Разорванные узы

Глава 1.

Глава 1.

Учебный кабинет был тесноват даже по меркам поместья, скорее чулан, чем учебный класс. Эйрон сидел за старым дубовым столом, подперев подбородок, и наблюдал, как мальчишка в десятый раз пытается выдавить из ладони хоть искру.

— Не выходит, — прорычал тот, зубы стиснуты так, что щёки побелели.

— Ты весь как камень, — устало выдохнул Эйрон. — Магия не любит насилия. Почувствуй, как она течёт внутри, словно тёплая кровь, и мягко подтолкни её к ладони. Потом сделай один точный приказ мыслью.

Мальчишка зажмурился. Лицо налилось багровым, вены на висках вздулись. В комнате запахло озоном, и тут же все пропало.

— Не вы-хо-дит! — выдохнул он и рухнул лбом на парту, будто его только что протащили через мясорубку.

Эйрон потер виски.

— Ладно. Попробуем со словами-активаторами. Иногда древний язык помогает мозгу не путаться.

Мальчишка вытянул дрожащую руку и начал шептать: «Айя… лумэ… квестар…» Воздух на миг задрожал, сгустился, будто кто-то резко выдохнул зимой. Эйрон невольно повернул голову. Ничего. Просто показалось. Искры не было.

— Всё, — сказал он. — Иди обедать. Встретимся после в нижнем саду, у фонтана с лунными лилиями. Там магия лучше дышит.

Парнишка сгрёб учебники, закинул рюкзак на плечо и, бормоча под нос что-то про «эльфийское дерьмо», выскочил за дверь. Дверь хлопнула. Наступила долгожданная тишина.

Эйрон закрыл глаза. Память сама потащила его назад, в тот день, когда всё началось.

Дворцовые коридоры были такими высокими, что в них терялись голоса. Хрустальные светильники висели на невидимых нитях и лениво роняли свет на мрамор, который никогда не знал ни пылинки. Гобелены, что были старше некоторых королевств, показывали древних владык с серебряными волосами; те смотрели сверху вниз так, будто уже вынесли тебе приговор и теперь просто ждут, когда ты сам догадаешься об этом.

Эйрон почти бежал. Каблуки выбивали чёткий ритм. Длинный хвост белоснежной мантии с живыми лунными лилиями цеплялся за всё подряд. Верный признак придворного, который опаздывает сообщить хорошие вести.

Он влетел в зал совета без стука. Мог позволить себе такую дерзость. Сам король позволил ему входить без стука.

Двадцать эльфов в жемчужно-белых одеждах повернулись одновременно, точно по команде. Во главе стола был король. Корона из живого звёздного света лежала на волосах, которые не поседели за четыре тысячи лет. Изумрудные глаза прошлись по Эйрону и задержались на его собственных — серых, самых слабых в магическом потенциале.

— Прошу прощения за вторжение, — выдохнул Эйрон, — но дело не ждёт. Ваша племянница рожает. Прямо сейчас.

Король молча встал, подошёл к балкону и, не оглядываясь, шагнул через перила.

Один удар сердца, и над столицей пронёсся белый сокол размером с дракона. Один из трёх фамильяров короля. Дворец стоял на стволе Великого Древа: крона пряталась в облаках, корни уходили в море, листья кроваво-красные, как пролитое вино.

Министры и Эйрон бросились к парапету. Внизу гигантская птица уже несла короля вниз по спирали к родильному павильону.

— Успеем? — спросил министр образования, не отрываясь от вида.

— Если побежим, — ответил Эйрон, — то должны успеть.

Они побежали.

По живым мостикам, по лестницам, что росли прямо из коры, мимо улиц, где даже нищие кварталы выглядели как статуи в нишах. Замок был белоснежный с идеальными линиями. Любой житель или гость столицы, так или иначе задержит свой взгляд на этой красоте. Все города эльфов были такими. Кроме двух пограничных, где грязь и вонь иногда всё-таки просачивались.

Родильная палата уже открыла двери для «своих». Снаружи толпились журналисты с магическими кристаллами записи и зеваки, пришедшие поглазеть на племянницу короля. Внутри были только семья и те, кому позволили стоять у дверей.

Лариэла лежала на белых простынях, зелёные глаза полузакрыты, волосы разметались серебряным веером. Рядом стоял муж. Синие глаза, длинная коса с синими цветами его города. Лицо напряженное и непробиваемое, как камень.

Повитуха, сероглазая, нервно теребила подол.

Король стоял с ребёнком на руках. В свёртке орал красный, пухлый, абсолютно непонятный комок с тёмной полоской волос на макушке.

Министры жались у порога, боялись дышать.

Эйрон протиснулся вперёд и заглянул через чужие плечи.

— Он… болен? — шепотом спросил кто-то.

— Почему он кричит? — спросил второй.

Эйрон увидел Лариэлу, свою старую подругу, которая всегда была к нему добрее, чем полагалось по статусу.

А потом мужа. Тот смотрел на младенца так, будто уже прикидывал глубину ближайшей пропасти. Только вот, кто полетит в нее было не ясно, ребенок или он сам.

— Тихо, — сказал король и повернулся к повитухе. — Это нормально? Ему больно?

Та развела руками:

— Впервые за тысячу лет вижу, мой король.Эльфы не кричат. Этот… орёт, будто его уже обидели жизнью.

Король стрельнул глазами в повитуху, а затем осторожно развернул свёрток.

Все ахнули.

Пухлый. Розовый. Уши сморщенные, как у гнома. Глаза мутные и карие..

— Что с ушами? — прошептал министр финансов.

— Цыц, — шикнул сосед.

Король заметил Эйрона и тут же сунул ему свёрток:

— Ты пять веков грыз архивы. Видел что-то подобное?

Эйрон взял ребёнка. Покрутил его разглядывая с разных сторон. Тот мгновенно заткнулся. Наступила такая тишина, что стало слышно, как у повитухи колотится сердце.

— Как ты это сделал? — муж Лариэлы шагнул ближе, глаза прищурены до щёлочек.

— Как, Эйрон? — король подошёл сам.

— Я… покрутил, — выдавил Эйрон.

— Отлично, — кивнул король. — Значит, лежал неудобно. Я бы тоже орал. Останься пока, попробуй понять, что с ним. И принесите кристалл источника.

Кристалл принёсли. Положили рядом с младенцем.

Камень остался мёртвым. Ни искры. Пустышка.

Король посмотрел на ребёнка, потом на Эйрона и спокойно сказал: