Ради тебя дышу

Глава 1

Осень медленно и незаметно начала сдавать свои позиции. Листва разноцветным покрывалом лежала на стылой земле; лишившиеся своего роскошного одеяния деревья стояли с поникшими ветвями. Еще чуть-чуть – и пойдут дожди, а после первые заморозки заставят жителей Щедрых Низин достать теплые одежды и обувь. 

Бернадетта Черис Брайсли непокорно вскинула голову навстречу обжигающе холодному ветру, и он высушил непрошеные слезы. Она осталась одна. Одна из старинного рода Брайсли. Одна-единственная наследница всего состояния и прилегающих земель. Сводный брат и мачеха не в счет. Их злой умысел, их алчность отобрали у неё отца и брата.

Одна! Девушка сжала кулаки. Она ненавидела мачеху и её сына. Сказать, что эта парочка ни на что не была способна, значит, обманывать себя. Эти двое оказались способными и на подлость, и на мерзкое деяние – убийство. Сводный брат, Стеллан Клайд, подло и хладнокровно расправился с Сэдриком, родным братом Берни, около трех лет назад, из-за спины напав на него со своими четырьмя приятелями. А леди Агрона, мать Стеллана, спустя пять месяцев после похорон Сэдрика, напоила своего мужа графа Индара Брайсли отравленным вином. Причиной стали подозрения отца в причастности к гибели Сэдрика сына жены. За поиск истины папа поплатился жизнью. Как позже выяснила Бернадетта, подозрения папы были подкреплены доказательствами – в тайнике девушка обнаружила несколько бумаг, содержавших свидетельства людей, так или иначе видевших или слышавших, как всё произошло на самом деле. Но пустить в ход эти документы уже не представлялось возможным, потому что Агрона и Стеллан позаботились о том, чтобы свидетели больше ничего не сумели ни сказать, ни написать. Их уничтожили также подло, как и Сэдрика, а их родные были запуганы до смерти. Свои опасения за их с дочерью жизни, граф Брайсли изложил в письме королю, которое, так и не было отправлено.

Расправившись с представителями рода по мужской линии, Стеллан с легкой подачи матери отстранил Берни от управления поместьем, в надежде справиться с ним самостоятельно. Но, увы, их ждала большая неудача. Ни Стеллан, ни Агрона не имели понятия о том, как выращивают хлеб, откуда берутся деликатесы и вина на их столах, каких сил и средств стоит содержание особняка, хозяйственных коммуникаций, обслуживание господ и прочих нюансах. Они лишь успешно транжирили средства, развлекаясь в столице их государства Альдэрии на балах, разъезжая по всем графствам, устраивая дорогие приемы в Щедрых Низинах, ошибочно полагая, что деньги падают с неба.

Когда в середине позапрошлой осени из Дэри – столицы государства – в почтовую корзину влетело разгневанное сообщение в синем конверте, украшенном золотистыми вензелями и королевским гербом, с требованием отчитаться о причинах неуплаты налогов в казну, отсутствия поставок продовольствия,  невыполнения заказа на ткани и меха, дела были срочно переданы Берни. И если бы она, как законная представительница Щедрых Низин, не поехала тогда в Дэри на прием к королю с прошением отсрочки в связи с наступившими обстоятельствами и обещанием погасить все долги до единого, то всё их имущество было бы давно арестовано, и все они сидели в долговой тюрьме. Её слову поверили, как если бы сам граф Брайсли дал слово. И уже в начале прошлой осени Берни сумела погасить долги прошлого года и уплатить по счетам в этом. Так и получилось, что Берни, или как её еще ласково называл папа, Черис, вот уже как почти два года вела все дела Щедрых Низин.

