Ты справишься с мочалкой и мылом.

Глава 19. В глаза смотри

— Начинай, — Эргор улыбается.

Подхватывает кусок мыла с мыльницы, что прикручена к стене, облицованной мелкой синей плиткой.

В душевой кабинке тесно.

Мы стоим друг к другу так близко, что эрегированный член Эргора почти касается моего влажного от воды лобка, но я все равно взгляда не опускаю.

Смотрю в желтые насмешливые глаза.

— Ты сейчас лопнешь.

Вздрагиваю, когда Эргор хватает мое правое запястье.

— Начинай, — вкладывает кусок мыла в ладонь и с угрозой щурится.

Я шмыгаю. Продолжая смотреть в звериные глаза, я тщательно намыливаю ладони. Откладываю мыло на мыльницу, но оно падает. Скользит по плитке к левой ступне Эргора, который терпеливо вздыхает:

— Надо мыло поднять, Эли.

И не моргает.

Я в очень затруднительном положении сейчас. У меня не выйдет просто взять, наклониться и поднять мыло, потому что места очень мало.

Мне придется сесть на корточки перед Эргором, который улыбается еще шире:

— Подними.

Наклоняется и выдыхает в губы:

— Это приказ Альфы.

По телу пробегают мурашки. Я резко отшатываюсь назад, прижимаюсь к влажной стене душевой кабинке и медленно с жутким скрипом сползаю вниз, не разрывая с Эргором зрительного контакта.

Из меня будто разом выпустили всю волю приказом Альфы.

Опускаюсь на корточки перед Эргором, и на выдохе перевожу взгляд на член с багровой головкой, которая целится мне прямо в лицо.

Я тянусь рукой к ступне Эргора, напряженно вглядываясь в дырочку уретры, словно из нее сейчас выскочит какая-нибудь зубастая тварь и вцепится мне в нос.

Шарюсь рукой по мокрой ступне Эргора, по кафелю. Касаюсь пальцами скользкого мыла. Хватаю его, а оно выпрыгивает.

Член Эргора вздрагивает.

Я вскрикиваю, вжимаюсь во влажную стену душевой кабинки и всхлипываю. Меня в этой дубинке из крови и плоти пугает все — длина, толщина, вздутые венки, темная и блестящая, будто отполированная, головка и черные завитки волос.

— Эли, я теряю терпение.

Я поднимаю загнанный взгляд.

— Я тебя просто тогда возьму и отымею, — зло рычит он. — Займись делом, либо я…

— Я поняла, — торопливо говорю я.

Я резко подаюсь вперед, просовываю руки между ног Эргора и ловлю скользкое мыло. Замираю на несколько секунд, прижавшись к его бедру с диким и оглушительным сердцебиением.

С выдохом отстраняюсь от Эргора, крепко удерживая мыло в ладонях, и хочу встать, но он одной рукой давит мне на плечо:

— Тебе так будет удобнее, — а затем забирает у меня кусок мыла. — Начинай.

Я моргаю.

Я прекрасно поняла, чего ждет от меня Эргор, и я готова расплакаться, но я в любом случае не выйду из душевой кабины не опороченной.

Задержав дыхание, я поднимаю руки к покачивающемуся члены и обхватываю его двумя руками.

Теплый и твердый, как нагретый на солнце камень, а мои пальцы едва соприкасаются. Выдыхаю, и на пару мгновений у меня темнеет в глазах под ударами сердца, что бьет о грудную клетку.

Я держу мужчину за его член. Крепко держу и не могу пошевелиться от шока.

— Божечки… — сдавленно шепчу я и чувствую, как член вздрагивает под моими пальцами.

Сглатываю и медленно веду кулаки к головке, которую под шумный и медленный вдох Эргора аккуратно намыливаю:

— Ох ты ж, мать твою, Эли… Нежнее, — опирается рукой о стену.

Под его рык я тщательно прохожу пальцами под упругой головкой, оттянув крайнюю плоть:

— Эли… — шипит Эргор. — Да что ты творишь…

Мои кулаки вновь скользят по твердому стволу к яичкам. Собираю их в мыльную ладошку, и они мягко перекатываются под моими пальцами. Аккуратно их сжимаю, и Эргор весь напрягается.

Я поднимаю взгляд.

Он смотрит на меня и недобро щурится.

— Кажется, я закончила, — запускаю пальцы в кудряшки лобковых волос и вспениваю их.

— А я не закончил, — выдыхает Эргор и опять не позволяет мне подняться на ноги, удерживая меня за плечо. — Ты недостаточно хорошо поработала кулаком, Эли.

— Он чистый, — тихо возражаю я.

Эргор отвечает мне глухим рыком:

— В глаза, сучка, смотри.

Обхватывает член напряженными пальцами и, вглядываясь в мои глаза, резко и скользит кулаком от основания к головке и обратно.

На его шее вздуваются вены. Шумно выдыхает через нос и поскрипывает зубами.

Движения рукой становятся все резче, красноватая головка выныривает из-под пальцев чаще и чаще.

У Эргора дергается губа, а по телу пробегает судорога. Утробно рычит сквозь зубы, закрывает глаза, мой лоб, нос и губы обжигает что-то вязкое и густое. Я цепенею с широко распахнутыми глазами, и Эргор вновь кривится.

Запрокидывает голову со стоном и выдыхает:

— Вот теперь я закончил.

Глава 20. Тебе понравится

Касаюсь вязких подтеков на лице, круглыми глазами глядя на медленно опадающий член. С дырочки уретры тянется белесая капля.

— Посмотри на меня.

Поднимаю шокированный взгляд на Эргора, и тот одобрительно ухмыляется. Ему нравится то, что он видит.

Замираю и не шевелюсь. Густая теплая струйка стекает мне на губы.

Вот черт.

Это сперма.

— У меня сейчас опять встанет, — Эргор улыбается шире, — будешь вот так на меня смотреть.

И пахнет сперма чем-то терпко-землистым.

— Ладно, давай я тебя умою, — Эргор проворачивает вентиль.

Зажмуриваюсь под потоком теплой воды.

Эргор накрывает мое лицо ладонью, и под каплями воды вытирает меня от следов своей спермы, которая все же попадает мне в рот, когда я делаю судорожный вдох, непроизвольно приоткрыв губы.

Солоноватая, терпкая с едва заметной горчинкой.

— Вот так.

Я прижимаю пальцы к губам и опять в растерянности смотрю на Эргора. По его лицу, мощной шее и мускулистой груди скатываются ручейки воды, и я на несколько секунд завороженно на него пялюсь.

Сидя перед ним на корточка, я чувствую себя совсем маленькой и слабой. Раздавит и не поморщится.

— У меня другие планы на тебя, — за подмышки поднимает меня ноги и с наигранной нежностью ладонями приглаживает мои волосы, вглядываясь в глаза, — зачем давить такую милую девочку? Мы, — наклоняется к моему уху, — сладенько тебя отымеем сегодня во все твои девственные дырочки.

Меня от его тихой угрозы охватывает дрожь, а после его жаркого выдоха начинает тянуть между ног.

И вместе с этим меня накрывает страх.

— Любишь пошлости, Эли?

На витке паники я пытаюсь протиснуться к двери душевой кабины, но Эргор вновь впечатывает меня в стену и рычит в губы:

— Я тебя еще не помыл.

— Мне с вами не договориться?

— О чем? — Эргор вскидывает бровь. — Эли, сколько можно капризничать?

— Мне страшно… Вы не люди… — вжимаюсь в стену и отфыркиваюсь от воды.

Эргор выключает воду, подхватывает кусок мыла и тщательно намыливает руки, насмешливо глядя на меня:

— А теперь серьезно, Эли, — голос его становится угрюмым, и я слышу в нем угрозу, — хватит. Будь хорошей девочкой, а плохую мы сломаем. Тебе поэтому и страшно, что ты сопротивляешься.

Откладывает мыло на мыльницу и обхватывает мою шею скользкими от густой пены ладонями.

Придушит, что ли?

— Мне нравится ход твоих мыслей, — скользит ладонями по плечам, а затем по груди и животу. — Придушить? Можно попробовать, — скалится в улыбке, — но тут очень важен контроль ситуации, чтобы с концами тебя не придушить.

Я молча смотрю в его желтые глаза и даже не могу моргнуть.

Я тела своего почти не чувствую, кроме нарастающей болезненной пульсации между ног.

— А теперь спинку помоем, — мягко сжимает мои плечи и разворачивает меня лицом к кафельной стене. Проходит ладонями по спине и спускается ниже. — И твою аппетитную задницу...

Мнет, намыливает мою попу, а затем проскальзывает пальцами между ягодицами. Я инстинктивно вся сжимаюсь.

— Расслабься, — давит на колечко мышц и идет по кругу.

— Нет, — крепко зажмуриваюсь.

— Вот же сучка, — усмехается. Подается ко мне и выпускает из себя нутряной и вибрирующий рык. — Расслабься.

Меня накрывает волна слабости.

Я выдыхаю через рот, и все мои мышцы будто разглаживаются под волной жара.

— Вот умничка, — Эргор поддевает кончиком языка мочку. — Продолжим?

— Прошу, не надо… Там грязно…

Со стоном выдыхаю, когда в колечко мышц медленно, но уверенно проскальзывают два пальца до последней фаланги.

Немного тянет и щиплет от мыла.

— Видишь, два пальца вошло, — шепчет на ухо, и у меня в глазах темнеет. — Сейчас тебя чуток растянем…

— Нет…

— Дыши, милая, дыши, — Эргор вытягивает пальцы и вновь проникает ими до самых костяшек.

Мягко дергает рукой, и я отзываюсь болезненным стоном. Тянет все внутренности, что у меня есть.

По внутренней части бедра скатываются вязкие горячие капли смазки. На вдохе мой анус сокращается, крепко обхватывая пальцы Эргора. Нарастает боль.

— Расслабься.

Выдыхаю и безропотно раскрываю попу под требовательный рык Эргора.

— Хорошая девочка, — Ведет пальцы по кругу, медленно растягивая меня изнутри. — Не бойся, тебе понравится.

Глава 21. Сладкая девочка

Пальцы Эргора вновь проникают в мой анус на всю длину. Идут по кругу под мой стон и медленно выскальзывают.

Я тяжело дышу. Глаза закрыты.

Вот-вот упаду от слабости.

Промежность пульсирует и горит, и я хочу, чтобы эта пытка уже закончилась. Я жалобно поскуливаю на грани всхлипов.

— Ты моя хорошая…

Закатываю глаза, когда теплая упругая головка с давлением проходит по ноющему и опухшему лону.

Выгибаюсь в спине и подаюсь назад к Эргору во вспышке черного желания, которое плавит кости мышцы.

Я готова умолять.

— Не торопись…

Головко поднимается выше и упирается в мой анус. Немного пружинит, и я распахиваю глаза.

— Выдыхай, Эли…

Головка проскальзывает в кольцо мышц, растягивая их напряжением и глубокой болезненностью.

— Выдыхай, Эли, — шепчет Эрогор на ухо. — И потужься. Я хочу в тебя войти полностью.

— Мне больно…

— А ты расслабься.

Я глубоко выдыхаю и расслабляю все мышцы промежности. Всхлипываю, потому что чувствую, как по ногам текут теплые струйки. Я обмочилась.

— Да, вот так…

Глубокий и уверенный толчок, который распирает меня изнутри будто каменная горячая дубинка.

— Ох, мать твою, — Эрго с рыком вжимается в мою попу, проскальзывая в меня на всю длину и толщину.

