Расколдуйте меня, господин следователь!

Пролог

Красота была ее оружием. Цинизм – щитом. Лиза всегда брала, что хотела, не оглядываясь назад. Пока не оказалась в старом немощном теле, в чужом мире среди фанатиков, жаждущих ее смерти.
Закоренелой стерве предстоит спасти целое королевство, но спасти себя — вот настоящее испытание. Придется стать такой, каких сама всегда презирала. А любовь? Она появится в самый неподходящий момент.

Пролог

Лиза

Красива я была и юна

Но в виде старой тетки злой

Судьба меня послала на… в мир

Другой

Я смотрела в зеркало и готова была его расцеловать. Хороша сегодня невообразимо. Всё же этот изумрудный костюм в сочетании с молочной блузкой удачно оттеняет и легкий загар, и ореховые глаза, и даже выявляет рыжие блики в волосах. Кто сказал, что мужчины любят блондинок? Мужчины любят разных… А вот мечтают о таких, как я!

— Ты — победитель по жизни, Лиза! — сказала я своему отражению и достала помаду. Эту купила недавно и поразилась стойкости. Хоть кофе пей, хоть целуйся — и ничего ей не страшно.

Мой Артемушка сегодня обещал мне особый подарок. В прошлый раз, когда он говорил с такой интонацией, у меня появился новенький кроссовер. А до этого… Я отвлеклась от самолюбования и вышла в зал, залитый светом. Новые стёкла немного рассеивали солнечные лучи и не давали им слепить посетителей. Над столами плыл аромат кофе и лимонного пирога.

Это заставило меня нахмуриться. Нет, запахи прекрасные. Но с кухни не должно проникать в зал ничего, кроме еды. Аромат каждого блюда может доноситься лишь до клиента, его заказавшего. В моем ресторане всё должно быть идеально!

Я развернулась на каблуках в сторону дверей, на которых висела табличка «строго для персонала», и столкнулась с женщиной лет семидесяти, а может и старше. Выцветшие голубые глаза прятались под ресницами, облепленными тушью, и цепко смотрели на меня, вызывая дискомфорт. На голове у нее красовалась бабетта из седых волос, а одета она была прилично и смутно знакомо. Точно, у меня в школе в таком прикиде ходила физичка! И не только… Вот реально, учительский наряд: юбка до середины икры, туфли на низком каблуке, блузка и удлинённый пиджак.

Плечи дёрнулись от неприятного ощущения. Эта… старушенция умудрилась наступить мне на ногу! На самый нос моих новых замшевых туфелек молочного цвета! Мне кажется, весь зал слышал, как я заскрипела зубами, и будь мы с ней на улице, я бы всё высказала, что думаю… Но любой человек в моем ресторане — это прежде всего гость. Туфли я куплю новые или отмою, а вот отстирать репутацию в случае скандала не получится.

— Прошу прощения, — процедила я, широко улыбнувшись. — Вы хотите пообедать? Присаживайтесь за любой свободный столик, сейчас к вам подойдет официант. — Старуха лишь зыркнула на меня, кивнула и пошла мимо. А я прошипела ей вслед: — Вот же дрянь! А говорят — молодёжь сейчас невежливая, на себя бы старпёры чаще смотрели.

Не то чтобы я не уважала старших… Дело не в этом. Просто уважение нужно заслужить. Я уже давно выросла из того возраста, когда смотрела на мир в розовых очках. Развод родителей сыграл здесь не последнюю роль. Отец просто исчез из моей жизни, оставив нам с мамой пару кредитов и старую однушку… Да, мы справились и выбрались из той ямы. Но с тех пор я не воспринимаю мужчин, не верю им. Да и вообще людям. Люди эгоистичны, часто глупы, обманывают и предают. Собственно, я просто отношусь к ним так, как они этого заслуживают.

На кухне царил упорядоченный хаос. Вот вроде не пойми что, кто и где делает, но каждый знает своё место, и каждому хватает и разделочных столов, и конфорок, и посуды, и подзатыльника от шеф-повара. Которая практически материализовалась возле меня.

— Елизавета Сергеевна, вы быстро. Я сообщение три минуты назад вам отправила. — При всех мы были Елизавета Сергеевна и Галина Дмитриевна, а вот наедине — «Лиза и Галочка», но об этом мало кто знал.

— Доброе недоброе, что случилось? — Я потянулась к телефону, так как сообщения не видела.

— Дальняя вытяжка полетела. Мы планировали ее отправить в ремонт на следующей неделе, но, видимо, придётся сделать это раньше…

— Заявку составьте… И посмотрите, может, всё же брак? С какой стати ей ломаться спустя полгода после покупки? — Да, тратить деньги на себя я люблю, а на всё остальное — нет. Хотя прекрасно понимаю, что ни один бизнес без вложений и рисков работать не будет. Загнётся. — Что по меню для новогодней ночи?

— Уже отправила, — кивнула Галочка. — Заявку через полчаса пришлю на согласование.

Я, удостоверившись, что катастрофы нет, вернулась обратно в зал. И снова наткнулась на старушку. Мой взгляд автоматически опустился вниз, и я с недовольством посмотрела на испачканную обувь. Надо бы зайти в кабинет и попробовать отчистить. И где она в сухую погоду столько грязи нашла? Это же прямо земля!

Только уйти из зала мне не дала эта женщина. Она схватила меня за рукав и ухмыльнулась.

— Ты что ли Лиза? — буркнула она.

А я подумала: откуда она меня знает и что ей может быть нужно? Вроде с долгами давно уже расплатились, даже с самыми крупными или старыми. У меня даже кредитов сейчас не было, как и у мамы. Я сделала всё, чтобы она ни в чем не нуждалась. Обиженных бывших… Ну может, кто-то из них на меня и держит зло, только не настолько, чтобы напускать на меня старушку. Это просто глупо. Да даже жена Артемушки появлялась один лишь раз — между отдыхом на море и лечением на водах. И вполне себе спокойно отчалила, услышав, что я не имею матримониальных планов на ее благоверного. Все должны быть при своем и довольны. Так чего же ей нужно?

Визуалы

Дорогие читатели, хочу познакомить вас с нашей героиней:

Елизавета Сергеевна Зотова — циничная красавица, хваткая, умеющая скрывать свой характер и подстраиваться под ситуацию. В свои двадцать четыре года владелица популярного ресторана и вообще довольная собой и своей жизнью женщина.

И их эпичная встреча с судьбой в виде старухи

Как вам?

Глава 1. Видишь, Лиза, это глюк...

Глаза открыла смотрю усатый

Прошу его дать мне ответ

Сбежал он у меня на платье

Скелет

Лиза

Приходить в себя было невообразимо больно. Ломило буквально всё. И кожу тянуло так, словно меня засунули в глину и дали подсохнуть. Я попыталась открыть глаза, но их слепил свет. Старуха утащила меня на улицу и бросила? И никто не заметил? Кажется, я кого-то сегодня уволю… Например, администратора Ирочку, которая часто утыкается в телефон и пропускает всё на свете!

Наконец я разлепила ресницы и уставилась на окружающую меня картину. А потом снова закрыла и глубоко задышала.

— Это глюк, Лиза, стопроцентный. Бабка меня не только вырубила, но и чем-то накачала, наверное. Тварь такая. Выставлю счёт Артёмушке за такое… Или самой Марине. Вообще офигели.

Рядом со мной послышался топот, и я снова открыла глаза. Но ничего не изменилось, разве что на фоне двух- и трёхэтажных зданий с лепниной и эркерами, как у нас в историческом центре города, появилось лицо молодого человека. Он был странно одет, и на лице у него имелась скудная растительность.

— Слышь, парень, ты бы сбрил её. А то не в тренде, — буркнула я. — Что произошло? Где я? — Я пощупала себя и рядом с собой, но не обнаружила ни телефона, ни сумки. Впрочем, в ресторане-то я была без неё. — Мне нужен телефон и врач.

Он с удивлением смотрел на меня. Словно я не по-русски говорю, а по-китайски. Потом взял моё запястье и, похоже, посчитал пульс. Ну, хоть что-то бестолковый сделать может.

— Претор Фолквэр, тут женщина. Жива, без особых повреждений, но она находится среди улик. Прошу вас, мадам, не шевелитесь несколько минут, — сказал он это и ушёл.

А я попыталась подняться и обнаружила у себя на груди в куче пепла череп. И некоторое время с недоумением на него смотрела. Ну не может же он быть настоящим? Вот прямо натуральным? Нет? Ага, как и эта странная машина рядом. Вернее, то, что от неё осталось. И люди, которые ходили вокруг, но на почтительном расстоянии, по брусчатке! Как ни странно, заставил меня поверить в реальность мужчина лет тридцати. Точнее, его одежда: брюки, заправленные в сапоги, затейливо вышитая жилетка и пышное жабо. Его можно было назвать красавцем, а главное, он направлялся ко мне. Я же уставилась на него, как заворожённая. Но он остановился, поднял руки, и с них слетело какое-то свечение. А дальше… Дальше всё было как в фантастических фильмах, где роботы сканируют лучами территорию. Вот то же самое сделало это свечение. И когда я следила за тем, как оно скользит по мне, поняла, что на мне лежит не только череп, но и кости…

Представляете, какой у Лизы был шок?

Глава 2. Когда куда-то зовет красавчик

Лиза

Этот не пойми откуда появившийся сканер втянулся в руку красавчика, а мой мозг закончил анализировать происходящее и выдал самую нормальную реакцию.

— А-а-а! — эхом по улице разлетелся мой визг. И я попыталась встать снова, только ноги не особо держали, а свалившийся с меня и покатившийся по мостовой череп запустил новый виток истерики. — А-а-а! Это… Это, — не могла я найти слов и только указывала пальцем на чьи-то останки подошедшему мужчине.

— Мадам, возьмите себя в руки, вашему спутнику уже не поможешь, — сказал он и подал мне руку. — Давайте отойдём в сторону… И позвольте? — он посмотрел мне туда, куда приличные мужчины позволяют себе смотреть или после десерта, или после пары бокалов. Причём, выпитых мной.

Вот только в его глазах не было ни обычной похоти, ни даже крохотного мужского интереса, с которым на меня обычно смотрели всё мимо проходящие представители сильного пола. Я опустила глаза, подумав, что же он такого там увидел, и обнаружила себя в странном розовом испачканном платье. Я же вроде не переодевалась?

Но он махнул рукой, и вся грязь слетела с меня и сформировалась передо мной в небольшой шарик, который отлетел по воздуху в сторону усатика и упал в небольшой мешочек, что тот держал в руках. Что за криповая фигня? Или, как говорит моя мама… Что за чертовщина?

— Слушайте… Как вас звать?

— Претор Фолквэр, мадам, — да почему мадам-то? Я ж не глупая, мадам — это женщина в возрасте, мне же больше мадмуазель подходит. Чего-то он попутал. И что за претор? Впервые это слово слышу…

— Отлично, претор Фолквэр. Можете мне ответить на вопросы: где я, что я здесь делаю, и что тут происходит?

— Я бы рад, если бы вы сами ответили мне на эти вопросы. Но раз вы находитесь в некоторой растерянности, предлагаю вам проехать в Бюро до выяснения обстоятельств.

— В Бюро? — это он так полицию что ли назвал? Странный какой-то. С другой стороны, всё равно нужно на ту бабку написать заявление. И забрать его только после того, как Артёмушка откупится. И вообще, на этой ноте с ним расстаться! Ох, как же всё болит… И колени, и поясница, да и в висках стучит неприятно. А ещё перед глазами расплывается… Видимо, неплохо я приложилась, упав. — Что же, поехали в ваше Бюро.

Голова закружилась, ноги держали слабо, но мужчина оказался джентльменом, подставил локоть и почти на себе доволок меня до старинного авто. Настолько старинного, что мне стало стыдно за то, что я называла бричкой машину соседа, а ведь она-то всего лишь моя ровесница.

Но усевшись внутрь, я удивилась. Ничто в салоне не выдавало, что я сижу в столетнем, а то и больше, раритете. Машина словно после реставрации: на кожаных сидениях ни трещинки, деревянная панель отлакирована и блестит, так как она инкрустирована какими-то кристаллами.

Я ещё раз посмотрела на своего спутника. Вот не похож он на обычного полицейского. Да и вряд ли у наших есть средства на подобные автомобили. И одежда… Кто так одевается? Стильно. Конечно, ему очень идёт, но вайб такой, словно я оказалась на страницах романа о Шерлоке Холмсе. И пока я об этом думала, машина тронулась. Абсолютно бесшумно, разве что заиграла тихая мелодия, в такт которой мигал один из кристаллов.

Дорогие друзья! Книга пишется в рамках Литмоба Из молодушки в старушку! Будем рады видеть вас в наших историях! (Все книги 16+)

https://litnet.com/shrt/F9Ks

Глава 3. Не стоит садиться в машину к незнакомцу

Тут новый мир открытий полон

А я для них всего лишь папка

С делом свидетель жертва да и

бабка

Лиза

Машина беззвучно скользила по брусчатке, и я, прижавшись лбом к прохладному стеклу, пыталась привести в порядок разбегающиеся мысли. За окном пролетали улицы города, словно сошедшего со страниц учебника по истории. Правда, если бы они описывали альтернативные реальности. Широкие чистые улицы, фасады с лепниной, похожие на те, что в нашем историческом центре, но без единой трещинки или граффити. Всё было настолько ухоженным, что казалось просто нереальным. Нет, были в них следы износа зданий — всё же я, пока выбирала место под ресторан, изучила немало помещений. И теперь подобные вещи не ускользали от моего взгляда. Но тут были даже канавки для стока воды и решётчатыелюки. Такое даже у нас есть далеко не везде. Зато на перекрёстках я не увидела ни одного светофора. Да даже знака! А ведь я сдавала на права сама и учила их. И ещё рядом с нашим раритетом двигались такие же ретро-автомобили, и именно они убедили меня, что всё это не глупая шутка. Это какой-то другой мир, немного отстающий во времени!

Хотя, при этом я видела многих женщин в брюках! Да, это не скинни и не бананы, да даже не классические прямые. Скорее палаццо. Некоторые были в платьях, но я не заметила никаких корсетов или излишней пышности, что очень порадовало. А главное — никаких косых взглядов в их сторону. А то помнится, лет сто пятьдесят назад у нас так вольно не было. И я тихо порадовалась, что этот странный мир не похож на мой.

Но эта радость быстро угасла, сменяясь леденящим осознанием. Это другой мир! Тут другие вывески, другие здания, другие люди, нет привычной суеты. Даже воздух, наполненный сладковатым дымком и ароматом неизвестных цветов, здесь был чужим.

Мой спутник, претор Фолквэр, молчал, и его молчание с одной стороны давало мне время обдумать ситуацию, в которой я оказалась, а с другой — давило сильнее любых вопросов. Он смотрел вперёд, его профиль был строг, выражение лица нечитаемо. Я краем глаза заметила, как его взгляд на секунду скользнул по мне. Но не с мужским интересом, к которому я привыкла, а холодно и словно оценивающе. Так смотрят на вещь, на улику. Или на подозреваемого…

Нет, Лиза, говорить правду, что я не из этого мира, что я не та, за кого меня приняли, было бы чистым безумием. Меня точно сочтут сумасшедшей либо, что гораздо страшнее, вообще обвинят в смерти того черепка. Учитывая кости в пепле и светящиеся сканеры в руках у этого человека, второй вариант казался весьма вероятным. А значит, лучшее, что я могу сейчас сделать, — это притвориться слабой, беспомощной и без памяти. Это даст время осмотреться, оценить обстановку и, главное, понять, как здесь можно извлечь выгоду. В конце концов, я не для того так усердно обустраивала свою жизнь, чтобы попасть за решётку в другом мире из-за какой-то сумасшедшей старухи.

Я тихо вздохнула, откинулась от стекла и прикрыла глаза, изображая истощение и растерянность. Пусть думают, что я в полуобморочном состоянии и ничего не соображаю. Ведь так и есть, в самом деле: у меня ломило всё тело, особенно поясница. И в висках стучали маленькие молоточки.

Машина плавно остановилась у внушительного здания из тёмного камня, больше похожего на дворец правосудия, чем на полицейский участок. Оно смотрело на улицу высокими арочными окнами, украшенными витыми решётками. А вход в это здание охраняли две скульптуры, похожие на грифонов, в глазницах у которых были большие зелёные камни. Интересно, драгоценные или нет? Если да, то почему никто до сих пор не утащил — ведь тут ни одной видеокамеры нет? Или боятся реакции служителей закона?

Я бросила взгляд на спутника и невольно съёжилась. Он такой серьёзный, что если там все такие, то понятно, почему камни до сих пор на месте.

Глава 4. Свет мой, зеркальце, скажи

Лиза

Дверь со стороны водителя беззвучно открылась, и Фолквэр вышел. Он обошёл машину и помог выйти мне. Его движения были точными и экономными. Я таких мужчин раньше и не видела. Хотя… Может, это должность обязывает? Он снова подал мне руку, помогая идти. Мои ноги лишь немного подкашивались, но я сделала вид, что держусь исключительно благодаря его поддержке. И чуть сильнее, чем было нужно, оперлась на его локоть.

— Ой, простите, — снова натянула я свой самый беззащитный и немного виноватый голос, глядя на него снизу вверх. — Ноги совсем не слушаются. Вы так сильны, претор, просто чудо, что вы рядом.

Он лишь коротко кивнул, его лицо оставалось невозмутимым. Мужчина не отстранился, но и не поддался на лесть. Мы двинулись к массивным дубовым дверям.

