Раз, два, три – две полоски сотри

Глава 1.

– Да чтоб тебя!

Пальцы на руле дрожали. Нога на педали тормоза тоже. И в ушах звенело.

Потому что какой-то мудак на темно-красном кроссовере подрезал ее! Между ее передним бампером и его задним осталось… Юся не могла точно сказать, сколько именно, но очень-очень мало!

А этот урод даже аварийкой не мигнул в знак извинения!

Юся отчаянно засигналила, протестуя против такого свинского поведения на дороге, но толку-то? Только собственное уязвленное самолюбие утешить – да оно так-то и не особо утешилось. На светофоре загорелся зеленый.

Не сводя сверлящего взгляда с темно-красной машины впереди, Юся сняла ногу с педали тормоза. Ну, погоди, голубчик, я тебе покажу, как людей подрезать на светофорах. Понабирают здоровенных машин – а ездить на них не умеют и правил не знают. У них одно правило: у кого колеса больше, тот и прав. Гад! Гад! Гад!

Юся буквально кипела от негодования. Она всегда неукоснительно соблюдала правила дорожного движения, и такие вот товарищи, которые считали себя умнее других – ее просто выводили из себя. Ну а как же, ему быстрее всех надо. Никому больше не надо спешить на работу, по делам, везти детей в детский сад или в школу, только ему надо. Он один такой на дороге! Правила для него не писаны!

Ну, погоди!

Она нагнала темно-красный кроссовер на следующем светофоре, встала рядом и снова оглушительно засигналила. А потом опустила стекло. У Юси получилось привлечь к себе внимание. В соседней машине тоже опустили стекло.

За рулем был именно гад! Темноволосый, с мрачными темными глазищами. И гадски красивый, как Юся вдруг совершенно не к месту заметила.

– Чем обязан? – процедил он.

– Пункт восемь точка четыре правил дорожного движения, – отчеканила Юся. – При перестроении водитель должен уступить дорогу транспортным средствам, движущимся попутно без изменения направления движения. С правилами вообще не знакомы?

Водитель соседней машины сердито прищурился.

– А вы по сторонам смотреть пробовали? Или только вперед?

– Это вы обязаны были смотреть по сторонам, чтобы убедиться в безопасности маневра! – Юся повысила голос, который и до этого не был тихим.

– Еще раз повторяю – смотрите по сторонам!

– То есть, все на дороге должны вертеть головой, как бы ненароком не нарушить ваши планы, если вам вдруг ударит в голову моча или какая-нибудь другая биологическая жидкость, и вы внезапно захотите перестроиться?!

– Почему нервная такая? – неожиданно спросили ее из соседней машины. – Что, не драл никто давно? Извини, у меня есть постоянная партнерша.

Юся даже задохнулась всем, чем только можно – возмущением, воплем и всеми подходящими и не подходящими – в особенности, не подходящими – словами для ответа. Но было уже поздно. На светофоре снова зажегся зеленый, и темно-красный кроссовер, утробно рыкнув, ушел в точку.

Скотина! Целый день испортил!

***

– Юстинья Ефимовна, голубушка! – на Юсю из-за угла коридора решительно накатывал коллега по клинике, врач, уролог-андролог, Петр Федорович Бондаренко, поблескивая очками и нервно дергая свои усики родом из начала двадцатого века. – Спасайте-выручайте!

– А что случилось, Петр Федорович? Мы с вами вроде бы из конфессий не противоборствующих, но в некотором смысле противоположных.

Бондаренко коротко хохотнул и ухватил Юсю за локоть.

– Мазок из уретры надо взять, клиент уже штаны снял и готов, а Марье моей позвонили, что ребятенок в школе лоб расшиб. Ну и рванула, коза этакая.

– Петр Федорович, ну ребенок же! Святое! – укоризненно посмотрела на коллегу Юся. Ему было уже хорошо за пятьдесят, был он мужчина, как говорил про себя, видный и свободный, хотя где-то, кажется, в другом городе, имелась взрослая дочь.