Короткий выдох через открытый рот, вздрагивают ресницы, и по щеке скатывается слеза.

— Какая ты узенькая, — влажно шепчет мне на ухо Эргор и перехватывает шею локтевым сгибом. — Чувствуешь меня, Эли? Тебе нравится?

Я могу лишь вновь судорожно выдохнуть и вздрогнуть, а после с мычанием зажмуриться, когда мышцы ануса пытаются сжаться.

— Тише, — целует в ухо.

Вдох и под выдох Эргор медленно ведет бедрами, выскальзывая из меня, а затем вновь вдавливает меня во влажную стену душевой кабины.

— Ты такая вкусная девочка, — вторая рука скользит по животу и ныряет между ног.

Давит пальцами на клитор, и меня пробивает слабая судорога и новый безжалостный толчок, от которого все внутренности натягиваются на твердый член Эргора.

Мягко сдавливает мою шею локтевым сгибом:

— Не дергайся, Эли…

Новая фрикция, и пальцы давят на клитор грубее, вырывая из меня хриплый стон, что я выдыхаю под пронизывающей судорогой.

Боль и удовольствие переплетаются, врастают в мое нутро нарастающими спазмами, и Эргор врывается в меня резче и яростнее.

— Прошу… остановись…

Нет, я не хочу получать удовольствие от такой грязной близости. Не хочу.

Эргор с рыком напрягает локтевой сгиб на моей шее, лишая меня возможности сделать даже короткий вдох.

В испуге цепляюсь ногтями за его предплечье. Царапаю его.

Его пальцы сжимают мой клитор, которые вспыхивает искрой боли, а после из глубин поднимаются сильные спазмы. Я в немом крике открываю рот и скрюченными пальцами стискиваю предплечье Эргора, который рыком входит меня быстрыми и мощными толчками.

В глазах расплывается тьма.

На грани обморока Эрго ослабляет свой захват, вжавшись в меня в последнем рывке, и мои легкие обжигает судорожный вдох. Вместе глотком воздуха на меня обрушиваются конвульсии.

Душевая кабина вместе со мной и Эрогором сжимается в черную точку, а затем взрывается на осколки и исчезает в моих криках.

Эргор пульсирует во мне, выстреливая залпами горячей спермы, и тяжело дышит в ухо:

— Я же сказал, тебе понравится, — усмехается, — ты точно запомнишь этот оргазм от первого анала.

Я чувствую, как он выскальзывает и как с болью смыкается моя попа, выпуская из себя каплю горячей густой спермы.

Я сползаю вниз без сил, но Эргор возвращает меня в исходное положение. Включает воду, смывает с меня мыльную пену и разворачивает к себе лицом, чтобы жадно въесться в мои губы.

— Ты была на высоте, — выдыхает в полуоткрытый рот, который я не могу от слабости закрыть, — но пора тебе я отдать моим братьям.

Закрываю глаза. Сердце тихо стучит в груди.

— Ты же помнишь, — он открывает дверь душевой кабины и помогает мне выйти, — мы делим свою добычу на троих.

Укутывает меня в сухое жесткое полотенце, обхватывает лицо ладонями и шепчет:

— И, похоже, сил сопротивляться у тебе не осталось. Да?

Обреченно киваю, и у меня подкашиваются ноги.

— Иди сюда, — подхватывает меня на руки и чмокает в нос. — Устала, моя хорошая?

Глава 22. Мамуля

— Она ваша, — Эргор буквально скидывает меня на колени Рензо. — Развлекайтесь.

Мой мутный взгляд встречается с изучающим и цепким взором молчаливого инквизитора, шею которого я обнимаю слабыми руками, чтобы не завалиться в сторну и не упасть.

Краснею. И не контролируя свой порыв со стыдом утыкаюсь лицом в шею Рензо, ища у него поддержки.

Пусть хоть погладит.

Под копчиком ноет и тянет.

— Что ты сделал с ней? — интересуется Варгус слева от Рензо.

— В попку ее сладкую заглянул, — беспечно отзывается Эргор. — Не сдержался. Так что, вам осталось сорвать резьбу с ее рта и киски.

Я крепко зажмуриваюсь.

Я чувствую под бедромтверду и требовательную эрекцию Рензо. Он касается ладонью моей спины и медленно спускается к пояснице.

Его совсем не смущает тот факт, что меня пару минут назад в душевой кабине взял в извращенной форме его старший брат.

— Почему меня это должно смущать? — выдыхает в мою шею, поглаживая бедро.

— Вы, что, все трое… — сдавленно спрашиваю я. — Трое… Это же… Извращение… Разврат…

— У нашей матери три мужа, — тихо и флегматично отвечает Рензо. — Официальных мужа, от которых она нас родила.

Я молчу.

До меня медленно доходит смысл сказанных Рензо слов, и от него отстраняюсь:

— Чего?

— У Рензо, Варгуса и Эргора, — вещает Саймон где-то над головой, — одна мама и три папы.

— Что? — поднимаю лицо к потолку с линиями тусклой подсветки.

— Хочешь покажу фотографию?

Я не успеваю ответить ни положительно, ни отрицательно, как у потолка всплывает голограмма групповой фотографии: одна хрупкая женщина-блондинка, которая сидит в кресле, скромно сложив ручки на коленях, и три здоровенных мужика в парадных черно-золотых мундирах за ее спиной. Один из них брюнет с самодовольной ухмылкой, второй — блондин с надменным изгибом бровей, третий — светлый шатен с подозрительным прищуром серых глаз.

— Кстати, парни, может, маме позвоним, а? — предлагает Саймон и фотография исчезает, — а то она будет волноваться.

Я так с открытым ртом продолжаю смотреть на потолок.

Три мужа?

— Давай попозже, — Эргор голым падает в кресло перед низким столом, который накрыт скромным ужином. — У нас тут…

— Я уже звоню….

— Да чтоб тебя, — вздыхает Эргор и тянется к тарелке с фрикадельками из мяса домашних крыс, которое считается для нас, жителей станции, деликатесом.

— Алло? — раздается приятный женский голос. — Сай, связь установлена?

— Привет, мам, — вздыхает Варгус рядом и зевает. Потягивается, подняв руки над головой, — как ты?

— Вар! — женский голос вспыхивает нежностью. — Зайчик, а где твои братья?

— Да рядом они, — цыкает Варгус и кривится, — от них же не избавиться.

— Не говори так, Вар, о своих братьях.

— Привет, мам, — отзывается Рензо, и в удивлении опять смотрю в его глаза. — У нас все хорошо.

— Насчет хорошо мы еще с вами побеседуем, — голос становится строже, и Рензо с Врагусом недоуменно переглядываются, — где Эр? Почему его не слышно? Его же обычно не заткнешь…

— Я тебя тоже люблю, мам, — бубнит Эргор с набитым ртом. — Я сел перекусить, блин, — облизывает пальцы от мясного соуса и подхватывает с тарелки кусок лепешки, — вот так сядешь пожрать спокойно, а не дадут…

— Ты лучше мне скажи, дорогой мой, — женский голос звенит возмущение, — какого черта вы поперлись на мертвую планету без охраны, без специального оборудования…

— Саймон сдал? — Эргор поднимает взгляд.

— Сдал и заверил, что мои расчеты были точными и нам не потребовалось спецтехника или усиленные защитные скафандры, — отвечает Саймон.

— Мальчики! — женский голос становится громче, — я, конечно, понимаю, что у вас тестостерон прет и тянет на приключения, но это было опасно.

Варгус рядом со вздохом опадает назад на мягкую спинку дивана и устало запрокидывает голову:

— Это была моя идея, мам.

— Вар! — охает женщина.

— Все, мам, до связи, — Рензо поднимает руку и щелкает пальцами.

Тишина, и над нашими головами с наигранной печалью вздыхает Саймон:

— Если вам интересно, то мама ваша сейчас невероятно возмущена.

— Я потом ей перезвоню, — Рензо подныривает одной ладонью под мои колени, а другой рукой подхватывает под спиной. Поднимается на ноги, и я крепко держусь за его шею с напряженным молчанием. — Извинюсь… А сейчас… — пронизывающе и прямо смотрит на меня, — у меня сейчас другая забота. Да, Эли?

Глава 23. Ты стала женщиной

Рензо кидает меня на кровать. Полотенце с меня слетает, и падаю я на матрас голая. Грациозности во мне мало, поэтому я развалилась перед Рензо с широко раздвинутыми ногами и раскинутыми в разные стороны руками.

Пытаюсь медленно свести колени вместе, под взглядом, что устремлен на мою раскрытую и опухшую промежность.

— Не смей, — коротким рыком командует Рензо.

Касается своей груди, сбрасывая обтягивающий комбинезон, будто вторую мертвую кожу, и щурится, внимательно разглядывая мой “цветочек”, который опять наливается теплой кровью.

Член Рензо покачивается медленным тяжелым маятником.

Накрываю лицо ладонями и поджимаю пальцы на ногах.

Стыдно.

— Ты красивая, — тихо проговаривает Рензо.

От его комплимента мне тяжело сделать вдох. Жар приливает волнами, а Рензо продолжает и продолжает любоваться моим лоном, которое выпускает из себя вязкую и теплую смазку.

— Хватит, — в отчаянии шепчу я. — Не надо на меня смотреть…

— А я буду.

— Это нечестно…

Если я сейчас сползу с кровати и спрячусь под ней, то это будет слишком глупо и наивно? И меня все равно достанут, да?

Между ног растекается глубокая и болезненная пульсация.

— Рензо…

— Она миленько стесняется, — отзывается у кровати Варгус. — Ты ее сейчас взглядом заставишь кончить.

— Это я оставлю на потом.

Кровать пружинит, и Рензо располагается у моих ног, которые он раздвигает за колени еще шире.

— Убери руки с лица.

За запястья тянет руки к себе и затем прижимает к матрасу:

— Какая ты красная, как вишенка, — обнажает зубы в хищном и голодном оскале. — Чего тебе уже стеснять после члена Эргора в попке, а?

А после он подается в мою сторону, наклоняется все ближе и ближе и, наконец, накрывает мои губы своим горячим влажным ртом.

Его язык проскальзывает за зубы. целует медленно, глубоко, будто меня смакует. Отстраняется, и от его губ к моим тянется ниточка слюны.

— Ротик твой будет для Варгуса, — шепчет с улыбкой, от которой меня пробивает новой волной дрожи. — Он только и делал, что на твои губы пялился.

— Не буду даже оправдываться.

Кошу взгляд на Варгуса, который стоит у кровати, деловито скрестив руки на груди. Сквозь ткань его костюма я вижу очертания его достоинства, которому явно тесно в комбинезоне.

Тем временем Рензо подхватываем меня за подмышки и мягким рывком подкидывает в сторону Варгуса к краю матраса.

Рензо проходит теплыми ладонями по груди, животу, и через мгновение присасывается к правому соску.

Со стоном сжимаю в пальцах скользкую простыню. От соска бежит электрический разряд.

— Ты и правда сладкая, — Рензо пробегает кончиком языка по ключице и шее.

Варгус у кровати внимательно за нами наблюдает. — так бы и съел.

— Иди сюда, — Варгус с улыбкой наклоняется и подтягивает меня к себе так, что голова свешивается с кровати.

Рензо небрежно перехватывает член у основания, а затем с давлением проводит головкой от пульсирующего клитора вниз по влажному скользкому лону.. Опухшие складки отзываются тянущей и сладкой болью.

Варгус надо мной скидывает костюм:

— Я хочу твой ротик сейчас. Не хочу быть тертьим.