— Ваше Бюро… очень впечатляет, — продолжила я, стараясь наполнить голос искренним восхищением, и широко улыбнулась, расфокусировав взгляд, пока мы шли по широким ступеням. — Никогда сюда не попадала. Наверное… Чувствуется такая мощь, такая надёжность. Тут можно почувствовать себя в полной безопасности. Интересно, дело в самом здании или в людях, в нёмработающих?

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Не знаю, мадам, но надеюсь, это чувство вас не обманет, — произнёс он нейтрально. Вот же бронебойный! Может, женатый?

Я скосилась на его ладони, но кольца не обнаружила. Вот только глубоко задуматься, почему этот мужчина не реагирует так, как надо, мне сильно мешала простреливающая через весь позвоночник боль.

Внутри здание оказалось не менее внушительным. Высокие потолки, пол из полированного тёмного камня, а по стенам — странные светильники в виде закованных в бронзу шаров, излучавших ровный белый свет. Я таких ни в одном магазине не видела, ведь искала что-то подобное в своё время. Мы прошли через просторный вестибюль, где несколько человек в униформе что-то оживлённо обсуждали. Они замолкли и вытянулись по стойке «смирно» при виде Фолквэра. Он же коротко кивнул на их приветствие и повёл меня дальше. Лифта тут не было, только лестница, огороженная ажурной решёткой. Когда мы начали подниматься, я не удержалась и снова «испугалась», инстинктивно и совсем немного прижавшись к его руке.

— Простите, мне нехорошо.

— Ничего страшного, скоро вы сможете присесть, — ага, главное, что не за решётку.

— Это было бы замечательно, — сказала я, заглядывая ему в глаза и стараясь, чтобы мой взгляд сиял наивным доверием. А потом и вовсе добавила в него намёк на обожание.

— Нам предстоит работа, мадам. Лучше сосредоточьтесь.

Наконец мы поднялись по лестнице, показавшейся мне бесконечной, и вышли в длинный коридор. Стены были украшены какими-то гербами и дипломами в тяжёлых рамах, а из открытых дверей доносились отрывистые фразы, звон, похожий на звук будильника у бабушки, и шелест бумаг.

Фолквэр повёл меня к одному из кабинетов. В нём оказалось несколько столов, за парой из которых сидели сотрудники. Один из них, молодой парень — тот самый, что считал мне пульс на месте происшествия, увидев нас, поднял бровь и обменялся многозначительным взглядом с очень смазливым коллегой. Я тут же поймала его взгляд, позволила губам дрогнуть в слабой, застенчивой улыбке, а потом быстро опустила глаза, изображая смущение. Он тут же выпрямился и подмигнул мне. Уверенный в собственной неотразимости идиот. Такими проще всего манипулировать.

Кабинет претора оказался продолжением общего помещения, отгороженный тонкой перегородкой с большими окнами, на которых висели тканевые жалюзи. Он был таким же строгим, как и его владелец. Минимум украшений, стопки аккуратно разложенных бумаг на столе, карта города на стене, испещрённая значками. Он указал мне на жёсткое кожаное кресло перед столом, а я уставилась на карту.

— Присаживайтесь. Секунд Асмунд принесёт вам чаю. Это поможет прийти в себя. — Он прошёл за стол и сел, уставившись на меня пронзительным взглядом. Я же, игнорируя мурашки, пробежавшие по спине, и новую порцию боли, подошла к столу с другой стороны.

— Вы так заботливы, — прошептала я, присев на столешницу и позволяя нелепому платью эффектно обрисовать линию бедра. — Я вам чрезвычайно признательна. Не знаю, что бы без вас со мной случилось. — Я подалась чуть вперёд, к нему.

— Мадам, — начал он, и его голос прозвучал тихо, но с такой стальной твёрдостью, что я внутренне замерла. — Давайте вы не будете усложнять ни мою, ни вашу жизнь. Смерть вашего спутника — не случайность, и способ его умерщвления очень эксцентричный. Может, попробуем сэкономить время друг другу? И не будем тратить его на этот дешёвый спектакль? Мне, конечно, в кратчайшие сроки дадут полную информацию по вам и вашему спутнику, но будет проще, если вы сами расскажете прямо сейчас: кто вы, где вы были и что делали сегодня утром до нападения? И что произошло на дороге? — Вот только я не слушала мужчину. Я смотрела на зеркало, стоящее в шкафу за столом.

— Претор, зеркало! — выкрикнула я и протянула трясущуюся руку. — Дайте зеркало!

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую, но дал требуемое. Я схватила его и только сейчас обратила внимание… Не было на ногтях практичного повседневного нюда, который я сделала позавчера, а кожа ладоней оказалась сухой, сморщенной и в пигментных пятнах. Такой, словно мне лет семьдесят, а то и больше. А потом я подняла взгляд на отражение, и молоточки в висках ускорились. Будто я с танцпола лаунджа на техно перешла.

На меня смотрело незнакомое лицо старухи. И это выглядело жутко. Я потрогала щеку, и эта старуха повторила за мной. Я выпучила глаза и высунула язык, и она сделала то же самое.

— Мадам, с вами всё в порядке? — поинтересовался мужчина, глядя на мои кривляния.

— Нет… Быть не может! — Я повернулась к нему. — Это что, я? — Сердце ухнуло в пропасть от его ответа.

— Да, а кто же ещё? Это же зеркало, — удивился он, а я почувствовала, как отключаюсь второй раз за день. И последней мыслью было: может, это всё глюки и сейчас я окажусь в себе?

Глава 5. Ей было 21, но на вид 75

Лежу на кожаном диване

А где я кто я как зовут

Что попаданка не признаюсь

Сожгут

Лиза

Тьма была густой и такой желанной, но на этот раз я провалилась в неё всего на несколько секунд. Даже не успела испугаться, как резкий, терпкий запах вернул меня в реальность. Что-то жгло ноздри, заставляя морщиться и кашлять. Я дёрнулась и открыла глаза. Вот только представленная реальность снова оказалась не моей.

Прямо надо мной, держа в руках маленький пузырёк со слегка дымящейся жидкостью, склонился претор Фолквэр. В его глазах я прочитала скорее досаду, чем беспокойство. И это, если честно, выбесило. Я страдаю, а он… Точно взглядом зашеймить меня пытается, тоже мне, нестрадамус.

— Не делайте резких движений, мадам. Вы упали в обморок, — сказав это, он убрал пузырёк.

Я лежала на жёстком кожаном диване, стоявшем у стены напротив окна. Как я сюда попала? Хозяин кабинета перенёс? Ну да, было бы странно, если бы я в обмороке валялась на столе или на полу.

В горле першило, голова гудела, но самое главное — я вспомнила, почему вырубилась. И волна паники накатила с новой силой. Я медленно подняла руку перед лицом. И она была всё такая же: сухая, в пигментных пятнах и с тонкими, синеватыми жилками. Не моя.

Дверь кабинета тихо открылась, и внутрь вошёл секунд Асмунд. В руках он держал папку и несколько листков. Это что за бумага такая толстенная? Ой, ну не надо на меня так смотреть. Видимо, я всё же скривилась, когда парень бросил на меня быстрый, полный любопытства взгляд, прежде чем обратиться к претору. Потому что он сразу повернулся к начальнику.

— Претор Фолквэр, предварительное заключение от стражей, сделавших осмотр места происшествия, и мой отчёт, — он положил папку на стол. — И куратор Девер уже лично поинтересовался ходом расследования. Просил держать его в курсе.

Оливер кивнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным. Владелец имени «Девер» явно непростой человек, судя по реакции Фолквэра. Я прикрыла глаза, сделав вид, что слаба, а сама полностью обратилась в слух.

— Быстро же до него доходит информация. И что у нас есть по жертве? — спросил претор, листая папку.

— Аксель Сандемус, глава градоустроительного департамента, — чётко отрапортовал Асмунд. — Виконт, шестьдесят лет, женат, есть двое сыновей и дочь. Влиятельная фигура. Близок к советнику Магнусу Делагарди. Нападение, судя по всему, было тщательно спланировано. Использовалось крайне редкое и опасное заклинание, усиленное артефактом-катализатором. Эффект — мгновенное старение.

Моё сердце бешено заколотилось. Сандемус… Эта фамилия мне не знакома. Но как старуха из ресторана могла знать, что на него нападут? И как она меня подсунула сюда? Вот же ведьма. Интересно, это всё-таки мать Артёма или его тёща? Хотя какая разница, если я уже здесь?

— Заклятье было нацелено на лорда Сандемуса, — продолжил секунд. — Но из-за мощности выброса его могло зацепить и его спутницу. По предварительным данным, ею являлась Элизабет Лейфсон, двадцать один год от роду.

Я застыла. Элизабет Лейфсон. Двадцать один год. А на меня смотрела в зеркале семидесятилетняя старуха. Значит, это не глюк. Та самая спутница — это я. Это не галлюцинация. Меня состарили. Чем? Заклятием? Что за мистический бред? И главное, такой серьёзный претор даже не заржал ни разу. Но даже если это так, то почему этого Акселя состарило буквально до костей, а я почему-то выжила? Вернее, не я. Судя по платью, выжила девица Элизабет. И я вселилась в её тело. Как так? И где она теперь? Поток мыслей закружился с новой силой, сметая всё на своём пути, кроме панического: «Какого острого овоща со мной происходит?»

Я тихо застонала, привлекая внимание. Оба мужчины повернулись ко мне.

— Мадам? — Фолквэр посмотрел на меня без всякой жалости, и вот это напрягло. Неужели он такой пенёк бесчувственный?

— Я… — мой голос звучал хрипло и старчески. А я ведь только сейчас это поняла, и меня аж передёрнуло. — Я ничего не помню. Только удар… и боль. И… — я снова подняла свою старушечью руку, и голос дрогнул уже без всякой игры, от реального ужаса. — Я не должна быть старой! Я не могу быть старой! Понимаете? — А после натурально разревелась. Даже притворяться не надо было. Меня и так трясло в истерике.

Глава 6. Все иногда надевают белое пальто

Лиза

Фолквэр и Асмунд обменялись взглядами. Секунд выглядел растерянным и немного сочувствующим. Претор же просто устало вздохнул.

— Мадам, постарайтесь взять себя в руки. Сейчас это очень важно.

— Я понимаю… И знаю, что сейчас не до того, — прошептала я, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. И мрачно представляя, как выгляжу сейчас со стороны. — Но… не могли бы вы… рассказать про неё? Про Элизабет Лейфсон? Может, это что-то прояснит мне?

Фолквэр молча кивнул Асмунду, позволяя тому говорить.

— Что я могу рассказать, — секунд немного смутился, открыл папку и уставился в бумаги. Да-да, парень, кринжовая ситуация. — Род Лейфсон — обедневший баронский род. Отец леди Элизабет умер несколько лет назад, оставив значительные долги, в уплату которых ушло всё оставшееся небогатое имущество рода. Мисс Лейфсон получила неплохое образование, но замуж выйти не смогла — не было приданого. И вот уже около двух лет она являлась постоянной спутницей лорда Сандемуса. Так как супруга его предпочитает светской жизни отдых на водах. Кхм…

В воздухе повисло неловкое молчание. Я увидела, как губы Оливера Фолквэра сжались в тонкую линию. Его взгляд, скользнувший по мне, стал на мгновение откровенно брезгливым. Презрительная гримаса на его красивом лице кричала: «Содержанка!».

И вот это меня выбесило окончательно. Сквозь шок, отчаяние и страх прорвалась такая знакомая и отрезвляющая волна злости. Ах, вот ты какой! Чистоплотненький! Весь такой благородный, белопальтовый! Да кто тебе позволил смотреть на меня свысока, будто сам никогда не поступал так, как тебе удобно? Весь из себя идеальный и благородный. Иди, блин, руки помой, а то мало ли, заразишься моей, вернее лейфсонской, беспринципностью. Да и вообще, чем ты лучше-то, а? Да ничем! Просто у тебя, наверное, нет таких возможностей, как у моего Артёмушки или у этого покойного Сандемуса. Или просто боишься испачкать свой безупречный мундир. Знаем мы таких «праведников». Под маской добродетели всегда прячется тот же самый грязный инстинкт, просто ему не дают хода — средств не хватает или страх быть пойманным. Вот же… Моралист хренов!

Я опустила глаза, чтобы никто не увидел вспыхнувшую в них ярость, и снова изобразила слабость.

— Понимаю, — прошептала я с наигранной покорностью. — Значит, я никто. Просто Элизабет. Просто содержанка. С неудачным прошлым. А теперь ещё и без будущего.

Внутри же всё кипело. Мне почему-то резко захотелось доказать этому напыщенному индюку, что я не та, за кого он меня принимает. И что он и рядом со мной не стоял. Я найду способ всё исправить. Как-нибудь…

Глава 7. Бегу, волосы назад, претор!

Лиза

Попытка поменять позу на диване обернулась невообразимой болью в коленях и пояснице. Я чуть не вскрикнула и не разревелась снова. Ломота в суставах была невыносимой, будто кто-то вогнал в них раскалённые гвозди. К этому добавилась ещё одна неприятность — глаза словно затянуло лёгкой, мутной пеленой. Я поморгала, но чёткость не вернулась.

Чёрт, неужели я ещё и видеть в этом старом теле стала хуже? Отчаяние снова охватило меня, к горлу подступил ком, но я его проглотила. Нет. Истерики ни к чему не приведут. Нужно думать, что делать.

В этот момент Оливер Фолквэр, закончив просмотр бумаг, обратился ко мне с видом человека, решившего неотложную проблему.

— Мадам Лейфсон… Простите, мисс, но сейчас к вам так логичнее обращаться. — Правильно, стрёмно тебе старуху «мисс» звать. — С вас снимут показания, но, учитывая ваше состояние и пробелы в памяти, вряд ли это будет продуктивно. Так что считайте это простой формальностью. Вас отвезут домой. И мы вызовем вас, когда вы придёте в себя. В любом случае, вы ещё понадобитесь для уточнения некоторых деталей.

Его тон не обещал мне ничего хорошего. «Отвезут», «вызовут». Словно я не пострадавшая, а преступница, не имеющая права на сострадание. Словно от меня так просто можно отделаться, упаковать в эту старую шкуру и выбросить на свалку прежней жизни этой девицы. И всё это пока он тут будет задирать нос в своём уютном кабинете, свысока судя обо всех и вся? Дудки! С фига ли ему так хорошо живётся?

— Ага, как же, бегу, волосы назад, — хрипло выдохнула я, с трудом поднимая на него взгляд. Голос звучал старчески, но в нём появились те самые нотки, после которых Артёмушка обычно был готов везти меня хоть на другой конец света. — То есть меня, как пострадавшую сторону, превращённую в это, — я с отвращением махнула рукой на своё тело, — расколдовывать и возвращать к нормальному виду не будут? Оставят в таком виде?

Фолквэр нахмурился.

— Мадам, лекари осмотрят вас, но заклинание такой силы… Это не простой морок, который можно развеять щелчком пальцев. Это изменение самой ткани тела, ускорение времени. Это достаточно сложное и вряд ли поддающееся обратному действию. — Сказав это, он вдруг замер. Точно только осознал, в какой… жопе я очутилась.

— Я ничего не помню, это правда! — перебила я его, вкладывая в слова всю свою искреннюю боль и страх, которые тут же, как по мановению волшебной палочки, превратились в оружие. — Но я ведь могу что-то знать, да? И даже если я не помню, то те, кто устроил это нападение, могут решить, что я что-то видела? Что я могу их опознать? И придут за мной, чтобы добить? — Я посмотрела на него прямо, и в моём взгляде теперь не было ни капли восхищения им. — Нет уж, претор Фолквэр. Несмотря на внешний вид и отсутствие памяти, я в своём уме. Спасибо за гостеприимство и заботу, — сарказм засунуть глубоко не получилось, — но я не намерена сидеть в своей конуре и ждать, когда за мной придут убийцы, превращающие людей в пыль. Я требую защиты. И раз уж вы — представители закона, то вы и обязаны мне её предоставить.

Пока я это говорила, под левой лопаткой как-то странно запекло, отдавая в руку и шею. Ещё какой-то сюрприз от этого проклятого дня? Может быть… Но фиг с два я дам ему мне помешать!

Глава 8. В каждом возрасте свои прелести...

Лиза

А едва я закончила свою короткую, но яростную речь, как дверь кабинета распахнулась, и внутрь буквально влетел ещё один стражник, запыхавшийся, с лицом, полным тревоги. Он что-то сжимал в руке.

— Претор! Срочное донесение из наружного наблюдения!

Хозяин кабинета взял у него небольшой, свёрнутый в трубочку листок всё той же плотной бумаги. Его глаза побежали по тексту, и я увидела, как мышцы на его лице напряглись — ещё бы чуть-чуть, и, наверное, мужчина бы заскрипел зубами. А потом он поднял на меня взгляд, но теперь в нём не было ни брезгливости, ни раздражения. Только холодный расчёт.

— Обстоятельства изменились, мадам Лейфсон, — произнёс он. — Ваша просьба о защите будет удовлетворена. Предварительные данные указывают, что за лордом Сандемусом велось наблюдение со стороны представителей одной организации… И есть все основания полагать, что именно они являются исполнителями. И вы можете быть в опасности. — Ага, если не откинусь от старости, то добьют члены этой организации, как ненужного свидетеля. Обрадовал. — До выяснения всех обстоятельств и в связи с прямой угрозой вашей жизни, — продолжал Фолквэр, — вы остаётесь здесь, под охраной моего отдела. Секунд Асмунд, организуйте караул и подготовьте комнату для допросов. Мадам Лейфсон пока не покидает здание Бюро.