– Святое, – не стал спорить Петр Федорович. – Потому и отпустил. А мальчика мне таки оприходовать надо! Юсечка, ну из всего этого бедла… – он покосился на пробегающую мимо администратора, – из всего нашего дружного коллектива только вам и вашим исключительно нежным и деликатным ручкам могу доверить сию процедуру! Понимаю, что не ваш профиль, но за мной не заржавеет. Очень надо. Парень там и так уже весь на нервах и практически готов к побегу от перспективы того, что кто-то проникнет в его святая святых. Ну, Юсечка Ефимовна, у вас же пока свободно, я у вашего цербера узнавал.

Юся пождала губы. Она знала, что ее акушерку, монументальную и многоопытную Анну Львовну, которая могла одним только взглядом укротить любую женскую истерику, капризничающую кофемашину и даже аппарат УЗИ – за глаза называли Цербером. Знала, но не одобряла.

– А что сами – не царское дело?

Бондаренко продемонстрировал порядком отекшую правую руку.

– Что это, Петр Федорович? – ахнула Юся.

– Кота матушкиного изволил лечить, – вздохнул Бондаренко. – Кот был лечиться не настроен.

– Вершинину показывали? – в данный момент Юся имела в виду их штатного хирурга.

– А как же. Ничего страшного нет, но отек такой, что пальцы толком не слушаются. Авторучку – и ту с трудом держу.

– Ну, пойдемте, – вздохнула Юся.

И в самом деле, отчего бы не помочь коллеге? Тем более, Петр Федорович и правда был специалистом экстра-класса и, как он сам себя называл, мужским доктором номер один. Да, скромностью Бондаренко не отличался, но фактов это не отменяло – он действительно был прекрасным специалистом – с именем и собственной клиентской базой. Более того, Юся и сама своих пациенток – точнее, их супругов – при необходимости отправляла на консультацию именно к Петру Федоровичу – потому что была в нем на сто процентов уверена.

Ну и как тут не помочь, если такое стечение обстоятельств?

Правда, мазков из уретры Юся ни разу не брала, но должна справиться. В конце концов, у мужиков все снаружи, с зеркалом лезть не надо, как в случае, скажем, если из цервикального канала у женщины надо мазок взять. Так что справится.

– Ну вот, голубчик, я вам привел совершено очаровательную барышню, у которой совершенно уникальные ручки. О руках нашей Юстиньи Ефимовны легенды ходят, – рокотал Бондаренко, открывая, а потом закрывая за Юсей дверь своего кабинета. Юся, между тем, чтобы не терять времени, уже потянула из упаковки в настенном держателе одноразовые перчатки и стала их надевать. – Ну, вы готовы?

Глава 2.

Влад встал, прошел к кулеру, налил воды и протянул стаканчик Марине.

– Выпей, пожалуйста. И успокойся.

– Ну почему?! – стаканчик она взяла, но неловко, и половина воды расплескалась, в том числе и на ее белую форменную футболку. – Почему ты не веришь, что это твой ребенок?!

– Потому что ты дала мне повод усомниться.

Марина снова всхлипнула и все-таки принялась пить.

А Влад думал о том, что в его жизни наступила какая-то черная полоса. Ну, или темно-серая. Все началось с этой нелепой травмы в зале, когда мастодонт Витька Карпенко при проведении атаки сначала врезался в него всеми своими ста двадцатью килограммами массы, приложив коленом в пах. А потом, будто этого мало, когда Влад упал, Виктор, не сумев затормозить, со всей дури наступил своим сорок шестым Владу на самое нежное. Шутки шутками, но сознание от боли на какое-то время выключилось. Время это оказалось достаточным, чтобы к тому моменту, когда Влад мог что-то слышать, вокруг него уже обсуждали необходимость вызова скорой. Превозмогая боль в паху и слабость в ногах, с помощью того же Карпенко Влад встал на ноги. И все эти поползновения решительно пресек. Еще чего не хватало – вызывать скорую, когда получил по яйцам.

Вечером дома он уже стал сомневаться в необходимости такого геройства и пил обезболивающее. Ни хрена оно не помогало. Утром с трудом собрал себя на работу, а походка была такая, что на него вытаращился охранник – в этот раз Влад зашел с головного входа. К тому моменту, когда Влад разгреб текучку, ему было уже конкретно нехорошо. И мысль вызвать скорую после удара по яйцам уже не казалась такой глупостью. Но Влад вовремя вспомнил, что буквально в паре сотен метров от «Северной звезды» находится крупная частная клиника, которая, будто бы, даже специализируется именно на мужских и женских болезнях. Влад нашел название, позвонил – и, о чудо, оказалось, что как раз сейчас у какого-то именитого – «сам Петр Фёдорович Бондаренко!», как ему сказали – в общем, у этого именитого случайно окно из-за отмены пациента.

И Влад помчал. Ну как помчал – поковылял раненым крабом.

Этот Бондаренко оказался и в самом деле подарком для Влада. Первым делом, мгновенно оценив скособоченность Влада и задав пару уточняющих вопросов, он тут же кивнул медсестре. И спустя пять минут Влада отпустило. А дальше медсестра была услана, Влад остался с доктором, чем-то похожим на актера из сериала «Дживс и Вустер», того, что играл камердинера, только с пижонскими усиками, наедине. Сначала доктор произвел, как он это назвал, сбор анамнеза. По факту это означало расспросы о том, как Влад дошел до жизни такой. На моменте несостоявшегося вызова скорой Владу натурально погрозили пальцем и прочитали целую лекцию о том, чем грозит, казалось бы, обыкновенный удар в пах. На слове «некроз» Владу поплохело окончательно – уже не от боли в паху, а от нарисованных перспектив. У него даже температура подскочила – как выяснилось опытным путем, когда доктор, после сбора анамнеза, приступил к осмотру. Зато на Влада произвели такое устрашающее впечатление слова Бондаренко, что он безропотно спустил штаны и вообще даже не пискнул и не парился на тот предмет, что его за причиндалы трогает какой-то совершенно посторонний мужик. Пусть трогает, лишь все нормально с хозяйством было!

Запугав Влада практически до икоты, Бондаренко сменил гнев на милость и сказал, что, судя по всему, ничего страшного все же не случилось. Выписал лечение и необходимые анализы.

И вот на этапе сдачи анализов и началась вторая серая полоса. Потому что в числе прочего добрый доктор Бондаренко назначил мазок из уретры. Когда Петр Федорович объяснил, что это такое и как его берут, Владу поплохело снова. Но Бондаренко был неумолим. Единственное, на что согласился – чтобы не лезть туда сейчас, когда там и так все болит. Но через пару дней, когда отек спадет – непременно. Ибо что-то там надо исключить или что-то в этом духе. Влад уже не стал вслушиваться. Он чувствовал себя наконец-то человеком, а не раненым крабом, а до сдачи страшного анализа у него есть как минимум пара дней.

Если бы он знал тогда, что ждет его через эту пару дней… Ну, кроме перспективы того, что кто-то полезет туда, куда никто никогда не лазил! А если бы он знал, кем окажется этот «кто-то»…

Это была если не третья серая полоса, то вишенка на второй. Хотя назвать вишенкой бесноватую девицу на какой-то малолитражке, этакую «лягушонку в коробчонке» было для нее чересчур лестным. Особенно когда она шипела на него, едва ли не брызгая слюной – а Влад был уверен, что если бы ее слюна долетела до его машины, то не обошлось бы без коррозии. И вот это чудо-юдо оказалась той самой медсестрой, которая должна была брать этот страшный анализ и лезть каким-то образом ТУДА. Правда, на следующем приеме разговорчивый доктор Бондаренко сообщил Владу, что это была совсем не медсестра, а врач-гинеколог из той же клиники, которая заменяла Бондаренко отлучившуюся по неотложным делам настоящую медсестру. Эта медсестра все же взяла позже мазок, потому что Бондаренко опять завел свою песню про то, что надо исключить посттравматическое воспаление, риск развития вторичных бактериальных инфекций – и что-то еще. Уж что-что, а нагонять жути у Петра Федоровича получалось профессионально. «У вас же температура была, помните?!», – восклицал он, дергая себя за свои декадентские усики. Была, отрицать бессмысленно. В общем, по факту все оказалось не так страшно, как Влад себе представлял после встречи с той докторшей. Немного больно и неприятно, но в целом терпимо. А докторица та, наверное, в принципе мужиков ненавидит. Может, гинекологини все такие, Влад понятия не имел, потому что раньше с ними не сталкивался.

Петр Федорович же взялся за Влада по полной программе. «Я же вас знаю, вы ко мне потом ни ногой! Так что давайте всех зайцев одним махом», – жизнерадостно убеждал он Влада. Какая-то правда в этом была, поэтому Влад скрепя сердце сдал еще и сперму. Тоже, в общем, сомнительное удовольствие – если это надо делать для анализа. Но все же не так травматично для мужской психики. Зато за этот анализ Влад даже получил бонус. Бондаренко, посверкивая очками, радостно сообщил Владу, что у него прямо-таки образцово-показательная сперма про всем параметрам. «Вас в палату мер и весов надо, голубчик!», – Петр Федорович сиял, будто Влад был его лучшим учеником, выигравшим какой-то престижный конкурс. Нет, ну лестно, конечно. Но лично Влад бы вообще предпочел, чтобы всей этой ситуации с визитом к доктору Бондаренко не было в принципе.

Глава 3.

А ничего завтра не изменилось. И даже через неделю ничего не изменится. Юся была в этом совершенно уверена. Эта коза Марина не передумает.

Рабочий день Юси закончился, но она сидела за своим рабочим столом как приклеенная. И смотрела на фарфоровую фигурку аиста, подаренную одной из пациенток после наступления долгожданной беременности.

Можно было считать это совпадением, но именно с тех пор за Юсей закрепилось негласное прозвище «Аистовна» и репутация доктора, у которой все беременеют. А сам аист был наречен Балтазаром, причем Юся не могла никому – и даже себе – объяснить, почему именно Балтазар. Она просто посмотрела на него и сразу поняла, что он – Балтазар. И никак иначе. Аист не возражал.

И теперь он молчал. Юся вздохнула и встала со стула. Сиди – не сиди, а ничего не высидишь. А думать можно и дома.

И по дороге домой, и дома, занимаясь привычными делами, Юся не переставала думать. О том, что ей делать через неделю.

Не то, чтобы Юся говорила самому факту искусственного прерывания беременности решительное и категоричное «нет». Во-первых, вместе с возможностью созидать новую жизнь женщина получила и право ею распоряжаться. Это две стороны одной медали, одного без другого быть не может. И фраза «Мое тело – мое дело» не является пустыми словами. Во-вторых, существуют совершенно объективные показания – от медицинских до социальных. Но каждый раз, когда принимается такое решение, необходимо помнить, что цена этого решения – жизнь. Уже созданная, но еще не рожденная. И тяжесть ответственности мало с чем можно сравнить.

Юся села на диван и уставилась на мелькание кадров на экране телевизора. Но происходящего там она не видела. Она вспоминала. Когда она была молодым и начинающим врачом, полным идеалистических взглядов, Юся была уверена и даже дала себе слово, что никогда, никогда-никогда она не сделает пациентке аборт. Эта ее уверенность только укрепилась после того, как она узнала собственный диагноз. Пусть у Юси ничтожно мало шансов на собственное материнство, зато она будет помогать в этом другим женщинам. Да, иногда для этого приходится преодолевать сопротивление женщины. Да, это непросто. Но на кону – жизнь!

Кто не был в юности идеалистом, тот не имеет сердца. Кто не стал в старости прагматиком, тот не имеет ума. В оригинале эта фраза, кажется, звучит несколько иначе, но Юсе нравилась именно эта, ее собственная интерпретация.

Нет, Юсе до старости еще, конечно, очень и очень далеко, но идеализм уже как-то поблек. В тридцать лет Юся выполнила свой первый в профессиональной деятельности аборт. Жертва изнасилования. Через год – еще один. Острая почечная недостаточность, при которой шансов доносить даже до нижней границы выживаемости плода не было. Беременную уговаривал консилиум из трех врачей, а она лишь твердила «Бог поможет». Через две недели ее буквально за шиворот в клинику приволок муж после очередного почечного приступа. Сомнительная честь сделать аборт выпала Юсе.

На этом ее счет пока остановился. И Юся очень и очень не хотела доводить его до цифры «три». Она себе вообще как-то эту цифру в качестве пороговой поставила. Смешно, конечно. А что будет, когда число сделанных абортов дойдет до трех? Уходить из профессии? Юся не знала. Знала только, что Марина Федосеева – явно не тот случай, по которому надо менять этот счет.

Молодая, здоровая, благополучная. У нее есть все, чтобы стать матерью. Кроме желания.

Но это, в отличие от изнасилования и острой почечной недостаточности, дело теоретически поправимое. Юся встала и пошла ставить чайник.

За чаем она снова думала. О том, как ей переупрямить Марину Федосееву. А заодно о занимательном парадоксе. Как много Юся видела женщин – молодых, благополучных, желающих стать матерью. И ничего не получается. Там и правильное питание, и за здоровьем следит, и спорт, и кучу книжек по теме прочитала – а все никак. И ходят, и обследуются, и лечатся – вдвоем, вместе с мужем. И все никак. А потом раз – и вдруг как. Или все-таки ЭКО. Но ребенок дается таким женщинам буквально трудами праведными.

А есть другие. Юся с такими давно не сталкивалась, все-таки в частной клинике совершенно другой контингент. А вот раньше, во время ординатуры, видела. Про подобных женщин говорят – рожают как кошки. И образ жизни далек от здорового, и здоровье уже такое себе, и до кучи может быть и алкоголизм, и даже наркомания – а вот на фертильности это никак не сказывается. Чуть ли не каждый год рожают. При том, что дети им не нужны – уже или вообще.

Как так? Почему так?! Юся пока для себя так и не нашла ответа. По крайней мере, такого, который бы и ее удовлетворил в собственном, личном запросе. Вот Юся, например, и сама – за организмом своим следит, ведет здоровый образ жизни – и что? Целый букет нарушений, из-за которых ее шансы стать матерью ничтожно малы. Что это? Генетика? Если не только она, то что?

Юся вздохнула и вернулась мыслями к Марине Федосеевой. Юся вспоминала свои с ней встречи и пыталась понять, как ей найти ключик к этой молодой женщине.

Допив чай, Юся пришла к определенным выводам. Марина явно относится к той категории женщин, которые свою жизнь не мыслят без мужчины, и его наличие является для нее определяющим. А его отсутствие может опрокинуть многие базовые ценности. Вот если бы этот ее Денис не сбежал и согласился стать отцом и мужем – это была бы счастливая история, Юся в этом не сомневалась. Но Дениса нет.

Зато есть Влад. Конечно, он не отец ребенка. Конечно, он не имеет никаких обязательств перед этой Мариной и даже, скорее всего, наоборот, имеет некоторые негативные эмоции из-за того, что его девушка предпочла ему – другого. Но ведь на кону – жизнь. Уже созданная, но пока не рожденная. И Юся поняла, что если она за эту неделю не сделает ничего, чтобы эта жизнь сохранилась – то грош цена ей и ее идеалистическим юношеским идеям. А старухой-прагматиком Юся себя пока ощущать не хотела.

Она знает, где работает этот Влад. И – очень удачно – это по соседству с клиникой. Значит, надо пойти и поговорить с ним. От разговора точно хуже никому не будет.

Глава 4.

Он сел работать. Обложился бумагами, разобрал электронную почту. Допоздна работал. Разгреб все дела. И вот на часах половина девятого. Многие бутики в торговом центре уже закрылись. Но крупный магазин косметики на первом этаже работает до девяти вечера.

Да пропади ты пропадом, ведьма без ершика!

Влад взял в руки телефон и быстро, словно боясь передумать, набрал сообщение.

Владислав: Давай после работы попьем кофе.

Марина: Хорошо.

Владислав: Тогда встречаемся в нашей кофейне.

Он выключил компьютер, погасил свет, вышел в пустую приемную. Валентина, его секретарша, давно ушла домой. Он выключил свет и в приемной тоже, еще раз оглядел темное пространство – и вышел. Пока Марина закончит работу и придет в кофейню, у него есть время поужинать.