— Какой нетерпеливый, — сдавленно отзывается Рензо и мягким толчком врывается в меня.

Вспышка боли, и он вжимается в меня, крепко перехватив за талию:

— Тише…

Мое лоно растянуто членом Рензо, как мягкая влажная резина, и проник он в меня до самого дна. Я чувствую, как он сдавливает матку. Судорожно выдыхаю.

Варгус опускается передо мной на колени. Подныривает под затылок ладонью:

— Открой ротик…

— Что?.. Я… А-ах, — новый толчок Рензо выбивает из меня стон.

Варгус нетерпеливо проводит солоноватой головкой по моим губам:

— Эли…

— И язычок высуни, — Рензо медленно ведет бедрами назад, чтобы затем резко в меня войти под мой испуганный вскрик.

Замирает, вжавшись в меня, и рычит:

— Мы ждем, Эли.

Я закрываю глаза и подчиняюсь воле двух оборотней. Я просто отпускаю себя, и мой рот будто сам по себе широко раскрывается.

— Хорошая девочка, — головка скользит по языку, — вдох, Эли.

Я на вдохе, ведомая чужой черной волей, расслабляюсь, и Варгус входит в глотку до самых яичек, в которые утыкается мой нос. Я чувствую, как хрупкие тонкие хрящики с болью расходятся в стороны.

— Она отдалась нам, — одобрительно хмыкает Рензо. — Подчинилась…

Новые толчки с двух сторон, и они проникают в меня черной похотью, что перекидывается с оборотней. Я раскрываюсь еще шире, с мычанием принимая Рензо и Варгуса до их яичек.

Густая слюна течет по лицу к глазам, И Варгус на пару секунд выныривает из меня и позволяет сделать выдох и вдох. Вновь во мне. Грубый и резкий.

Я, как безвольная кукла в их руках. Подчинилась, растворилась в их животном вожделении, и сама перестала быть человеком.

Толчки становятся резче.

Я чувствую, как к Варгусу и Рензо подкатывают волны экстаза, как их мужская плоть вздрагивает во мне и как по их мышцам пробегают судороги, что уходят в мои внутренности и глотку.

И меня саму накрывает спазмами. Насаженная с двух сторон на мужские дубинки, я в мычании выгибаюсь в спине и ныряю на несколько секунд в темноту, в которой меня изнутри режут осколки черного и звериного экстаза. Эли исчезает.

Возвращаюсь в реальность я уже на животе со всхрипами и кашлем, который выходит из меня вязкими каплями слюны и терпкой спермы Эргора.

Меня пронизывает последний спазмам затихаюшего оргазма, который отзывается во всем теле болью и слабостью, и я валюсь на кровать без сил.

— Утомилась, — Рензо с улыбкой вытирает мое лицо краем простыни от слюней. — теперь можешь вздремнуть и восстановить силы.

— Я тоже не откажусь вздремнуть, — Варгус валится на кровать с другой стороны от меня. Похлопывает по бедру. — Поздравляю. Ты стала женщина со всеми своими дырочками.

Глава 24. Они из-за тебя тут

Я просыпаюсь.

С трудом разлепляю глаза.

Варгус и Эргор закинули на меня руки и ноги и сквозь сон порыкивают мне в уши. Сглатываю и морщусь от боли, с которой перекатываются хрящики моей глотки. Между ног тоже тянет и ноет.

— Проснулась? — у изножья кровати стоит Эргор в тонких обтягивающих штанах. Делает глоток из черной кружки. — твоя мама приходила.

— Чего?! — скидываю с себя руки и ноги Варгуса и Рензо, которые вместе со мной подрываются с матраса.

Рычат и недоуменно моргают.

— Кто приходил? — сонно и обеспокоенно спрашивает Варгус. — Что случилось.

— Мама Эли приходила, — Эргор делает новый глоток. — Как-то проскочила через охрану на этот уровень, — пожимает плечами. — Может, взятку дала?

— Кто, кому, какая взятка? — повторяет Рензо, которого не отпускает сон.

— Да спи ты, — Эргор цыкает.

— Все в порядке? — сонно уточняет взлохмаченный Рензо.

— Да.

И Рензо падает обратно на простыни. Переворачивает на живот и сопит. Что-то ворчит сквозь сон и затихает.

— Ты тоже спи, — Эргор переводит взгляд на Варгуса, который покачивается из стороны в стороны.

Варгус валится на спину и сразу же ныряет в сон, расслабленно всхрапывая через полуоткрытый рот.

— Мама… — напоминаю я Эргору, который вновь присасывается к кружке.

— Поплакала и на коленях умоляла оставить тебя в живых, — пожимает плечами. — У нее, как и у тебя, предубеждения насчет оборотней. Тоже думает, что мы людоеды.

— А ты ей что сказал?

— Сказал правду.

Эргор ухмыляется, и у меня сердце пропускает удар.

— Я признался ей, что мы тебя испробовали, но иначе, чем она думает, — Эргор не спускает с меня темного взгляда, — и она расплакалась еще сильнее и пробурчала что-то про позор.

Я молча накрываю ладонями лицо.

Лучше бы меня сожрали, чем то, что сегодня сотворили три оборотня. Это, правда, позор для любой девушки.

И я думаю, что по станции уже начали расползаться слухи, что меня отправили на верхний уровень к трем гостям-оборотням в качестве “особой закуски”.

Останусь тут после всего этого, то стану изгоем.

— И вторая новость, — Эргор разворачивается и шагает к зоне дивану, почесывая пах, — те трое мудаков возвращаются…

— И мы им позволим? — Варгус резко садится, будто и не спал секунду назад, — только не говори, что они сделали запрос мэру присоединиться к миротворческой миссии.

А после низко урчит, высказывая свое недовольство.

— Бинго, — Эргор вскидывает руку над головой. — Именно так они и сделали.

— Вот уроды, — бубнит Рензо в простыню и тяжело вздыхает, — и мэр дал согласие.

— Да, — Эргор падает на диван и отставляет кружку. — Да кто в его положении откажется? То висели на орбите никому ненужные, то теперь Альянс и Коалиция готовы глотки перегрызть.

Мрачно замолкает, и Рензо тихо, но в повелительном тоне, говорит мне:

— Иди.

— Что? — недоуменно оглядываюсь на него.

— Иди к Альфе, — он зевает. — Что непонятного?

— Зачем?

Рензо разочарованно вздыхает, а я, правда, ничего не поняла. Если Эргор меня не зовет и не приказывает подползти к нему на коленях, то ему сейчас не до веселья и грязных утех.

Рензо поднимается с кровати, а потом под мое недоуменное ойканье, хватает меня и перекидывает на плечо.

— Ладно, ты еще не опытная, — цыкает он и похлопывает меня по попе, — а еще ты человек, а люди никогда не отличались умом, сообразительностью и чутьем.

Через минуту он скидывает меня на колени молчаливого и задумчивого Эргора, который приобнимает меня и по-хозяйски поглаживает по бедру:

— Вар, у тебя есть, может, дельные мысли? Ты же Советник, как ни крути.

— Он еще не проснулся, — Рензо садится рядом и откидывается назад. — мы можем выйти из миротворческой миссии и объявить войну.

Я в ужасе смотрю на Рензо, который флегматично приглаживает двумя ладонями волосы.

— Война — это не шутки, — возмущенно отзываюсь, и он косит на меня заинтересованный взгляд. — Погибнут люди. Вы сюда прилетели, чтобы помочь! Восстановить, а не разрушить.

— Я думаю, что… — отзывается с кровати Варгус и зевает, а после потягивается и разминает шею, — вернулись они из-за Эли.

— Чего? — я срываюсь на хриплый и испуганный шепот.

— Я, — подает голос Саймон, — подтверждаю эту теорию тем, что после официального согласия мэра на их предложение присоединиться к миротворческой миссии они запросили досье Эли.

Глава 25. Хочу посмотреть

У меня от слов Саймона, что те трое оборотней, с которыми мы пересеклись на Атерии, потребовали досье, сердце разгоняется.

Щеки горят, и я понимаю, что я взволнована, да так взволнована, что ладошки вспотели.

— Так, — Эргор переводит на мое лицо удивлённый взгляд. — Это еще что такое?

А я не знаю, почему так часто бьется сердце. Пристыженно отвожу взгляд и крепко зажмуриваюсь, будто так я исчезну с колен Эргора, который хмыкает:

— Тебе еще трех мужиков подавай?

— Нет, — пищу я и втягиваю голову в плечи, а сердце уже бьется так, что оглушает.

— Вот же шлюшка, — смеется Рензо. — Мы тут стараемся, а тебе мало?

— Хватит, — накрываю лицо ладонями.

— В любом случае первыми у тебя были мы, — Эргор похлопывает меня по бедру. — И вряд ли им понравится рабыня, — выдыхает в ухо, — которой со всех сторон полакомился Президиум Коалиции.

Я вздрагиваю, уловив в его голосе тихую угрозу для меня. Кошу на него взгляд, напряженно приподняв подбородок.

— Если они из-за тебя тут, Эли, — Эргор обнажает ровные белые зубы в оскале превосходства, — то они захотят с тобой лично и близко побеседовать.

Я напрягаюсь еще сильнее. Аж мышцы схватывают болью.

— Мы бы могли быть против, — Эргор касается моего подбородка, — но… они же взбесятся, когда учуят на тебе наши запахи. Когда поймут, что ты не целочка…

— И вот любопытно, — Рензо запрокидывает голову, — они сражаться или нет?

— Как думаешь, Эли? — спрашивает Эргор, надменно вскинув бровь.

— Ты отдашь меня им?

Жар у затылка нарастает и полной идет по спине к ягодицам. Эргор говорит ужасные вещи и планирует меня использовать в играх с другими оборотнями, а меня накрывает странная ответная реакция.

Не страх.

Не отчаяние.

Не паника.

А волнение и глубокий трепет где-то под сердцем у желудка.

— Да ты сама не против, — мимо дивана проходит Варгус в сторону душевой кабины. — Опыта ты немного с нами набралась.

— И члены уже не так напугают, — Эргор сжимает мой подбородок до боли, вынуждая посмотреть на него, — но первыми у тебя были мы, и наш запах ты уже не смоешь.

— Я не хочу…

— Лжешь, — Рензо разочарованно прищелкивает языком, — Эли, это глупо. Мы чуем ложь, а я ее предугадываю с полуслова.

Тогда мне лучше молчать, но это тоже никак меня не защитит, потому что эти чудовища могут и в мысли залезть, и увидеть даже то, о чем я не подозреваю о себе.

— Кстати, Альфы “Ликанезис” вышли на связь, — Саймон имитирует усталость и раздражение, — принять их видеовызов с официальными приветствиями в качестве новых миротворцев?

— Нет! — я взвизгиваю я и пытаюсь вскочить с колен, но Эргор грубым рывком возвращает меня к себе на колени и затем резко вскидываю руку к моей груди.

Стискивает сосок.

Меня пробивает острой искрой боли, и я открываю рот, хватая воздух с короткими болезненными стонами.

— Не дергайся, Эли, — глухо рычит мне в щеку, — мы тут решаем, что да, а что нет. Как принято?

Я могу лишь слабо кивнуть и опять замереть.

— Вот, хорошая девочка, — разжимает пальцы, и я прикладываю со всхлипами ладонь к горящей груди.

Закусываю губы, чтобы не расплакаться от обиды и стыда.

— Конечно, мы принимаем дружественный звонок от других миротворцев, — Эргор с усмешкой вновь поглаживает меня по бедру. — Теперь нас объединяет общее дело по спасению старой станции.

— Ты сам веришь в то, что сказал? — Рензо смеется.

— Я принимаю видео-вызов…

Утыкаюсь красным лицом в мощную шею Эргора в желании хоть так себя скрыть от глаз других оборотней.

— Застеснялась крошка, — с наигранной печалью вздыхает Рензо.

Вот ему тоже не мешало застесняться, учитывая, что он развалился на диване голым и бессовестным.

— Вновь приветствую, — говорит с тихим самодовольством Эргор. — Я как инициатор миротворческой миссии по спасению станции “Аталантис” рад, что ее судьба обеспокоила и Альянс. Шансы на выживание возрастают. Это не может не радовать.

Закрываю глаза. Мама права. Это позор, от которого мне не отмыться, и мне не помогут несколько циклов перерождения.

— Мы вас, похоже, немного отвлекли, — отвечает Эргору низкий голос Альфы Орхана, в котором я улавливаю тихую ярость. — Я хочу посмотреть на девчонку.

Глава 26. Смелая крошка

— Эли, — Эргор поглаживает меня по спине, — поприветствуй Альф-миротворцев из одной крупнейшей корпорации Альянца “Ликанезис”. Их технологии будут полезны в восстановлении станции…

— И, возможно, в терраформировании целой планеты, — раздается надменный голос Радона, рыжего Альфы, — станция? Мелковато.

— Решили с козырей зайти, — хмыкает Рензо. — Неплохо.

— Они же ради тебя хвосты распушили, — Эргор похлопывает меня по бедру. — Она у нас много стесняется.

Молчание.

Рука Эргора скользит по бедру к колену и вновь возвращается к ягодице, которую он с размашисто шлепает.

Я ойкаю в его шею, и раздается рык Орхана, к которому присоединяются его браться. Видеосвязь немного искажает тональность их утробного урчания, но я все равно улавливаю гнев.

— Ты же против войны, — Эргор шепчет мне в ухо, — а сама провоцируешь нас.

Мне приходится с ним согласиться.

Это, конечно, глупость, но оборотни могут устроить грызню из-за моей скромной персоны. Почему?

Я не знаю, но уверена, что я могу стать причиной грандиозного конфликта Коалиции и Альянса, и если они начнут, то не придут к примирению.

Это же оборотни. Придурочные, агрессивные чудовища, которые если вступили в драку, то закончат ее лишь тогда, когда противник будет окнчательно повержен и задоминирован.

Я медленно отстраняюсь от Эргора и разворачиваюсь на его коленях к голографическому экрану, с которого на меня смотрят три пары глаз.

— Приветствую, — сдержанно улыбаюсь, а сама краснею. — Народ “Аталантиса” будет благодарен за вашу помощь в восстановлении…

Эргор неторопливо пробегает пальцами по внутренней стороне левого бедра, и я сейчас, кажется, лопну от стыда.

— Я так понимаю, что ты уже выразила свою благодарность Коалиции Первого Ликана, — с усмешкой спрашивает мрачный блондин Дагор.

Я молчу.

Пальцы Эргора еще на пару сантиметров ближе к моей ноющей промежности:

— О да, — кивает, — очень благодарная девочка.

Глаза Альф по ту сторону экрана вспыхивают желтыми огоньками, и у меня бегут мурашки от их изучающих и пронизывающих взглядов.

— Я была вынуждена, — отвечаю я.

— Вот как, — Рензо возмущенно смотрит на меня, — а я думал, что твои оргазмы были от чистого сердца.

— Вы же сами их провоцируете, — зло шепчу я, подавшись в его сторону, — чего ты добиваешься?

— Мне интересно, как ты выкрутишься, — Рензо тоже подается в мою сторону.

Я вскидываю подбородок и с вызовом щурюсь на него, а он в ответ заинтересованно приподнимает бровь, но боевой настрой проверяет на прочность Эргор, который игриво касается опухших влажных складок моего лона.

Я напрягаю ноги и зажимаю его руку бедрами.

— Я буду рада лично вас приветствовать на станции “Аталантис”, — перевожу взгляд на экран и выдыхаю, когда пальцы Эргора проскальзывают между складок в ноющую шель.

Рыжий Радон, черноволосый Орхан и светловолосый Дагор молчат и не моргают.

А что мне терять?

Каждую мою дырочку лишили невинности, и мое смущение уже никто не оценит. Я была с тремя оборотнями, они оставили во мне свою сперму и запах.

— Братьям из Коалиции Первого Ликана я уже наскучила, — не отвожу взгляда от экрана.

— Не придумывай, — указательный и безымянный палец Эргора проскальзывают в меня глубже. — Как ты можешь наскучить? Такая сладкая…

— Я возьму на себя наглость, — я едва сдерживаю стон, — и скажу от лица Мэра и жителей “Аталантиса”, что мы заинтересованы в сотрудничестве Коалиции и Альянса и успехе миротворческой миссии, — замираю, когда Эргор мягко дергает рукой, делаю вдох и продолжаю, — и, вероятно, цели и задачи миротворческой миссии должны пересмотрены…

— А ты не такая глупая, — с одобрением шепчет Рензо. — Быстро сориентировалась.

— Этот вопрос будет обсужден с мэром, милая моя, — Эргор недовольно всматривается в мое лицо.

Недоволен тем, что я перехватила инициативу. Злится и даже… ревнует?

— А я за то, чтобы рабыня присутствовала на переговорах с мэром, — высокомерно и тихо отзывается Орхан, хищно ухмыльнувшись. — Раз она взяла смелость отвечать за всю станцию перед Альфами Альянса. Какая решительная и очаровательная крошка.

Глава 27. Уважай меня

— Это будут не переговоры, а какой-то фарс! — Мэр Азул разводит руки в стороны, стоя передо мной, а две его служанки позади меня старательно расправляют складки моей накидки.

Я в ответ пожимаю плечами.

Мэру не нравится, что на его супер-пупер важных переговорах будет сидеть рабыня, которую он отдал на растерзание оборотнями, и он прекрасно понимает, что они со мной сотворили за закрытыми дверями.

Рабыня-шлюха.

А мэр Азул у нас любит символизм, и я, похоже, для него тот самый символ его продажности.

Он сам, как шлюха, которая вынуждена улыбаться и угождать нескольким хозяевам.

— Ты просто должна была их развлечь, Зет триста пятьдесят три тысячи восемьсот четырнадцать, — Азул называет меня по порядковому номеру, намекая на мой низкий статус. — И какого черта те другие так заинтересовались тобой, а?

Я опять пожимаю плечами.

Служанки тем временем расчесывают мои волосы мягкими щетками.

Откуда я знаю, почему и другие оборотни решили лично со мной познакомиться? Может, это опять вопрос волчьего доминирования?

— Я предлагал им других Чистых, — шипит мне в лицо Азул и повышает голос, — но нет! Им подавай тебя! Я не понимаю!

Азул еще несколько минут расхаживает по каюте и размахивает руками.

Нервничает.

Потому что впервые за долгие годы у него есть шанс что-то изменить для себя, для станции и для народа, о котором он все-таки беспокоится. По-своему, но беспокоится. А еще он чует возможную выгоду от сотрудничества с Альянсом и Коалицией, у которых есть деньги и технологии.

Думаю, что Мэра Азула больше всего взволновали мои слова о том, что Альфы “Ликанезиса” сказали о терраформировании Атерии, ведь тогда мы можем вернуться на родную планету, и с поддержкой Альянса и Коалиции захапать себе территории “повкуснее”.

Неужели это возможно?

А нет опасности того, что оборотни в итоге нас поработят, и мы станем сырьевой планетой либо для Альянса, либо для Коалиции?

— Ты понимаешь, сколько от тебя сейчас зависит, Зет триста пятьдесят три тысячи восемьсот четырнадцать?! — Азул вновь ко мне резко разворачивается. — Ты меня слышишь?

Я киваю. Мне еще больно говорить. В глотке першит и тянет даже тогда, когда я просто сглатываю.

— Мы совершенно не заинтересованы в том, чтобы эти звери перегрызли друг другу глотки, — Азул всматривается в мои глаза, — если они все хотят тебя, то под каждого ляжешь, Эли.

Почему именно сейчас он решил меня по имени назвать?

— Вот тебе и дипломатия, да? — он окидывает меня снисходительным взглядом.

Служанки проводят мягкими кисточками по моим щекам, припудривая кожу.

— Еще раз, — Азул недобро щурится, — объясню, как для дурочки. Волчата должны между собой подружиться, понимаешь?

— Понимаю, — сипло отвечаю я и тоже щурюсь. — И раз так многое от меня зависит, то, может быть, Мэр Азул, вам стоит быть со мной повежливее?

Вот так.

А как ты хотел? Меня ждет перспектива подставить рот, попу и писю шестерым агрессивным и жестоким оборотням, а мэр разговаривает со мной, как высокомерный говнюк.

В конце концов, это он попросил помощи, но “благодарю” волчат я, и да за то, что я натерпелась от этих грубиянов с большими и толстыми членами, я бы хотела немного уважения.

— А то я ведь могу наших гостей не только подружить, но и нашептать, что Мэр, — вглядываюсь в испуганные мутные глаза Азула, — обижает меня и что со своими обязанностями он плохо справляется.

— Ты не посмеешь, — бледнеет.

— Посмею, если не прекратите говорить со мной в таком тоне, — твердо заявляю я, и сама удивляюсь своей наглости. — Я прошу лишь немного уважения.

Пару дней назад я бы Мэру и слова не смогла бы сказать против от страха, а сейчас веду себя дерзко и даже самодовольно.

Это потому, что я стала женщиной со статусными оборотнями, и я на уровне инстинктов чувствую их покровительство?

У Мэра Азула дергается верхняя губа, когда я в ожидании извинений приподнимаю бровь. Он тоже очень удивлен тому, что во мне сейчас нет стыда и страха перед его властью, которая ничего не стоит, если волчата решат его раздавить.

— Извини, Эли, если я был груб, — сдавленно проговаривает Азул. — Я просто нервничаю.

Глава 28. Справишься?

— И, что, мы вот такую красоточку и пустим к этим мужланам? — лениво вопрошает Рензо, застегивая мундир под горлом. Косится на меня. — И скажи, что это мэр такой напряженный был?

— Я попросила его быть со мной вежливым.

— Ты ему пригрозила тем, что натравишь злых и голодных волков? — Эргор затягивает ремень на брюках, глядя на меня исподлобья.

— Да.

Варгус хмыкает и поправляет высокий ворот черной рубашки с золотыми пуговицами. Накидывает на плечи мундир:

— Если хорошо попросишь, то, конечно, покусаем.

Через пару минут оборотни стоят передо мной при всем параде. В мундирах с золотыми наплечниками, брюках с лампасами и высоких и начищенных до блеска сапогах они торжественно пугающие.

В таких “нарядах” мужики и развязывают войны, принимаю решения о геноциде, порабощают целые народы.

Резко писать захотелось, будто мочевой пузырь сжался от страха.

— Альфы из “Ликанезис” запросили стыковку со станцией, — напряженно объявляет Саймон из динамиков у потолка.

— Ясно, — Эргор кривится и недобро щурится на меня, — значит, ты за дружбу.

— Да, — немного приподнимаю подбородок, чтобы за наигранным высокомерием скрыть взволнованность, — но и твой Советник говорил, что Коалиции будет выгодно сотрудничество с Альянсом.