— Да вы издеваетесь? — не сдержалась я. — То есть вы меня в таком виде ещё и в застенках держать собираетесь? Вот вы бы своей бабушке или матушке такое предложили? По глазам вижу, что нет! А чем я хуже? Я старая! Мне нужен комфорт! Я пережила стресс, у меня всё болит! — Да, истерика начинала набирать обороты. А в глазах присутствующих мужчин уже не было ни интереса, ни презрения. В них плескались жалость и растерянность.

И где-то глубоко внутри, под грузом старческого тела, под страхом и болью, шевельнулось знакомое, острое чувство — азарт. Вы, мальчики, не знаете, с кем связались. Вы отстали на полтора века. И пусть я дряхлая старуха, но у меня есть цель, и я по головам дойду до неё.

— Мадам, я понимаю ваше беспокойство, но что же вы предлагаете?

— Чтобы кто-то из ваших людей охранял меня. Посменно, естественно. Заодно появится возможность поймать преступников, если они решатся напасть, — я пожала плечами. — Или вы предполагали, что я останусь жить в вашем Бюро? Пожалейте старую немощную женщину. — Да, противно было это говорить, но сейчас нужно использовать те козыри, которыми я обладаю. Раньше я использовала свою красоту… Теперь вот собственную старость.

— Не уверен, что Бюро сможет выделить вам круглосуточную охрану, — мужчина нахмурился.

— Значит, моя смерть будет на вашей совести, — хмыкнула я. — Всё. Везите меня домой… Ведь вы знаете, где он находится? — Я вперила свой взгляд в усатого секунда. — Сбрил бы ты их всё же…

— Что вы себе позволяете! — воскликнул парнишка.

— В каждом возрасте свои прелести, в моём остаётся лишь сарказм, — я широко улыбнулась, встала и вышла из кабинета. Нет, конечно, это только звучит легко. На самом деле у меня скрипело и болело всё. И я не встала, а восстала. Но просить ещё какой-то помощи не стала — пусть их совесть помучает.

Глава 10. Обещания...

Лиза

Я с ужасом наблюдала, как комната оживает против моей воли. И, кажется, начала верить, что у них существует магия. Потому что настолько глючить не может… Я же ничего крепче кефира не пью! Вообще считаю, что моё тело достойно заботы и разменивать его на вредные привычки не собираюсь… Не собиралась.

— Что это? Остановите это! — мой собственный визг прозвучал в оглушительной тишине. И единственным безопасным местом мой усталый мозг счёл претора. На которого я и забралась, обвив его руками и ногами, как обезьяна, вцепившаяся в ствол дерева во время урагана. И сделала это очень прытко, несмотря на преклонный возраст тела.

— Остановите это! — снова закричала я, зарываясь лицом в его жилетку. Она пахла чем-то травяным и дымным.

На секунду воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием и тихим звоном летающих в воздухе предметов. Я чувствовала, как напряглось всё его тело. Он не оттолкнул меня. Его руки медленно, почти нехотя, поднялись и схватили меня за талию, чтобы стабилизировать нашу неустойчивую конструкцию.

Потом он произнёс всего одно слово, тихо, но с такой концентрацией, что воздух затрепетал:

— Достаточно.

И всё. Послушная его слову ваза с глухим стуком рухнула на пол, рассыпавшись на осколки. Зонтики рухнули рядом. Коврик мягко опустился на место, прикрывая это безобразие. А сверху посыпался градом мелкий хлам. В комнате воцарилась тишина. И беспорядок.

Вот только я так испугалась, что была не в силах разжать пальцы. Он, не спеша, расцепил мои руки и спустил меня на пол. Колени снова заныли, вернулась знакомая ломота, но теперь она казалась таким ничтожным пустяком по сравнению с тем, что только что произошло.

Я подняла на него взгляд, ожидая увидеть гнев, отвращение или, в лучшем случае, изумление. Но увидела обычную серьёзность и лёгкую подозрительность. Он смотрел на меня не как на истеричную старуху, а как на нечто не поддающееся описанию.

— Кажется, — произнёс он наконец, — вопрос о вашем размещении снова станет предметом обсуждения. И, вероятно, вам потребуется не просто страж, а кто-то обладающий даром и полномочиями.

Тишина, повисшая после его слов. Я же судорожно начала думать: рассматривать это как помощь и защиту или ко мне приставят надзирателя?

— И кто же это будет? — выдохнула я, сосредоточив взгляд на его серьёзном лице. Руки мои предательски дрожали, и я сжала их в кулаки, стараясь скрыть эту дрожь в складках надетого на меня розового безобразия.

Фолквэр стоял неподвижно, как солдат на посту. Казалось, он взвешивал каждый возможный вариант, каждую кандидатуру в своей команде, а может, и не только в своей. Но все они его не устраивали.

— Я, — произнёс он наконец, и мне показалось, что такое решение ему далось непросто.

А мне вдруг стало не по себе. Это он одолжение сделал? Или боится, что от меня будет много проблем, и хочет контролировать? Поэтому не доверяет меня своим людям? С другой стороны, с ним реально безопасно. Такой от кого хочешь защитит, даже от себя самой.

И тут на меня нахлынуло. В голове всплыл образ: отец, у которого я сидела на коленях, уткнувшись носом в мягкую ткань его любимого махрового халата. И его голос, такой родной и такой лживый: «Ты всегда будешь моей любимой дочкой, Лизонька. Мы с тобой навсегда». Я верила ему. А потом он ушёл, и «навсегда» рассыпалось в пыль, оставив после себя мысль, что никому нельзя верить. Обманщики всегда клянутся и обещают.

Глава 9. Всё отлично, я истеричка!

Стою я значит на пороге

Летает все вокруг меня

И чьи-то руки держат крепко

Дразня

Лиза

Решение отвезти меня лично претор Фолквэр, судя по всему, принял в одно мгновение и без особой радости. Видимо, мои слова насчёт его совести и саркастический выпад в сторону его подчинённого сделали своё дело. Оставлять меня в Бюро стало хлопотнее, чем взять под личный контроль. Да и я, так-то, свободный человек. Не подозреваемая, не задержанная, могу идти куда хочу. А он, кажется, не желал, чтобы меня прибили за первым же поворотом. Надо же, какой благородный.

Мы ехали в гробовой тишине. Я уткнулась в окно, стараясь запомнить дорогу. Улицы были всё такими же чистыми и ухоженными, но теперь, зная, что где-то тут рыщут преступники, способные превратить человека в прах за пару минут, а то и секунд, я смотрела на прохожих с подозрением. Каждый тёмный переулок казался ловушкой, каждый подозрительный человек — потенциальным убийцей.

Наконец, машина, или как её назвал претор — движ, — свернула на тихую, престижную улицу, где стояли аккуратные двухэтажные особняки, утопающие в зелени. Вокруг каждого дома — свой маленький садик, подстриженный газон, калитка. Словно сошли с картинки из журнала о благополучной жизни. Мы остановились у одного из таких домов из белого камня, с тёмно-зелёной дверью и вьющимся по стене плющом. Фолквэр молча вышел и, не глядя на меня, открыл мою дверь.

— Вам сюда. — Спасибо, капитан очевидность, а то я сама бы не догадалась.

Внутри пахло мёдом, воском и немного лавандой. Дверь открыла моя ровесница, вернее, меня настоящей. Как оказалось, это горничная Молли. Она же позвала кухарку. В прихожую навстречу нам вышла полная женщина в белом фартуке. Она назвалась Аделаидой. Потом выяснилось, что лорд Сандемус, оказывается, оплатил содержание дома и их жалованье на год вперёд. Щедрость, достойная моего Артёмушки. Вот только мысль о том, что я и здесь оказалась на содержании, вызвала горькую усмешку. Ничего не меняется. С другой стороны, сейчас мне это только на руку. За год я что-нибудь придумаю, а пока есть более насущные вопросы: мне нужно научиться жить здесь, да ещё и в этом теле.

Оливер, быстро оценив обстановку, коротко кивнул.

— Кажется, вы здесь в хороших руках. И у вас есть всё необходимое. Я приставлю снаружи одного из своих людей. Он будет присматривать.

Он развернулся, чтобы уйти, не дожидаясь моего ответа. Какой же он противный и невежливый. Но об этом думать я не могла. Я просто посмотрела по сторонам, и что-то в моём сознании дрогнуло. Кажется, психика сдалась и перестала бороться за здравомыслие. Стены этого красивого, чужого дома вдруг стали сжиматься. Каждая тень в углу зашевелилась, приняв очертания той самой старухи с электрошокером или преступников в чёрных балахонах. Воздуха стало не хватать, и дыхание перехватило, сердце заколотилось с бешеной скоростью, застучало в висках. Ломота в суставах, терзавшая меня всё это время, куда-то исчезла, смытая ледяной волной панической атаки.

И тут же в прихожей началось непонятное. Коврик на полу затрепетал и взлетел в воздух. Зонтики выдернулись из подставки и зависли в центре комнаты. Напольная ваза зазвенела, подпрыгнула и замерла сантиметрах в тридцати от пола, а её крышка плавно поплыла в сторону, описывая круги. Всё, что нас окружало, оторвалось от своих мест и закружилось в странном хаотичном танце.

Глава 11. Хотелось бы не доверять людям, но я люблю сюрпризы

Лиза

Я, сама того не осознавая, сделала шаг к мужчине, заглянула ему в глаза, пытаясь разглядеть в их суровых глубинах хоть крупицу той же лжи, что когда-то видела в глазах отца.

— Честно-честно? — прошептала я, и голос мой звучал тонко и по-детски наивно, и явно совсем не вязался с внешним видом. Но мне было плевать. — Ты меня не скамишь? — Его глаза, эти пронзительные, умные глаза, смотрели на меня с недоумением. Видимо, он ожидал чего угодно — новых претензий, истерики, сарказма, — но только не этого детского лепета с незнакомыми словами. А я осознала, что совсем расклеилась, раз не контролирую речь, как обычно. Я вздохнула, сгорбив плечи, изображая досаду старухи в маразме. И уточнила уже на «нормальном» языке: — Не обманываешь?

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, и я видела, как в его взгляде недоумение сменилось странным облегчением. Возможно, сначала он решил, что истерика и летающие по комнате предметы окончательно повредили мои умственные способности. А оказалось, что нет.

— Не обманываю, — произнёс он чётко, без тени сомнения. — Ваша безопасность теперь моя личная ответственность.

И случилось необъяснимое. Та самая буря из страха, недоверия и отчаяния, что бушевала у меня внутри, начала стихать. И не из-за того, что я поверила его словам — ведь я прекрасно знаю цену любым обещаниям, а из-за того, что я увидела в его глазах. Ту самую ответственность, о которой он сказал. А ещё то, что он не врёт. Он может быть суров, холоден и резок, но он сказал правду. Он вообще будет со мной честен.

И успокоившись, я поняла, что у меня появился новый, более практичный и очень важный вопрос.

— А что это было? — кивнула я в сторону осколков и беспорядка.

Претор нахмурился, его взгляд скользнул по комнате, анализируя масштабы бедствия, а потом окинул оценивающим взглядом меня.

— Скорее всего, неконтролируемый стихийный выброс, — заключил он, и в его голосе впервые прозвучала профессиональная заинтересованность. Какая обычно появляется у преподавателей, когда они разговаривают с одарёнными учениками. — Сильный стресс мог послужить катализатором для проявления дара.

В этот момент в дверном проёме, робко переминаясь с ноги на ногу, возникла Молли. Её глаза были полны ужаса и сочувствия.

— Мисс Элизабет! Я так испугалась! Вы в порядке?

— Молли, — мягко, но твёрдо прервал её(ё) Фолквэр. — У вашей хозяйки было магическое образование?

— О да, сэр! Леди Элизабет окончила курсы при Академии. Вот только, — она опустила глаза, словно извиняясь, — дар у вас, леди, был слабый. Стихийный. Чайник вскипятить, пыль с полок сдуть. Лорд Сандемус предлагал вам отучиться на бытовом факультете, но вы сказали, что это бессмысленная трата денег и времени. Вас очень расстраивало, что сил практически нет. — Она помолчала немного, словно что-то вспоминая, и добавила, понизив голос практически до шёпота: — А ещё, мне так кажется, был у вас и ментальный дар, хоть и крошечный. Не то чтобы читать мысли, нет! Но уж больно легко вы с людьми общались, леди. И они вам почти никогда не отказывали. Хотя вы и невероятно милая были, добрая. Всегда ко всем находили подход. — Молли вздохнула, и на её глазах блеснули слёзы. — Очень жаль, какое с вами такое несчастье произошло… Несправедливо, когда так с хорошими людьми поступают.

Я слушала её, и во мне всё замирало. Она не врала. Ни единым словом. Каждое её слово было пропитано искренней уверенностью. Она абсолютно верила в то, что говорила о своей прежней хозяйке. И это проливало свет на многое. Оригинальная Элизабет Лейфсон была не просто слабой магичкой, или как тут называют? Магеркой? Магиссой? Волшебницей? Жуть… Я ведь размышляю об этом на полном серьёзе. Не мир, а катастрофа! Людей одномоментно превращают в скелет или стариков, предметы летать заставляют, на драндулетах доисторических ездят. Кошмар! Так… Если принять, что это всё настоящее. А как иначе? То ведь возможно, Элизабет была обладательницей двойного дара, который тщательно маскировала, используя ментальные способности для того, чтобы устраивать свою жизнь. Ведь для молодой красивой девушки логично быть невероятно милой. Такая всегда найдёт подход, и никто даже и не подумает, что дело не в ней самой, а в магии.

Мои мысли прервал голос Оливера.

— До вечера вы останетесь здесь. Никуда не выходите для вашей же безопасности. Думаю, вам стоит отдохнуть, привести себя в порядок. — Его взгляд скользнул по моему помятому платью и растрёпанным волосам. С учётом, что я ещё и старуха, то вид у меня полный трэш. — Я приставлю к дому одного из своих людей. Он будет дежурить снаружи. А вечером я вернусь. И мы подумаем, как быть дальше.

С этими словами он кивнул мне, коротко и деловито, бросил прощальный взгляд на Молли и направился к выходу. Я, опустошённая, но спокойная, стояла посреди разрушенной собственной истерикой прихожей и смотрела ему вслед. Эхом отозвалось в голове моё «честно-честно?». Что ж, посмотрим, претор Фолквэр, насколько я в вас не ошиблась.

Глава 12. Эффектно гроблю интерьер, а вот могу ли созидать... Вопрос.

Пройти по лестнице до спальни

Но каждый по ступеням шаг

Напоминал мне что я старый

Башмак

Лиза

Дверь закрылась за спиной претора с тихим щелчком. Шороха колёс отъезжающего за окном движа я не услышала. Но почему-то мозг мне его услужливо подкинул в воображение, поставив таким образом точку. И заставив решиться на следующий этап. Мне пора было освоить быт в чужом теле и в чужом мире.

Пока я размышляла, Молли умудрилась прибрать учинённый мной бардак: собрать осколки вазы и вернуть зонтики на место.

Ну что, то ли мадам Лейфсон, то ли мисс, пора посмотреть, чего у тебя есть. И разобраться, как этим пользоваться. Сейчас вот только с места сдвинусь…

Сделать шаг оказалось целой проблемой. Колени заныли с новой силой, напоминая о том, что это тело категорически против прыжков. Куда угодно и на кого угодно. Даже для самозащиты. А ещё ныла спина. У меня такого не было даже после трёх часов в спортзале. Да о чём я… У меня такого вообще никогда не было.

— Молли, — это мой голос? Да ржавая калитка приятнее скрипит. — Не могла бы ты показать мне, где у нас что? Я тут как в первый раз. — Экскурсия мне в помощь, да?

Горничная встрепенулась, её глаза снова засияли готовностью помочь.

— Конечно, мисс Элизабет! С чего начнём? Может, с гостиной? Там вам будет удобно присесть.

«Присесть». Волшебное слово. Какая замечательная девушка. Я кивнула, не в силах говорить, и поплелась за ней, держась за косяки дверей и спинки стульев, как настоящая старуха. Каждый шаг давался с усилием. Я вдруг с тоской подумала о своём настоящем теле. Молодом, красивом, подтянутом… Вот же… Питалась же правильно, ухаживала за собой, фитнес не пропускала — и вот так меня судьба наградила за старания?

Гостиная оказалась уютной комнатой в пастельных тонах с большим камином, диваном и парой кресел. Всё было дорого, со вкусом, но без вычурности. Я медленно, с тихим стоном, опустилась в ближайшее кресло. Ощущение было странным — тело благодарно утопало в мягкой ткани, но боль в суставах не утихала, и это жутко раздражало. Теперь понятно, почему старики часто такие противные. Как оставаться добреньким в таком состоянии? Да никак!

— Спасибо, Молли. А что там дальше?

— Столовая, мисс. И комната для гостей. И, конечно, кухня.

О, кухня! Кухня — это то, что надо! Сейчас бы раф на кокосовом молоке… Интересно, а у них вообще как с продуктами? Насколько они похожи на наши? Мысль о еде вызвала не только небольшой переворот в желудке, но и удивление — я неожиданно поняла, что понимаю язык, говорю на нём и называю вещи вроде знакомыми мне именами, но у людей вопросов по значению не возникает. Разве что к сленгу.

— Пойдём на кухню, — сказала я и заставила себя подняться. Сразу вспомнились сцены из фильмов, где зомби вылезает из могилы: хрип, скрип, напряжение, медленное, осторожное выпрямление. И музыка, нагнетающая обстановку. Ладно… У меня такой не было. Но я и не зомби. Пока.

Дорога до кухни через столовую показалась мне такой же длинной и мучительной, как полёт из Москвы в Тайланд. Я останавливалась каждые пару шагов, делая вид, что рассматриваю свои «владения». И, кажется, горничная даже немного утомилась от такой прогулки.