***

Марина пришла, когда Влад как раз закончил ужин и приступил к кофе.

– Что тебе заказать?

– Капучино.

– Не хочешь поесть?

– Спасибо, только кофе.

Официант получил заказ и отошел. Они остались вдвоем, и за столиком повисло молчание. Редкий гость для них – Марина обычно болтала без умолка. Сейчас она молчала, не глядя на Влада. А он, не таясь, изучал ее.

Чего тебе не хватило во мне? Что есть у того, другого, чего нет у меня? Он ведь тебя предал. Он, не я. Так какого черта я сейчас делаю рядом с тобой?!

Впрочем, на эти вопросы Влад не хотел искать ответы. Это касалось вещей, о которых он никогда раньше не задумывался – например, о том, что его женщина может предпочесть ему другого. И ладно бы этот квадратный ее замуж позвал – тут хоть как-то понять можно. Так нет же, тот еще, похоже, ищи-ветра-в-поле. Или, например, о том, что женщина может принять решение избавиться от ребенка. Он этого не мог понять. Впрочем, Влад не мог понять и того, что это вообще такое – когда в тебе вдруг заводится жизнь. И это не колония полезных бифидобактерий! И даже не глисты. Так что…

– Влад, ты хотел о чем-то со мной поговорить?

Влад как-то по-новому посмотрел на Марину. Она, кажется, будто даже изменилась внешне. Или тут освещение такое? Да нет, они в этой кофейне не раз встречались. Но ее молчаливость и какая-то внутренняя сдержанность были совершенно непривычными.

– Влад? – повторила она.

– Что ты будешь делать с ребенком?

Вопрос явно застал Марину врасплох. Она некоторое время молча смотрела на Влада. В этот момент принесли заказ, и девушка спряталась за чашкой с капучино. А потом ответила бесцветно:

– Ребенка не будет.

Влад вообще не понял, откуда в нем взялось это чувство облегчения от слов «Ребенка не будет». Потому что могло быть «Ребенка уже нет».

– Почему ты приняла такое решение?

Она посмотрела на него так, как никогда раньше не смотрела. Во взгляде читалось явное: «Какое твое дело?!». Но ответила она все же иначе.

– Денис… отец ребенка… он исчез. Я… не хочу быть со всем этим одна. И… И, в конце концов, тебя это совсем не касается.

Вот! Даже Марина это понимает. Хотя и хотела повесить на него чужого ребенка. А теперь, получается, он пытается это сделать самостоятельно. Что за адский мазохизм?!

– Я хочу тебе помочь.

У нее дернулась в руке чашка кофе, и светло-коричневая жидкость потекла по подбородку. Когда Марина промокнула лицо от кофе и посмотрела на Влада, взгляд ее была совершенно круглый.

– Чем?!

Отлично. Я сам себе задаю тот же вопрос.

– А чем я могу тебе помочь? Что я могу сделать, чтобы ты поменяла свое решение?

Она по-прежнему смотрела на него почти бессмысленным потрясенным взглядом. А Влад вдруг заметил, что у нее дрожат пальцы.

– Влад… – что-то изменилось в ее голосе, словно вернулось что-то из того времени, когда они были вместе.

А это время безвозвратно ушло.

– Послушай, пойми меня правильно. Я не могу стать отцом этому ребенку. Это будет… Так нельзя, и я так не могу. Но я могу… – Влад вздохнул. Вот что ты натворила, ведьма-без-ершика?! Заморочила мне голову, а я даже имени твоего не знаю. Что мне теперь говорить, вот что?! – Хочешь, я подгузников куплю – на год вперед? Коляску? Хочешь? И кроватку. У нас огромный супермаркет детских товаров на минус первом этаже, выберешь сама. Могу приехать тебя забрать из роддома с малышом – с огромным букетом цветом и здоровенным плюшевым мишкой, хочешь? Могу с тобой в клинику на консультации ходить. Ну, не часто, пару раз – если надо.