Варгус, которого я приплела к дружбе, как Советника, вскидывает бровь и говорит:

— Ловко ты стрелки на меня перевела, но да, мы должны думать о выгоде, — усмехается, — то есть ты готова поспособствовать тому, чтобы Альфы “Ликанезиса” серьезно задумались о сотрудничестве с Коалицией?

— И в знак тесного сотрудничества мы, видимо, пустим тебе по кругу? — смеется Эрго и размашисто шагает прочь. — Ну, в принципе, если разделил одну сучку, то можно и поговорить о сотрудничестве.

— Выдержит ли Эли? — Рензо следует за ним.

— Раз она говорит о дружбе, то, похоже, считает, что выдержит, — Эргор пожимает плечами, — но я уверен, что “Ликанезис” сорвет переговоры.

— А если серьезно, Эр, — Варгус похрустывает шейными позвонками, — совместная миротворческая миссия Альянса и Коалиции будет предостережением, что мы можем стать союзниками.

— Я бы все же предпочел надрать им задницу.

Двери каюты перед Эргором разъезжаются в стороны, и оборотни выходят. Медлю несколько секунд.

Я вынудила Мэра Азула извиниться, а это значит, что от меня очень многое зависит, и поэтому я должна быть бесстрашной и решительной.

— Эли! — долетает до меня недовольный голос Эргора. — Ты передумала?

Подхватываю подол легкой полупрозрачной накидки и на носочках семеню к дверям, которые со скрипом закрываются и вновь разъезжаются, когда я к ним подхожу.

Между ног от каждого шага тянет, но я держу лицо невозмутимым. Лишь прикусываю кончик языка, чтобы отвлечься от тянущего дискомфорта внизу.

— Может, — Эргор оглядывается на меня с хищной и алчной улыбкой, — устроить кровавую грызню с “Ликанезис” из-за этой крошки не такая уж и плохая идея?

— И натравим на себя многих других, — цыкает Варгус, — напоминаю, как мудрый Советник, что миротворческая миссия накладывает на нас много ограничений и обязательств перед Межгалактическим Содружеством. Одна ошибка, и Альянс натравит на нас…

— Зануда, — Эргор потягивается и зевает. — Я понял. Это “Ликанезис” должны допустить ошибку. Это они должны все начать.

Выныриваем из коридора к центральной мостовой паутине, что соединяет жилые блоки верхнего яруса между собой длинными и широкими пролетами, на которых, за неимением прогулочных улиц, скверов и парков, жители станции обычно собираются для прогулок и общения.

Но сейчас здесь пусто. Лишь молчаливые охранники стоят у арок жилых блоков молчаливыми истуканами.

В центре, где все пролеты соединяются в одну площадку, нас ожидает бледный и напряженный Мэр Азул.

— Альфы “Ликанезиса” прибыли на станцию.

— Мы в курсе, — скучающе отвечает Эргор.

— Я смиренно, — Азул прижимает ладони к груди, — прошу вас помнить, что я ответственен за тысячи и тысячи жизней. Я не хочу потом пожалеть, что однажды осмелился попросить помощи у оборотней.

— Какая на тебе ответственность, Эли, — Рензо оборачивается на меня с усмешкой. — Подружить оборотней? Справишься?

Глава 29. Давайте дружить

Главный приветственный зал станции навевает уныние.

Серые потолки в зале — низкие и давят, а иллюминаторы - небольшие и мутноватые от многочисленных циклов перепада температур.

Краска на стенах местами облупилась и потрескалась, обнажая слои более старой краски, а кое-где даже видны пятна ржавчины. Несколько стеновых панелей у лифта заменены на новые, и не совпадают по цвету и фактуре.

Бетонный пол потемнел и истерся от бесчисленного количества пар ног, прошедших по нему.

Вдоль стен стоят металлические скамьи и несколько кресел для почетных гостей, но они уже изрядно потерты.

Круглый церемониальный ковер в центре выцвел и протерся, и только краю угадывается зеленый и красный ворс.

Освещение тут — тусклое и неравномерное. По углам расставлены горшки с искусственными цветами, лепестки и листья которых покрыты пылью.

У потолочных стыков ползут трубы и кабели. Кое-где они покрыты изоляцией и промаркированы, но в некоторых местах изоляция истрепалась, а надписи стерлись.

Унылая обветшалость, а Мэр Азул даже не подумал хоть немного навести в приветственном зале порядок или хотя бы обновить краску на стенах, а потом до меня доходит его тактика.

Он всем этим старым ужасом и запустением планировал надавить на жалость: посмотрите какие мы бедные, несчастные и как у нас все плохо.

До нас долетает скрип лифта, и я прячу руки за спину и вскидываю подбородок.

— Они не любят высокомерие, — Мэр Азул наклоняется ко мне с напряженным шепотом, — лишний раз их лучше не провоцировать.

Варгус, Эргор и Рензо в стороне от нас переглядываются и усмехаются, а припоминаю их слова:

— Нет, им нравятся строптивые, — сдуваю локон со лба.

Ух, как я осмелела, но лишь потому, что Эргор с братьями сейчас не давят меня своей волей.

Скрип нарастает, что-то начинает гудеть и стучать за панелями лифта.

— Станция реально разваливается, — Рензо вздыхает.

Я ловлю себя на мысли, что хочу спрятаться за спинами оборотней, когда в лифтовой шахте, что-то зловеще громыхает, но я держу себя в руках.

Скрип обрывается тишиной, а затем после нескольких гнетущих секунд со скрежетом раздвигаются двери лифта.

Страх на меня обрушивается волной жара и потливости.

К нам выходят Альфы “Ликанезиса” ровной и уверенной поступью. Черно-серебряные мундиры, высокие голенища сапог, тугие широкие пояс и эполеты, которые подчеркивают широкие плечи.

Вот теперь я точно готова прятаться за спинами Эргора, Рензо и Варгуса, потому что под их надменными взглядами я чувствую себя маленькой и ничтожной.

Когда их сапоги касаются церемониального ковра, Альфы останавливаются передо мной и Мэром Азулом, который расплывается в улыбке:

— Спешу поприветствовать Альф “Ликанезиса” на станции “Аталантис”, как новых участников миротворческой миссии…

А затем подталкивает меня к гостям, намекая, что и мне пора рот открыть в милых приветствиях, а у меня язык к нёбу присох и не отсыхает обратно.

Я жду помощи от Рензо, Варгуса и Эргора, но они молчат и с интересом наблюдают за мной и за каждым моим движением.

Я должна выразить радость, что на станцию прибыли новые миротворцы, но если я не могу от испуга ни слова, то надо выкручиваться.

Выхожу вперед, прикладываю ладони к груди и медленно наклоняюсь торсом вперед в молчаливом приветствии.

Недоумение. Что с одной стороны, что с другой, а я распрямляюсь, медленно отступаю обратно к Азулу.

— Вы ей успели язык, что ли, отрезать, — спрашивает рыжий Радон и переводит обескураженный взгляд на Эргора. — Вы настолько дикари?

— Что ты несешь? — тот с рыком скалит зубы. — Ты свои мозги в лифте оставил?

— А ну, повтори… — Черноволосый Орхан выходит вперед, — оскорбил моего брата, то оскорбил меня, мудила.

— Взаимно, — Рензо тоже делает шаг вперед.

Мэр Азул пихает меня в бок острым локтем, и я через секунду уже стою оборотнями с неловкой улыбкой и сдавленно шепчу:

— Мы тут все ради спасения станции “Аталантис” и ее народа, который возлагает большие надежды на ваше сотрудничество, — делаю паузу и едва слышно добавляю, — в том числе и я. Давайте дружить?

Глава 30. Прошу о вашей милости...

Предложение о дружбе воспринимается молчанием, а через несколько секунд Дагор подается в мою сторону, хватает за запястье и рывком привлекает к себе, чтобы затем с рыком утыкается мне в шею и тянет носом воздух.

— Господи! — Мэр Азул теряет самообладание и в страхе отступает.

Варгус, Рензо и Эргор выходят вперед, и на них с урчанием прут рыжий Радон и чернобровый Орхан.

— Провоняла ими, — цедит мне в ухо Дагор.

От его низкого голоса от затылка до поясницы прокатывается жар и уходит ниже, под копчик, а после растекается по ноющей промежности теплым медом.

Дагор резко отстраняется, вглядывается в мои глаза и медленно вскидывает бровь.

— Ты завелась, что ли?

Я молчу.

Я не признаюсь вслух в своей слабости. Какая приличная девушка скажет, что она возбудилась от густой и бархатной вибрации мужского голоса.

Тянущий дискомфорт между ног нарастает под пристальным серым взглядом Дагора и плавит меня глубокой пульсацией крови, что приливает к лону теплыми волнами.

Я готова, но и Дагор тоже завелся.

Зрачки расширены, шемно сглатывает, и я чувствую жар его тела. Кажется, даже слышу учащенное сердцебиение.

— Прошу, — говорит Азул в попытке успокоить агрессивных оборотней, которые готовы кинуться друг на друга и разгромит ветхий приветственный зал, — давайте вспомним зачем вы здесь. Ради спасения станции, людей… Господи, — его голос дрожит страхом. — Они меня не слышат.

— Боюсь, что да, они сейчас немного заняты знакомством и обменом любезностей, — отзывается у потолка Саймон, — и все в пределах нормы.

— Глаза опусти, — Дагор недобро щурится.

Чую, что мне нельзя сейчас подчиняться его приказу.

Конечно, меня потом накажут за неповиновение и заставят не только потупить в глазки в пол, но сейчас, когда я свободна от чужой воли, я не опущу взгляд.

Провокация?

Возможно, но я сейчас отстаиваю себя.

Да, по внутренней стороне бедра бежит капля горячей смазки, между ног все опухло и от меня воняет тремя оборотнями, которые заглянули в каждую мою дырочку, но даже в такой унизительной ситуации у меня есть гордость.

— Зря ты… — Дагор приближает свое лицо к моему, — пожалеешь.

Я приподнимаю подбородок, а сама едва на ватных ногах стою.

Его лицо так близко, что наши кончики носов почти соприкасаются, и наши выдохи сплетаются в один.

Поцелует?

За моей гордостью и стремлением показать, какая я смелая и строптивая, нарастает желание поцелуя.

Грубого, глубокого и влажного, будто Дагор меня пытается высосать и выжрать все внутренности через рот. Да, я думаю, что Альфа-блондин так и целуется. Без нежности, слабости и мягкости.

Он пожирает свою жертву.

Меня охватывает дрожь, и взгляд я не думаю опускать.

Капля смазки скатывается до колена, и я выдыхаю через полуоткрытый рот. Медленно моргаю, будто перед обмороком.

Ну, чего же он ждет?

Протягиваю к его мрачному и напряженному лицу ладонь. Хочу почувствовать тепло его кожи под пальцами, а после поднимусь к его виску и пробегусь по коротким светлым волосам.

Но…

Но Дагор с низкими и предостерегающим рыком отклоняется в сторону от моей руки, желтыми и злыми глазами глядя в лицо.

Я так и замираю с поднятой рукой, которая вздрагивает.

Мне обидно.

Ресницы дрожат, и, кажется, я вот-вот заплачу.

За что он так со мной?

Пытаюсь выдернуть руку, чтобы отступить и спрятаться за спиной Эргора, чей рык становится ниже и яростнее в злобной какофонии волчьих “приветствий”.

Дагор сжимает мое запястье еще крепче, не позволяя вырваться, и тогда я в ответ все же прижимаю к его щеке вторую свободную ладонь, но у меня выходит звонкая пощечина.