Кухня оказалась просторной и светлой, пахнущей свежей выпечкой и травами. Аделаида, увидев нас, отложила нож и укоризненно покачала головой.

— Мисс Элизабет, вам бы отдыхать, а не по дому шляться! Я вам сейчас чаю с имбирным печеньем принесу, оно вам суставы полечит.

— Спасибо, Аделаида, — искренне поблагодарила я. — Я просто освежаю память. Костьми гремлю, песочком пол посыпаю, чтобы Молли было чем заняться.

— Ох, мисс, как я рада, что вы не теряете присутствия духа. Держитесь. Всё наладится. А юмор… Он всегда полезен. Хорошее настроение любую неприятность пережить поможет.

Я благодарно улыбнулась, а потом мой взгляд упал на неприметную дверь в дальнем углу.

— А это куда?

— Это в нашу, служебную часть, мисс, — пояснила Молли. — Там наши комнаты, кладовые и отдельный вход на улицу, чтобы вам, извините, под ногами не путаться.

Отдельный вход? Интересно. И отдельная калитка. Возможность приходить и уходить, не привлекая внимания. Надо запомнить. Возможно, когда-нибудь это пригодится.

Я попыталась заглянуть в приоткрытую дверь, но глаза вдруг подвели. Всё поплыло в мутной дымке. Я зажмурилась, потёрла переносицу, и зрение понемногу вернулось. Близорукость? Дальнозоркость? Блин, у меня даже у бабушки проблем со зрением не было. Я не знаю, что за болячки бывают и как с ними бороться. А магией? Если она может так эффектно гробить интерьер, то и лечить, наверное, может. Надо бы спросить у кого-нибудь… Но лучше, наверное, у претора.

Глава 13. Когда каждая ступенька, как недостижимая цель

Лиза

Осмотр первого этажа занял у нас почти час. Каждый метр мне давался с боем. Я кряхтела, опиралась на стены, делала паузы, чтобы отдышаться. Молли терпеливо ждала, глядя на меня с неподдельным сочувствием. Меня это одновременно злило и трогало. Вот такое комбо. А что? Жалость — это не то чувство, которое может порадовать. Но с другой стороны, если кто-то может мне сочувствовать, значит, есть шанс, что я не останусь в этом мире вредной одинокой старухой.

— А на второй этаж поднимемся, мисс? — спросила Молли, когда мы вернулись в прихожую.

Я посмотрела на лестницу. Второй этаж показался мне вершиной Эвереста. Недостижимой вершиной. Преодолевать высокую, крутую лестницу, когда тебе за семьдесят, а может, и все девяносто… Да, блин! Мне же двадцать четыре, в моём(ё) возрасте и пятидесятилетние кажутся глубокими стариками… Если у них на счету нет красивой многозначной цифры. Короче… Подниматься в таком состоянии наверх… Нет… Меня к такому жизнь не готовила.

— Лифта, случаем, нет? — пошутила я устало.

Молли смотрела на меня с недоумением.

— Лифта, мисс?

— Шутка, — махнула я рукой. — Идём.

Подъём стал издевательством над самой собой. Каждая ступенька отзывалась болью в коленях и шумом в ушах. Я дышала, как загнанная лошадь, хватаясь за перила двумя руками. Голова кружилась. Вот честное слово, если выживу и избавлюсь от старости, то никогда больше не буду жаловаться на лишние пару килограммов и целлюлит. Они по сравнению с тем, что я сейчас ощущаю, — ничто.

Но подъём того стоил. На втором этаже оказались кабинет и несколько спален, у каждой из которых имелась своя ванная комната. Я заглянула в хозяйскую спальню. Оценила большую кровать с балдахином, туалетный столик, заставленный флакончиками, гардероб. Всё говорило о том, что девушка старалась взять от жизни всё возможное. Ну и от своей градоустроительной шишки. И тут меня осенило. Я обернулась к Молли.

— А третий этаж? Ты говорила, там библиотека и зимний сад?

— Да, мисс. Но туда редко кто поднимается. Вы чаще просили принести книжку вам в спальню. — Ох, ну и ленивой же девицей «я» была.

Но сейчас-то я не я. А значит, меня ждёт ещё одна лестница, на этот раз поуже и покруче. Я преодолевала её, как альпинист последние метры перед вершиной, на чистом упрямстве. И не зря.

Третий этаж был другим миром. Половину его занимала просторная библиотека с дубовыми стеллажами до потолка, забитыми книгами в кожаных переплётах и обычными томиками с картонными обложками. И запах… Этот особенный запах книг смешивался с ароматом влажной земли и цветов. Потому что на другой половине, залитой светом, находился сад. Стеклянная крыша пропускала лучи послеобеденного солнца, освещая его. Здесь цвели незнакомые цветы, зеленели причудливые растения. А в центре бил маленький фонтанчик, и рядом с ним стояло плетёное кресло-качалка. Место — шик, блеск, мечта!

Я медленно прошла между стеллажами, дотронулась до корешка случайной книги. Какой-то любовный роман. Да уж… С другой стороны, хоть прочитаю и пойму, чем они тут живут. Потом подошла к окну зимнего сада и посмотрела вниз, на маленький, ухоженный садик перед домом. Там, у калитки, стоял невысокий мужчина в форменном плаще — страж, оставленный Фолквэром. Замечательно. Но что дальше?

Восторг от дома сменился страхом. Любовник Элизабет оплатил это всё на год вперёд. Но год — это так мало. А что потом? Чем платить за этот дом? За еду? За жалованье Молли и Аделаиды? У меня нет профессии в этом мире. Я не умею делать ничего, что может быть востребовано здесь и сейчас. Ресторанный бизнес? Сомневаюсь, что в мире, где есть магия, мои знания о современном общепите и управлении персоналом кому-то интересны. Да и кто даст денег дряхлой старухе на открытие бизнеса? Вот если бы я была здесь сама… Или Элизабет не попала под удар и не стала старухой.

Даже не представляю, как здесь жить. Как просыпаться каждое утро в этом немощном теле? Как жить с болью, которая, похоже, станет моим постоянным спутником? Как смотреть в зеркало и видеть не себя, а старуху? Это не жизнь…

И самое ужасное то, что я не хотела здесь оставаться. Этот дом был красивой, но золотой клеткой на ограниченный срок. Я очень хотела обратно. К своим духам на полочке в ванной, к своей подборке в музыкальном приложении, к своему ресторану, к своему молодому, здоровому телу. Даже к Артёму… И к маме, которая, наверное, уже забила тревогу. Как же она там без меня? Нет, конечно, она справится с рестораном, и у неё есть своя работа, друзья, даже молодой, вернее, немолодой человек. Тот ещё скуф, но вроде её любит. Но мы с ней друг для друга всё… И как теперь жить в мире, где нет её?

Я опустилась в кресло-качалку в зимнем саду, закрыла глаза и расплакалась. Если я попала сюда из-за какого-то проклятия, значит, должен быть способ вернуться. Обратный ритуал. Противоположное заклятие. Портал. Что-то! Да хоть что-то!

Мысли закрутились, как листья в вихре. Нужно искать информацию. Я ничего не знаю о магии, а вот претор явно в теме. А значит, мне нужно держаться его любой ценой.

У меня начал вырисовываться смутный план, и слёзы сразу высохли. Во-первых, мне нужно не позволить себя убить и освоиться в этом мире. Во-вторых, научиться контролировать свой дар. В-третьих, придумать, как продержаться рядом с Фолквэром подольше и найти информацию о способах возвращения домой.

Я не знала, возможно ли это. Но это же не повод сдаваться? Потому что иначе мне останется только медленно стареть и умереть в этом чужом теле, в этом чужом мире. А вот и фиг — я так играть не желаю.

Глава 14. Чтение на ночь благотворно влияет на сон

Лиза

Я открыла глаза. За стеклянной крышей небо окрасилось в багровые и оранжевые тона. Неужели я уснула? Уже закат. Скоро вернётся Фолквэр. «Честно-честно?» — снова прошептало что-то внутри.

Нет. Никому нельзя верить. Доверять можно только себе. И даже себе — иногда с оговорками.

Я откинулась на спинку кресла, оно тихо скрипнуло. Рядом, словно из ниоткуда, возникла Молли. Она держала в руках поднос.

— Вы задремали, мисс. Я не стала вас будить — утомились же. Поэтому пришлось греть еду несколько раз.

Она опустила ношу на столик в библиотечной половине. В глубокой тарелке дымился аппетитно пахнущий суп, рядом лежал ломтик свежего хлеба, несколько печений и стоял небольшой кувшинчик с бокалом. За стеклянной крышей сада небо догорало последними алыми всполохами, окрашивая всё вокруг в багровые тона. Красиво.

Тело затекло, но общая разбитость отступила, уступив место зверскому голоду.

— Спасибо, Молли. — Я с трудом поднялась с кресла. — Я вниз спущусь.

— Да что вы, мисс! Здесь так уютно. Может, покушаете тут? — Она посмотрела с такой заботой. И было приятно, что девушка не упомянула о моей немощности, а оправдала ужин в библиотеке располагающей обстановкой.

Спуск в столовую же показался мне настолько непривлекательной идеей, что я тут же сдалась.

— Ты права. Здесь и, правда, чудесно.

Пока я ела наваристый куриный бульон с перетёртыми овощами — пусть простой, но показавшийся мне божественным после всего пережитого, — Молли незаметно прибиралась среди растений. Тут поправила веточку, там протёрла пыль с листа, здесь полила, где-то прорыхлила землю. Её движения были привычными — видимо, она постоянно ухаживает за садом. Тогда понятно, почему он такой цветущий. И всё это время она тихо ворковала, обращаясь то ли к самой себе, то ли к растениям.

— Беда-то какая… Леди наша, такая цветущая… И за что же ей такое наказание? Сердцу больно смотреть. — Пауза. Звякнула лейка о каменную плитку пола. — Стихии, помогите… А может, оправится ещё… Но как вернуть молодость? — Ещё пауза. Вздох. — Как? И я ничем помочь не могу…

Я молча прислушивалась и анализировала и даже не сразу поняла, что Молли говорит эти слова не вслух. Она не открывала рта! А ещё она была искренней в своих мыслях. И тут я вспомнила слова Молли о ментальном даре: «Уж больно легко она с людьми общалась. И они ей почти никогда не отказывали».

Внутренне я ухмыльнулась, отламывая кусочек хлеба. Судя по всему, это правда? И этот дар не исчез вместе с прежней душой, так же как и способность поднимать предметы в воздух? Это было одновременно пугающе и завораживающе. Собственную дряхлость можно использовать точно так же, как красоту. Просто в этом случае вместо любования и желания обладать окажутся желание помочь, уважение к старости и так презираемая мною жалость. Красота приедается, у неё много завистниц и даже завистников, а вот старость… Ей никто завидовать не будет. И раз уж так вышло, придётся использовать то, что имею. Я-то у себя ещё осталась, руки-ноги, пусть и плохо, но двигаются, а значит, не всё потеряно.

Закончив то ли обед, то ли ужин, я почувствовала прилив сил. Слабость никуда не делась, но усталость ушла.

— Молли, я думаю, мне нужно привести себя в порядок. И переодеться.

— Конечно, мисс! В вашей спальне всё готово. Воду в ванную сейчас пущу.

И она сбегала на второй этаж, пока я допивала что-то похожее на фруктовый компот.

Путь в спальню на втором этаже снова дался нелегко, но теперь я шла с конкретной целью. Я мечтала отмыться от дневного кошмара. Ванная комната, примыкавшая к хозяйским покоям, оказалась роскошной: медная ванна на львиных лапах, раковина с позолоченным краном, множество баночек с разными мыльными средствами, солями и маслами. К моему счастью, тут было центральное водоснабжение и даже аналог душевой лейки. Как бы я пережила поливание из ковшика в таком теле — не представляю. Для меня и так процесс мытья стал отдельным испытанием. Поднять руки, чтобы вымыть голову. Нагнуться, чтобы достать мыло. Вылезти из скользкой ванны. Каждое движение требовало невероятных усилий и сосредоточенности.

Но когда я, наконец, завернулась в мягкий, пушистый халат и посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале, стало немного легче. Чистая кожа, влажные, уложенные насколько это возможно волосы. Я всё ещё была старухой, но уже не бабой-ягой.

Молли помогла мне переодеться в ночную сорочку длиной до колена, созданную для соблазнения, а не для демонстрации морщинистых коленок, и пеньюар. Последний уже оказался до щиколоток, чем меня сильно порадовал. Я опустилась на край огромной кровати, и в этот момент горничная, словно по какому-то сигналу, протянула мне книгу. Тот самый любовный роман с картонной обложкой, который я листала в библиотеке.

— На ночь, мисс, как вы любите, — сказала она с мягкой улыбкой.

Я взяла книгу. Ирония ситуации заставила меня усмехнуться. Правда, мысленно.

— Спасибо, Молли. Ты очень внимательна.

Она потушила основную лампу, оставив гореть лишь небольшой ночник на туалетном столике, и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна. В тишине чужой спальни, на чужой кровати, с чужой книгой в руках. Откинувшись на груду подушек, ощущая их прохладу, открыла книгу на случайной странице и прочитала: «…его взгляд пылал тёмным страстным огнём, а пальцы сжали её запястье с такой силой, что на нежной коже появилась краснота…»

— База, блин. Классика, — фыркнула я. Но не стала закрывать. Вместо этого я почувствовала странное дежавю. На секунду ощутила себя Элизабет. Вот так же она лежала, читала эти глупые романы, строила планы.

Я уснула с книгой в руках, и мои последние мысли были не о магии, не об убийцах любовника Элизабет и не о возвращении домой. А о том, как играть свою роль. Роль слабой, безобидной, немного чудаковатой старухи. И как сделать так, чтобы мне поверили все? А может, просто не нужно играть, а быть собой — и этого достаточно?

Глава 15. Бренные мысли претора

Оливер

Движ плавно тронулся с места, оставляя за спиной аккуратный особняк с тёмно-зелёной дверью. Оливер Фолквэр сжал руль, и его пальцы побелели от напряжения. Он редко позволял себе чрезмерные проявления эмоций. Но сейчас в салоне находился лишь он, и можно было не скрывать раздражения, кипевшего где-то глубоко в груди.

— Строит из себя невинность. «Честно-честно?», — передразнил он то ли мадам, то ли мисс Лейфсон, а перед его мысленным взором встало испуганное, испещрённое морщинами лицо и совсем неподходящий к нему детский, наивный взгляд.

В подобных ей он давно уже научился видеть расчёт. Охотницы за чужими кошельками и статусом. Неважно, семьдесят им или восемнадцать — суть одна. Прикинуться слабой, запуганной, нуждающейся в защите, лишь бы заполучить покровителя побогаче, повлиятельнее. А эта даже в таком виде умудрилась вцепиться в него похлеще иного боевого пса. И ведь добилась своего. Теперь он, претор отдела особо опасных преступлений, будет личным телохранителем старухи, которая не старуха.

Он мысленно представил, как она довольно потирает морщинистые руки. Цинизм и жажда наживы — их вторая натура, считал Оливер. Они не меняются, лишь приспосабливаются.

Продолжая накручивать себя, он въехал в знакомый квартал, где располагалось здание его отделения Бюро. Оставив движ на стоянке, Оливер направился в кабинет. Он нуждался в фактах. В доказательствах, которые расставят всё по своим местам и вернут ему привычный контроль над ситуацией.

В кабинет он зашёл уже немного остывшим. Всё же коридоры Бюро всегда действовали на него успокаивающе. Да и минималистичная обстановка заставляла трезво взглянуть на ситуацию, разложить мысли по полочкам.

Он снял форменный плащ, повесил его на вешалку и, не присаживаясь, взял с угла стола две папки: «Сандемус, Аксель. Дело о смерти» и «Лейфсон, Элизабет. Досье».

Первым он открыл дело Сандемуса. И изучил изображения жертвы. Первое запечатлело живого мужчину лет пятидесяти, с приятной, располагающей к себе внешностью. Мужчину, в личной жизни себя мало чем ограничивающего, но на работе кристально честного. Странное сочетание смущало Оливера, он не понимал, как можно быть таким двуличным. Но изображение того, во что превратили главу градоуправления, заставило его забыть о смущении. Злость захлестнула Оливера с новой силой. Не на убийц — к их существованию он привык и смирился с ним. А на сам метод. Аксель Сандемус был не просто убит. Его превратили в пыль за считанные секунды. От человека, занимавшего высокий пост, человека со связями, амбициями, недостатками, осталась лишь небольшая кучка пепла да костей. Немалую силу приложили фанатики, чтобы уничтожить его.

Оливер отложил фотографии. Он не питал к Сандемусу особых симпатий, но такой смерти не пожелал бы и злейшему врагу. Исчезнуть. Не оставив даже тела для прощания. Одно дело — превратить тело в пепел во время похоронного обряда. Совсем другое — так. Какое дерево вырастет на нём? Как переживут это родственники? Это было за гранью его понимания.

Примечание автора: в этом мире принято тело превращать в пепел с помощью стихий, хоронить пепел в специальном месте, и над ним сажать растение. Через три года после этого родственники могут решить, пересадить ли растение в собственный сад или оставить на том же месте

Глава 16. Когда в папке целая жизнь

Оливер

Взгляд Оливера упал на вторую папку. Он открыл её с предвкушением найти там подтверждение своим мыслям — список подарков, вымогательств, отчёты о её расточительности.

Первой же строкой, выведенной аккуратным каллиграфическим почерком клерка, был год рождения. Оливер замер. Он пересчитал мысленно. Двадцать один. Ей было всего двадцать один год.

