Рассветная песнь

Это было голодное время. Пришедшая за излишне дождливой осенью, зима затянулась слишком долго, и обитатели леса уходили и гибли, не находя пищи. Выживать стало слишком сложно, и мы уже подумывали о смене территории, но из-за еще слишком юного молодняка не решались выдвинуться в путь – это было бы слишком опасно.

Наша берлога отстояла чуть дальше от того места, где находилась стая. Небольшая пещерка, спрятанная в корнях какого-то старого, кривого, но еще живого дерева давала достаточного защиты, чтобы можно было спокойно воспитывать юное поколение, оберегая, не позволяя никому пробраться внутрь.

На этих охотничьих угодьях стая уже несколько лет как спокойно жила. Люди, чьи дома находились в нескольких часах волчьего бега, пока не тревожили.

Но это было раньше. Раньше здесь водилось множество зайцев, на которых было так весело охотиться, косулей, за которыми приходилось гнаться во всю мощь лап , и кабанов, не желавших так просто сдаваться. Сейчас же приходилось обходиться ящеркам и лягушками, а так же оставшимися с прошлого года ягодами.

Недавно, моя пара – вожак стаи, все-таки решился и рискнул подобраться к человеческому поселению. Он, и несколько преданных ему волков, вышли к самой кромке леса и наблюдали, запоминая, стремясь углядеть хоть одну лазейку.

И его старания н пропали даром. В этот вечер у нас был замечательный пир из нескольких хорошо откормленных уток.

Так продолжалось несколько дней. Стая была сыта и довольна. Волчата стали впервые выбираться наружу и играть на общей поляне, впиваясь маленькими клычками друг другу в холки, и катаясь пушистыми шариками по прошлогодней пожухлой траве.

Я прикрыла глаза. Все вокруг было спокойно, что позволили погрузиться в воспоминания.

Ночь. Шум листвы, колеблемой ветром, и сотни, тысячи запахов, пронизывающих воздух. Поджарое, молодое тело наполняет звенящая энергия, даря легкость и ощущение силы.

Вой. Это зов для стаи. Сейчас начнется охота. Взволнованно порыкивая, молодняк, провожаемый чуть насмешливыми взглядами старших, сбежался в кучку. Но вот, настало время, и все рванулись вперед, подчиняясь воле вожака.

Как можно передать ощущения, возникающие во время охоты? С чем их можно сравнить?

Скорее, это азарт. Сумасшедший азарт погони, когда ты, не жалея лап летишь вперед, улавливая чуть шевелящимися, чуткими ноздрями запах скорой добычи; когда вытягиваешься в струну, буквально перелетая через поваленные деревья, ямки или овраги; когда чуть порыкиваешь от еле сдерживаемого нетерпения; когда аромат свежей травы, прошедшего дождя и ночной прохлады сводит с ума.

Безумное, великолепное ощущение охоты.

Довольно порыкивая, я открыла глаза, почуяв все приближающийся запах своей пары.

Подбежав, ткнулась носом в его шею, приветствуя, ликуя от того, что этой ночью будет особенно сытный ужин. Добытчики принесли с собой пару баранов.

Все волчицы, что оставались на поляне присматривать за потомством, выбежали на встречу. Вскоре присоединились и щенки, напрыгивая, стараясь вовлечь взрослых в игру.

Вожак рыкнул, стряхивая с себя малышню, и принялся за дележ добычи.

Да, все же это была чудесная ночь, наполненная спокойствием, нежностью и некоторой долей насмешки.

А ближе к рассвету, когда наступила самая темная пора, пора самого крепкого сна, когда даже волки позволяют себе задремать, случилось…

Мы еще задолго услышали их шаги, тяжелые, под которыми хрустели, ломаясь, ветки, несущие настороженность и угрозу. Еще ничего толком не поняв, но предчувствуя надвигающуюся угрозу, вожак вскочил и коротко рыкнул, призывая всех охотников. И побежал в сторону, откуда доносились звуки.

Томительно долгое время волчицы ждали, за шкирки оттаскивая волчат в берлоги и прислушиваясь к тому, что происходило там, уже невдалеке.

Неожиданно раздался грозный, бешенный рык, разнесшийся по всему лесу и грохот. Невероятный грохот, заставляющий сердце биться в неимоверном темпе. Больше не было ожидания, теперь отчетливо слышались звуки приближающейся борьбы.

О нет! Это, это… это были люди!

Они держали в руках ружья, выстрелы из которых и производили такой грохот, а еще факелы, чей свет ослеплял привыкшие к темноте глаза, а впереди них бежали собаки, что смогли выследить наше убежище.

Они высыпали на поляну, еще недавно бывшую местом трапезы, а сейчас ставшую полем боя.

Люди отстреливались от волков, отмахиваясь факелами, стараясь увернуться или убить кого-то из детей леса. Их собаки так же не находились без дела. Они бежали в нашу сторону – в сторону волчиц и щенят с явным намерением растерзать.

Волки… Волки же пытались защититься. Они нападали, стремясь дотянуться до горла противника, отчаянно рычали, и… гибли. Ведь никто не сможет выжить после того, как в тебя попадет пуля из ружья.

Краем глаза я заметила, как кто-то из людей бьет наотмашь, и моя пара отлетает в сторону, со всей силы впечатываясь спиной в дерево. Сердце болезненно сжимается, но времени на то, чтобы поддаться боли нет.

Псы уже совсем близко. А за спиной молодняк, не способный за себя постоять.

Разум заполняет отчаянная решимость защитить ценой своей жизни, защитить, чего бы это ни стоило… От псов…. От людей…

И издав какой-то невероятно пронзительный то ли стон, то ли рык я бросаюсь вперед…. на врагов… на тех, кто посмел напасть.

Глаза застилает пелена безумной ярости. Зубы смыкаются на шее первой псины, ломая хребет. Но времени та то, чтобы добить нет, и я отбрасываю еще живое тело, вонзая когти в податливую шкуру следующей псины, посмевшей рискнуть приблизиться… А потом…

Да, с человеком бороться труднее. Я это осознала, когда в порыве жалящего бешенства попыталась в прыжке дотянуться до его шеи, но была отброшена сильной, невероятно сильной рукой, в которой был зажат полыхающий факел.

Огонь ожег нежное брюхо, но я не заметила боли по тому… по тому, что увидела, как больше не получающие отбоя псы приблизились к беззащитным щенкам, не понимающим, воспринимающим все какой-то игрой - совсем еще детям. Приблизились и… убили…. Просто разорвали на части своими острыми зубами и не менее острыми когтями.