Ради Нас

Глава 1. Новая жизнь

Три часа в самолёте пролетели как один длинный, тревожный вздох. Сочи встретил нас тёплой, влажной, густой ночью. Воздух, даже здесь, в аэропорту, пахнул морем, цветами и чем-то чуждым, южным. Максим, уставший от переживаний и дороги, проспал почти весь полёт, и теперь я, едва держась на ногах от усталости и нервного истощения, сонного погрузила его в такси до санатория.

В машине он устроился у меня на плече, его дыхание было ровным и тёплым. Я осторожно обняла его, положив руку себе на живот. Мысли, от которых не было спасения даже в шуме двигателя: Беременность. Уже три недели. Там всего лишь плодное яйцо. Клетки. Ничего ещё не понятно. Через месяц на УЗИ. И если… если всё хорошо… Сердце сжалось от страха и странного, запретного трепета. Тогда скажу Максиму. Что он станет дядей. Эта мысль была одновременно пугающей и единственной, что давало слабый проблеск света в кромешной тьме неизвестности. Новое начало. Не запланированное, но… уже существующее.

Мы ехали по тёмным улицам курортного города. Я смотрела в окно, пытаясь запомнить маршрут, думая о Степане. Он, скорее всего, уже сложил два плюс два. Операция, внезапный отъезд, заблокированный номер. Он будет искать. И Макар… Макар, получив от Степана дозированную информацию или полный отчёт, начнёт искать с той одержимостью, на которую только способен. В Сочи несколько крупных санаториев. Много корпусов. Они не найдут быстро. Не сразу. Это знание давало крошечную фору. Неделю, может, две. Время, чтобы Максим начал лечение, а я… чтобы я хоть немного пришла в себя и решила, что делать дальше.

Такси остановилось у ворот большого, белоснежного комплекса, тонущего в зелени и ночной подсветке. «Санаторий «Волна». Нас, против всех правил, но по предварительной договорённости встретили вечером. Девушка-администратор, выглядевшая уставшей, но доброжелательной, быстро оформила документы.

— Утром начнутся процедуры у Максима, — сказала она тихо, передавая мне ключ-карту и папку с бумагами. — Расписание в номере. Пять приёмов пищи, всё включено. Вот ваш ключ, карта санатория с отмеченными местами для досуга, корпусами и столовой.

— Спасибо, — просто кивнула я, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Мы прошли по тихим, освещённым коридорам в наш номер. Он был просторным, светлым, с двумя кроватями, балконом и видом в темноту, где где-то должно было быть море. Я уложила спящего Максима, раздела его, накрыла одеялом. Потом скинула куртку и сама плюхнулась на свою кровать.

Тишина. Не московская, гудящая и тревожная. А другая — курортная, сонная, нарушаемая лишь далёким шумом прибоя, доносившимся сквозь приоткрытую дверь балкона. Я лежала, уставившись в потолок, слушая ровное дыхание брата. Мы были здесь. В безопасности. Начало положено.

Но в этой тишине не было покоя. Была пустота после бури. И гулкое ожидание новой. Потому что я знала — они придут. Макар и его тень. Вопрос был только в том, когда. И успею ли я к их приходу построить хоть какие-то новые стены, чтобы защитить то, что осталось от моей жизни, и то, что только начинало в ней теплиться. А пока что нужно было просто пережить эту ночь. И встретить утро в новой, чужой, но спасительной реальности.

Глава 2.Точка отсчета

Я сидел в кабинете, уставившись в одну точку на стене. Тишина давила на уши. В баре внизу уже набирал обороты вечер, но сюда, за звукоизоляцию, доносился лишь приглушённый, равнодушный гул. Я пытался сложить все куски этого грёбаного пазла в одну картину, но сука... что-то было не так. Всё было не так.

Она отдалялась. Не физически — физически она была рядом, позволяла себя трогать, целовать, даже обнимала в ответ. Но внутри, там, глубоко, куда я так хотел добраться, она закрывалась на все замки. И эти её грёбаные выходные. Три дня. «Личные дела». Я писал. Звонил. Голос в трубке был ровным, спокойным, но каким-то... пустым. Слишком спокойным. Сука, она что-то скрывала. Я чувствовал это каждой клеткой, каждой гранью своей привычки всегда контролировать ситуацию. А тут контроль ускользал, и это бесило больше всего.

Я уже собирался послать Степана нахрен с его отчётами и просто сорваться к ней домой, когда в дверь постучали.

— Да.

Вошёл Степан. Не как обычно, с папкой или телефоном, а просто так. С лицом, на котором даже его железобетонная невозмутимость дала трещину.

— Макар, нужно поговорить.

Я напрягся. Степ так начинают только тогда, когда хотят сообщить херню. Девки, когда хотят расстаться, тоже так начинают.

— Что у тебя? — спросил я прямо, без предисловий.

Он помолчал секунду, будто взвешивая слова. Потом выдохнул:

— Диана.

Внутри всё оборвалось и тут же сжалось в тугой, холодный узел.