Из-за обиды, волнения и физического возбуждения я просто неудачно и резко дернулась, и хорошенько так шлепнула гладко-выбритую щеку.

Рык за моей спиной замолкает, а Мэр Азул аж ойкает от испуга. Я медленно моргаю не в силах убрать ладонь с лица Дагора, чьи зрачки резко сужаются.

Вот теперь мне точно жопа.

Я подняла руку на Альфу.

Мне не надо быть оборотнем, чтобы понять, что сейчас мне могут эту самую руку отгрызть.

Потом уже и Эргор, Рензо и Варгус сорвутся в ярость.

— Прос…тите, Альфа, — поскуливаю я, — я просто очень неуклюжая…

А после я встаю на колени перед Дагором. Вот теперь я должна показать покорность, чтобы успокоить его волчий гнев.

— Прошу о вашей милости…

Глава 31. Громко думаешь

Поднимаю взгляд.

С Эргором в душевой кабинке я для себя выяснила, что оборотнями, а, может, и всем мужчинам, нравится, когда женщины на них смотрят снизу.

И я права, потому что зрачки Дагора вновь расширяются. Кадык медленно перекатывается от напряженного сглатывания.

Отвечает рыком, но теперь с нотками возбуждения и заинтересованности.

— Ладно, парни, — подает голос Эргор, — раз мы в первые пять секунд глотки друг другу не перегрызли, то у нас явно есть шанс на удачные переговоры.

Дагор не спускает с меня глаз, и я прикрываю веки.

Фух.

Можно немного выдохнуть, раз сам Эргор сказал, что у оборотней есть шанс, а вместе с ним есть шанс и у станции на светлое будущее.

Из мыслей меня выдергивает Дагор, который рывком за подмышки поднимает меня за ноги, а после перекидывает на плечо. Сдавленно с тихим кряканьем охаю. Одной рукой придерживает меня за попу, а другой — за поясницу.

— Переговоры начинайте без нас, — решительно шагает прочь. — Для нас подготовили покои?

— На верхнем ярусе, — несмело отзывается Мэр Азул, — третий блок… — а после резко обращается к одному из охранников, которые все это время тенями жались к стенам в желании с ними слиться, — отведи Альфу Дагора в покои, подготовленные для “Ликанезиса”.

Третий блок?

Отлично.

Альфы из “Ликанезиса” будут соседями Коалиции. Будь я Мэром Азулом, то расселила бы оборотней по разным углам, потому что их соседство вряд ли будет добрым и дружеским, учитывая тот момент, что конкретно меня ждет.

Азул думает, что кто-то из них будет спокойно слушать мои визги и стоны?

Или у него план не спасти станцию, а наоборот - уничтожить?

— Ты много думаешь, — Дагор шлепает меня по попе.

Но я не окаю и не взвизгиваю, потому что чувствую напряжения Эргора с братьями. Они только и ждут с моей стороны крика боли и страха, чтобы кинуться в драку.

— Мы вот так и позволим им уйти? — с тихим рыком спрашивает Рензо.

— Именно, — отвечает Дагор и шагает за охранником, который торопливо направляется к дверям. — Пусть и провоняла вами, но признать эта шлюшка вас не признала.

Может, все-таки спровоцировать этих надменных мудаков на мордобой?

— Но запахи наши приняла, — усмехается нам вслед Варгус. — И первыми мы были.

Мэр Азул молчит и не отсвечивает. Ждет, когда “мальчишки” уже выяснять, кто был первым, а кто — нет.

— Сорвали целочку, — хмыкает Эргор, и я уже сама готова постучать ему по голове чем-нибудь тяжелым.

Дагор отвечает ему коротким рыком и стискивает мое бедро в стальных пальцах до боли.

Точно, синяки останутся.

Мне никак не оправдаться перед ним, ведь я от первых грязных и грубых соитий ко всему прочему посмела получить и удовольствие.

Наверное, я — шлюха и нимфоманка.

Жила столько лет, на мужчин не смотрела, а тут прорвало. От одного взгляда теку и едва стою на ногах, что подкашиваются от рыка.

Охранник выходит в коридор, резко разворачивает и торопливо шагает в сторону главной лифтовой арены Станции.

Моя голова обреченно болтается из стороны в сторону.

Когда оборотни мной наиграются, я, наверное, сбегу со станции от позора, пересудов и сплетен. Я еще не знаю куда.

— Ты много думаешь… — рычит Дагор. — И громко.

— А разве можно думать тихо? — сдавленно спрашиваю я и напрягаю шею, чтобы голова так сильно не болталась, а то меня начало подташнивать.

— Можно.

— Как?

Дагор игнорирует мой вопрос и не спешит раскрывать тайну, как думать тихо или совсем не думать.

Я бы хотела не думать. Отключиться бы от реальности и очнуться уже тогда, когда все от меня отстали.

Но как?

Дагор рычит, намекая, что он сейчас меня отшлепает, если я продолжу его раздражать своими громкими и глупыми мыслями.

Откуда я знаю, что он меня отшлепает? Он в моей голове? Жуть какая! Дергаюсь на его мощном плече и получаю сильный и резкий шлепок по ягодице.

— Ой!

— Тихо.

Через несколько минут Дагор заносит меня в один из главных лифтов станции. Дверная панель со скрежетом задвигается в паз.

Дагор рывком опускает меня на слабые ноги. Голова кружится. Зажимает меня в углу и наклоняется ко мне с шумным и хриплым выдохом.

Охранник Азула отступает в противоположный угол. Хорошо, что я не вижу его лица за глухим шлемом.

— Ну, привет, крошка, — выдыхает в губы Дагор. — Поиграем?

Глава 32. Раздевайся

Дагор, подцепив пальцами мою тунику, медленно собирает ее в складки на бедре, вглядываясь в глаза.

Жарко.

По спине скатываются капельки пота, а между ног все будто расплавилось и метастазами пульсирующего напряжения проникло во внутренности.

Меня трясет, а рука сама тянется к бугру под ширинкой. Хочу опять Дагора коснуться.

Даже не коснуться, сжать его член сквозь тонкую ткань брюк и тоже прорычать в надменные губы, но моя рука замирает в нескольких миллиметрах от желаемой цели.

Я замечаю краем глаза, как охранник Мэра Азула опускает голову, и это медленное напряженное движение возвращает меня в реальность.

Я в лифте, который жутко гудит, скрипит, щелкает, а надо мной навис здоровый возбужденный мужик, который задрал мою накидку до талии.

А мы не одни.

Я была готова схватить мужской половой орган при свидетеле. Да что со мной не так? Мои мозги обратились в желе под терпкими и пряными феромонами Дагора, который резко оглядывается на охранника и с утробным ревом скалится на него.

Меня аж немного покачивает, а охранник теряет сознание.

Он сползает вниз и застывает в позе полусидя, уронив голову на грудь.

Я в ужасе распахиваю глаза, и вжимаюсь в угол лифта.

А вдруг он умер?

Вдруг у него сердце разорвалось на части от ужаса?

— Живой он.

Дагор сжимает мой подбородок в пальцах и разворачивает к себе и недобро щурится:

— А ты вот на ногах.

Я бы сказала, что едва на ногах и что почти в сознании.

— Иммунитет, что ли?

Вглядывается в глаза, и на секунду мой разумныряет в темноту, которая с рыков обращается в волчий оскал.

С судорожным вздохом я возвращаюсь из жуткого видения, в котором мне чуть не откусили лицо, в лифт к Дагору, которые приподнимает мое лицо за подбородок:

— Любопытно.

— Это был… твой зверь, да?

Поджимаю пальцы на ногах, чтобы успокоить дрожь, и Дагор вместо ответа голодно и вжирается в мой рот, запустив пальцы в волосы.

Грубый, как я и думала.

Напористый, горячий и нетерпеливый.

Крепко держит меня за волосы, и коленом протискивается между моих ног, чтобы затем прижать его к ноющему и опухшему лону.

С мычанием и, отупев от черного вожделения, к большому, мускулистому и горячему мужику, я без стыда трусь о ногу.

Меня подхватывает волна судороги, а язык Дагора проскальзывает глубже.

Я не помню кто я и где я.

Я знаю лишь одно.

Я хочу Альфу Дагора Полуночно Зверя до вибрирующего клекота в груди, но он отшатывается и жестоко дергает меня за волосы, запрокидывая лицо.

Прерывисто выдыхаю через полуоткрытый рот.

Перед глазами все плывет.

Я дрожу будто в сильной лихорадке, обо всем позабыв. Жду лишь нового поцелуя от Дагора, который хмыкает.

Отступает, и я чуть не сползаю на пол.

Двери лифта разъезжаются, и Дагор щелкает пальцами над головой охранника, которого подкидывает словно после кошмара.

— Что… — его голос приглушен глухим шлемом, которого он касается дрожащей рукой.

— Поднимайся, — отвечает Дагор, — и веди.

Охранник тяжело и неуклюже поднимается на ноги. Его пошатывает. Приваливается к стене на несколько секунд и вяло выходит в коридор с низкими потолками.

— Вот это и есть ни о чем не думать, — Дагор ухмыляется, кивнув на охранника, который не пришел в себя и пребывает на грани сна и яви, — ты же так не хочешь?

А затем деловито разворачивается и покидает лифтовую кабину размашистым и твердым шагом.

Сглатываю.

Приглаживаю волосы.

— Что ты там застряла? — ежусь от зычного вопроса и, подхватив подол туники, семеню за Дагором.

Смотрю на его светлый и коротко-стриженный затылок.

Минуту назад была готова ему отдаться в лифте, а сейчас недоумеваю своей разнузданности, которая надрывно требовала губ и языка Дагора.

Несколько коридорных пролетов, и вот ты в третьем блоке верхнего яруса Станции "Аталантис". Слева — апартаменты Эргора и его братьев, а мы с Дагором сворачиваем за охранником направо.

Охранник останавливается, указывает рукой на дверь впереди себя, а затем молча уходит. Через несколько шагов спотыкается, но удерживает равновесие. Исчезает за поворотом.

— В эту дверь, крошка, ты войдешь голой, — Дагор с хрустом шейных позвонков разминает свою бычью шею. — Раздевайся.

Глава 33. Покажи, как ты любишь

Мне не сбежать.

Краснеть, плакать и просить не издеваться надо мной — не сработает. Не разжалобит, а разозлит, потому что я “досталась” Дагору не девочкой.

Поэтому я скидываю тунику, аккуратно переступаю через нее и на носочках дефилирую мимо Дагор к двери, которая медленно въезжает в стену, открывая путь в VIP-апартаменты.

Я чувствую на спине, пояснице и ягодице напряженный и темный взгляд, который скользит по моей коже словно черный теплый бархат. Узел внизу живота скручивается туже, и я выдыхаю через нос в попытке себя отрезвить.

Только я переступаю низкий порожек, вспыхивает тусклая подсветка у стыков пола и потолка.

— Стой, — приказываю Дагор. — Теперь встань на четвереньки.

Оглядываюсь.

В ожидании вскидывает бровь и скрещивает руки на груди.

Опускаюсь сначала на колени, а после — подаюсь вперед и опираюсь о ладони, выгнувшись в спине.

Раскрыта перед взглядом Дагора вся. Мое влажное и отечное лоно “распустилось” перед оборотнем развратным цветком, с лепестков которого скатываются вязкие капли смазки.

Смотрю вперед и краснею от его нового приказа:

— Теперь ползи, крошка, к кровати.

— Почему…

— Ротик прикрыла.