— А ведь Ивор говорил об этом… А я… Не придал значения и забыл. — Мужчина сел в кресло и откинулся на спинку, и внезапная тяжесть сдавила ему виски. — Двадцать один. Почти ребёнок. Всего на год старше кузины Айвори. А ведь Ай тоже не вышла ещё замуж, живёт с родителями и никуда не спешит. Разве что на учёбу. — Оливер схватился за голову. — И этой девушке, такой юной, была уготована та же участь, что и Сандемусу? Обратиться в прах?

Направь заклятие чуть точнее, он бы сейчас изучал дело о двойном убийстве. И в папке лежали бы не отчёты об её жизни, а фотографии ещё одной кучки пепла. И это позволило претору откинуть предрассудки.

Внутренняя буря, что кипела в нём по дороге, внезапно утихла, сменившись льдом, сковавшим суть. Он вдруг подумал, что разве есть смысл винить её? В чём? В том, что она не пожелала умереть гордой, но голодной аристократкой? Он, выросший в семье преподавателей, где ценность человека определялась его знаниями и умением ими пользоваться, всегда с презрением смотрел на эти устаревшие аристократические условности.

Он снова взглянул на досье. Род Лейфсонов — обедневший род баронов, имеющий славную многовековую историю, но не произведший за последние сто лет ни одного сколь-либо значимого мага или государственного деятеля. Её отец умер, оставив долги, а у девушки — слабый дар, на уровне бытового применения. И образование соответствующее: курсы при Академии, этикет, музыка. Никакой реальной профессии.

Оливер тяжело вздохнул, представив себе дилемму, стоявшую перед юной Элизабет. Работать прачкой или посудомойкой? Для девушки её круга это немыслимый позор. Выйти замуж за не-аристократа? Та же история, пусть даже этот «простой» человек был бы честным ремесленником или преуспевающим купцом. Нет, только равный по крови. А равные по крови, видя её положение и отсутствие дара, разворачивались к более выгодным партиям.

Оставался один путь. Тот, что она и выбрала. Стала содержанкой влиятельного и богатого мужчины. В высшем свете на это смотрели сквозь пальцы. Да, дамы при встрече могли пренебрежительно пожать плечиками и сказать что-нибудь язвительное за её спиной, но это была узаконенная, понятная всем социальная ниша. Аксель Сандемус давал ей кров, еду, статус, защиту. Возможно, со временем он действительно мог бы пристроить её замуж за какого-нибудь небогатого, но родовитого дворянина, нуждающегося в деньгах, или устроить на условно подходящую для её положения должность у себя в министерстве. В её случае встречи с ним были не из-за жажды роскоши и лёгких денег. Это был единственный шанс на выживание в обществе, которое давно прогнило изнутри своими предрассудками.

И этот шанс у неё отняли, убив Сандемуса и превратив девушку в дряхлую старуху, обрекая на медленное, мучительное угасание в старом теле. Оливер на секунду представил себя на её месте, и мороз пробежал у него по спине. Одно дело, когда к такому неприятному, но логичному концу приходишь с долгими годами, другое — если это происходит одномоментно.

Оливер закрыл папку и подошёл к окну. За стеклом на парковке суетились стражи, движи заезжали и выезжали. И никому не было дела до бедной Элизабет Лейфсон.

Он вышел в отдел и посмотрел на секунда.

— Да, претор? — тот подскочил, понимая, что его ждёт задание.

— Сейчас у дома мадам Лейфсон находится патрульный, смените его. Дежурите до вечера. Потом заступлю я.

— Будет исполнено! — воскликнул подчинённый, схватил мантию и вымелся в коридор под смешки своих товарищей.

— Я не понял, все возможные свидетели опрошены? — Оливер строго посмотрел на парней. Нет, он ни капли не сомневался в их профессионализме. Да и в лени они замечены не были. Это скорее так, видимость контроля, которого даже не нужно.

— Выезжаем в градоуправление, претор, — отчитался Пелле, чуть ли не за шкирку схватив Матса. А Оливер перевёл взгляд на своего некроманта. Тот, как обычно, хмыкнул, прежде чем начать говорить. Претор в который раз подумал, что тёмные маги все с особенностями, но без них работать очень трудно, поэтому остаётся только принимать их такими, какие они есть. Даже если по их столу бегает большая серая крыса.

— У меня сегодня два подъёма в воскресной, Лорда заберу с собой. — Хакан проследил за взглядом начальника и поманил животное пальцем. Серый комок мгновенно подскочил к руке хозяина и взобрался ему на плечо. — Отчёт будет через пару часов.

Тёмный тоже выскользнул в коридор, оставляя Оливера в одиночестве. Но он лишь покачал головой и вернулся к себе. Достал проекционный и развернул уменьшенную копию места преступления. Ему нужно было время, чтобы рассмотреть всё до мельчайших деталей. Только в мысли упрямо лезла мадам Лейфсон. Он уже не считал её меркантильной дрянью. Она переквалифицировалась в жертвы, и его долг — обеспечить её безопасность. Даже если для этого придётся лично терпеть её капризы и научить её контролировать внезапно выросший дар. Эта мысль вызвала у него на лице лёгкую, едва заметную улыбку. Оливер всегда любил сложные задачи.

Друзья, хочу познакомить вас с историей нашего моба:

Мотя Губина

Баба-Яга не против

https://litnet.com/shrt/_kbu

Глава 17. Когда у начальства парад высокопоставленных и... личностей

Оливер

Тишина, не нарушаемая ни разговорами, ни шагами по коридору, настраивала претора на работу. Он провёл рукой по лицу, смахивая невидимую усталость, и принялся за гору бумаг, оставленных его командой. Предварительные рапорты, списки контактов Сандемуса, схемы передвижений в день убийства — всё это нужно было прочесть, обдумать, выстроить в логическую цепь. Бумажная рутина была необходимой, но ему не нравилось сидеть на одном месте, когда внутри всё требовало действия.

Изучение бумаг прервала настойчивая трель телпона. Оливер сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, прежде чем снять трубку.

— Фолквэр, слушаю.

— Претор, — голос куратора Девера на другом конце провода был напряжённым, и это не обещало ничего хорошего. Начальник королевской службы ловцов, организованной относительно недавно и в чьём вторичном подчинении находился отдел Оливера, был той ещё язвой. — У меня тут целый парад высокопоставленных идиотов. И как ты думаешь, что именно их интересует?

— Есть догадки, — сухо парировал Оливер, предчувствуя, о чём пойдёт речь.

— Сначала меня вызвал советник Тьерн и потребовал ежедневных отчётов по делу Сандемуса. Потом, стоило мне положить трубку, как в мой кабинет просочился Ремер, советник советника Делагарди. Улыбается во весь рот, предлагает «помощь своих людей в расследовании», так как «дело слишком важно для королевства». А когда я сказал, что мы вполне справимся и без его помощи, то через полчаса после его ухода меня вызвал его начальник и отчитал, потому что его беспокоит ситуация с безопасностью чиновников. И попросил не отказываться от помощи, когда её предлагают.

Оливер слушал, и его пальцы непроизвольно скомкали бумагу с собственными заметками. Он ненавидел всей сутью эту политическую возню. Но понимал, что в таком деле держаться от неё подальше не выйдет.

— Советники и советники советников, — сквозь зубы процедил Оливер, — пусть занимаются своими интригами и распределением бюджетов. Что они понимают в следственной работе? В магическом почерке заклятий? В мотивах кантильских фанатиков? Их место — в дворцовых коридорах, а не в моём расследовании.

— Фолквэр! — Девер сорвался на крик. Обычно куратор заменял его на ехидство и язвительность, но тут потерял самообладание. — Ты думаешь, я не знаю? Ты думаешь, я не хочу послать их всех вместе с их секретаршами и помощниками? Я бы с радостью! Но ты хоть на секунду включи голову, Фолквэр! — Оливер молчал, давая начальнику выговориться. — Если я сейчас начну им перечить, что мы получим? Через месяц нам урежут финансирование на треть. Обоснуют нецелевым использованием средств. Ещё через два сократят половину ставок в твоём отделе. Скажут, что справитесь и так. А потом, когда появится новый опасный фанатик и нам понадобятся ресурсы, дополнительные люди, артефакты, мы будем ходить и клянчить, как нищие! Они перекроют нам воздух, Фолквэр! И это даже несмотря на то, что службу ловцов сформировал сам его величество! Понял? — Оливер знал, что Девер прав. Они были винтиками в системе, и большие шестерни могли их перемолоть, даже не заметив. — Поэтому я с ними вежлив, и ты тоже будешь, если они придут или вызовут, — продолжил Девер, уже более спокойно, но с непреклонной жёсткостью. — И информацию мы им тоже предоставим, урезанную, конечно. Так что будешь кивать и улыбаться, если что. Я тебя предупредил. Молчи и работай. Ясно?

Оливер закрыл глаза. Перед ним снова всплыло изображение пепла, оставшегося от Сандемуса, и испуганное, старое лицо Элизабет Лейфсон. Ради них. Ради того, чтобы найти тех, кто это сделал, и не дать им повторить нечто подобное.

— Ясно, — его собственный голос прозвучал глухо и устало. — Молчу. Работаю.

— Вот и умница, — в голосе Девера снова появились нотки привычного сарказма. — Держи меня в курсе. И, Фолквэр… постарайся не отсвечивать. Чем тише мы будем работать, тем больше шансов, что мы их найдём, прежде чем они решат, что мы им слишком близко. Нам нужен шанс для рывка.

Связь прервалась. Оливер медленно положил трубку на рычаг, словно она стала неподъёмной. Кабинет снова поглотила тишина, но теперь она стала гнетущей. Настолько, что Оливер откинулся на спинку кресла и несколько минут просто глядел в потолок, выравнивая дыхание и загоняя злость куда-то глубоко внутрь, туда, где она не могла помешать работе. Потом резко дёрнулся вперёд и вернулся к бумагам. Перед ним лежал небольшой список. Три дела. Три фамилии.

Первым значился град Эрнст Вильгельм. Руководитель комитета по градостроительству Восточного округа Фенноса. Скончался в своём кабинете. Официальная версия — внезапная остановка сердца в возрасте сорок пять лет.

— Что ж, бывает и не такое на работе, при которой приходится общаться с людьми, — Оливер пожал плечами и пробежал дальше взглядом по строчкам. — Примечание следователя: «Тело имело признаки крайней дряхлости, не соответствующие заявленному возрасту». Ни свидетелей, ни улик. — Он нахмурился и спустился ниже, к следующей жертве. — Ленар Борва. Начальник отдела выдачи разрешений на снос ветхого жилья. Найдена мёртвой в собственной ванной, несчастный случай, падение. Примечание следователя: «Свидетели, видевшие её за день до смерти, утверждают, что она выглядела на семьдесят лет, хотя ей было 48. Лекарское освидетельствование не проводилось по требованию семьи». Что же это за семья-то такая, которая не хочет знать, отчего на самом деле скончалась женщина?

Претор отложил листок, встал и прошёлся взад-вперёд по кабинету. Его раздражало, что люди, которые вели эти дела, не углубились в расследование. Спустя несколько минут он переварил прочитанную информацию и вернулся за стол. Оставалась ещё одна фамилия. Это был член градостроительного совета при Ратуше — Горд Хьюберт ван Дейк. Он скоропостижно скончался во время заседания. Официально лопнул сосуд в голове. Но следователь оставил заметку, что несколько очевидцев утверждали: перед смертью его лицо и руки за несколько секунд покрылись глубокими морщинами. Основание им верить было, так как мужчина едва перешагнул пятидесятилетний рубеж. А в хранилище у лекаря он выглядел так, словно дожил до ста.

Глава 18. Министерство градоустройства

Оливер

Только Аксель Сандемус был убит слишком уж эффектно, на людях — тут нет и не может быть сомнений в насильственной смерти. Возможно, убийцы торопились и не рассчитали силу проклятия. Или хотели кого-то напугать. Или просто обнаглели…

Эти мысли крутились в голове у Оливера, и он пришёл к выводу, что ему нужно увидеть последние проекты, поданные на рассмотрение Сандемусу. Кто-то очень методично убирал ключевых чиновников в градоустройстве. Но зачем? Чтобы расчистить место для своих людей? Чтобы пролоббировать какой-то конкретный проект, который не пропускали?

Он не стал звонить. Разговор о документах такого рода мужчина не доверял телпонной связи. Вскочив с кресла, он на ходу накинул плащ и вышел из кабинета. За несколько минут добрался до движа, Оливер завёл его, и аппарат рванул с места в сторону Ратуши.

Здание, монументальное и подавляющее своим неоклассическим величием, было для Оливера таким же местом работы, как и Бюро. Он бывал здесь чаще, чем дома. Поэтому быстро миновал огромные бронзовые двери, кивком ответив на приветствие охранной стражи, и направился в крыло, где располагались кабинеты судей, ответственных за санкционирование следственных действий.

Судья Хальдорссон, пожилой, невозмутимый, низкорослый мужчина с окладистой седой бородой, выслушал его без лишних слов. Оливер положил на стол распечатанные дела и свою схему.

— Четвёртый за полтора месяца, сэр, — сказал Оливер. — Один и тот же почерк. Мне нужны последние дела Акселя Сандемуса. Всё, что было на его столе, все решения за последние три месяца. Особенно те, по которым он вынес отказ.

Хальдорссон молча просмотрел документы, медленно перелистывая страницы. Наконец он поднял на Оливера тяжёлый взгляд.

— Делагарди уже интересовался этими делами. Час назад.

На языке у Оливера крутилось очень много слов, которые бы не стоило произносить при столь почтенном члене общества, как судья. Оттого он сдержал и язык, и лицо.

— Что ж, — его голос не дрогнул. — Значит, наше расследование движется в верном направлении, раз даже советник пришёл к подобным выводам. Но всё же мне нужно это предписание, сэр. Я не хочу, чтобы потом кто-то сказал, что я действовал без санкции. Тем более советник.

Хальдорссон что-то пробормотал себе в бороду, но достал со стола бланк и с привычной скоростью заполнил его аккуратным почерком, а потом приложил печать.

— Не забывайте, претор. Оригиналы должны оставаться в министерстве. Если вам нужно будет приложить к делу, то снимайте копии.

— Благодарю. — Оливер взял заветный лист и, не теряя ни секунды, вышел из кабинета.

Министерство градоустройства располагалось в соседнем крыле. Среди клерков в безупречных сюртуках, бесшумно сновавших по коридорам, Оливер в своём практичном и полностью чёрном костюме чувствовал себя здесь странно. Да и плащ, с которым он буквально сросся за время службы, выделял его из толпы где угодно. Многие поражались, как ему не жарко в нём, а секрет был прост: подобные плащи являлись артефактами. И носили их только магически одарённые стражи. Другим бы они мешали в ближнем бою при схватке с преступником. А ему… Его эта вещь защищала и от ударов, и от выстрелов из пистоля, и от жары, и от холода.

Секретарь, молодой человек с высокомерно вздёрнутым носом, попытался было поспорить, даже увидев предписание из Ратуши, но один лишь взгляд Оливера заставил его замолчать и провести того в кабинет, который ещё недавно принадлежал Акселю Сандемусу. Претора порадовало, что дверь была опечатана, и печать сорвали при нём. Это оставляло надежду, что никакие советники и советники советников не успели там порыться.

На массивном дубовом столе лежали аккуратные стопки папок и свитков. Много. Очень много. Оливер сгрёб первую охапку и устроился в кресле покойного. Он чувствовал себя неловко, но выбора не было.

Он начал с самого верха. Отчёты, планы, проекты. Большинство казались мелкими, не достойными того, чтобы убивать. Он откладывал их в сторону. Его интересовали другие. Дорогостоящие и те, на которых стоял штемпель «отказано» с подписью Сандемуса.

Их было меньше, но каждая представляла собой целое дело. Перед его глазами пролетали строчки, за которыми прятались чьи-то планы, средства, договорённости: «Проект реконструкции набережной реки Фенис. Заявитель: Торговая гильдия „Северный путь“. Отказано. Причина: несоответствие новому генплану по высотности». «Ходатайство о сносе ветхого фонда в районе Алькарик для постройки элитного жилого комплекса. Заявитель: Анонимный инвестиционный фонд „Восходящая звезда“. Отказано. Причина: отсутствие продуманного плана по расселению нынешних жителей и возможной отрицательной реакции новых на соседство с местом заключения преступников».

Оливер делал пометки, копировал документы. Вряд ли у него получится задержаться здесь дольше, чем на несколько часов, а бумаг много. Придётся(ё) подключить ребят, а для этого нужно всё перенести в отдел. А потом уж понять: кто стоял за этими отказами? Кто терял деньги? Чьи амбиции и планы рушила неподкупная честность Сандемуса на работе?

Он отбросил желание зарыться в изучение документов, боясь потратить много времени, и мысленно начал поторапливать себя. А через несколько часов, вытребовав большую коробку у секретаря, сложил туда копии и вернулся в отдел.

Глава 19. Для родителей даже грозный страж... Всегда ребенок

Оливер

Оливер вернулся в свой кабинет, ощущая, как глаза закрываются от усталости. Но его подстёгивало понимание, что преступникам плевать на его состояние. Коробка, набитая копиями документов из министерства, стояла посреди его стола и ждала, когда он продолжит работу. Мужчина вздохнул, подумав, что опять пропустил обед и, скорее всего, останется без ужина. Повесил плащ на вешалку, расстегнул манжеты и воротник рубашки и погрузился в чтение.

За окном опустились сумерки, а затем и вовсе окончательно стемнело, и на улице зажглись фонари. Оливер потёр глаза — прочитанная информация пока никак не хотела укладываться в голове. Все отказы Сандемуса, так или иначе, били по чьим-то огромным финансовым интересам. В его мыслях уже перемешались гильдии, фонды, частные лица, меценаты… Кто-то из них явно был не готов мириться с потерями. Но кто? И причём здесь фанатики?