После двух трагических случаев в усадьбе, Берни наложила вето на малейшее упоминание обстоятельств гибели графа Брайсли и старшего сына и разговоры, приводившие Клайдов в ярость, утихли. Только в глазах своих верных помощников и подданных девушка видела искреннее сочувствие и скорбь от невосполнимой утраты. От точившей ее боли, от совершившейся несправедливости, на глаза Бернадетты наворачивались жгучие слезы, но она прятала сжатые в кулаки руки и не позволяла себе плакать ни в своей комнате, ни при мачехе и её сыне. Несмотря на полную неприязнь к ним, девушка прилагала большие усилия, чтобы не сорваться на крик и обвинения, и каким-то немыслимым образом ей удавалось с кислой улыбкой отвечать на глупости, изрекаемые устами леди Агроны, или с натянутой любезностью общаться со Стелланом. И это общение она старалась сводить к минимуму. А когда каждый месяц стали приходить долговые расписки сводного братца и счета мачехи, она не могла сдержать своего презрения. «Красиво и беззаботно живёте!» – только и говорила она, принимая очередную пачку векселей, оплачивая её и пряча в надежный сейф. Ответить Агроне и Стеллану было нечем, и они лишь с ненавистью бросались оскорблениями в адрес Берни. Но и выгнать их Берни, как бы ни хотела, не могла. Не имела права. После гибели отца по законам их графства девушка, как прямая наследница, была вынуждена взять на себя обязательства заботиться о вдове и ее родственниках до тех пор, пока они не изъявили бы желание получить ежемесячное содержание и покинуть владения. Иного желания, кроме как завладеть всем имуществом рода Брайсли, а не жить на скромные, по их мнению, средства, мачеха и ее сынок не изъявляли. И угрожали Берни сообщить королю о том, что она не справляется с обязательствами. Зная подлую и истеричную натуру леди Агроны, девушка не сомневалась – та сыграет свою роль как нужно, и ей бы вновь пришлось оправдываться и краснеть.     

Было жутко жить под одной крышей с убийцей брата и отравительницей отца. Однако смерти от рук мачехи и сводного братца она не опасалась, ибо в случае ее гибели, как гласило завещание отца, состояние Брайсли будет передано монастырю. Когда им не удалось найти завещание графа, с явной целью уничтожить его, и поняли всю безуспешность своих попыток узнать о документе у Берни, они принялись настаивать на том, чтобы Берни подписала дарственную на всё состояние отца в пользу сводного брата. Не дождутся! Берни понимала, что эта бумага – гарантия ее жизни, и, следовательно, никогда не увидит света. Она не могла допустить, чтобы родовое гнездо, которое её предки веками строили и обогащали, было разорено и разорвано по кускам. Алчному семейству Клайдов нужны были только деньги, а заботы о земле и людях, живущих на ней, в планы мачехи и ее сына не входили.

Глава 2

Мартанэсцы отступили, предоставив своим союзникам полную свободу действий. И фламийцы выплеснули весь свой накопленный гнев на Залиман и Альдэрию. Казалось, небесный купол в один миг превратился в перевернутый ковш с жидким огнем.

Стеллан Клайд с нарастающим ужасом наблюдал, как вокруг взлетали комья обожженной земли, летели куски обугленной человеческой плоти. От огненных вспышек, что насылали фламийцы на своих противников, мир полыхал адским заревом. Окруженные с разных сторон стенами пламени, альдэрианцам и залиманцам приходилось отбиваться от яростного натиска клыкастых красноглазых и красноволосых фламийцев, казавшихся настоящими демонами и от их жутких грифонов, легко и безжалостно рвавших на части закованных в броню воинов. Стеллан мог поклясться, что фламийцы в пылу сражения наравне с грифонами готовы были вцепиться в горла своих врагов. Паника овладевала и юнцами, впервые испытавшими тяжесть боя, и закаленными военачальниками. Отовсюду доносились стоны и вопли, мольбы о помиловании и жалкий скулеж, называемый капитуляцией.

– Труби отступление! – оглядев остатки своего отряда, обессиленного, окровавленного и сломленного, заорал Стеллан товарищу. – Я подыхать пока что не намерен! Особенно здесь.

Стоя на широких каменных ступенях крыльца, Бернадетта, словно ребенок радовалась первому запоздавшему снегу и слушала отчеты своих помощников. После доклада каждого из них, она извинялась, что не приглашала в дом и держит на холоде. Те, румяные от легкого морозца, лишь добродушно улыбались, кутались в меховые плащи, очевидно не ощущая никакого дискомфорта. У молодой хозяйки отлегло от сердца – всё оказалось не так уж плохо, как она себе представляла. И хлеба, овощей, мяса, вина им хватит до будущего урожая, и скот есть чем кормить, и семенной фонд особо не пострадал.

Единственное, что беспокоило девушку по-настоящему, так это участившиеся случаи, когда ей приходилось посещать полуразрушенный дом за рекой. Если раньше к ней за полгода переправили пять человек от силы, то теперь их стало вдвое больше. У неё сложилось стойкое впечатление, что Огненному народу кто-то сильно досадил. Эти неразумные «кто-то» каким-то образом вызвали на себя ненависть, гнев и злобу фламийцев, вынудив их бесконтрольно применять свою темную и жуткую способность «награждать» врага Огненной болезнью. Странный недуг заставлял страшно страдать этих обреченных, и если бы не Берни, их ждала бы медленная смерть или полное безумие.

За прошедшее время Бернадетта чувствовала неимоверную усталость, но и удовлетворение одновременно. Она не подвела ни короля, ни своих подданных, ни несчастных, которых сразила Огненная болезнь.

Так они стояли почти до самого обеда, говорили о насущных делах, о возможном исходе войны и о том, что может быть, если их страна потерпит поражение. Об этом хотелось думать меньше всего.

Едва Берни разрешила своим помощникам отправиться на обед, как во двор на полных парах ворвались закованные в доспехи, изрядно потрепанные воины Стеллана с ним самим во главе. Их осталось гораздо меньше, нежели до того, как она уезжали. Стоящие на крыльце замерли в ожидании чего-то ужасного.

– Что случилось? – спросила Бернадетта.

Стеллан слетел с коня, и, поднимаясь по ступеням, орал во всю глотку:

– Леди Агрона! Мама! Срочно пакуй вещи, мы уезжаем отсюда!

Девушка изумленно пожала плечами.

– Эй, там! – крикнул Стеллан своему поверенному. – Собирайте свое барахло! Запрячь карету для леди Агроны. Быстро!

– Ты можешь внятно объяснить, что происходит? – твердым голосом спросила Берни.

Стеллан бешеными глазами посмотрел на сводную сестру, криво ухмыльнулся, и продолжать отдавать приказания своей свите. 

Узрев, как её помощники непонимающе разводят руками, Берни сжала кулаки и  спрятала их в карманы юбки.

– Стеллан, сейчас же прекрати истерику! – рявкнула она, чем обратила на себя его внимание. – Почему ты вернулся? Всё уже закончилось?

– Черта с два, закончилось! Всё только началось.

На его вопли прибежала леди Агрона.

– Что такое сынок?

– Собирай вещи немедленно! Мы уезжаем!

Та недовольно поджала губы и спросила:

– Почему, ведь тогда нам ничего не…

– Молчать! Ты ничего не понимаешь. Отправляйся делать то, что тебе велено. Быстро! – взревел Стеллан.

Женщина никогда еще не видела своего сына в таком отчаянном и паническом состоянии. Значит, дело плохо и с ним лучше не спорить. Она вернулась в дом, на ходу вереща слугам и служанкам помочь ей упаковать их с сыном добро в сундуки и чемоданы.

– Да что стряслось-то? – снова спросила Берни, начиная раздражаться.

– Ты знаешь, кого на помощь призвал Мартанэс?!

– Откуда мне это знать?

– Фламийцев. Эта война окончится гораздо раньше, чем им кажется. Там, на поле битвы, на нас сверху обрушились войска Огненного народа на своих грифонах. Увидев, как мой отряд уменьшается на глазах, я отступил и вернулся сюда.

– Ты удрал?! – широко распахнув глаза, спросила Берни.