— Что? — мой голос стал тише, но, судя по тому, как Степан чуть заметно напрягся, он уловил в нём сталь.

— Так вышло, что я знал, зачем ей деньги, — сказал он ровно, глядя мне в глаза. Без тени извинения, просто констатируя факт.

Новость ударила под дых. Он знал? Знал и молчал? Но сейчас не время было выяснять отношения. Сначала — факты.

— И? — выдавил я сквозь зубы.

— Операция. Её брату. Максиму.

— Максиму? — я не поверил своим ушам. Этому весёлому, улыбчивому мальчишке, который так доверчиво обнимал меня, с которым кормили лебедей, который играл с Луксором...— Ему операция нужна была? Какая операция?

Степан кивнул, не отводя взгляда.

— На сердце. Провели три дня назад. Нужны были деньги. Много.

— Сука... — выдохнул я, откидываясь на спинку кресла. Информация перегружала мозг. — А чего она молчала? Я же предлагал... Я сам предлагал помочь! Любые деньги!

— Говорила, что не хочет быть обязанной, — спокойно ответил Степан. — Я, когда узнал, что она не просто «хвостом махать» сюда пришла, тоже предлагал. Столкнулся с ней в клинике случайно. Она тогда убежала, как ошпаренная. Понял, что лезть не стоит. Решил подождать.

Я сжал челюсти до скрежета зубов. Упрямая. До мозга костей, до идиотизма упрямая. Она предпочла... что? Продаваться мне по частям, мучиться, терпеть этот цирк, но не попросить напрямую? Злость душила, но где-то под ней, глубоко, шевелилось что-то другое. Что-то, похожее на боль.

— И это всё, что ты хотел сказать? — спросил я, чувствуя, что это только начало. Степан не стал бы тянуть с таким признанием просто так. Он ждал чего-то ещё.

— Да нет, не всё, — он сделал паузу, и я понял — сейчас будет главное. — Дело тут такое... После операции она, скорее всего, с Максимом на реабилитацию уехала.

Новость обрушилась ледяной стеной. Уехала? Просто взяла и... Как? Куда?

— Когда? — мой голос прозвучал хрипло. — Куда?

— А хрен его знает, — Степан развёл руками. Впервые в его жестах промелькнуло что-то, похожее на бессилие. — Клиника молчит, врачебная тайна. Даже если бы я надавил, официально ничего не добьёшься быстро. А времени нет. Она уже...

Он не договорил. Достал телефон, пару раз ткнул в экран и протянул мне.

— Читай.

Я взял телефон. Экран светился в полумраке кабинета. Сообщение от неё. От Дианы. Короткое, как выстрел в упор.

Степан. Я для него не более, чем развлечение. Спасибо за опору и поддержку. И передай ему, если спросит: пусть не ищет. Пусть живёт своей жизнью. С другими девушками. С невестой, свадьбой и прочим. Я выхожу из его игр.

Строки плыли перед глазами. «Не более чем развлечение». «Пусть живёт своей жизнью с другими девушками». «С невестой».

Какая, блядь, «невеста»? О чём она?

И тут, как молния среди ясного неба, меня осенило. Карина. Мамашина авантюра. Эта дурацкая, бесячая, деловая встреча, которую мать обставила как смотрины, а Карина, видимо, восприняла как нечто большее. И она приходила. Видимо, в тот вечер, когда Диана была здесь.

— Макар, ты женишься? — спросил Степан, забирая телефон. В его голосе не было насмешки, только деловой интерес. Он тоже собирал свой пазл.—Где мое приглашение? Чур я шафер..

— Да бля-я-ядь..Степ только ты не начинай, а... — я провёл рукой по лицу, чувствуя, как пульсирует в висках. — Маман устроила, нашла девчонку, которая согласилась родить, попробовать, но с условием брака. Чисто формально, для галочки, для семьи. А она... она, видимо, увидела, решила...

Я не договорил. И тут до меня дошло окончательно. Как она смотрела на меня в тот вечер. Её отстранённость, её «привет» , её взгляд, полный... чего? Боли? Разочарования? Она подумала, что я...

Блядь.

Степан поднял бровь, ожидая продолжения, но я уже не видел его. Перед глазами стояло её лицо. Её бледность, её нервы, её попытки отгородиться. Она не просто устала. Она решила, что я её предал. Что я, пока она... пока она спасала брата, планировал свадьбу, а она так - игрушка...

— Блядь, — повторил я уже тише, почти шёпотом. — Но там ни слова про чувства, Степ. Ни слова. Чисто бизнес, сука. Формальность. А она... она подумала...

Я замолчал. Слова застревали в горле. Потому что правда была хуже любого бизнеса. Я не знал, что она для меня. Но эти три дня, когда она не брала трубку, когда я чувствовал, как она ускользает, когда я сходил с ума от незнания, — они показали мне всё. И то, что она сейчас, решив, что я женюсь на другой, просто исчезла, не дав даже объяснить, — это было самое страшное наказание, которое я мог получить.