Дверь в кабинет с тихим скрипом приоткрылась, и в проёме возникла худая, чуть сутулая фигура Хакана. Некромант бесшумно вошёл, его взгляд скользнул по коробке, а затем уставился на Оливера.

— Я поднял отчёт по воскресной пару часов назад, — голос Фрея был ровным, без эмоций. — Два дела. Похожие. Правда, там жертвы не чиновники, а банкиры, но метод тот же. Временной износ тканей. — Он положил на край стола тонкую папку. — А нашего зелёного всё нет и нет. Я думал, он уже вовсю копается в этих бумагах.

Оливер на секунду оторвался от текста, и до его сознания донёсся смысл сказанного. Он не сразу вспомнил, кого некромант называет зелёным.

— Асмунд сторожит мадам Лейфсон, — коротко пояснил он, возвращаясь к чтению. — Он займётся этим завтра.

— Понятно. Приоритеты. — Хакан медленно кивнул и развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. — Лорд ведёт себя странно, словно предчувствует беду. Животные редко ошибаются, сэр. Нам нужно быть внимательнее.

С этими словами некромант вышел, оставив Оливера наедине с его мыслями и зловещим предсказанием. Вот только претор не усмехнулся и не пропустил мимо ушей «предсказание». Питомец некроманта обладал поразительной интуицией на подобные вещи.

Мысль о мадам Лейфсон, о её растерянности и внезапно прорвавшемся даре снова настойчиво постучалась в его сознание. Он не мог оставить её без помощи. Да и его собственное любопытство, профессиональный интерес, если он передаётся от родителей к детям, брали верх. Оливера жутко занимал этот редкий феноменальный случай, когда потрясение способно так раскрыть магический потенциал.

Оливер резко встал, собрав разбросанные по столу бумаги. Он аккуратно сложил их в коробку и поставил её в сейф. Замок глухо щёлкнул, а хозяин кабинета направился к выходу, на ходу хватая плащ.

Дом его детства, расположенный в тихом, уютном районе, встретил его смесью запахов, знакомых с детства: в них смешались и пыль со страниц старых фолиантов, и воск с лавандовой отдушкой для мебели, и печенье, которое его мама пекла по старинному рецепту. Дверь ему открыла сама магистр Фолквэр: женщина с ещё не седыми, убранными в строгую причёску волосами и живыми, умными глазами.

— Оливер! — её лицо озарилось улыбкой. — Какой сюрприз! Ты ужинал? А почему не предупредил? — вопросы так и посыпались.

— Спасибо, мама, я не голоден, — поцеловал он её в щеку, стараясь быть помягче. Вид его, уставшего и озабоченного, видимо, говорил сам за себя, но мадам Фолквэр не стала настаивать. Знала, что сын не будет ругаться или препираться, но в следующий раз просто проедет мимо. — Скажи, а где у нас лежат старые учебники? По основам стихийной магии. Для начинающих.

Миссис Фолквэр удивлённо подняла брови, а затем рассмеялась.

— Учебники? Оливер, ты что, решил сменить профессию и пойти по нашим стопам? Магистр Фолквэр — звучит солидно! Главное, не перепутать, который из трёх! — она шутливо подтолкнула его в сторону просторной домашней библиотеки. — Там, на нижних полках, у стены. Все наши старые пособия. Разбирайся.

В этот момент из своего кабинета вышел отец. Мистер Фолквэр-старший, человек с такой же, как у сына, строгой осанкой, но обладающий добродушным, ласковым взглядом, тёр переносицу, снимая усталость после вечерней работы над лекциями.

— Сын, неужели ты, наконец, одумался? Перестанешь гоняться за преступниками и примешься за обучение молодёжи? — в его голосе прозвучала лёгкая ирония. Он любил сына, как мог, пытался принять его выбор, в отличие от супруги, но был бы не против, если бы наследник унаследовал ещё и профессию.

— Нет, отец, — Оливер покачал головой, листая первый попавшийся учебник. — Просто одному пострадавшему нужно помочь. На почве нервного потрясения у него вырос дар. И, судя по всему, достаточно сильно. Нужны азы, чтобы человек мог себя контролировать и не натворил бед.

Лицо отца мгновенно преобразилось. В его глазах загорелся академический интерес.

— Потрясение, раскрывшее потенциал? Да привези его к нам! Это редчайший случай! Хочу изучить, провести замеры… Если дар действительно усилился настолько, что стал неуправляем, то такому магу прямая дорога в Академию, под наблюдение!

— Позже, — твёрдо пообещал Оливер. — Сначала я сам её прикрою, помогу освоиться. Как разгребусь с текущим расследованием и ситуация стабилизируется, так сразу направлю к вам. Честное слово.

— Её? — насторожилась миссис Фолквэр, уловив местоимение. — Оливер, а это кто? Молодая особа? Наконец-то! Взрослый уже человек, пора бы и о семье подумать, а не только о преступниках. Она из хорошей семьи? Впрочем, мне уже даже это неважно! Кто она?

Оливер сдержал раздражённый вздох. Он знал, что рано или поздно разговор зайдёт об этом. Ведь так было в каждый его приезд.

— Мама, это свидетель по делу. Пострадавшая. И ей сейчас не до женихов, у неё много других проблем. — Он решительно шагнул вглубь библиотеки, отрезая пространство для дальнейших расспросов.

За ним, улыбаясь, увязался отец.

— Не сердись на неё, сынок. Твоя сестра уехала далеко, внуков мы видим раз в полгода. А твоей маме, ты же знаешь, только дай кого-нибудь повоспитывать и пристроить. Ей нужен объект для заботы.

Глава 20. Первый совместный ужин

Лиза

Что-то настойчиво зудело в сознании и требовало проснуться. Точно какой-то внутренний радар поймал сигнал. Я разлепила глаза и подняла затёкшие руки, чтобы размять их. И тут же получила книжкой по лбу. Ну конечно, я же уснула с дурацким романом. Даже не помню, на какой именно строчке сдалась, и отключилось сознание. То ли где «его стальные мускулы напряглись под тонкой шёлковой рубашкой», то ли где «его губы обожгли её кожу, как раскалённое железо». Ещё несколько дней назад меня настоящую подобные пассажи довели бы до истерического хохота, а тут, в теле старой девы, они показались обычным описанием любовной сцены. Даже романтичным. Я, кажется, начинаю не только понимать местный сленг, но и принимать его как должное. Быстро, однако. Скоро начну выдавать пассажи вроде: «Нынче не то, что давече» или «какая невоспитанная молодежь пошла».

Я прислушалась. И какое-то время меня окружала тишина, а потом, словно через толщу воды, послышались приглушённые голоса, мужской и женский: Молли и Фолквэра. Я снова закрыла глаза. Почему-то так слушалось лучше. Но потом раздались шаги по лестнице, и я начала слезать с кровати. Всё же гостей положено встречать. Тело ныло предательски, напоминая о каждом неловком движении. А они у меня сейчас все были неловкие.

— Мисс Элизабет? — тихо позвала Молли, заглядывая в спальню. — Что же вы сами встали? Я бы вам помогла… Претор Фолквэр приехал.

— Ясно. Сейчас спущусь. — Я замоталась в халат, решив, что стерпит меня претор и в таком виде. Горничная не сказала ни слова, только поддержала под локоть.

Путь до двери был отдельным квестом. Каждый сустав скрипел так, что я посочувствовала всем старикам всех миров. Спуск по лестнице превратился в медленную, унизительную церемонию, даже несмотря на помощь Молли. Я спускалась, держась за перила обеими руками. А претор ждал внизу, в прихожей, с картонной коробкой в руках. Он смотрел на моё шествие с таким непроницаемым выражением, за которым я не могла рассмотреть эмоций.

— Обычно первым делом переезжает зубная щётка, — выдохнула я, окончательно спустившись и опираясь на косяк. — А не целый архив. Или это ваш тонкий намёк на мою новую скорость передвижения? Мол, пока я дойду, полгода пройдёт?

Он поставил коробку на столик в холле. Лицо его оставалось каменным, но в глазах мелькнула досада.

— Вам теперь есть чем заняться. Там много необходимой вам информации, мадам Лейфсон. Я подежурю в движе. — Он кивнул и сделал шаг к выходу.

И тут меня накрыло волной стыда. Он, заваленный работой по самое горло, тащит мне книги посреди ночи, а я встречаю его сарказмом. Веду себя как вредная, неблагодарная старуха. Собственно, почему «как»? Я и есть она. Но на самом-то деле это не так…

— Постойте, — мой хриплый голос дрогнул. Я сделала шаг вперёд(ё), выпустив из рук поручень. — Простите. Это нервы. Глупая попытка казаться сильнее и независимее, чем есть.

Он остановился, повернулся ко мне.

— Вы не обязаны…

— Но я хочу извиниться, — закончила я за него, глядя мужчине в глаза. — Вы замечательный человек, претор. Очень внимательный и благородный. Скажите честно, много ли найдётся тех, кто стал бы возиться с незнакомой старухой, у которой нет ни семьи, ни будущего?

Я видела, как его взгляд смягчился. В нём появилась та самая жалость, которую я так презирала и на которую теперь была вынуждена рассчитывать. Сейчас это было лучше, чем равнодушие.

— Вы не обуза, мадам Лейфсон. Вы свидетель. И пострадавшая.

— Всё равно, это не умаляет ваших положительных качеств, — настаивала я, чувствуя, как пошлая игра в раскаяние начинает приносить реальные плоды. — Вы, наверное, целый день без нормальной еды. А я ваша должница. Как минимум за то, что вы не дали разнести в щепки половину дома. Позвольте мне вас отблагодарить поздним ужином. — На его лице промелькнула тень сомнения. Он колебался, оценивая ситуацию на предмет скрытых угроз и манипуляций. — Молли, дорогая, — обратилась я к горничной, не давая претору времени для раздумий. — Будь добра, накрой в столовой на двоих. Наш спаситель согласился разделить со мной ужин.

Молли вспыхнула от радости. Видимо, мысль о том, что её хозяйка не падает духом, привела её в восторг.

— Сию минуту, мисс! — она бросила взгляд, полный благодарности, на претора и умчалась в сторону кухни. А мы двинулись в сторону столовой.

И спустя несколько минут мы уже сидели за большим лакированным деревянным столом. Аделаида, видимо, принесла что-то вроде густого мясного рагу. Пахло вкусно, зеленью. Большие светло-жёлтые(ё) рассыпчатые клубни Молли принесла отдельно, как и нарезанные овощи, залитые растительным маслом.

— Картошка, — констатировала я, ковыряя в тарелке вилкой. — Гуляш с картошкой. Самая еда на ночь. — В голове закрутились мысли о том, что со старым телом надо бы попридержаться какой-нибудь диеты, а то там сахар, давление и ещё чего… Чёрт, я даже не знаю, какой реакции от этого тела на что ждать.

Претор, с явным наслаждением разбиравшийся со своей порцией — с чисто мужской порцией, — поднял на меня взгляд.

— Пастуший суп, — поправил он без тени улыбки. — Это блюдо раньше готовили пастухи, когда уводили стадо слишком далеко от деревни. Ставили капканы, вырывали дикий земляной орех и тушили в чане на костре.

— Земляной орех, пастуший суп, — повторила я, вспоминая, как у нас называли картофель. А потом поняла, что он нормально понял меня, когда я сказала про картошку. Внутри меня что, теперь есть синхронизированный переводчик? Который в обе стороны переводит слова и понятия? Интересно… Вообще не понятно, как это работает. И как осуществилось. — Звучит даже поэтично. А это что? Салат?

— Салат Шатиок, — сказал он, улыбнувшись. — Может быть, память со временем вернётся, не переживайте.

Я фыркнула, но беззлобно.

— Да уж. Обычно, когда люди выглядят так, как я, память не возвращается, а теряется навсегда.

Глава 21. Подарки от претора

Лиза

Ужин подошёл к концу, а мы, кажется, не сговариваясь, заключили пусть и шаткое, но перемирие. Фолквэр встал из-за стола и, захватив из холла коробку с книгами, молча направился к лестнице. Я, смирившись с неизбежным, поплелась за ним, в очередной раз проклиная проектировщика этого особняка.

— Кто же так строит? — вдруг озвучил моё возмущение претор, поднявшись на второй этаж и бросив взгляд на ещё(ё) один марш лестницы, ведущий на третий. Перед этим он посмотрел на меня, идущую следом. С помощью Молли, естественно. — Какая библиотека может быть так высоко? Это же неудобно.

Я, отдышавшись на площадке, не удержалась от улыбки. Всё же люди — они везде люди, не важно какого возраста и пола. Понятие комфорта не чуждо никому.

— Так обычно книги не таскают такими объёмами, — парировала я, снова хватаясь за перила. — Библиотека заполняется постепенно. Нет надобности в таких вот героических восхождениях. Да и мы с вами сделали неверно. Нужно было сначала посмотреть, что у меня есть в наличии… А потом уже так нагружаться. — Он едва заметно кивнул — такое ощущение, что больше своим мыслям, чем согласившись со мной. А потом понёс свою ношу дальше.

И наконец мы добрались до третьего этажа. Я с удовольствием присела в кресло и вдохнула аромат, доносящийся с половины зимнего сада. Претор оценил интерьер и, кажется, остался доволен им. Эстет. А после поставил коробку на массивный читальный стол и, пройдясь взглядом по моим книжным полкам, начал доставать книги.

— Видимо, раньше интересовалась не тем, что нужно, — сказала я тихо, проводя пальцем по корешку учебника по основам стихийной магии. — Жаль. Если бы у меня тут была хоть какая-то полезная литература, вам бы не пришлось так напрягаться.

— Вы же не знали, что потеряете память, — сказал он. — Да и не сильно я напрягся. И семейная библиотека не обеднеет, если я заберу какие-то книги на некоторое время. — Начните с этого. — Он указал на учебник, который я уже успела потрогать. — «Основы стихийной магии». В нём дана общая информация. Потом можно углубиться в каждую стихию отдельно. Это… — он отложил другую, потрёпанную книжицу, — начальная ступень, бытовая магия. Безопасные и полезные в хозяйстве заклинания. Думаю, вы их изучали. И возможно, освежив их в памяти, подтолкнёте свой разум. Да и умение создать себе освещение, подогреть воду и склеить чашку иногда сильно облегчает жизнь.

Потом его пальцы легли на сборник сказок. Он на секунду задержал на нём взгляд.

— Я подумал, что не зря детям читают сказки. Может быть, это отправная точка наших знаний? А это — история Кэннорлена. Чтобы знали, в каком королевстве родились и живёте.

И последним он извлёк большой том «Мир вокруг нас». В наших магазинах такие называются «подарочными изданиями». Те самые, с дорогой бумагой, внушительной обложкой и красочными иллюстрациями. Я открыла его на случайной странице и наткнулась на невероятно красивое цветное изображение невиданного зверя, похожего на помесь оленя и орла.

— Спасибо. Я постараюсь изучить всё это в кратчайшие сроки, — сказала я искренне. И мысленно поблагодарила, что тот, кто не дал мне умереть, когда я сюда попала, отсыпал ещё и таких нужных плюшек. А ведь мне мог попасться менее сердобольный претор, или вообще я могла и не выжить. Скончалась бы от инфаркта ещё тогда, когда обнаружила череп у себя на груди. — Эти мысли заставили меня задуматься и задать тревожащий вопрос мужчине.

— Претор, а как продвигается дело? Нашли хоть какой-то след?

Он даже не оторвал взгляд от пристраиваемой им под стол коробки.

— У нас существует закон о неразглашении, мадам Лейфсон. Я не имею права разглашать служебную информацию.

— Но я же пострадавшая! — Я так не играю. Как мне понимать, что мне грозит, если я не знаю, что происходит? Пришлось нахмуриться и постараться, чтобы в голосе звучала не настойчивость, а уязвимость. — Имею же я право знать, хоть в общих чертах? Ведь от этого зависит моя безопасность…

— Я прекрасно помню, что вы не просто пострадавшая, а единственный выживший свидетель, — он всё же поднял на меня глаза и посмотрел со всей серьёзностью.

— Хорош свидетель, который ничего не помнит. С молодостью и память отняли. Удобно, не правда ли? — Я горько усмехнулась.

— Раньше таких случаев было несколько. Но выживших не было. И тех, кто при этом присутствовал… Только если как-то косвенно. Но жертвы не обращались в прах, как Сандемус. Они старели, как вы, и умирали. Ваш случай — уникален. — В его глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать. Сожаление? Он что… Жалеет, что я жива? Или наоборот, жалеет меня?

От его слов по спине пробежал холодок. Так что стать старухой — это ещё не худший вариант. Можно было после этого сразу откинуться или вообще превратиться в кости и пыль. Я посмотрела на свои морщинистые, трясущиеся от усталости руки.

— Я не знаю, что теперь делать, — прошептала я, уже не играя. Это чистая правда. — Как жить? Куда идти? Зачем вообще осталась в живых?

Претор встал и сделал шаг ко мне. Он не попытался меня обнять или как-то — мой вид вряд ли вызывает такое желание. Но в его глазах светилось участие.

— Будете учиться жить заново. Осваивать дар, что у вас есть. У вас есть он, а значит, вы уже не остались ни с чем. Но прежде всего сейчас вам нужно отдыхать. Силы вам понадобятся больше, чем любая информация.

Он был прав. Усталость навалилась такой тяжестью, что я едва стояла на ногах. Последний час истощил мои скудные силы.