На этом поток абсурдных идей у Влада иссяк. Но ровно в тот момент, когда он решил, что уже в достаточной степени выставил себя идиотом, и пора бы и честь знать, Марина вдруг всхлипнула. Он малодушно решил, что ему показалось, но не тут-то было. Марина всхлипнула еще раз, громче, а потом неуклюже выбралась из-за стола, плюхнулась на диванчик рядом с ним, уткнулась Владу в плечо и заревела. Влад виском чувствовал любопытный взгляд баристы. И во всей этой невероятно идиотской ситуации был только один плюс. Точнее, два. Во-первых, рыдала Марина ему в плечо, поэтому звук выходил приглушенный. А во-вторых, посетителей в кофейне поздним вечером в будний день было немного.

***

Рыдала Марина долго. Влад смирился со своей ролью жилетки и даже почти допил кофе. Может, это бездушно, но надо же было чем-то себя занять. Наконец, шмыгнув носом, Марина от него отлепилась.

С шумом, прерывисто вздохнула. Потом еще в компанию икнула. В один глоток допила его кофе.

Влад не хотел поворачивать голову и смотреть на нее. Женских слез он не любил – а кто их любит, кроме самих женщин? Да и выглядят женщины после слез не очень. Но почему-то именно это Влад и сделал – повернул голову и посмотрел на Марину. И почему-то ничего, кроме ее глаз, не увидел. Они какое-то время так и сидели молча, не говоря ни слова. Влад по-прежнему чувствовал виском любопытный взгляд баристы.

А потом Марина снова ткнулась лбом ему в плечо. Но в этот раз, слава богу, уже без слез.

– Спасибо, – тихо проговорила она. – Я, если честно, не ожидала, и… Ты просто… Я не думала, что такие люди бывают. Ты необыкновенный. Особенно после того, что я сделала…

Глава 5.

– Ни за что бы не подумала, что у тебя есть кошка, – совершенно искренне сказала Юся. Зачем ему кошка, он и сам, как мартовский кот, это явно видно.

– Ты права, кошка не моя. Мамина. Нам где-то год назад на парковку коробку с котятами подкинули, по камерам так и не поняли, кто, похоже, из машины выгрузили. Да и толку было искать уже. Я Валентине команду дал пристроить, за день всех разобрали. А один котенок остался, черный с белой мордой и лапами. А у мамы моей за год до этого кот умер, от старости. Она переживала сильно и говорила, что больше никогда не заведет кота. Я ей фото скинул – и все. Кот обрел хозяйку.

– Ты же сказал, что это кошка.

– Ну, так мне Валентина, великий эксперт, сказала, что это мальчик. Под хвост заглянула и сказала. В общем, специалист – не чета Бондаренко. Я его привез, вручил. Кота тут же назвали Юстасом – потому что предыдущий был Алексом. А на следующий день они поехали на осмотр к ветеринару – и Юстас оказался Юсей.

Юся рассмеялась. Какая милая, прямо мимимишная история. Все же так необычно все повернулось. Как она сначала подумала о Владе, когда даже еще не видела его? Что это немолодой мужчина, с которым молодая красивая девушка ради каких-то материальных выгод? Все вообще оказалось не так. Начиная с того, что он довольно молодой и очень привлекательный. А еще спасает подброшенных котят. И брошенных беременных девушек заодно.

Удивительный человек.

– Марина не стала делать аборт. Ты совершил чудо.

Его привлекательное лицо исказила короткая гримаса – тема Владу была явно неприятна.

– Да ну, какое чудо, – как-то без эмоций произнес он и отвернулся.

– Очень даже большое чудо, – не согласилась Юся. – Нашелся ее… отец ее ребенка. На самом деле, он ее не бросил, а уехал на закрытый объект работать вахтовым методом, чтобы денег на свадьбу заработать.

Влад повернулся к ней и несколько секунд смотрел на нее недоуменно, а потом лицо его прояснилось.

– Марина выходит замуж?!

– Да. Выходит замуж, рожает ребенка. И все благодаря тебе.

Он еще несколько секунд помолчал, словно переваривая эти новости – а потом рассмеялся. Даже голову запрокинул. У него оказалась красивая сильная шея и крупный кадык.