У меня схватывает глотку болезненным спазмом и слова застреваю колючими камешками.

Путь до кровати лежит через зону отдыха с диванчиком и креслами.

Пол под коленями и ладонями - холодный и гладкий.

Двигаюсь медленно, осторожно и крепко сцепив зубы. От стыда горят шея, лицо, уши и даже кожа под волосами.

Дагор неторопливо следует за мной.

Я оглядываюсь.

Он уже снял мундир, который откидывает в сторону с надменной ухмылкой предвкушения.

— Помяукаешь, Эли?

Я хочу ответить отказом, но вместо этого я издаю злое “Мяу!” и удивленно округляю глаза.

— Какая миленькая кошечка, — расстегивает серебряные пуговицы черной рубашки с воротничком-стоечкой.

Распахивает рубашку, будто хвастается грудными мышцами и крепким напряженным прессом.

Отворачиваюсь и продолжаю путь.

Я думала, что Эргор с братьями - извращенцы и жестокие мерзавцы? Я ошибалась. Высокомерный блондин позади меня переиграл их.

Хочу обратно к ним.

Вскрикиваю, потому что Дагор хватает меня за волосы и дергает на себя, вынуждая приподняться меня на коленях.

— Но ты тут со мной, сучка, — рычит он и недобро щурится на меня. — Ползаешь и мяукаешь. Что же ты не попросила их заступиться за тебя? Они бы заступились, но ты и их разочаровала.

— Не надо за меня заступаться, — дерзко отвечаю. — Они, как и вы, лишь кобели, которых я должна лишь развлечь. Никаких обязательств, — делаю паузу и тихо, но четко проговариваю, — каждая моя щель в твоем распоряжении.

Конечно, я краснею и меня даже потряхивает от своих же грязных и противных слов, но надоело быть стыдливой скромницей.

— Любишь скалить зубы?

— А ты унижать.

Дагор приподнимает бровь, и я не могу понять, что я сейчас вижу в его глазах. Одобрение или снисхождение, как к глупой зверушке, которой он позволяет немного порезвиться перед тем, как напомнит ее место.

Отпускает мои волосы, стягивает рубашку, поигрывая мышцами, а затем шагает к кожаному креслу, в которое устало падает и вытягивает ноги в высоких черных сапогах.

— Раз ты такая смелая и дерзкая и каждый раз пытаешься перетянуть контроль к себе, — откидывается назад и скалится на меня в улыбке, — будешь сверху.

Недоуменно моргаю.

— Любимая поза смелых и дерзких девочек, — усмехается.

Не тороплюсь ползти к Дагору, который насмешливо вскидывает бровь:

— Или ты только на словах смелая, но любишь унижения, м? И любишь, когда тебя берут силой?

Буду честной, но такого я не ожидала. Я была готова именно к тому, что в апартаментах Дагор кинется на меня диким и грубым зверем, который зажмет мне рот, чтобы заткнуть крики…

— Могу устроить, Эли, — цыкает, — но даю шанс побыть смелой и дерзкой, — делает паузу и презрительно спрашивает, — или ты все же по унижениям?

— Нет, — торопливо и не подумав перебиваю Дагора, — я не люблю, когда меня принуждают и унижают.

— Правда? — изгибает бровь и разводит руки в стороны. — Тогда я весь твой, крошка. Покажи мне, как ты любишь.

Глава 34. Поиграем, Альфа?

Сажусь. Выдерживаю несколько секунд прежде, чем подняться на ватные и непослушные ноги. Меня покачивает в сторону, но удерживаю равновесие под пристальным и темным взглядом Дагора.

Замираю опять на несколько секунд под гулким ударом сердца, которое будто переворачивается в прыжке у глотки.

Дагор не моргает.

Делаю один маленький шажочек в его сторону. Смотрит изучающе и словно сканирует меня до самых костей.

Еще один шаг, и я готова осесть на пол в теплой слабости, которая накатывает на меня новой волной, и Дагор ухмыляется:

— Не хочешь поторопиться?

— Не люблю спешку, — отвечаю я и густо краснею до кончиков ушей.

Дагор расплывается в улыбке:

— Понял и принял.

Устраивается в кресле поудобнее, продолжая скалиться в наглой самодовольной улыбке. Закидывает руки на подлокотники и широко расставляет ноги, не спуская с меня черного от возбуждения взгляда.

Внизу живота тяжелеет и будто кишки набухают. Я сглатываю, и на цыпочках семеню к Дагору, чьи зрачки расширяются.

Я останавливаюсь, потому что у меня дыхание сбивается и апартаменты расплываются перед глазами.

Только Дагор сейчас четкий, будто на фотографии, на которой ему повысили резкость. Вдыхаю через полуоткрытый рот и понимаю, что не хочу сбегать, но и подходить к Дагору — страшно и стыдно.

— Я тебя все равно отымею, — в голосе Дагора я улавливаю нотки раздражения. Они острыми колючками прорываются в его тихом тоне, — но я даю тебе невероятный шанс самой трахнуть Альфу…

— Нет!

Отвечаю я, и голос у меня звенит возмущением, от которого трезвею. Дагор вскидывает бровь, и я вижу, как у него в напряжении вздрагивают крылья носа. Спешу оправдаться:

— Мне не нравится… это слово… — с трудом выдерживаю острый и прямой взгляд Дагора.

— Какое? — раздражение в его тоне сменяется тихим гневом.

Я хожу по краю. Чувствую кожей, как в нем закипает ярость, которая может обернуться тем, что он набросится на меня и возьмет без лишней возни.

— Трахаться, — мой шепот вздрагивает. — Грубое и некрасивое…

— Да?

— Лучше… — мой шепот становиться тише и походит на шорох листа бумаги по камню, — лучше сказать…

— Говори, — чеканит Дагор.

Но что-то сдерживает его от агрессии. Любопытство?

Опускаю взор и выдыхаю, густо покраснев под темным взглядом, от которого по телу проходит волна жара:

— Лучше сказать... — шолос вздрагивает, — заниматься любовью…

Я сейчас точно грохнусь в обморок. Я не чувствую ног, а саму меня, кажется, даже покачивает, будто в густом и теплом мареве смущения.

Дагор молчит, а я взгляда не поднимаю.

— Ладно, — наконец говорит он, и я слышу в его тихой усмешке хриплое удивление, — покажи мне, как ты занимаешься любовью.

Я медленно поднимаю взгляд, и у меня сердце в груди пробивает несколько резких и быстрых ударов, разгоняя вскипяченную кровь по венам.

— Ты меня заинтриговала, крошка.

Дагор не отводит взгляда, а за его расширенными зрачками почти не видно радужки. Мы одновременно выдыхаем и делаем медленные глубокие вдохи, вглядываясь в глаза друг друга.

Заняться любовью с Альфой?

От этой сладкой и густой мысли в животе становится тяжело.

Будто в трансе я делаю еще несколько шагов, не разрывая зрительного контакта с Дагором, который напряженно сглатывает, и из глубин его груди поднимается нутрянной рык.

Это черный призыв, в котором я чувствую свою власть. Я замираю в шаге от него. Смотрит и не моргает, а пальцы напряженно сжимают подлокотник.

Дагор отдал мне всю инициативу, чтобы узнать меня.

Узнать, какой я могу быть в близости, если я буду ведущей.

— Эли…

Мурашки бегут от хриплого шепота, который вибрирует тихим рыком, и я на него отвечаю тяжелым влажным выдохом.

Хочу.

Моя кровь — чистое желание, и я позволю Дагору прочувствовать его. Насладиться им, и в этом наслаждении он будет моей жертвой.

— Эли…

Один шаг, и я под нетерпеливый рык медленно опускаюсь на колени Дагора. Касаюсь его щеки, пьяно всматриваясь в его черные зрачки. Вздрагивает, как от ожога, и вновь сглатывает. Прижимаю пальцы к его кадыку, который мягко перекатывается под кожей, наклоняюсь и шепчу в полуоткрытые губы:

— Поиграем, Альфа?

Глава 35. Мне понравилось

Бесстыдно оседлав колени Дагора, пробегаю пальцами по его лбу. Кожа немного влажная от испарины, а на виске пульсирует венка, которую я касаюсь на выдохе губами.

Дагор с рыком сжимает мои ягодицы до боли, и я резко отстраняюсь от него. Упираюсь руками о мощную грудь, жар которой обжигает мои ладони, и щурюсь, вглядываясь в темные от возбуждения глаза.

Своим молчанием я намекаю Дагору, который вновь утробно клокочет, что сейчас я — главная.

Сжимает мою попу сильнее, поскрипывает зубами, а затем медленно убирает руки на подлокотники кресла, не спуская с меня взгляда.

Я же могу пошалить? Да?

Дагор же сам позволил мне показать меня с той стороны, с которой я саму себя не знаю.

— Хороший мальчик, — с шепотом подаюсь к нему и целую в ямочку под правой мочкой.

Взбрыкнет?

Скинет с колен, чтобы затем наказать за тихую и ласковую дерзость?

Нет. Сидит и медленно выдыхает, а я в награду целую его шею ниже.

Я будто пьяная от терпкого и густого запаха Дагора, в котором я угадываю нотки мускусного пота и древесную горечь.

Делаю глубокий вдох у ключицы, и со стоном, который я даже не пытаюсь сдержать, закрываю глаза.

Его запах словно отпечатывается в моих легких ожогами и плавит все альвеолы в капельки вожделения.

Мои ладони скользят по груди Дагора, плоть которого под кожей кажется мне горячей сталью.

Пальцы задевают его соски, а язык слизывает с шеи Дагора соленую испарину, поднимается к челюсти и скользит по щеке к губам, в которые я на грани безумия и будто в дикой жажде впиваюсь.

Прижимаюсь к нему всем телом, обвивая шею руками, и чувствую под своей промежностью мокрую от моих соков ткань брюк и твердую продолговатую выпуклость, о которую я нетерпеливо трусь, голодно пожирая рот Дагора.

Он сжимает подлокотники, низко рычит и тяжело дышит.

Его сердцебиение отзывается в моей груди глухими ударами.

Отстраняюсь, разрывая наш поцелуй, и вглядываюсь в глаза Дагора, который тоже походит сейчас не безумца.

Сглатываю, выдыхаю и вновь спускаюсь ладонями по его груди к напряженным кубикам пресса, а затем к ширинке.

Взгляда не отвожу, дышу через полуоткрытый рот.

Немного отодвигаюсь, продолжая всматриваться в глаза молчаливого Дагора, и торопливо расстегиваю молнию.

Дагор стискивает зубы и выдыхает сквозь зубы, когда я ныряю ладонью в ширинку и крепко сжимаю твердый и теплый член.

Так крепко сжимаю, будто хочу его раздавить.

Высвобождаю мужскую плоть, которая вздрагивает под моими пальцами, из плена брюк, и обхватываю ствол у основания.

Хочу почувствовать его длину и толщину внутри себя. Не в кулаке, а в своем пульсирующем и истекающем густой смазкой лоне.

Привстаю с колен Дагора, подаюсь к нему, направляя член в сторону влажной и горячей щели, и медленно опускаюсь.

Я чувствую, как головка проскальзывает в меня, раздвигая ноющие и опухшие складки, и уходит в глубины моего тела.

Вновь целую Дагора и вжимаюсь в него с протяжным и клокочущим стоном.

Мне сладко.

Он внутри и словно заполнил меня всю. Проник в каждую клеточку.

Опираясь коленями у край кресла, приподнимаюсь, чтобы затем опуститься и вновь принять Дагора без остатка.