— Да, — согласилась я. — Вы определённо правы. — Я поднялась и, подойдя к лестнице, позвала горничную. Она появилась почти мгновенно, словно ждала меня на ступеньках.

— Мисс?

— Проводи, пожалуйста, претора в гостевую комнату.

— Конечно, мисс!

— Спокойной ночи, претор. И ещё раз спасибо. — Я кивнула мужчине, больше не в силах подбирать слова.

— Спокойной ночи, мадам Лейфсон.

Глава 22. Кошмары во сне и наяву

Лиза

Сон накатил незаметно, но быстро. Только, казалось бы, Молли погасила свет, как моё сознание окунулось в темноту. А потом я очутилась там. В своём ресторане. Запахи свежесваренного кофе и лимонного пирога ударили в нос, а слух уловил гул разговоров гостей в зале. А передо мной стояла она. Та самая бабка. У меня же сразу руки зачесались вмазать ей хорошенько.

— Ах ты, тварь! Что ты наделала? Верни меня обратно! — дёрнулась, было, я к ней. Но тут обстановка вокруг нас поплыла и потемнела. Её одежда превратилась в арестантский халат из грубого полотна, а между нами проступила решётка. И бабка заржала. Не засмеялась, а именно заржала — хриплым, полным злобного торжества смехом, от которого у меня всё внутри заледенело.

— Убила! — выкрикивала она, стуча костлявым пальцем по решётке. — Отдала твою красоту и молодость, как плату, девка! И ничего ты не сможешь! Ни-че-го! — Я пыталась закричать, но голоса не было. Хотела броситься на неё, но ноги словно приросли к полу. — Хоть на изнанку вывернись! — продолжала она, её смех перешёл в мерзкое хихиканье. — Даже если выживешь, не вернёшься! Не изменишься и не изменишь! Тёме с Мариной жизнь портить не будешь! Не будешь! Сгниёшь тут, в чужой шкуре, старая и никому не нужная!

Меня охватило отчаяние. Она не известным мне способом отняла у меня всё, отняла мою жизнь, и я не смогу вернуть её обратно. Я закричала, беззвучно открывая рот, из последних сил пытаясь вырваться из этого кошмара. И проснулась.

Сердце колотилось где-то в горле, спина промокла от холодного пота. Я сидела на кровати, вцепившись пальцами в одеяло, и судорожно глотала воздух.

— Это просто сон. Просто сон, — пыталась я уговорить себя, думая, что слова, произнесённые вслух, заставят меня саму поверить в них. Но образ старухи за решёткой не хотел выходить у меня из головы. Я потрясла головой, и меня привлёк вид из окна. Укладывая меня спать, Молли так торопилась, что не задёрнула занавеску. И сейчас я из темноты спальни прекрасно видела, что на дереве, растущем рядом с домом, напротив моего окна, стоял человек. Ладно, это был силуэт человека. Но он точно был реален, в отличие от бабки. И сейчас мне ничего не мешало закричать. Вопль, полный ужаса, прокатился по дому, разрывая ночную тишину.

— А-а-а-а-а!

Казалось, стекло задрожало в оконных рамах. Я сама испугалась собственного крика. Дикого, нечеловеческого, вырвавшегося из самой глубины охваченной паникой души.

Не прошло и нескольких секунд, как дверь в спальню с грохотом распахнулась, едва не сорвавшись с петель. На пороге стоял претор. В его правой руке был пистолет, а над левой горел настоящий огненный шар. Его взгляд заметался по комнате, выискивая источник опасности.

— Что случилось? — выкрикнул он.

Я же вдруг словно язык проглотила и, трясясь, тыкала дрожащим пальцем в окно. Он рванулся к окну и всмотрелся в полуночную улицу.

— Никого нет, — произнёс он через мгновение, голос стал ровнее. — Вам показалось.

— Силуэт… — выдохнула я, когда наконец ко мне вернулся дар речи. Я стояла и судорожно комкала в руках одеяло. — На дереве… Прямо напротив окна!

Он внимательно посмотрел на меня. И тут я осознала два факта. Первый: за окном и впрямь уже было пусто. Второй, и это полный трэш: на мне была лишь короткая тонкая сорочка, едва прикрывавшая колени. Откровенный наряд для соблазнения, выглядевший издевательством на моём нынешнем теле.

Оливер резко отвёл глаза. Его взгляд упёрся в книгу на тумбочке, вот только обложка на ней была совсем не лучше моей сорочки. Щёки у мужчины чуть зарумянились.

— Мадам Лейфсон, вы бы оделись, — произнёс он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная скованность. — А я пойду проверю периметр.

Он сделал шаг к двери, а во мне всё сжалось от страха. Остаться одной? И возможно, снова погрузиться в кошмар?

— Нет! — пискнула я. — Только не уходите! Не бросайте меня здесь одну! — Он остановился, но не оборачивался.

— Это ненадолго. Нужно проверить. А вдруг вам не просто страшный сон приснился, а кто-то действительно был там, — да-да, сон мне тоже приснился, но вот человек за окном был реальнее некуда.

— Мне страшно! — выпалила я, уже не заботясь о достоинстве. — И вас туда одного отпускать тоже! Что, если он ещё там? Ждите меня! — сказала я, даже не подумав, насколько глупо это прозвучало.

Не дожидаясь ответа, я сорвалась к халату. Колени подкосились, заныв от резкого движения, но я, пошатываясь, наглухо затянула пояс и, шлёпая босыми ногами по холодному полу, поспешила за ним. А потом поняла, что так далеко не уйду, и надела тапочки по типу мокасин, заботливо поставленные рядом с кроватью.

— Вам бы не стоило, — начал он, обернувшись, и сердито посмотрел на меня, но я лишь упрямо ткнула пальцем в сторону выхода. Ну и что, что неприлично, зато никаких пререканий.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух был прохладен, и я постаралась сильнее закутаться в халат. В саду царила тишина: ни шороха, ни шевеления. Только местная луна пряталась за редкими облаками и отбрасывала бледные, обманчивые тени. И этот покой вызывал подозрений больше, чем обычная шумная улица моего города.

Претор, уменьшив огненный шар, медленно обошёл дерево, что росло напротив моего окна. Присел на корточки, внимательно вглядываясь в землю. Потом поднял руку и подёргал ближайший сук, проверяя прочность нижних веток.

— Ну что? — тихо спросила я, подобравшись к нему и кутаясь в халате, трясясь от озноба. — Приснилось? Привиделось?

Он выпрямился и повернулся ко мне. В лунном свете его лицо показалось мне высеченным из камня.

— Нет, — ответил он коротко. — Не привиделось.

Он указал на землю у ствола. В сыроватой почве отчётливо виднелись две вмятины. Точно от подошв. А на коре одной из нижних, крепких веток, прямо напротив моего окна, была заметна свежая грязь, будто кто-то недавно резко спрыгнул и соскрёб её с подошвы.

Глава 23. Ну претор, ну возьмите меня на работу. Ну пожааалуйста!

Лиза

Аделаида, однако, оказалась женщиной дела, и слушать претора не стала. Через десять минут на кухне уже шипел чайник, а на столе стоял большой заварник с травами, пахнущий мятой и чем-то ещё, успокаивающим. Мы сидели вчетвером за кухонным столом, и пили горячий чай. Глоток обжигающей жидкости немного разогнал ледяной ком страха, застрявший у меня в горле.

— Я в ту спальню не вернусь, — заявила я, ставя кружку на блюдце. Они обиженно звякнули. — Не сегодня.

Претор вздохнул. Он выглядел смертельно усталым.

— Я могу лечь в соседней комнате, — сказал он. — И оставить дверь открытой. Услышу любой звук. А на ваше окно я наброшу зеркальный щит и поставлю охранку. Это простые заклятья, но никто не сможет заглянуть внутрь, даже подойдя вплотную. А главное, я узнаю, если вообще кто-то подойдёт. — Это звучало обнадёживающе. Хоть от проблемы не избавляло. — И в следующий раз, — его голос стал твёрже — так обычно начальники говорят, — не вскакивайте с кровати. Притворитесь спящей и позовите меня. Очень тихо позовите. И… — тут он слегка замялся, — надевайте что-то подлиннее.

— Ну конечно. Кому приятно смотреть на морщинистое тело в пигментных пятнах. Сплошное эстетическое неудовольствие. — Я вздохнула с преувеличенной скорбью, ловя его взгляд.

Он нахмурился, и я снова увидела в его глазах ту самую жалость, которую сейчас так отчаянно пыталась использовать.

— Дело не в этом, мадам. Это неприлично в любом возрасте. И сквозняки бывают коварны. А сейчас вам нужно бережнее относиться к своему здоровью.

Но я-то видела, что дело было именно в этом. В этом жалком контрасте между соблазнительным нарядом и дряхлым телом. Его смущение и жалость лишь подтверждали мою догадку. И я поняла, что могу это использовать против него.

— Ладно, бросьте, — махнула я рукой, будто смиряясь. Потом посмотрела на него с новой тревогой. — Но утром-то вам на работу! А я не хочу оставаться здесь без вас. И не только. — Я сделала паузу, давая ему понять очевидное. — И подвергать Молли с Аделаидой риску. Ясно же, что если меня тут не будет, то и им ничего не угрожает. Даже если сейчас мне просто «показалось». — Он смотрел на меня поверх кружки, и я видела, как в его голове крутятся те же мысли. Горничная с кухаркой притихли. — Возьмите меня с собой? — выдохнула я, вкладывая в голос весь накопленный страх.

— И что вы там будете делать? Мешаться под ногами? — чуть не подавился он чаем.

— Нет, — возразила я, и в тот момент сама в это поверила. Что угодно, лишь бы не сидеть в этой позолоченной клетке в ожидании следующего ночного кошмара. — Помогать! Я научусь! Бумаги разбирать, звонки принимать, записи вести… Что угодно! Только не оставляйте меня. — О… Как я сейчас жалко выгляжу. Шик и блеск!

— Я не имею права брать постороннее лицо, тем более гражданского человека, в отдел, где ведутся оперативные разработки. Это прямое нарушение.

— Но вы же начальник! — не сдавалась я, чувствуя, что он сейчас выиграет этот спор. — Вам же положен секретарь, помощник… Ну, я не знаю! Возьмите меня секретаршей! Временной. Бесплатной. Я буду сидеть тихо и сортировать ваши бумажки, только не оставляйте меня здесь одну! — Я смотрела на него, не отрываясь, и видела, как он колеблется. Усталость, ответственность, долг и капля той самой жалости боролись в нём.

— Вы же от меня всё равно не отстанете? Даже если я скажу «нет», вы найдёте способ добиться своего, не так ли? — Он тяжело вздохнул и потёр переносицу. Если я спать хочу, еле на ногах стою, то как он держится на них — не понятно. Явно же вымотан работой.

Поэтому я позволила себе на мгновение расслабить лицо и ответила ему слабой, но самой искренней из моего арсенала улыбкой.

— Так точно, претор.

Он покачал головой, и уголки его губ дрогнули на секунду.

— Ладно. Договорились. С завтрашнего дня, — он задумался, подбирая слова, — мы оформляем вас на работу в Бюро. С испытательным сроком. В качестве моего временного помощника по работе с архивными документами. Без доступа к секретным материалам. И под мою личную ответственность.

Кажется, я какое-то время даже не дышала до этого момента. Сама себе не верила, что смогу его уговорить! Но смогла же! Смогла!

— Спасибо. Спасибо, претор Фолквэр.

Он кивнул, отводя взгляд, и быстро допил свой чай.

— Теперь — спать. Нам обоим завтра, вернее уже сегодня, рано вставать.

И впервые за этот бесконечный сегодняшний день слово «завтра» не напугало меня, а порадовало.

Глава 24. Новая сотрудница

Оливер

На следующее утро, по дороге в Бюро, Оливер ловил себя на том, что его взгляд раз за разом возвращается к пассажирке. Нет, она вела себя безупречно: вовремя встала, прилично оделась, хоть и «не по возрасту», но это простительно. Откуда у молоденькой девицы, ведущей фривольный образ жизни, будут наряды, подходящие для семидесятилетней мадам? Зато она не заставила себя ждать, организовала завтрак, за что он был ей благодарен. Давно он так плотно и вкусно не ел перед работой. Всё же кухарка у неё отменная, и очень странно ему было наблюдать, как и она, и горничная относятся к мадам Лейфсон. Как к любимой племяннице и сестрице. А сейчас пострадавшая смирно сидела, старательно глядя в окно, но каждые несколько минут её рука непроизвольно поднималась, чтобы поправить несуществующую прядь волос или смахнуть пылинку с рукава своего достаточно скромного по её меркам платья.

Когда же они вышли из движа, то, проходя мимо стражей, она улыбалась чарующей и многообещающей улыбкой. И каждый раз, натыкаясь на вежливое, но абсолютно нейтральное кивание в ответ, она словно внутренне сжималась. Он видел, как при этом гас огонь в её совершенно не старых глазах.

— О, стихии, — внезапно осознал Оливер и мысленно ужаснулся. — Она до сих пор не поняла. Не осознала до конца.

Он видел, что его спутница вела себя так, будто всё ещё была той молодой красавицей, чья улыбка могла сразить наповал и открыть любые двери. Она не видела в зеркале ухоженную, элегантную, но престарелую мадам, а не юную мисс. В её глазах всё ещё горел огонь охотницы, привыкшей к лёгким победам, а мир вокруг видел лишь почтенную даму, чьи чары ушли в прошлое вместе с молодостью.

А ещё он запомнил, как она на мгновение замерла, выбираясь из салона, схватилась за его руку, и её лицо исказила гримаса боли, тут же тщательно скрытая под старательной улыбкой. Каждый подъём, каждый спуск, да вообще движения давались ей с трудом. Она несла на себе невидимый груз, тяжесть которого Оливер даже не мог себе представить.

Он проводил её в отдел кадров. Там кадровик, не поднимая глаз, вписал её данные в журнал, выдал временный пропуск на плотном картоне и составил расписку о допуске к архивным документам «низшей категории секретности, без права копирования и выноса».

— Временный помощник по архивным документам, — с запоздалым сожалением подумал Оливер, наблюдая, как она старается выпрямить спину, выходя из отдела кадров. — Что я наделал?

Он привёл сюда не просто новую сотрудницу. Он привёл неизвестную переменную, завёрнутую в шёлк и кружева, с улыбкой соблазнительницы и взглядом, полным отчаяния и ярости на пожилом лице. И теперь ему предстояло за уследить за ней, чтобы не произошло катастрофы.

Выйдя из отдела кадров, Оливер повёл свою новоиспечённую помощницу по длинному коридору к лестнице. Он чувствовал, как каждое её движение требует усилия, но она шла, высоко подняв голову, словно направлялась на приём во дворец, а не знакомиться с коллегами и новой работой. Эта нарочитая беспечность оставляла ему надежду, что женщина справится с бедами, свалившимися на неё.

Когда они вошли в кабинет, привычный гул голосов на секунду стих. Четверо его подчинённых, обычно не отличавшихся излишней дисциплиной и часто относящихся не только друг к другу, но и к Фолквэру, замерли на своих местах, уставившись на гостью.

— Коллеги, — голос Оливера прозвучал громче, чем, возможно, требовалось. — Знакомьтесь. Это мадам Лейфсон. С сегодняшнего дня она будет помогать нам с документами и разными мелочами.

Первым отреагировал Асмунд. Секунд вскочил, чуть не опрокинув стул.

— Мадам! Рад снова вас видеть! И слава стихиям, что в полном здравии. Можете звать меня Ивор. — Он бросил на Оливера быстрый взгляд, и тот одобрительно кивнул. Он считал младшего сотрудника хорошим приобретением для отдела. Парень его пока не подводил.

Следующим был Никлас Матс. Сретер лениво поднялся, его взгляд, привычно оценивающий, скользнул по фигуре Лизы.

— Никлас, просто Никлас. Для своего возраста вы прекрасно выглядите, мадам, — проворковал он с обаятельной улыбкой и мгновенно приложился к протянутой кисти, хотя женщина была нацелена на рукопожатие, что крайне удивило Оливера. — Хотя претор мог бы и кого помоложе найти для поднятия боевого духа в нашем суровом коллективе.

Ещё не успели прозвучать слова, как огромная ладонь градума Олофа Пелле с громким шлепком опустилась на затылок болтуна.

— Рядом с тобой, Матс, даже почтенная мадам находится в опасности, — проворчал великан. — Ты готов подстилаться под любую юбку. Простите его, мадам, у него в голове одни панталоны. Градум Пелле. Но вам, конечно, будет проще звать меня, как и всех, по имени — Олоф.

Префект же даже не потрудился встать, лишь поднял взгляд от какого-то мрачного фолианта.

— Не знал, что в отделе есть ставка секретаря, — пробурчал он своим похоронным голосом. — И что мы так расточительно относимся к своему времени, что берём его на одно дело. — Оливер уже было хотел урезонить некроманта, но мадам, к его удивлению, не смутилась этого выпада.

— На одно дело? А вы, голубчик, надеетесь, что я проживу не дольше, чем продлится это расследование?

— Я имел в виду, мадам, что вы вряд ли задержитесь у нас надолго. По объективным причинам, — усмехнулся Хакан.

— Довольно! — прервал его Оливер. Он видел, как сжались пальцы Лизы на ручке её сумочки. — Мадам Лейфсон здесь не только как мой помощник. Она — пострадавшая и единственный выживший свидетель. Относитесь к ней с соответствующим уважением.

Ивор, поймав взгляд начальника, поспешно кивнул.

— Да, конечно! Мадам, сочувствую вашей утрате. Я даже не могу представить, каково это — в один миг оказаться в таком почтенном возрасте.