– Всю жизнь об этом мечтал – выдать Маринку замуж!

Им принесли заказ, и это оказалось кстати. Все же тема очень болезненная. Измена – это все равно предательство. И неважно, кто изменяет – мужчина или женщина. Гендерное равенство должно работать везде. И то, что Влад, несмотря на то, что его предали и обманули, все же принял участие в судьбе Марины – и какое участие! – было поистине удивительным. Теперь масштаб того, что они с Владом провернули, казался Юсе просто невозможным. Невыполнимым. И все же это случилось. И только благодаря Владу. Если бы не он и не его очень своевременная поддержка – был бы совсем другой пасьянс, когда отец ребенка объявился к тому моменту, когда было бы уже поздно. И ребенка не было.

Но, судя по лицу Влада, на эту тему ему не особенно хочется говорить. И не будем. Главные новости Юся уже сказала. А если Марина и в самом деле завтра захочет прийти к Владу – то пусть сама и расскажет все, что посчитает нужным.

– Приятного аппетита, – Юся взяла ложку. Ах, какой красивый оранжевый суп!

– И тебе приятного аппетита.

Это оказался очень комфортный совместный ужин – несмотря на то, что знакомство сидящих за столом людей было кратким и весьма специфичным. А тут получился уютный ужин с необременительным рассказом Влада о том, почему именно ему нравится это кафе и какие в нем есть особо любимые им блюда. В результате он развел-таки Юсю на десерт. Ну а что, с другой стороны, праздновать – так праздновать! Влад, кстати, тоже себе в десерте к кофе не отказал.

– У тебя очень красивые руки, – Юся даже моргнула от неожиданности перехода к комплиментам. И уж совсем не ожидала, что он коснется ее руки и проведет от запястья до кончика мизинца. И того, что это касание окажется не только неожиданным, но и очень приятным. Волнующим.

– Спасибо, – сдержанно отозвалась Юся и решила сделать вид, что очень увлечена десертом. Правильным было теперь руку со стола убрать, но она этого почему-то не сделала. – Очень вкусно, ты был прав, спасибо за совет.

Шилов лишь наклонил голову, принимая благодарность, и у него почему-то пополз вверх угол рта. Словно он чему-то веселился. А потом он снова погладил ее руку. Уже смелее.

– Правда. Это не дежурный комплимент. Я ни у кого не видел таких изящных рук. И пальцы тонкие.

Так. Милый мой, ты, конечно, жутко мимимишный парень и серьезный управляющий, но куда это ты клонишь? Марину замуж отдал и пора искать ей замену? То, что Шилов ходок по юбкам, видно сразу. Но Юсе казалось, что она совершенно не во вкусе мужчин такого сорта. Они любят быструю добычу.

– Я знаю, – с ангельской улыбкой согласилась она. Потянула руку на себя, словно ей надо было убедиться в том, насколько хороши ее руки, и даже покрутила ладонь у себя перед лицом. – В медицинской академии, когда нам начали читать курс акушерства и гинекологии, у нас была очень своеобразная дама-преподаватель. Она на первом же занятии заставила нас всех встать, выстроиться в ряд и вытянуть перед собой руки. А потом всех проверила и сказала: «На весь поток один гинеколог – Юсупова».

***

– Я и не подозревал, что гинекологов выбирают по рукам, – совершенно искренне произнес Влад. А ручка у нее и правда исключительно изящная и нежная. И ногтей длиннющих нет, и сами ноготки розовые и аккуратные.

– Нет, конечно, – рассмеялась она. – Я же говорю – дама-преподаватель была очень своеобразная. Но она утверждала, что мне с такими руками грех не пойти в гинекологи. Наверное, наколдовала.

– Так ты тогда решила, что будешь… ну, женским врачом?

– Нет, тогда я это все всерьез не восприняла. А вот когда на первые роды попала – тогда меня торкнуло.

Влад кашлянул. Как-то его первый тактильный заход ушел вообще не ту сторону. Влад всегда говорил комплименты искренне – если девушку не за что похвалить, то ты сам дурак, что с такой кикиморой связался. Но конкретно это девушку хвалить надо было все-таки не за руки.