Наши вдохи и выдохи переплетаются и становится единым влажным дыханием, которое то расцветает стонами, то вибрирует рыком.

Покачиваюсь на волнах вязкого и теплого удовольствия. Она нарастает во мне волнами, вновь обращается в голод и напряжение.

Внутренности, что растеклись от вязкой нугой от моих первых покачиваний, перекручиваются, схватываются тянущей болью, которая растекается и по промежности.

Со сбитым дыханием, уткнувшись в мокрую от пота и моей слюны шею, я ускоряюсь.

Вверх и вниз.

Бедра сводит, но я не останавливаюсь.

Я хочу освободиться.

Я чувствую, как подкатывает мощная волна, и с короткими сдавленными стонами несколько раз вжимаюсь в Дагора, который резко приподнимается сне навстречу.

Клитор проходит по жесткой ткани ширинки. Я вскрикиваю в губы Дагора будто от ожога, и мое лоно рвется под глубокими спазмами.

Дагор сдавливает ягодицы, раскрывает рот, и я в него въедаюсь со стонами, что переходят в мычание.

Искра электричества пробивает тело от копчика до макушки, а живот наполняется жаром. Дагор пульсирует во мне, изливается густыми фонтаном спермы, а мое лоно стискивает его сильными сокращениями.

Спазмы уходят в мышцы и кровь расплавленным воском. Моя потная кожа липнет к горячей коже Дагора, который в поцелуе пьет из меня стоны и слюну.

Меня вновь пронизывает спазм и судорога, которая уходи мощным разрядом к Дагору, и тот вздрагивает подо мной и до боли сжимает мои ягодицы.

На них от его пальцев останутся синяки.

Но мне все равно. На меня обрушивается слабость и отупение. Растекаюсь на Дагоре, уткнувшись в его плечо заплаканным лицом, и всхлипываю от последнего болезненного спазма.

Ладони Дагора скользят по спине, а затем он меня мягко обнимает и с удовлетворенным вздохом прижимает к себе:

— Что же… а мне по душе занятия любовью… — и вибрации в его голосе походят на мурчание большого сытого кота.

Глава 36. Я вас больше не боюсь

Когда моё сердцебиение выравнивается, я отстраняюсь от Дагора, который тяжело дышит подо мной. Пытаюсь неуклюже сползти с его колен, но он не позволяет, прижимая меня к себе.

— Не дёргайся, — лениво бурчит он, прикрыв глаза.

Я напрягаюсь в его объятиях. Сладкая нега покидает меня, и вместо неё я медленно, но верно погружаюсь в пучину стыда. И вины... вины перед Аргусом, Эргором и Рензо, будто я их предала, будто изменила им. Прислушиваюсь к себе и удивляюсь этим нелогичным, абсурдным эмоциям.

Как так? Как я могу чувствовать вину перед теми, кто видит во мне лишь куклу для удовлетворения своих желаний?

— Милостивая Луна, ты и правда громко думаешь, — Дагор похлопывает меня по спине. — Тише, тише… Поспи…

С другой стороны, они сами повзолили мне уйти с Дагором. Отпустили меня.

Блин, они же теперь сожрут меня с потрохами, ведь к их запаху примешалось амбре чужака и почти врага.

Дагор сонливо и лениво усмехается:

— Да, эти трое братьев будут очень недовольны тем, что ты... — он вновь хмыкает, — занялась со мной любовью.

Я краснею и крепко зажмуриваюсь. Хочется спрятаться в какой-нибудь тёмной норе и всплакнуть о своей несправедливой участи, но мне ведь никто не позволит даже под кресло забиться.

— А с ними ты не любовью занималась, да? — спрашивает Дагор с толикой ехидства.

Я отвечаю ему неразборчивым и смущённым мычанием, вновь пытаясь сползти с его колен. Замираю, когда его опавший член выскальзывает из меня с тихим влажным звуком. Зажмуриваюсь ещё крепче. Как же стыдно…

Чувствую, как из меня вытекает вязкие горячие капли смазки и семени.

— Мне надо в душ.

— Спи, — требовательно, но тихо произносит Дагор. — После занятий любовью обязательно нужно сладко поспать.

Я улавливаю в его голосе легкую насмешку и, поддавшись неосознанному порыву, несильно кусаю его шею. Дагор возмущенно охает, стискивает мои плечи и резко отстраняет от себя.

Он смотрит на меня изумленно, а я поджимаю губы.

Может, зря я это сделала — все же он альфа. Таких важных и суровых волков, наверное, кусать нельзя и дерзких кусачих девочек обязательно наказывают.

Но я рискнула, потому что сколько можно мною помыкать, пользоваться и не разрешать даже в душ сходить, чтобы смыть с себя следы “любви”?

— А ты вредная, — щурится он, скалясь в улыбке. — Хочешь, вместе пойдем в душ? Я потру тебе спинку.

Я вспыхиваю от смущения, вспоминая, как принимала душ с Эргором, и как он… Черт, Дагор ведь сейчас читает мои мысли и, вероятно, увидел то, как мою попу лишили девственности.

— И ты кончила, — тихо проговаривает Дагор.

Будто у меня был выбор. Поскрипываю зубами, а Дагор недовольно и низко урчит, прищурив свои желтые ревнивые глаза.

— В душ пойдешь только со мной.

Нет, я не могу пойти с другим оборотнем в душ. Тереть спинку и другие части моего тела мыльными руками — право Эргора, а не кого-то другого.

— А я так не думаю, — тихо и с угрозой возражает Дагор, а после встает, ловко подхватив меня на руки.

Я даже не успеваю понять, как ему удается одним рывком поднять меня с колен, а после сразу встать уже со мной на руках.

— Вода в любом случае не смоет с тебя мой запах, — Дагор шагает прочь от зоны отдыха к белой матовой панели, за которой скрывается душевая кабина.

Нет, я не могу позволить ему меня помыть в душе.

Это привилегия Эргора. Я дергаюсь на руках Дагора в желании спрыгнуть на пол, но тот играючи перекидывает меня через плечо, а затем грубо и больно бьет по бедру ладонью:

— Успокоилась. Срал я на привилегии другого кобеля. Сейчас ты со мной, а значит — вся моя, — замолкает и через несколько секунд добавляет, — сучка зубастая.

— Козел!

Брыкаюсь и получаю новый шлепок:

— Я тебя сейчас сам покусаю!

— А я тебя больше не боюсь!

— После любви женщины перестают бояться?

— Да! — рявкаю я, а затем резко замолкаю, обдумывая то, на что я утвердительно ответила. Хмурюсь и шепчу. — Нет… Блин… Я не про это!

— Про это, про это…

Заносит меня в душевую кабину и ставит на ноги. Вжимаюсь в стену и шепчу:

— Когда вы от меня отстанете?

— Тебе мой ответ точно не понравится, — Дагор самодовольно хмыкает, и его глаза вспыхивают нехорошим желтым огнем.

Глава 37. Она - наша...

Я брыкаюсь, кусаюсь, царапаюсь, но Дагор не позволяет мне вырваться из душевой кабинки. Тёплые струи воды бегут по коже, а его скользкие мыльные ладони решительно проходят по всему моему телу - груди, животу, плечам, спине, а затем его рука грубо пробегает по моему лицу.

Я отплевываюсь от мыла.

Глаза щиплет.

Уверенно и мягко дернув меня за волосы, запрокидывает мое лицо под струи воды и вновь проходит ладонью по лбу, носу, щекам и подбородку:

— Моем-моем поросенка…

— Отстань! — верещу я. — Отпусти!

Дагор вжимает меня в угол, чтобы затем нырнуть рукой между бёдер и тщательно промыть опухшие ноющие складки:

— И не забудем про киску…

Я резко подаюсь к нему и с рыком смыкаю челюсти на его плече.

— Прекрати немедленно, — урчит он, но его пальцы продолжают скользить между складок.

Его рука поднимается к лобку, вспенивая лобковые волосы. Я стискиваю зубы ещё сильнее.

— А ну, прекрати немедленно, — клокочет Дагор.

Под его приказом у меня слабеют челюстные мышцы. Он аккуратно отстраняет меня и приваливает к влажной кафельной стене, вглядываясь в глаза.

— Маленькая злобная сучка, — Глухо отзывается он, но в его голосе нет настоящей ярости.

Я фыркаю, отплёвываясь от струй воды:

— Мыть меня может только Эргор! Только он!

— А вот и нет, — он хватает меня за плечи и подставляет вновь под струи воды.

Я опять пытаюсь укусить его, но он рявкает:

— Хватит! А то я тебя сейчас укушу!

Я замираю под его волей, что будто обжигает меня изнутри, и сипло выдыхаю:

— Козлина… Так нельзя… Я не хотела… Ты заставил меня…

— Щаставил быть чистой? — усмехается он.

Дагор выхватывает из глубокой ниши полотенце, и струи воды обрываются. Несколько капель приземляются мне на макушку.

Дагор вытирает мои волосы и укутывает в тёплый махровый кокон.

— Видишь, ты не умерла, — скалится в улыбке. — И не случилось конца света…

— Эргор... — судорожно выдыхаю я, и меня начинает потряхивать. — Только Эргор… Эргор…

— А вот и нет, — Дагор наклоняется, и кончики наших носов почти соприкасаются. — В этот раз я тебя помыл.

Какая подлость!

Какая беспринципность!

Он подхватывает меня на руки, и я опять вскидываюсь в желани вырваться и сбежать.

Меня накрывает реальная истерика, которую не объяснить логикой. Она идет из тех глубин души, которые до встречи с оборотнями я не знала. В ней много импульсивности, иррациональности и диких эмоций, которые обычный человек не испытывает.

Я чувствую себя предательницей, той, кто дала обещание Эргору и нарушила его.

Мне так стыдно, словно нас с ним связывала клятва, а я ее не сдержала.

Но это же абсурд!

Дагор выходит из душевой кабины.

Грохот. Я вздрагиваю на плече Дагора, который медленно спускает меня на ноги.

Новый грохот - кто-то рвётся в покои Альянса.

Это Эргор. Я призвала его. С круглыми и испуганными глазами оглядываюсь на дверную панель, на которой проявляются жуткие выпуклости под яростными ударами и бросками.

— Пришёл кобелёк, — самодовольно вздыхает Дагор и делает шаг вперёд, хрустнув шейными позвонками.

В этот момент искореженная панель падает на пол. Жуткий скрежет, искры проводки и дым, из которого выходит с низким вибрирующим рыком Эргор.

Швы брюк и мундира трещат на его теле, которое будто раздулось. Ткань натянулась на мышцах.

Его лицо искривлено гримасой ярости, а на шее и висках вздулись синеватые вены.

Я замечаю, что его уши немного заострились, а изгибы ушных раковин покрылись серой шерстью.

Глаза горят желтым пламенем ненависти.

— Вот блин, — испуганно шепчу я и отступаю на несколько шагов. — Вот блин…

— Один на один, мудила, — слова Эргора сливаются в рык.

— Альфа Коалиции оставил переговоры на братишек? — усмехается Дагор, и на его плечах пробивает густой мех.

Я издаю звук между отчаянным покряхтыванием и шокированным смешком:

— Какие вы волосатые…

Я точно тронулась умом.

И, может быть, мне больше не вернуть трезвый рассудок.

— С удовольствием притащу твою голову на переговоры, — Эргор обнажает зубы и его клыки вытягиваются, — а после и твоих братьев обезглавим. Это наша… — его лицо вытягивается в жуткую волчью морду, и обрастает шерстью, — наша сука… наша Нареченная…