И тут произошло нечто неожиданное. Префект Фрей медленно поднялся из-за стола. Его тщедушная фигура в чёрном плаще сейчас не сильно отличалась от тех, с кем он работает. Он подошёл к Лизе вплотную и внимательно изучил её лицо.

Глава 25. В коллективе всегда есть крыса. Иногда даже настоящая

Оливер

Оливер замер, ожидая неизбежной женской реакции: визга, хватания за сердце, может, даже обморока. Но женщина лишь склонила голову набок, с интересом разглядывая грызуна.

— Местная? — спросила она с деловой интонацией. — Или можно вызывать службу уничтожения вредителей? Хотя жалко, вроде миленькая, чистенькая.

В кабинете повисла тишина, которую нарушил лишь сдавленный хриплый кашель Хакана — он рассмеялся. Ивор смотрел на Лизу с немым восхищением, а сам Оливер чуть слышно выдохнул.

— Лорд — мой компенсатор, мадам, — ответил, наконец, Фрей, с нескрываемой гордостью поглаживая крысу по спине. — Местный. Не вредитель, а член команды.

— Прошу прощения, — парировала Лиза без тени раскаяния. — С первого взгляда не всегда можно отличить ценного сотрудника от паразита.

На этом знакомство, по мнению Оливера, можно было считать исчерпанным. Он жестом указал Лизе на свободный стол в углу, заваленный папками.

— Ваше рабочее место. Начните с сортировки входящих отчётов по датам. Если возникнут вопросы — обращайтесь ко мне.

Он наблюдал, как она, преодолевая боль, медленно, но с достоинством проходит через кабинет и опускается в кресло. В голове у него пронеслось, что пока всё идёт неплохо.

Уже через полчаса, увидев на её столе ровную стопочку, а на лице скучающее выражение, Оливер принёс ей коробку со вчерашними документами.

— Разберите это, — сказал он коротко. — Это копии дел Сандемуса за последний квартал. Нужно систематизировать и посмотреть, не выбьется ли что-то из общего ряда. — То, что он просмотрел вечером, никак не хотело укладываться в его голове, а напрягать парней лишней работой Оливер не хотел. И почему-то у него даже не шевельнулось внутри ничего насчёт уровня секретности этих бумаг.

Он не ожидал от неё ничего сверхъестественного. Задача была скорее в том, чтобы занять её и держать в поле зрения. Каково же было его удивление, когда уже через час она, отложив очередную папку, зашла к нему.

— Претор, я, возможно, говорю глупость, — она поморщилась, проводя рукой по переносице. — Но я просмотрела полтора десятка отказов. И ни один из них не выглядит как нечто, из-за чего можно убить. Тем более — таким изощрённым способом. Подумаешь, отказал Аксель в постройке ещё одного элитного особняка или в расширении дока. Неприятно, денег кто-то лишился, но не смертельно же.

Ивор, заглянувший с очередной порцией документов на подпись, остановился и пожал плечами.

— Мадам, вы забываете о кантильских фанатиках. Для них посеять панику, убив чиновника, — благое дело. Они сделают что угодно, чтобы наш народ отрёкся(ё) от стихий в пользу их единого Бааламона.

Женщина внимательно, с интересом посмотрела на него, и Оливер понял, что так или иначе в курс дела её придётся ввести.

— Фанатикам, — произнесла она мягко, — вряд ли нужны разрешения на строительство ресторана или мясной лавки в престижном районе. Им нужны тишина, уединение. Скорее всего, они обосновались в каком-то заброшенном здании, на окраине, в трущобах. А Аксель либо дал добро на снос этого здания, либо, наоборот, на застройку этого района чем-то, что привлекло бы к ним внимание.

Оливер замер, мысленно переваривая её слова. Это было так логично. Они искали сложный финансовый мотив, политические интриги, а всё могло быть до банального просто.

— Просмотрите документы с разрешениями, — коротко бросил он. — Я доверюсь вам в этом вопросе.

Вскоре её стол был завален папками. Она работала молча, полностью сосредоточившись на своём занятии. И через пару часов она протянула Оливеру список.

— Вот несколько адресов, которые показались мне интересными, — сказала она и ткнула пальцем в одну из строчек. — Особенно этот. Старая ткацкая фабрика в районе Алькарик. Заброшена лет десять уже как. Полгода назад была приобретена через подставное лицо неким «Торговым домом „Лазурный берег“». А через месяц Сандемус подписал разрешение на её снос и строительство на этом месте жилого комплекса.

Оливер пробежался глазами по документу. И застыл. В графе «Выгодоприобретатель» по итоговому проекту значилось имя, которое он слышал вчера.

— Тьерн, — прошептал он. — Советник Тьерн. Вот почему он так активно лез в расследование и требовал отчёты. Наверное, боялся, что разрешение отзовут. Спасибо.

В кабинете весь день царило необычное оживление. Ребята привычно то уходили по своим делам, то возвращались. Но мадам Лейфсон перемещалась только по отделу и его кабинету. Она медленно, но неотвратимо продвигалась по помещениям, наводя порядок в бумажных завалах и не только. Она не спрашивала, можно ли, она просто брала и систематизировала, раскладывая по папкам, подшивая в дела. И что поразительно — никто не возмущался. Даже Хакан, ворча себе под нос, позволил ей привести в порядок его записки по опросу усопших. Правда, Оливеру показалось, что некромант с ехидством ждал реакции новенькой, а, не дождавшись желаемого, с уважением скривил губы и отправился по своим делам. Более того, и сам претор не лез под руку женщине, отчего-то и, правда, доверившись ей.

Глава 26. Закон, чистота и порядок

Оливер

А к концу дня он с изумлением наблюдал, как она, держась за спинку стула, чтобы перевести дух, окидывала взглядом кабинет, практически сияющий от чистоты. И самое невероятное, что, несмотря на боль и усталость, читавшиеся в каждом её движении, по отделу она к вечеру уже не плелась, а почти порхала. И Оливер поймал себя на мысли, что решение держать её рядом и взять на работу — лучшее, что он принимал за последнее время.

Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, в кабинет вернулся префект. Его лицо было ещё мрачнее обычного, а Лорд на его плече нервно теребил капюшон. За ним зашли и скользнули к своим местам Асмунд и Матс.

— Изучил ещё раз заклятье, — без предисловий начал некромант, уставившись на мадам Лейфсон. — По всем законам магии от такого не выживают. Даже касательное попадание — старение до естественной смерти или, как в случае с Сандемусом, превращение в пыль. Верная гибель в течение часов, откатить невозможно. — Он сделал паузу, впиваясь в неё взглядом. — Так как вы уцелели?

Женщина лишь пожала плечами.

— Может, я просто очень сильно хотела жить? — ответила она с лёгкой улыбкой. — А вообще, что это за фанатики такие неумные? Кидаются подобными страшными заклинаниями, а добить жертву сразу не додумываются.

— Мадам Лейфсон вместе с молодостью утратила и часть памяти, — тихо напомнил Оливер, видя недоумённый взгляд Хакана. — Да и вряд ли юную девицу интересовала политика соседнего государства.

— Зато в нынешнем возрасте мне самое то следить за новостями, — парировала она, с усмешкой окидывая взглядом собравшихся мужчин. — Так что делитесь, голубчики. Авось старая, умудрённая годами женщина подскажет вам, юнцам, чего путного.

В зале раздался смех. Шутка зацепила всех, кроме самого Оливера. Он смотрел на мадам, и в душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, её нарочитая самоирония раздражала. С другой, он не мог не восхищаться её стойкостью. Она была ивовым деревом, гнущимся под ураганом, но не ломающимся.

— Ладно, — вздохнул он, понимая, что без ликбеза не обойтись. — Если коротко. Всё началось на Кантильских островах. Там в результате переворота к власти пришли фанатики, поклоняющиеся Единому Богу, Бааламону. Своему светилу. Они объявили, что все маги — порождение тьмы и должны быть уничтожены. А женщины обязаны жить по велению мужчин, быть покладистыми, незаметными. На улицу они могут выходить лишь в сопровождении опекуна, брата или мужа. Мужчины же должны во всём слушать старшего по возрасту или по отношению к культу.

— Звучит ужасно. А как же свобода воли, слова и прочие приятные вещи? Им, наверное, скучно. А жизнь без магов и развитых технологий… Такое себе. Гигиена у них, наверное, хромает. И медицина… В смысле, лекарское дело. И образование. Ой… Какая жуть. Нам такого не надо!

— Именно, — кивнул Оливер. — Но проблема в том, что, утвердившись на островах, они почувствовали вкус власти и теперь жаждут распространить своё «учение» на материк. В том числе и на Кэннорлен. С ними и борется наше подразделение.

— А их много тут? — Она заозиралась по сторонам, словно решая, может ли кто-то из присутствующих мужчин придерживаться культа Бааламона.

— Насколько нам известно, сейчас осталось чуть больше тысячи по всему королевству. Но нам важно обезвредить не всех, а «Центральных» — предводителей их ячеек, «пулов». В каждом пуле около ста человек. Если убрать лидера, последователи скорее всего разбегутся. Так что наша задача — найти и нейтрализовать человек двадцать-тридцать главарей.

Наступила короткая пауза. Женщина села, обхватив чашку с чаем, которую ей предложил Асмунд.

— Двадцать-тридцать, — повторила она задумчиво. — А вы знаете, где их искать?

— Пока нет, — честно признался Оливер. — Но теперь, благодаря вам, у нас есть зацепка. Ткацкая фабрика.

Она кивнула и, преодолевая привычную боль, снова взялась за бумаги. Работа продолжилась. Но как только за окном окончательно стемнело и на небе зажглись первые звёзды, Оливер поднялся.

— На сегодня всё. Мадам Лейфсон, я отвезу вас домой. — Он увидел, что женщина хотела возразить, но остановил её взглядом. — Это был ваш первый рабочий день. И вы очень продуктивно его провели, мы все вам благодарны. — Парни активно закивали, подтверждая его слова. — А теперь пора отдыхать.

Они ехали в молчании. В доме их ждал тёплый ужин, приготовленный Аделаидой, и обеспокоенные расспросы Молли. Оливер, убедившись, что на окна в спальне мадам Лейфсон снова наброшены все защитные заклятья, пошёл в библиотеку и уселся за привычное вечернее дело. Он всегда подводил итоги дня и пытался переосмыслить полученную информацию. Чтобы она не мешала сну.

— А мне, наверное, стоит поучиться? — Женщина тоже поднялась в библиотеку и присела в кресло напротив него.

— Думаю, да, — согласился он с ней. А в мыслях решил, что всё же первое впечатление о ней было неверное.

Глава 27. Лови книжку! Что молчишь? Поймал?

Лиза

Мы устроились в библиотеке и занялись каждый своим делом. Тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и поскрипыванием то его пера, то моего карандаша, была на удивление комфортной. Оливер устроился в кресле, погрузившись в изучение какой-то пухлой папки. Время от времени он что-то чиркал в своём блокноте, и между бровями на его лице то и дело появлялась глубокая складка. Выглядел он серьёзно и… по-домашнему. Странное сочетание для меня и почему-то невероятно приятное.

А я взялась за «Основы стихийной магии». Сначала шла теория — скучноватая, но необходимая. Я, как прилежная школьница, исправно конспектировала в тетрадь: «Магия есть проявление воли мага, направленной на изменение нитей стихий, пронизывающих всё сущее. Сила мага зависит от его возможностей пропустить стихии через себя и сохранить их в себе». Звучало возвышенно, но на практике, как мне показалось, сводилось к тому, чтобы захотеть чего-то достаточно сильно и правильно. Хотя это и не вязалось немного с понятием заклинания.

И вот я добралась до первых практических заданий. Самых простых. Левитация небольшого предмета. Сердце у меня заколотилось от предвкушения. Это же круче, чем любой фитнес или диета! Настоящая магия! И даже волшебной палочки не нужно, просто чистая сила мысли. Вернее, в самом учебнике описывалась какая-то конструкция, в которую нужно вплести нить стихии воздуха, направив её из себя. Только мне это было немного непонятно. А вот то, что мысли материальны, — очень даже. Фигня вопрос, в том, чтобы себе чего-нибудь «намечтать», я — мастер.

Поэтому, положив учебник перед собой на стол, я сосредоточилась. Вспомнила всё, что только что прочитала про «нити стихий» и «направленную волю». Представила, как книга плавно отрывается от столешницы и зависает в воздухе. А потом мысленно ей скомандовала подняться.

И она поднялась. Только не плавно, а так, будто её швырнули со всей силы. Книга рванула с места с такой скоростью, что свистнула на лету, и прямым курсом помчалась к потолку. Я в ужасе вскрикнула и вжалась в кресло. С громким стуком она ударилась о массивную балку, отскочила и, перевернувшись в воздухе, понеслась вниз — прямиком на голову ничего не подозревающего Оливера.

Он, к счастью, обладал нечеловеческой реакцией. Услышав стук, он инстинктивно дёрнулся, и от его руки отделилось лёгкое сияние. Раздался глухой хлопок — это книга шлёпнулась в сияющее облачко, и оно отволокло её обратно на стол.

В библиотеке воцарилась гробовая тишина. Оливер медленно повернулся ко мне. Его лицо было сердитым.

— Я думал, что вы потеряли память, а не разум, — его голос прозвучал тихо, но в нём звенела сталь. — Практиковаться без присмотра? Без контроля? Вы хоть представляете, что могло бы случиться, попади эта книга вам или кому-то другому в голову? Например, вошедшей не вовремя Молли?

У меня в горле пересохло от страха. Я сидела молча, то открывая рот, то закрывая, и лишь смотрела на него, честно говоря, реально вылупив глаза. Картина, возникшая при этом в моей голове, пугала до ужаса, так, что в горле пересохло. А он, дурак-дураком, неужели не увидел что ли, что я сама кринж словила? Попить бы лучше принёс, а то скончаюсь тут сейчас. Попить неси, остолоп! Попить!

Он вдруг замер. Его гневное выражение лица сменилось на странное, сосредоточенное.

— Испугались? — спросил он, и его голос стал на полтона мягче. — Пить хотите?

Я кивнула, не в силах говорить, но удивилась его внезапной смене настроения.

Глава 28. Мальчик, ты не понял... Водички мне принеси

Лиза

Он встал и сделал шаг в сторону лестницы, и тут его лицо снова исказилось. На этот раз от изумления. Он уставился на меня так, будто узнал, что я — это я, а не Элизабет.

— Что это было? — выдохнул он. — Это вы? Вы заставили меня?

Я проглотила комок, стоящий в горле, и, наконец, заговорила.

— Не я! То есть я, но не специально! А о чём мы? Я просто подумала…

— Вы подумали, что хотите воды, — медленно проговорил он, и в его глазах читалось явное недоумение. — И я это услышал. Не слова, а само ваше желание. Яснее некуда.

Мы смотрели друг на друга в полном молчании. Я в ужасе от осознания, что мои мысли теперь не мои. И вообще теперь лишнего не подумаешь. Он же в шоке от того, что он этим мыслям подчинился. Хотя последнее меня даже порадовало. Правда, довольное выражение лица я постаралась не демонстрировать.

— Всё, — он поднял руку в успокаивающем жесте. — Сидите. Читайте. И постарайтесь думать только о том, что читаете. Вода вам сейчас будет. Но, ради стихий, мадам Лейфсон, постарайтесь пока держать свои желания при себе. Даже мысленно.

Я кивнула, и он вышел из библиотеки, пошатываясь, будто только что его огрели чем-то тяжёлым по голове.

Сидеть, пытаясь не думать, оказалось трудно. Это, как выяснилось, является верным способом срочно начать размышлять обо всём на свете. Ага, «Не думай о белой обезьяне» — сказали подопытной. И вот она, обезьяна, уже скачет в мыслях по потолку.

Сначала я захотела, чтобы он не злился. Потом искренне пожелала, чтобы эта дурацкая книга не падала — ведь всё с неё началось. После — чтобы у меня перестало болеть колено, а то ни согнуть, ни разогнуть. Следом — чаю с лимоном и имбирём. И с сахаром. А лучше с пироженкой, надо бы стресс заесть.

Ох, когда этот кошмар уже закончится?

От этого водоворота желаний и страхов у меня закружилась голова. Я схватила со стола первые попавшиеся две книги. Ими оказались толстенный том по истории и тот самый учебник по магии. И, прижав их к груди, почти бегом поковыляла в свою спальню. Чувствуя себя преступником, сбегающим с места преступления.

Минут через десять в дверь постучала Молли. Она принесла поднос с большой кружкой чая, пахнущего мелиссой и липой, тарелочкой с печеньем и маленьким кувшинчиком воды.

— Претор Фолквэр просил передать, мисс, чтобы вы не засиживались. Говорит, завтра рано вставать. И он прав, вам бы сейчас отдыхать побольше, после всего пережитого.

Я дрожащим голосом поблагодарила её, и она прикрыла дверь. Я же, отпив из кружки, уставилась на окно. Он «услышал». Мою мимолётную мысль, мои эмоции. Что, чёрт возьми, что теперь со мной будет? Что со мной происходит? И что случится, если я подумаю о чём-то действительно важном? О том, кто я на самом деле? О том, как хочу домой? Я что, транслирую свои мысли? И могу ли читать чужие? Как это вообще работает?

Я допила чай. Он странным образом примирил меня с новыми способностями. Правда, теперь я почувствовала себя не просто чужой в старом теле, а настоящим монстром, который может силой мысли причинить вред кому-то. И это одновременно и воодушевляло, так как открывало невероятные перспективы, и пугало, ведь последствия могут быть катастрофическими.

Но единственное, на что я сейчас могла надеяться, — это на мужчину, находящегося в соседней комнате. На его благородство и честность, о которых в моём мире постепенно начинают забывать.